Хроника. Борьба

Стэф продвигался в глубь мегаполиса по пустоши. По заданию ему необходимо было обследовать три предполагаемые крупные точки с предполагаемым нахождением на них топлива и других энергоресурсов: заправочная станция, супермаркет и продовольственный склад.

Солнце неумолимо жгло. Благо широкополая шляпа, которой его снабдил перед выходом приятель Текстом, помогала хоть немножко нивелировать этот эффект. Шаг за шагом, метр за метром, километр за километром.

При приближении к центру на глаза путнику попалось что–то не очень понятное. На камне грелась... Змея? Или нет? С виду обычный полоз, только из спины росли небольшие крылья, как у стрекозы. При приближении человека, это существо зашипело, и резко спрыгнула в противоположную сторону от путника, видимо, спасаясь бегством. Дальше все развивалось стремительно: к убегающему крылатому полозу ветром подогнало что–то вроде перекати–поле. И это растение... Поглотило рептилию. Просто съело. Как? Стэф сам ничего не понимал, застыв на месте от удивления и... Страха?!

В какой–то момент Стэф ощутил давящую боль в желудке. Ну, или где–то там. В общем, его скрутило. Скрутило так, что изо рта вырвался приглушенный всхлип – он не смог сдержаться. От боли ноги подкосились, и Стэф упал на колени.

– Да что ж, твою мать, происходит?! – прохрипел он. И тут в памяти возникли обрывки воспоминаний дня перед входом в убежище. Он же не помнил самого момента перехода порога убежища, и погружение в так называемый анабиоз. А всё потому, что у самого входа что-то заставило его съесть непонятный рубин... Или что–то там было, не помню точно, но очень похожее на драгоценный камень. И, видимо, вот это сейчас в нём это разрасталось, давило, крутило, резало, одним словом – мешало жить.

Голову сдавило как стальным обручем: виски трещали, глаза жгло изнутри. Стэф закричал, упав набок:
– Что тебе от меня надо?
– Успокойся, расслабься, не мешай, – услышал Стэф голос внутри себя.
– Что значит «не мешать»? Кто ты? Пошел прочь!
– Успокойся, тебе говорят.
– Нет
– Тебе же хуже...

У Стэфа было полное ощущение того, что его руки и ноги пытаются сами оторваться от туловища – его как будто бы распяло на земле.
– А–а–а–а! – орал Стэф.
– Я говорю тебе: угомонись. Дай мне закончить.
– Ты... Ещё... Не начинал...
– Ах, так?!

Спина прогнулась дугой. Теперь Стэфу казалось, что его позвонки хотят независимости: каждый по отдельности. Последним рывком воли Стэф попытался достать пистолет, чтобы оборвать это сумасшествие. Но, руки его не слушались. И, когда боль стала настолько нестерпимой, настолько всеобъемлющей и обволакивающий, что само понимание о существовании на планете Земля стало невыносимым, Стэф заорал:
– Я сдаюсь!

И потерял сознание. Когда Стэф разлепил слипшиеся от засохших слёз веки, был уже вечер: солнце почти село за дальние многоэтажки. Он всё ещё лежал в том же месте, в той же позе, только теперь ничего не болело.
– Ты ещё здесь?  почти непослушными губами промямлил Стэф.
– Да, я здесь, – ответил в его черепе голос.
– Ты победил, – сказал Стэф обречённо.
– Нет, мы не воевали и не соревновались. Я хотел тебе помочь.
– Каким, нахрен, способом?
– Ну, узнаешь... – ответил голос уклончиво.