Сказки - 23

                = СКАЗКА О ВЕТРАХ =

                Возвращаются ветры на круги своя…
                Библия.

     Колдовской Лес спал эту ночь беспокойно, и потому проснулся задолго до рассвета. Плотный туман стоял понизу, оберегая землю от ночных заморозков, и напитывая влагой траву и мох. Деревья потягивались со сна, трепещущие листья прогоняли дремоту.  Зашевелились кусты, разрывая туман в клочья. Его обрывки, поднимаясь к небу, соединялись в облака, похожие на замки самой необычной архитектуры.
Шевеление ветвей и кустов порождало движение воздуха. Оно, усиливаясь, передавалось уже большим деревьям. Их раскачка создавала потоки, устремляющиеся ввысь – вскоре над лесом образовался некий купол движущегося воздуха. Этот невидимый пузырь рос и рос, и, наконец, лопнул, распавшись на несколько ветров.
     Самый мощный из них – Главный Ветер, взвитый на вершину воздушной горы, привычно оглядел горизонт: вроде всё в мире было спокойно, всё шло своим чередом, и можно было выпускать на простор меньших братьев.
     Первым рванул в путь самый горячий южный ветер Самум. С нерастраченной силой он легко перемахнул Памир, проветрил Индию, набрал влаги из её океана и, резко свернув вправо, понёсся в Африку. По молодости он сливал влагу над пустынями, но скоро понял, что живительная влага испарялась, не достигая  раскалённых песков. Самум сменил тактику, и теперь терпел до последнего, стараясь донести драгоценную ношу до кормилицы Африки - саванны и её таинственных, не просыхающих джунглей. Перемахнув континент, к Атлантике он долетал уже опустошённым. Поворачивал обратно он с чувством исполненного долга – дальше была не его зона ответственности: там вершил дела Американский Винд. На обратном пути он проверял, правильным ли путём идут облака, при необходимости – перенацеливал их, вентилировал арабские страны и,  обессиленный трудным путём и жарой Турции, с трудом переползал Кавказский хребёт. К родному Лесу он возвращался уставшим, тормозил в листве и затихал до следующего утра среди родных кустов и кочек.
     У самого молодого ветра, Тайфуна, работа тоже была не легка: до далёкого восточного океана он летел над тайгой. Его разгону тяжёлые ели сопротивлялись изо всех сил, потому к Дальнему Берегу он прилетал рассерженным, и уж там, насосавшись воды из Тихого (как бы не так!) океана, куражился над вредной Японией, обеими непримиримыми Кореями и другими территориями, часть которых даже были ему симпатичны. Порезвившись напоследок над Охотским морем, он легко перепрыгивал через Камчатку и вновь упирался в упругую грудь Тихого океана. Дальше было – Табу, но позадирать, раззадорить, позлить заносчивые затихоокеанские ветры никто не запрещал. В единоборстве с ними копился опыт, крепло умение, но всё же несколько истощались силы, необходимые для обратного пути. По мхам стылой тундры скользить было легко, а упрямая тайга сопротивлялась по-прежнему. Свернув к  югу перед Уральским хребтом, Тайфик (домашнее имя) подлетал к дому уже сильно заторможенным. Узрев родной Лес, он падал, куда придётся, ночуя в разных местах, мгновенно и крепко засыпая, и потому к утреннему сбору частенько опаздывая, чем радовал  китайцев, наслаждавшихся в такие дни утренними затишьями. Полученные им за это нагоняи отзывались неровностью характера: неожиданными шквалами, завихрениями и непредсказуемыми изменениями направления движения. Особенно часто страдала нелюбимая Тайфуном вероломная Япония. То он накатывал на неё крутые водяные валы, пугая перерастанием их в цунами, то перепрыгивал её острова туда-сюда, то змейкой скользил по проливам между ними, останавливая в них всякое движение. Ему было весело, а Японии-то каково? Но Верховный Ветер смотрел на это снисходительно: кто в детстве не озорничал!
     Ветер Запад, с нелепым именем Суховей,  был зрел и пунктуален. Он первым являлся на развод и почти никогда не имел замечаний. Он твёрдо знал свои обязанности: с утра выдувать в Атлантику дымы всей европейской труб, а, главное - охлаждать умы постоянно возникающих в европейских правительствах крупных и мелких пакостников. Иногда, ради забавы, пролетев Европу и чувствуя в себе запас сил, он поддувал в спину Тайфунчику, увеличивая и без того его разрушительную силу. Часто это сходило ему с рук – Руководящий Центр был далеко, а Тайфунчик помалкивал.
У Суховея было и одно право: по своему усмотрению он мог перемещать средиземноморские, североморские и балтийские вихри на все территории от Океана до Урала, но делать это надо было осмотрительно: всё же, в основном, своя территория. Летать над поверхностью ему было труднее собратьев. Множество городов с их небоскрёбами и телевышками сильно тормозили продвижение, отнимая много сил. Тем не менее, возвратясь, Суховей всегда укладывался в давно выбранном урочище, головой на запад, что позволяло мгновенно стартовать, буде такая потребность внезапно случится.
Старому бородатому ветру Норду полагалось дуть к Полюсу. Он не торопился стартовать, он вообще не торопился, дул всегда по традиционному расписанию с предсказуемыми отклонениями по силе, сроку и степени свирепости, всегда успевал сделать всё намеченное, обещанное и даже кое-что сверху. Он любил свой путь: в конце его переливались сполохи магнитных бурь, в тёмных небесах отсвечивали белые снега и голубые льды, а внизу была ровная темнота, по которой изредка ползали светящиеся жуки-ледоколы. Глядеть на них было любопытно, вроде как через толстое стекло: всё было замедленно, как бы тихо-мирно, хотя у поверхности (он знал) бушевали порой нешуточные шторма. Летом, говорят, было повеселее, но летом Норд обычно был в отпуске и обсуждаемого повеселения лично не наблюдал. Над сушей к Полюсу Норд скользил по выглаженным предыдущими налётами снегам, по ним и возвращался. Он хоть и уставал меньше своих собратьев, но всё же уставал, пожалуй, даже  больше их - сказывался возраст.
     Иногда вблизи полюса Норд встречался со своим американадским коллегой. Их любимой забавой была игра, в которой они закручивали огромные вихри, дуя навстречу друг-другу, кто кого передует. Иногда  - бились грудь в грудь, начиная вроде понарошку, и, ярясь, к концу заходились   в хрипе и кашле. Победы в этих схватках не бывало (у природы вовсе нет таких понятий, как победа или поражение), стычки кончались обстоятельством, которое, с лёгкой руки людей, именовалось «боевая ничья». На горе рыбакам, отдышка, кашель и сплёвывание сопровождали ветра на всём обратном пути и протекали не менее бурно, чем в схватке. Думается, что и с канадской стороны картинка была та же.
     Прибыв в родной Лес и отчитавшись, Норд долго укладывался, ворочался на неудобных кочках, ворчал и взбадривал обывателей пристанища от первых и самых сладких снов, взбивая  сугробы для своих подушек.

     Ветры всегда возвращаются к своим пенатам, за что я их люблю и чту.

     А что же делал днём Главный Ветер? А его нет в действительности. Он возникает только рано-рано утром, когда с вершины возбуждённой потоками воздуха горы заглядывает за горизонт, а потом улетает куда-то по делам. У него есть и двоюродные сородичи: Бора, Сирокко, трусоватый Береговик, два Пассата, куча Муссонов, неприветливый Сиверко, сестра Трамонтана, какой-то приблудный Шелонник и ещё куча мелких родственников на периферии: за всеми надо присматривать. Да мало ли ещё других дел у начальства! Но о них – в следующих сказках.
А перед кем же отчитываются Младшие Ветры по возвращении? А друг перед другом! Это и есть демократия.
И ещё: люди привыкли к ветрам, их распорядку и привычкам, и единственное, что их настораживает – постоянно возникающие слухи о каких-то дровосеках, собирающихся в Колдовской лес. Но на то он и колдовской, чтобы они не добрались до него.

               
                2013-2023


                = ПЕРВАЯ НАГРАДА =


                Жене и Лене Сахаровым,
                В память об их родителях.


     Глупые люди считают, что Бог слепил человека враз: тяп-ляп и готово. Нет, он долго вынашивал планы его образа, рвал эскизы и наброски и болел творческими муками. Создав людей, он экспериментировал с их обликом: окрашивал в разные цвета, менял формы и числа носов, глаз, ушей, формировал  их в расы, подвиды и так далее. Когда людей набралось столько, что их стало трудно различать, Бог придумал такую фишку, как ФАМИЛИЯ.
     Это теперь, когда людей стало видимо-невидимо, фамилии передают по наследству. А раньше Господь придумывал их каждому людю на основе кличек, прозвищ: по нраву ли, присвоенных особи соплеменниками, по характеру - ли, по делу или его подвигам. От них и появились функции фамилии, как обозначение всей семьи. Именовались по ней лишь семьи знатных людей, прочие звались просто - холопы. И только за особые заслуги некоторые из этих бесправных могли быть пожалованы правом сменить кличку на фамилию - родовое отличие.
У Адама, Евы и их детей фамилий не было: их и так различали.  Когда же Господь Бог, чтобы  не путаться в лицах и придумал давать людям фамилии, он не думал, что это будет так хлопотно. Сначала он придумывал их сам, потом перепоручил это дело апостолам, те – первосвященникам, так и пошло поехало, докатившись, стараниями чиновников, до изощрённых форм (Гнилоедов, Измождёнов и прочие такие). И лишь в самых торжественных случаях Бог одноразово вновь брал этот обряд на себя, присваивая фамилию - всегда со смыслом, как награду, поелику ленты и ордена были придуманы гораздо позже.
     На один из вариантов человеческой массы Господь давно обратил особое внимание, заметив их положительный потенциал, порождающий оптимизм и спорое стремление к обязательному преодолению трудностей. Он  решил, что примет их под своё покровительство, если эти адепты достигнут известного уровня в своих жизненных устремлениях.
Когда это случилось, Бог был занят чем-то созидающим, и не сразу среагировал на долгожданное известие, а когда его осознал, обрадовался вельми, и, схватив подарочный мешок, телепортировался в место с труднопроизносимым названием ALTUSHKA, где по его расчётам, через много веков и возникнет семейная резиденция его любимчиков. Телепортация шла так тряско, что через слабо завязанный узел высыпалась вся блестящая наградная пыль, предназначенная для парадного осыпания награждаемых. 
     Многие ея пылинки сбились в комья, которые быстро кучковались и становились опасными при падении, посему Бог решил прибить их на небе, уловив, что такое новшество будет не только полезно, но и прелестно. Так в Мире появилось Звёздное небо. Другие пылинки, остывая,  опускались на землю, становясь песком. Там, где его земные коммунальные службы не успели его вымести, образовались пустыни. 
     Выступив перед новоорганизованными, Господь запустил руку в наградной мешок и не обнаружил там средств поощрения.
Но на то он и был Господь, чтобы не теряться в подобных обстоятельствах. Вспомнив свои прерогативы, он радостно вздохнул и возгласил, что дарует стоящим перед ним чадам великую милость. Во-первых, вообще иметь фамилию, во-вторых, по его Божьему повелению, они теперь будут зваться Сахаровыми, дабы прочие людишки стремились и липли к ним, как к редкой сладости, перенимая их сноровку, умение взаимообщения и склонность к трудолюбию и созиданию.
И если вы проследите жизнь людей, носящих эту фамилию, от гинеколога до академика, то убедитесь, что так по жизни и получилось!
     Правда, любознательные обыватели подметили, что Господь не сказал, куда ставить ударение в фамилии. Потому до сих пор одни из награждённых читают свою фамилию как С;харовы, дословно принимая пожелание Небесного владыки, а другие предпочитают фонетику Сах;ровы, намекая на своё происхождение от просыпанной Богом наградной пыли, осевшей в одноимённой пустыне. Но ведь это не меняет сути?
         
               
                06.03.2023