Просто есть...

   Почти полседьмого. Женя прибавила шагу. Что-то закопошилась она сегодня. Влетела в высокие стеклянные двери. Фитнес-центр сиял ртутным светом после пасмурного дождливого сентябрьского утра. Этот свет казался тревожным только сначала, когда она только начала сюда ходить, а потом ей даже понравился напор, с которым настоящее утро врывалось в её жизнь. Она по утрам почему-то всегда нервничает. Врач объяснил последствиями застарелого стресса. И это увлечение спортом стало убежищем от настырных мыслей, саднящих душу, а не просто «для фигуры».
  - Привет, красавица! – на соседней дорожке раскрасневшаяся Мила бежит уже не первый километр, судя по всему. Миле столько же лет, сколько и Женьке, но выглядит она солиднее. Крупная от природы, Мила пухла во всех местах, даже губы у неё выдающиеся. Несмотря на вес, бежит она легко, без отдышки, еще и рассказать что-то успевает. Пожалуется на мужа, поругает свекровь, посетует на дочку. Шестнадцать лет. Самый опасный возраст. Глаз да глаз. Да еще с учебой проблемы. А ведь выпускница.
   Мила домохозяйка, она может поспать и до десяти, может прийти сюда по льготному дневному тарифу, но у неё такая масса дел, что она также, как Женька, встает в шесть, чтобы всё успеть. Женьке проще. У неё нет семьи, живет одна. Мила часто насмешливо говорит «мне бы твои заботы», и тут же поправляется испуганно, что она без семьи не смогла бы. Женька молчит в ответ. А что тут скажешь?
   Потом они вместе бегут в душ и разбегаются каждый по своим делам: Милка - провожать дочь в школу и мужа на работу, Женька - на гаражную стоянку, где стоит её новенький Лексус.
   В обед Женя звонит маме, чтобы узнать, как давление. Мама может долго болтать, рассказывать о каких-то родственниках, которые спустя сто лет вдруг позвонили и обозначили своё присутствие, может болтать до бесконечности о соседках по даче, о бывших коллегах – ей всегда есть что рассказать, жизнь бурлит, не смотря на пенсию. Мама, милая мама, она забывает счёт времени за телефоном, и только секретарша в состоянии оборвать этот милый женский и легкий трёп.
  - Евгения Михайловна, заказчики волнуются! – она просовывает свою умненькую головку в проем двери, каждый раз испытывая неловкость, что отвлекает шефа.
  - Ой, Женька, я опять тебя заболтала, а ты не можешь меня остановить, - смеется мама. – Всё, целую, обнимаю. Пока!
   После работы Женя возвращается в свою двушку. И снова нужно как-то бороться с одиночеством. Женя часто ходит в театр. С мамой. Или одна. Одной тоже не плохо.
   А что? Никто не прерывает волшебную связь между ней и сценой своими комментариями. Можно еще посмотреть кино. Можно посидеть в интернете. Можно записаться на курсы флористики и добросовестно посещать вечерние занятия или вместо тихого домашнего ужина пойти в ресторан с клиентами для обсуждения нового проекта. Много чем можно разнообразить жизнь. Можно снова позвонить маме и тогда уже гарантированно вечер будет занят до самой ночи. Так много занятий позволят отвлечься от грустных мыслей, убежать от реальности, чтобы не прокручивать снова и снова в голове чужие поступки, слова…
   Звонит Милка, снова жалуется на дочь.
  - Представляешь, сегодня опять мою Светку этот дрыщ провожал. Я не знаю, чего он такой худой? Наркоман что ли? Вроде не похож. Из культурной семьи, отец искусствовед, мать дирижер. Или желудочник? А что, ты знаешь, сейчас язву у детей находят. Это всё кока-кола и чипсы. У детей просто нездоровая тяга какая-то к химии. А нормальную еду силой не затолкаешь. Моя тоже нос воротит. Приготовила сегодня паровые котлеты. Телятину на рынке брала, во рту тает. Она даже кусочка не откусила. Ну как с ней, с такой? А?
   Нет, она не ждет от Женьки ответа. Откуда Женьке знать, какие проблемы накрывают и как обходиться с детьми? Женька никогда и не говорит о детях. Наверное, чайлдфри. Ну что можно сказать о бабе почти в сорок лет без детей? Или аборт по молодости и глупости? Не похоже, слишком правильная. Проблемы со здоровьем? Вполне. Худенькая, как девочка, бледная всегда. Ну, пускай с мужчинами не везет, но могла бы удочерить или усыновить. Всё это Милка никогда не озвучит вслух. Но мысли крутятся каждый раз, когда она меряет Женьку взглядом.
   Женька молчит в ответ. Или изредка поддакивает, создавая иллюзию беседы. Светочка прекрасная девочка, умненькая и добрая от природы, как можно постоянно жаловаться на это солнышко? Её Машеньке было бы сейчас столько же. И каждый раз, когда Женя видит Светочку, она думает о том, какая бы была её Маша. Она представляет себе её взрослое личико, и, кажется, даже ощущает запах её волос. Слезы снова начинают душить. Нельзя позволять навалиться на себя этой махине. И Женька стряхивает с себя накатывающую глыбу горя.
   Раз от разу, выслушивая одно и то же, Женька вдруг понимает, что общается с Милкой только из-за Светы. Они заглядывают к ней по выходным. Или сама она приходит в гости по первому же зову.
   Иногда Светка приходит к тёте Жене одна. Тетя Женя дизайнер и просто суперкрутая в любых графических программах. Светка тоже мечтает стать дизайнером. Это интересно и можно неплохо заработать. Мечтает так же, как тетя Женя купить себе квартиру и не выслушивать уже мамины нотации о том, как надо жить. Это же кайф – быть не зависимой. Даже если бы мама была ангелом, Светка смылась бы при первой же возможности. Потому что свобода, это то, что ценнее всего в жизни. И Светка, сидя в огромной кухне, обставленной в стиле хай-тек, вдыхает прохладный свежий ветер, проникающий с набережной, куда выходят окна этой просторной квартиры. Она купит себе для начала студию, но, чтобы окна тоже непременно выходили на реку. А потом, как только расплатится по кредиту, то сразу же возьмет новый и купит серебристый Лексус. Но в первую очередь у неё будет свой уголок.

   - Представляешь, свекровь, гадина какая! Приехала и начала меня как девчонку отчитывать, что грязь повсюду. Не, ну какова! Ты, говорит, на работу не ходишь, могла бы и прибраться. Я только в пятницу дом скоблила, а эта придралась к пятнышку от кофе на столешнице. Утром разлила, закрутилась, забыла вытереть. Это же еще разглядеть надо было! Так эта, как коршун высмотрела.
Милка еще долго возмущалась, а Женя почему-то вспомнила Нонну Владимировну, свою свекровушку. Давно та не вставала в памяти так четко. Этой тоже занавески казались вечно серыми, даже те, которые она только что купила для новой квартиры, а кафель в санузле, только-только отдраенный с полиролью, не таким блестящим. Женька спокойно переживала все её замечания, думая в эти моменты совершенно о других вещах. Нонна старалась, надрывала высокую грудь, поучая изо всех сил, а Женька в эти минуты думала о том, какие слабые места есть в её очередном проекте. Через год после свадьбы, когда Женя носила Машу пятый месяц, Нонна сказала с отчаянием: «Ничему тебя не научить, ни по-хорошему, ни по-плохому, ладно живи уж такой, какая есть». И отстала. Женька даже удивилась тому, что эта могучая женщина так легко смирилась с её несовершенством домашней хозяйки.
   Женя слушала Милу и улыбалась. В сущности, все эти придирки такой пустяк. Есть гораздо более страшные вещи. Когда за ширмой наладившихся отношений кроется подлость самой черной воды. Она вспомнила, как Нонна тихим голосом убеждала Алексея, что не надо больше пытаться завести детей. По крайней мере, с этой женщиной. А он молчал и слушал эту змею. Он не сказал ни слова против этого кощунства. Женька случайно оказалась за дверью в тот миг, когда Нонна, гипнотизируя взглядом, как она это делала обычно, внушала сыну, что Женька отработанный материал, который к тому же оказался еще и бракованным. Женька ворвалась в комнату, белая от негодования, хотела что-то прокричать, но не смогла, так и стояла, смотрела на них, задыхаясь… 
   …Милка все еще выдавала колоратуры своим далеко не сопранным голосом, а Женьку так не вовремя накрыло памятью.
   - Тебе плохо, ты чего. Жень? – забеспокоилась подруга.
   - Да нет, голова заболела вдруг резко.
   - Вот, видишь, даже у тебя голова заболела, а мне-то каково с этой ехидной, ты представляешь? Хотя, откуда тебе знать?
   Действительно, откуда. Женька через силу улыбнулась. Какая Милка смешная. В сущности, она ведь ничего о ней, о Женьке, не знает. Женька ничего больше не рассказывает никому о своей бывшей жизни. Зачем? Кто сможет её понять? Да и ни к чему ей это понимание. Она хочет забыть. А люди, такие разные люди, в основном реагируют на её горе одинаково. Жалеют чаще всего. Потому что большинство людей добрые. Некоторые начинают давать советы, как ей лучше теперь жить. Некоторые сплетничают за спиной, обсасывая её горе с незнакомыми. И все эти ненужные слова волнами доходят до её израненного сердца, не давая успокоиться, хотя прошло уже столько лет….
   У неё уже была подруга - Алка, которая просто убивала её своим ежеминутным сочувствием. Потом Ирина, с которой они дружили в школе, и которой она имела слабость рассказать всё пережитое в «одноклассниках». Господи, зачем она только совершила такую глупость! Это стало достоянием всего класса, и каждый, как мог, высказывал ей слова сочувствия, которые резали по живому, не давая зарубцеваться еще не зажившей ране. Теперь-то Женька со стопроцентной уверенностью знала, что молчание её лучший союзник.

  -  Жень, я сойду с ума, наверное. – Мила чуть не плачет.
  - Что случилось?
  - Моя дочь, наверное, наркоманка.
  - С чего ты взяла?
  - Она покрасила прядку волос в синий цвет. Понимаешь? – Милка делает выразительную паузу, вытаращивает глаза. – В синий!
  - Мила, откуда такие глубоко идущие выводы?
  - А ты как думала? С этого всё только начинается. С малого. Сначала она красит маааленькую прядь в этот немыслимый цвет, потом красит всю голову и надевает на себя цепи, шипы и прочие атрибуты. А потом колется по подворотням со всякой шпаной.
  - Дорогая, ты прямо как та девушка у колодца.
  - Какая девушка? - Милка недоумевает.
  - Из восточного эпоса. Девушка, которая набирает воды и думает, что когда выйдет замуж и  родит ребенка, он непременно упадет в этот колодец.
  - Эх, Женя, Женя… - Мила вкладывает в интонацию всё разочарование подругой, - ты совсем не понимаешь и не знаешь детей. Всё начинается с еле слышных звоночков, а заканчивается трагедией… Что ж, наверное, зря я тебе всё рассказала. Всё равно ты не поймешь…
   Ах, Мила, Мила, любой пустяк у тебя вырождается в настоящую проблему, еще не успев ею стать…
   Через три дня Мила радостно сообщает, что Светочка просто экспериментировала со стилем, к счастью, краска оказалась смываемой, и Светке не слишком понравился такой «лук», как у них принято называть внешность. Все просто прекрасно, если не считать её тройки по биологии.

   Мила любит посплетничать и это всегда сплетни о чем-то плохом – о болезнях, о финансовых проблемах, о разводах и размолвках каких-то совершенно неизвестных лично ей людей.
  - Ты представляешь, от подруги моей подруги муж ушел, так она, сумасшедшая, вены резала. Ну, представляешь? Не дура ли? Из-за какого-то мужика.
   Женька иронично скривилась в улыбке. Странно, что не прозвучала любимая Милкина фраза «да откуда тебе знать?» Хорошо, что они говорят по телефону, увидь она Женькино лицо, то отшатнулась бы в ужасе. Потому что Женька очень хорошо знает, что такое резать вены. Когда ты, как автомат, как зомби, как уже почти что мертвец, ложишься в теплую ванну, и, испытывая отвращение -  самое сильное отвращение к себе и этой жизни, какое может быть - делаешь аккуратный надрез на руке, где синенькая жилка едва проступает сквозь белизну кожи. А потом почти с детским удивлением наблюдаешь, как вода в ванной окрашивается в розовый цвет. Отупение последних месяцев, которое навалилось на тебя, как планета Юпитер, через пелену полудремы сменяется страхом, потому что холод, не смотря на теплую воду, начинает парализовать тело, но ты уже не можешь пошевелиться, не можешь позвать на помощь, не можешь крикнуть, что не хочешь умирать, уплывая, задыхаясь, в небытие. И только случай может тебя спасти. Ей, Женьке, повезло. Мама, родная милая мамочка, мы до сих пор связаны с тобой единой ниточкой, и ты чувствуешь всё, что происходит со мной. Тебе я обязана и вторым своим рождением. Тебе обязана тем, что не попала в клинику для душевнобольных. Ты заплатила огромные деньги, чтобы слово суицид не упоминалось никогда и нигде. Я поклялась тебе мама. Прости меня, за то, что я чуть не сотворила с собой. И с тобой, моя родная, моя единственная…

  - Представляешь, Светка заболела. У неё выпускной класс, а она свалилась. Я ей говорила, что меньше надо шастать под дождём и на сквозняках, но разве она станет меня слушать? У неё мать глупая, отставшая от жизни клуша. Зато теперь мы лежим в кровати и пьем антибиотики. Нет, Жень, ну ты подумай, у девицы ЕГЭ всего через полгода, а она думает о свиданках и мальчиках больше, чем о своем будущем.
  - А врач что говорит? Не грипп?
  - Да не, орви какое-то, насморк жуткий, ходит с красным носом, как у клоуна и гундосит, задыхается. Мамкает всю дорогу. Вспомнила, что у неё мать есть.
  - Ты-то сама как?
  - А что я? Мне что, много надо? Мне главное, чтобы с ней всё хорошо было. – Милкин голос съезжает в хрип, и Женька слышит в трубке прерывистое дыхание.
  - Ну что ты переживаешь так, Людмил, ну как маленькая, всё будет хорошо, это же только простуда, через неделю снова будет бегать.
  - Тебе легко говорить. Ты не знаешь, что такое больной ребенок. Ты… Ты никогда не поймешь, что это такое… Как страшно бывает…
   Женька молчит, слушая сопение в трубке.
   Когда Машенька заболела, они все надеялись на чудо. Профессор сказал, что прогноз оптимистичный. Но через неделю, когда обследование закончилось, уже не был так уверен. Слишком запущенно. Она кричала: «Доктор! Но ей всего еще два года, как у неё может быть всё запущено?». А доктор, капая вонючее лекарство в стакан, объяснял что-то о врожденной патологии и особенностях роста опухолей у детей. Женька выходила из его кабинета и думала, что этот кошмар ей снится. Сейчас зазвенит будильник, она проснется, сварит кашку и будет уговаривать свою капризулю съесть еще ложечку. А Машка будет отворачиваться и просить мультик. Потом будут качели, потом гости к бабушке, потом будет еще много-много дел. Впереди целая жизнь. А пока какой-то злой сон, который вот сейчас, растает, надо только суметь посильнее ущипнуть себя за щеку…

   Весна накрыла горожан на этот раз как-то уж слишком резко. В прошлые выходные еще лежал снег, и люди ходили в пуховиках и шубах, поскальзываясь на пригорках. А сегодня почти везде на дороге серый асфальт, высохший под палящим не весенним, а скорее летним солнцем.
   Женька летит, как птица. Весна прекрасна, весна дарит ощущение того, что твоя жизнь в этот раз уж непременно начнется заново. И прошлые беды отступают. Да, прошлого уже нет, будущего еще нет. И во всем теле царит такая чистота и свежесть, как в доме после капитального ремонта. Она идет по улице в развевающемся на ветру светлом модном тренче, похожая чем-то, может своей грациозностью, на Одри Хёпберн.
  - Тетя Женя!!!
   Светка кричит через всю улицу и машет рукой, прося подождать. Она нагоняет, и они идут по дороге вместе. Светка схватила её под руку и жмется к ней поближе, всем телом, совсем как самая близкая подружка. Они болтают о чем-то и смеются, наслаждаясь, втягивают носами в унисон слащавые запахи выпечки. Звенит трамвайный клаксон, гул болтовни вьется над улицей, откуда-то доносится легкая музыка, и они вдвоем словно плывут среди всего этого обилия шума и ароматов.
  - А я влюбилась и, наверное, выйду замуж. Только маме не говори, тёть Жень!
  - Не, не скажу.
  - Тёть Жень, мне так хорошо и боязно. Не, в нём я уверена. Он взрослый, хотя всего на три года старше. Он надежный. Очень. И родители его от меня без ума. Я маму боюсь. Я просто не знаю, что она со мной сделает. Убьёт, наверное…
Светка смеется так заразительно, что оглядываются прохожие.
  - А может, я при тебе скажу? Если что, ты её сможешь остановить.
  - Ну что ты, Свет! С моей комплекцией я даже кошку не смогу остановить.
Светка опять смеется. Не так уж сильно она и боится. Хотя, конечно, сцена ей предстоит, судя по всему, грандиозная.
  - Ну ладно, - Светка отлипает, и только локон её волос все еще цепляется за Женькины кудри. – Я пойду, а ты пока молчок. ОК?
  - Кремень! – клянется Женька.
  - Если что, нам комнату сдашь?
Женька удивленно смотрит в посерьезневшие Светкины глаза и лицо, ставшее на мгновение полным практичности.
  - Конечно дорогая, у меня же две комнаты. Только тогда твоя мама убьёт нас троих.
   Светка снова смеется. Слегка шершавыми губами, словно бабочка крылом, касается Женькиной щеки, обнимает любящим взглядом и убегает. А Женька стоит ошарашенная посреди тротуара и смотрит ей вслед. Светкины длинные волосы развеваются на апрельском ветру и блестят на солнце, как парус. Она и сама похожа на легкое суденышко, капитан которого решил отправиться в путешествие по бурному морю взрослой жизни. Как можно ей противостоять? Быть может, она совершает ошибку? А если нет? Как можно помочь ей, что посоветовать, если ей совсем не нужны советы и она всё уже решила сама. Как это трудно быть матерью…
  Женька замирает на перекрестке, а потом поднимает взгляд на окна Милкиной квартиры.
  - Как жаль, что ты никогда не поймёшь, что такое быть счастливой только лишь оттого, что у тебя есть ребенок. Просто есть… 

2010 год