Азбука жизни Глава 5 Часть 225 Настоящая

Глава 5.225. Настоящая


Работаем над проектом Александра Андреевича в кабинете с Соколовым.
— Напрасно молчишь, Эдик! У меня много вопросов.
— А я их и жду после вчерашнего случая.
— Я заметил, что ты иначе стала смотреть на отдельные моменты нашей жизни.
— Я и в детстве так же смотрела, только была более сдержанная, даже с собой. А вчера увидела столько трепетного отношения...
— Но это нормально! Врач скорой помощи, который с медсестрой смотрел твою кардиограмму в машине, сказал Николаю, что тебе дают двадцать лет.
— Они и мне это сказали! Я ответила, что в этом ничего удивительного: просто я с детства защищена любовью и вниманием в семье.
— А потом добавила, что мозги-то у тебя всегда были на месте.
— Эдик, мне не хотелось дальше распространяться. Но врач понял меня мгновенно, когда я с удивлением спросила, как мы можем так жить — говорить о каких-то уродах, обсуждая их по телевидению. Задела и ведущих. Но пробить меня ему было невозможно.
— Понял, о чём ты. И я такой же! Ты поймёшь, что рядом с тобой, вот в таких обстоятельствах, как вчера, все могут только объединиться.
— Понятно! Значит, мне надо разыгрывать беспомощность и слабость, требовать права, а я... я только себя отдаю, вижу всё и всех мгновенно. Особенно тех, кто мог пранкерам сказать в открытую, что русские тупые! Это как?
— Но на этот вопрос ты отвечаешь в каждой главе. Полный триумф! Вчера тебя мгновенно все «раскололи» — и в магазине, и в машине скорой помощи. У всех у них столько радости было после того, как ты пришла в себя!
— Полетели мои калибры! Такой момент надо было использовать, Эдик.
— Но ты молодец! Вчера у тебя был необычный концерт. Никто от тебя ничего не требовал — впервые. Поэтому все твои недосказанности вылились в одно мгновение.
— Да, Соколов, в торжество разума и любви! Не было никаких фальшивых эмоций. Ты же знаешь, что музыку из двух нот я не буду исполнять. Вот и здесь я использовала весь нотный стан, когда пришла в себя.
— Это и сказал Николаю тот врач!
— Надеюсь, он ему предложил работу в больнице Вересовых?
— А то ты не знаешь своего Вересова! Он пришёл в такой восторг, когда врач рассказал о той группе людей, которую ты собрала в магазине. И признался, что благодаря тебе впервые за много лет работы расслабился.
— Хотя, когда меня забирал Николенька, я ему пожелала больших денег, а он на это только посмеялся. В принципе, как и все в магазине.
— Но все были счастливы, когда ты, используя момент, всех веселила.
— Эдуард Петрович, единственный шанс, который предоставила мне Небесная Канцелярия, я не могла не использовать. Чтобы понять, как дальше говорить истинную правду. Для меня важно только это, когда я пишу! Критикам никогда не доказать, что они идиоты.
— Зато сидят во всех ветвях власти.
— А сегодня и в культуре...
— Но ты всё сейчас сказала про того уродца, которого разыграли...
— Наши гениальные пранкеры!

Пётр Евгеньевич и Николай вошли вместе.
— Вопросов нет! Мои пожелания выполнили?
— Конечно. Пожелал им большие зарплаты.
— Надеюсь, они не отказались?
— Ты для них оказалась манной небесной!
— Это не я, а Небесная Канцелярия вчера хорошо поработала! Если бы они мне этот сон не подкинули, я бы не воспользовалась своей слабостью.
— Ты потерю сознания называешь слабостью?
— Пётр Евгеньевич, меня впервые видели такой... как и я себя. А в остальных случаях...
— Она была актрисой! А вчерашняя потеря сознания позволила ей быть...
— Мама, естественной!

Эдик так удачно поддержал свою красавицу-мамочку, вышедшую в кабинет, что мужчины дружно рассмеялись.

А я часто себе говорила: «Любопытно, умирая, буду ли я играть какую-то роль — так же, как и перед чьим-то коварством, хитростью, природной слабостью, жадностью или полным идиотизмом, который я вижу мгновенно?»
И только вчера, отключившись на мгновение, меня увидели настоящей. Как же сделать, чтобы быть ею всегда?
Нет, подруга, даже и не мечтай! Это и есть твой природный козырь, позволяющий ориентироваться в любом пространстве. В этом — твоя сила и защищённость от чьей-то ненависти.