Воспоминания о книэфи, книирэ. часть 1

1

В январе 1969 года мне исполнился 21 год. Я учился на 3 курсе вечернего отделения физического факультета Казанского государственного университета имени Ленина (КГУ) и работал токарем 3 разряда в 5 цехе Казанского завода штепсельных разъемов, в народе известном как 7 завод. В середине весенне-зимнего семестра меня вызвали в деканат и посоветовали перейти на работу по специальности. Как-то, общаясь между лекциями с сокурсником Дамиром Фаткуллиным, я узнал, что он работает в «кефире», то есть в КНИЭФИ – Казанском научно-исследовательском электрофизическом институте, что условия работы хорошие, коллектив ему нравятся, есть перспективы. Так в июле 1969 года я оказался в отделе кадров электрофизического института.
 
Начальник отдела кадров Хохлов Михаил Иванович, человек с сияющей лысой головой и большими бровями, на вид лет 55, посмотрел в лист бумаги на столе и сказал, что в лабораторию 161 нужен техник. Я согласился и написал заявление. Пока я писал, начальник отдела кадров позвонил в лабораторию, переговорил с начальником и мне прислали сопровождающего – девушку лет 20, которую звали Татьяна. Из отдела кадров мы направились с ней в группу режима, где со мной провели довольно продолжительную беседу. В конце беседы меня попросили подписать документ о неразглашении.

Вот я и на территории института! Напротив проходной разбит сквер с молодыми деревцами, в середине которого расположен скромный памятник Ленина – Ильич в полный рост стоит на невысоком постаменте. Вокруг памятника и вдоль дорожек сквера пестрели цветы.
 
Сойдя со ступенек проходной, мы с Татьяной взяли вправо, на углу сквера повернули налево и пошли по дороге между сквером и зданием 1 цеха, оставив по правую руку доску с приказами и объявлениями. Дойдя до следующего угла сквера, свернули вправо и метров через 50, пройдя по дороге мимо здания 2 (сборочного) цеха и ряда молодых елочек перед ним, остановились у четырехэтажного длинного здания из белого кирпича – главного здания института. В этом здании располагались кабинеты руководства и помещения основных отделов института.
Описание пути получилось длинноватым, но его надо было здесь привести. По этому пути я ходил 25 лет. Может быть, читая эти строки, описанный путь вспомнит тот, кто работал в институте, и его тоже, как и меня, охватит волнение.
 
Татьяна привела меня в лабораторию 161, которая размещалась на 1 этаже главного здания. Я представился начальнику лаборатории Владимиру Ильичу Петровскому, полноватому человеку лет 40 с густыми черными волосами. Говорил он быстро и как-то скомкано, проглатывая отдельные слоги, поэтому иногда приходилось догадываться о смысле сказанного. Позже я узнал, что Владимир Ильич – ветеран ВОВ, призван в 1944 году, когда ему только что стукнуло 17 лет, служил на Дальнем Востоке и Корее, имеет медали «За Победу над Японией» и «За освобождение Кореи». После демобилизации поступил в Казанский авиационный институт (КАИ), закончил его в 1957 году по специальности «Авиационная радиотехника» и по распределению попал в ОКБ-294 [1, 2].
 
В конце беседы Петровский В.И., показав на сидящего к нам спиной молодого человека, сказал, что будешь работать с ним. Молодым человеком оказался Ринат Адгамов, инженер, брюнет среднего роста с карими глазами и смуглым лицом. Родом он из села Тюлячи, недавно окончил КАИ, попал в институт по распределению, живет в институтском общежитии на Космонавтов. Ринат показал на мой рабочий стол. За ним он объяснил, что лаборатория занимается вопросами электромагнитной совместимости (ЭМС). При этом слова «электромагнитная совместимость» он произнес почти шепотом, приблизив ко мне свое лицо, и попросил меня никому не рассказывать об услышанном. Объяснил он и мои обязанности. Я должен был изучать измерительную аппаратуру: генераторы стандартных сигналов, генераторы импульсов, измерительные приемники, осциллографы и т.д., знакомиться с методиками измерений ЭМС радиоэлектронных средств (РЭС). В план моих работ Ринат каждый месяц вносил описания новых приборов, новую литературу по ЭМС. Так Ринат стал моим первым наставником.
 
Я, как и любой техник, также занимался тем, что относил служебные записки на подпись в другие подразделения, выполнял рисунки к отчетам, проверял ошибки в тексте отпечатанных в машбюро документов, сверяя его с рукописным текстом, написанным на листах отрывного блокнота и т.д.

Скажу еще вот о чем. Молодые сотрудники (лаборанты, техники, инженеры) в летне-осенний период, как правило, направлялись в колхозы и совхозы. Меня четыре года подряд (1969-1972) посылали на сельские работы. В 1971 году я аж два раза по паре недель отсутствовал на рабочем месте: в августе участвовал в уборке хлеба, а в сентябре уже копал картошку. К вечеру, конечно, уставали, но были довольны, возвращаясь в дома, в которых нас поселили. После ужина шли в темный клуб, танцевали, влюблялись, гуляли допоздна, провожали девушек. А утром, как ни в чем не бывало, отдохнувшие и бодрые, опять выходили в поле. Ездить по колхозам я не отказывался, сказали – значит надо. Я был молод, не женат, было даже интересно узнавать новые места, людей, получать новые впечатления.
 
Время шло. Через год, в 1970 году, я стал старшим техником. Расширялись мои обязанности. Для некоторых простых исследований я уже мог самостоятельно составить план их проведения. К этому времени у меня появились первые друзья в институте, я уже кое-что знал о том, чем занимается институт. 

2

В этом месте, я думаю, стоит коротко остановиться на истории КНИЭФИ, чтобы вы поняли, где я оказался, а также представили характер задач, которые решали сотрудники института, в том числе и я. При написании этого раздела воспоминаний мной использованы сведения из источников [3 - 6].

В послевоенные годы, начиная с 1948 года, казанскому заводу № 294 (будущему заводу «Радиоприбор») поручают изготовление некоторых самолетных запросчиков и ответчиков системы опознавания «Кремний-1», головным предприятием по разработке которых являлся московский институт НИИ-17.

В 1949 году в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР при заводе № 294 для освоения и сопровождения новой авиационной аппаратуры было создано Опытно-конструкторское бюро № 294 (ОКБ-294).

С середины пятидесятых годов под руководством НИИ-17 (головным разработчиком) в ОКБ-294 проводится разработка отдельных видов самолетной аппаратуры систем опознавания «Кремний-2» и «Кремний-2М». К этим работам привлекаются молодые инженеры, недавно окончившие КАИ и КГУ. В их числе был и инженер Ильдус Мостюков, с отличием окончивший в 1955 году радиотехнический факультет КАИ и в этом же году поступивший работать в ОКБ-294. За пять лет работы в конструкторском бюро он проходит путь от инженера до начальника отдела этого бюро (1960 г.), а 1962 году становится начальником ОКБ-294.

Одним из недостатков систем опознавания семейства «Кремний» было то, что их секретные коды легко раскрывались. Поэтому в 1961 году Министерство обороны СССР (МО СССР) объявляет закрытый конкурс на разработку единой общевойсковой системы государственного опознавания с защищенными кодами, то есть с кодами, которые нельзя раскрыть, если даже аппаратура опознавания попадет к противнику. Как вспоминает Мостюков И.Ш. [7], для выполнения этой задачи:

"Наш московский головной институт НИИ-17, который разработал «Кремний-2», предложил вместо тридцати кодов сделать миллион. Но это не решало проблему, поскольку радиоразведка работала хорошо, и вычислительная техника того времени была способна их расшифровать. Мы в ОКБ-294 предложили другой вариант. Он был основан на криптографических методах кодирования... Наше предложение приняли."
 
Почему были приняты предложения ОКБ-294, Мостюков И.Ш. объясняет так [8]:
 
"Предложения нашего ОКБ (я тогда был его начальником) оказались наиболее приемлемыми. Во-первых, мы предложили кардинальное решение проблемы на основе современных информационных технологий, четко сформулировали свою концепцию и доказали ее реализуемость. Во-вторых, мы не были связаны консервативными традициями создания предыдущих систем."

1962 году вышло специальное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о создании единой общевойсковой системы государственного опознавания, в соответствии с которым ОКБ-294 преобразовывался в головной научно-исследовательский институт по этой тематике – НИИ-334 Министерства радиопромышленности СССР (МРП СССР).  Директором данного института и генеральным конструктором новой системы опознавания, которую назовут «Пароль», назначался Мостюков Ильдус Шайхульисламович, которому к этому времени исполнилось 34 года. Он не возражал, когда к нему обращались проще – Ильдус Исламович. Об этапах жизни и деятельности Ильдуса Исламовича на посту генерального конструктора можно прочитать здесь [9-13].
 
На основании упомянутого постановления в 1962 году НИИ-334 был выделен земельный участок площадью примерно в 5 гектаров на северной окраине Казани, на углу современных улиц Халитова и Журналистов [14]. В конце сороковых-начале пятидесятых северная окраина города представляла собой пустырь, где находилась в то время городская свалка и совхозные поля Высокогорского района. Здесь в 1947 году началось строительство компрессорного завода, в 1954 году – строительство завода ЭВМ (Матмаш, КПО ВС). И вот пришел срок – на выделенной институту территории в 1962 году начали возводится здания для инженерных, конструкторских, технологических и испытательных подразделений, корпуса цехов для опытного производства.
 
По воспоминаниям Пирожкова Владимира Алексеевича, работавшего в ОКБ-294, в 1962-1964 годах сотрудников часто отправляли на институтскую стройку, приходилось копать землю, таскать кирпичи, носилками носить бетон и выполнять другую подсобную работу.  Одновременно велось строительство жилых домов и общежития для сотрудников, базы отдыха, пионерлагеря и других социальных объектов. К тому времени, когда я пришел в институт (июль 1969 года), никакие строительные работы на территории института уже не велись, а тема переезда на новое место работы в разговорах сотрудников уже отсутствовала.
 
Мостюков И.Ш. вспоминает [15]:

"Мы выполняли задачу особой государственной важности, а на нее страна выделяла деньги в необходимом объеме. Эти средства мы использовали не только на разработки, но и на социальное развитие… Как-то в 60-е пришел я к председателю исполкома Казани Александру Бондаренко. Попросил отвести площадку под строительство дома для сотрудников НИИ. Дам, говорит, землю, только проложи трубопровод. «Водоканал» затребовал 700 тонн чугунных труб! Дефицит страшный, но мы через Совмин решили этот вопрос. Стали трубы в Казань поступать – завалили все железнодорожные пути...
 
Поскольку я был очень «секретный», случались со мной и казусы. Пришел как-то в Минлесхоз просить землю под базу отдыха. Запросы большие: пять гектаров на берегу Волги. «Да кто ты такой?!» – говорят мне на это. А я и ответить не могу – вот такая ситуация. Пошел за помощью к Первому секретарю обкома Фикряту Табееву. Обещает: «Я подумаю». И вот однажды приглашают меня в обком партии на совещание. Табеев разносит одного за плохое строительство, другого – за плохое проектирование. Потом вдруг говорит: «А где Мостюков?!» Я встаю и думаю: «Сейчас и мне попадет!» А он вдруг говорит: «Вот кому надо помогать! Вот кто решает государственные задачи!» С тех пор для меня везде зеленый свет горел."

В ходе разработки новой системы опознавания в НИИ-334 сформировался коллектив специалистов, объединённых в ряд подразделений, специализирующихся, в частности, на самолетной, корабельной и засекречивающей аппаратуре системы опознавания «Пароль» (ЗАО-П).
 
В 1966 году НИИ-334 переименован в Казанский научно-исследовательский электрофизический институт (КНИЭФИ), в 1988 году – в Казанский научно-исследовательский институт радиоэлектроники (КНИИРЭ).

Я поступил в институт, как уже сказал, в июле 1969 года. К этому времени институт находился на этапе завершения разработки опытных образцов аппаратуры опознавания «Пароль».

3

В апреле 1970 года институтом и заказывающим управлением МО СССР была организована довольно внушительная исследовательская экспедиция в Германскую Демократическую Республику, в город Берлин. Целью экспедиции являлась оценка влияния излучений передатчиков западногерманских телевизионных станций на работу приемных устройств аппаратуры опознавания «Пароль» в 3 диапазоне волн (в диапазоне старой системы «Кремний-2М»).

Необходимость проведения данной оценки была вызвана несколькими обстоятельствами. «В начале 1950-х годов в развитых странах, особенно в Европе, остро встал вопрос о координации действий стран при использовании частот, так как эфирные вещатели начали мешать друг другу. В результате в 1961 году в Стокгольме состоялась первая конференция, посвященная распределению частотного спектра, в ходе которой были обозначены мощность и частоты передатчиков… Тогда в Стокгольме для эфирного вещания был выделен дециметровый или UHF-диапазон частот (470-862 МГц) с предполагаемой загрузкой 4-7 каналов» [16]. Решения конференции СССР подписал. Позднее эти решения были внесены в Регламент Радиосвязи.

С 1 апреля 1963 года в Западной Германии начала передачи вторая (общегосударственная) программа телевидения ZDF на частотах дециметрового диапазона волн c загрузкой нескольких каналов, начиная с 21, как и решила Стокгольмская конференция. Но к 1970 году количество каналов, занимаемое западногерманским телевидением, значительно выросло, а диапазон частот телевизионных передатчиков расширился до частоты 700 МГц. При этом частоты передатчиков на каналах 35-37 попадали в полосу частот приемников 3 диапазона волн аппаратуры опознавания «Пароль», значит, эти передатчики могли нарушить работу этой аппаратуры. Вот этим и объясняется необходимость проведения оценки ЭМС.

 В состав экспедиции входили:
Петровский Владимир Ильич, начальник лаборатории ЭМС, КНИЭФИ;
 
Хайров Ринат, ведущий инженер лаборатории ЭМС, КНИЭФИ;

Черниловский Константин, ведущий инженер отдела-разработчика самолетной аппаратуры опознавания, КНИЭФИ;

Рущенко Эмир Петрович, представитель заказчика от завода «Радиоприбор» – изготовителя самолетной аппаратуры опознавания «Пароль», г. Казань;

Ульянов Рудольф Федорович, представитель заказывающего управления МО СССР (в/ч 25580), г. Москва;

Исаев Александр Степанович, начальник 4 отдела (отдела аппаратуры опознавания) 5 управления Государственного научно-испытательного Краснознаменного института ВВС имени В.П. Чкалова (ГНИКИ ВВС), г. Ахтубинск.

Экспедиция отбывала в Берлин на самолете АН-8, принадлежащем ГНИКИ ВВС, оборудованном аппаратурой опознавания «Пароль».
 
На сайте [17] размещено несколько фотографии участников данной экспедиции во время их работы в Берлине, предоставленные Владимиром Ильичом Петровским.

Причины и результаты проверки влияния передатчиков западногерманского телевидения на приемники 3 диапазона волн аппаратуры системы опознавания «Пароль» ее генеральный конструктор Мостюков И.Ш. изложил в одном из своих интервью так [18]:
 
"Вначале в соответствии с заданными нам военными тактико-техническими требованиями мы создали аппаратуру с новой системой кодирования. На прежних радиочастотах – для преемственности работы с аппаратурой старой системы на переходный период перевооружения. На этапе изготовления опытных образцов обнаружилось, что американцы выделили эти радиочастоты западноевропейскому телевидению. Существует международный регламент связи, который ратифицировал и СССР. В нем фактически верховодили американцы. Мы провели проверку аппаратуры с новой системой кодирования радиосигналов в ГДР, в районе действия одного из западноевропейских телецентров. Результат – разработка новой системы в диапазоне радиочастот старой системы бессмысленна, так как частота забивается. Пришлось переходить на другие частоты, а для преемственности ввести в состав новой аппаратуры все элементы старой системы, что серьезно усложнило аппаратуру и ее размещение на самолетах."

Впоследствии оказалось, что Регламентом Радиосвязи, также ратифицированным СССР, запрещены для использования аппаратурой опознавания и «другие частоты», то есть частоты 7 диапазон волн, потому что они выделены для работы другой радиоэлектронной аппаратуры. По этому вопросу в 80-е годы между институтом и МО СССР шла интенсивная переписка, но, насколько мне известно, она ничем определенным не закончилась. Вопрос так и остался повисшим. 

4

Летом 1970 года для участия в исследовании характеристик одного из приемных устройств новой аппаратуры опознавания я первый раз посетил институтский испытательный полигон, расположенный в глубине лесного массива примерно в 10 км от Казани по Оренбургскому тракту. Сотрудников до полигона подвозил институтский автобус, поджидавший их по утрам около проходной. Полигон представлял собой прямоугольный участок земли площадью 2-3 гектара, огороженный забором с колючей проволокой, с постом охраны. В одном из углов полигона стоял одноподъездный четырехэтажный дом из силикатного кирпича. На первом этаже размещался гардероб, складские помещения и небольшая кухня. Помещения на верхних этажах представляли собой, в основном, экранированные камеры.
 
Приехав, я увидел на территории полигона лишь высокую траву. На полигоне не было никаких сооружений типа вышек, стеллажей, столов и тележек, которые бы указывали на то, что здесь проводятся испытания аппаратуры. Работы велись только в нескольких экранированных камерах, на дверях других висели замки. С окончанием испытаний макетов и опытных образцов аппаратуры опознавания на полигоне стало тише, темп работ упал. А по рассказам «бывалых» сотрудников во второй половине шестидесятых на полигоне интенсивно проводились натурные испытания антенн и приемо-передающих устройств системы опознавания «Пароль». «Была создана и действовала установка «Волга» для полунатурного моделирования линий опознавания системы «Пароль» [4, 5].

Из-за напряженного графика работы на полигоне иногда даже ночевали. Покупались продукты, готовили на кухне еду. Работая, сотрудники находили время, чтобы позагорать и активно отдохнуть. Конечно, все были молоды. Инженеры, основной костяк которых составляли выпускники КАИ и КГУ, пришли в институт примерно в одно время.

5

В сентябре 1970 года я отправился в свою первую командировку – в Летно-исследовательский институт имени Громова М.М. (ЛИИ имени Громова М.М.), что в городе Жуковском.  Петровский В.И. поручил мне уточнить состав РЭС на объекте Т-6 и некоторые их характеристики. Позднее я узнал, что Т-6 – это всепогодный фронтовой бомбардировщик с изменяемой геометрией крыла СУ-24. Учитывая, что в ЛИИ я не был и никого там не знал, а также то, что это моя первая командировка, Петровский рекомендовал мне ехать вместе с ведущим инженером антенного отдела Сайфуллиной Виолеттой. Он сказал, что Сайфуллина уже не раз посещала ЛИИ и как раз собирается на днях ехать туда снова, чтобы решить некоторые вопросы по размещению антенн аппаратуры опознавания на объекте Т-6, которые важны и для нашей лаборатории.

От Москвы до железнодорожной станции Кратово мы добирались электричкой, от станции до ЛИИ – автобусом. Со стороны улицы территория ЛИИ была огорожена забором, представляющим собой секции из стальных черных прутков, расположенных между кирпичными столбиками. Проходя, я удивился тому, что за забором тянулась песчаная контрольная полоса, вдоль которой по дорожке ходили два солдата с автоматами и собакой. Пока шел, заметил рядом с контрольной полосой пару деревянных грибков с телефонами. У нас в Казани много закрытых предприятий, да хоть бы взять наш институт, но контрольной полосы и солдат за забором я нигде не видел.

На территории ЛИИ, почти напротив проходной, мне сразу же бросился в глаза самолет ТУ-144, стоящий вдалеке за ограждением из колючей проволоки.
 
Работали мы в ЛИИ два дня. По результатам этой работы были внесены изменения в «Схему размещения антенн РЭС на объекте Т-6» и «Состав РЭС на объекте Т-6 и их основные характеристики». Содержащиеся в этих документах исходные данные, такие, как расстояния между антеннами, диаграммы направленности антенн, чувствительность приемников, мощность передатчиков РЭС и т.д., позволили провести теоретический расчет ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания «Пароль» на объекте Т-6.
 
В нашей лаборатории теоретической оценкой ЭМС РЭС на самолетах и вертолетах занималась группа сотрудников, возглавляемая старшим инженером Афанасьевой Маргаритой Сергеевной, женщиной лет 40 с красивым круглым лицом. В группу входили молодые инженеры Асафьева Татьяна и Цой Ольга, а также техники Смирнова Татьяна и Оладошкина Тамара. Для расчета ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания Маргаритой Сергеевной была разработана программа для ЭВМ М-220 (впоследствии для ЕС-1060), с помощью которой проводился расчет ЭМС на многих самолетах и вертолетах.
 
К слову сказать, помещение с ЭВМ размещалось на первом этаже напротив нашей лаборатории, а ведущим специалистом в отделе ЭВМ, впоследствии и начальником этого отдела, был Маркман Феликс Нухимович, в настоящее время генеральный директор известной в Казани фирмы «Абак», оказывающей услуги в области информационных технологий. Он тепло вспоминает годы работы в институте, о чем можно прочесть в его интервью [19].

6

Проведение оценки ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания инициировалось или фирмами-разработчиками самолетов и вертолетов, для чего они присылали нам Схему размещения антенн и Состав РЭС на летательном аппарате, или, при необходимости, нашим институтом, для чего уже мы просили выслать в наш адрес данные документы.

Для решения вопросов, возникающих в процессе оценки ЭМС на самолетах и вертолетах, сотрудникам лаборатории часто приходилось ездить в командировки. В течение четырех лет, с 1972 по 1975 год, я, например, уже в качестве дипломированного специалиста (с июня 1972 года, закончив университет, я работал инженером), посетил все основные фирмы-разработчики самолетов, некоторые из них – по нескольку раз. В эти годы на фирме «Опыт» Туполева я занимался вопросами размещения антенн и состава РЭС на самолетах ТУ-22К и ТУ-22КД, на фирме «Кулон» Сухого – Су-15, Су-15Т и СУ-24, на фирме «Зенит» Микояна – МИГ-21 БИС, МИГ-23М и МИГ-25П, на фирме «Скорость» Яковлева – Як-36М.

Я до сих пор тепло, с благодарностью вспоминаю сотрудников данных предприятий, с которыми мне пришлось работать, которые всегда были доброжелательны ко мне, молодому специалисту. На фирме «Зенит» Микояна я не могу не отметить начальника бригады по изделию 62 Казачкова Александра Михайловича, замначальника бригады по размещению РЭС Жернова Алексея Сергеевича, начальника лаборатории ЭМС Овчинникова Виталия Ивановича, на фирме «Кулон» Сухого – начальника бригады по изделию 62 Шашкова Анатолия Александровича, начальника бригады по самолету СУ-15 Орехова Юрия Алексеевича, начальника бригады по ЭМС Чеснокова Валерия Ивановича.
 
Что касается фирмы «Опыт» Туполева, то меня еще в институте пугали начальником бригады по изделию 62 Клыгиным В. С. Действительно, Владимир Сергеевич, сухопарый человек в годах, оказался въедливым, жестким, не склонным к компромиссам специалистом. Даже железными аргументами, подтвержденными документально, было трудно склонить его, например, к изменению размещения какой-нибудь антенны ответчика аппаратуры опознавания. Хорошо, что помогал мне в работе, а также в общении с Владимиром Сергеевичем молодой, толковый инженер из его бригады Корочкин Саша.
    
С некоторыми из перечисленных выше специалистов я встречался и позднее, на протяжении всех семидесятых годов, пока работал в лаборатории ЭМС, то в Москве на их фирме, то на заводах-изготовителях самолетов, то в Ахтубинске.

В Москве сотрудники института обычно останавливались в собственной гостинице в Мытищах – в обычной двухкомнатной квартире на первом этаже кирпичного дома по улице Большая Рупасовская, невдалеке от железнодорожной станции Мытищи. В этом доме находились магазин «Военторг» и аптека. В 60-70-ые годы сотрудникам института приходилось очень плотно работать с заказывающими управлениями МО СССР, с 6 Главным управлением МРП, которому подчинялся институт, с фирмами-разработчиками авиационной техники и их военными представительствами, поэтому было много командировок в Москву. Необходимо было где-то останавливаться, а в гостиницах, даже ведомственных, свободные места часто отсутствовали. И Мостюкову И.Ш., чтобы создать условия для плодотворной работы сотрудников, пришлось за эту гостиницу долго бороться, обойдя при этом в Москве не один высокий кабинет.

  Когда я вспоминаю о теплой, почти домашней атмосфере в этой гостинице после трудового дня, после хождения по музеям и театрам, беготни по магазинам и улицам шумного, огромного города, я не могу не вспомнить ее «хозяйку», приветливую, отзывчивую, статную женщину лет пятидесяти – Арскову Веру Федоровну. Она жила недалеко от гостиницы, в доме с магазином «Мебель». Вечером, если в гостинице никого еще нет, усталый приползешь к ней на квартиру – нет ничего приятней получить из ее рук ключи и порадоваться тому, что будет крыша над головой, что впереди ждет горячий чай и чистые постельные принадлежности в шкафу, заботливо приготовленные Верой Федоровной.

7
 
В июне 1972 года я закончил учебу в университете по специальности радиофизика и электроника, получил диплом с квалификацией радиофизик и меня перевели на должность инженера лаборатории ЭМС. Если первые мои годы работы в институте техником и старшим техником (1969 – 1972) совпали с окончанием разработки опытных образцов аппаратуры опознавания, то время моей работы инженером, в дальнейшем старшим инженером совпало с проведением совместных государственных испытаний (СГИ) этой аппаратуры. В 1972 году был издан приказ министра обороны СССР о создании государственной комиссии по испытаниям новой системы опознавания «Пароль» под председательством маршала авиации Савицкого Е.Я.
 
Бужинский Н.Н., полковник, в 1972 году заместитель начальника, а с 1974 года начальник 4 отдела (отдела по аппаратуре опознавания) 5 управления ГНИКИ ВВС вспоминает [20]:

"Предприятиям-разработчикам аппаратуры новой системы опознавания предстояло выполнить огромный объём работ по оборудованию большого числа РЛС запросчиками и типовых потенциальных целей ответчиками, отладка их на объектах и техническое обслуживание в ходе испытаний.
А военные испытательные организации должны были обеспечить чёткое взаимодействие в интересах выполнения программы испытаний, которая … предусматривала и полёты самолётов, и выходы в море кораблей, и перемещение танков и бронетранспортёров, и испытательно-боевую работу зенитно-ракетных комплексов и комплексов противокорабельной обороны."
 
Государственные испытания авиационной аппаратуры опознавания «Пароль» проходили в ГНИКИ ВВС, город Ахтубинск, Волгоградская область. Для проведения самих испытаний и решения неотложных вопросов, возникающих в ходе их проведения, возникла потребность постоянного присутствия специалистов в представительстве нашего института при ГНИКИ ВВС. Наряду с инженерами отделов, разрабатывавших основные блоки аппаратуры (ответчики, запросчики, передатчики, приемники, импульсные блоки, блоки питания и т.д.), в Ахтубинске по месяцу и более также присутствовали специалисты лаборатории ЭМС: заместитель начальника лаборатории Александров Александр Михайлович, ведущие инженеры Карпов Петр Петрович и Минченок Валерий Васильевич, старшие инженеры Адгамов Ринат, Фомин Гена, Домрачев Василий (старший инженер с 1973 года), инженеры Батраков Валера, Кузнецов Сергей и другие.
 
В процессе проведения государственных испытаний эта команда провела проверку ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания на огромном количестве самолетов и вертолетов. Для проведения испытаний представительство института в ГНИКИ ВВС имело внушительную техническую базу.

Здесь я не могу не остановиться, чтобы рассказать, хотя бы кратко, о некоторых членах этой команды – о неординарных людях, прекрасных специалистах, моих учителях.
 
Александр Михайлович, 1936 г.р., поджарый человек выше среднего роста, не многословный, целеустремленный, деятельный. Где-то в конце семидесятых он первый принес в лабораторию книгу Уайта «Электромагнитная совместимость радиоэлектронных средств и непреднамеренные помехи», выпуск 1 [21]. Потом стараньями Александра Михайловича у нас появились выпуски 2 и 3 этой книги. Книга Уайта стала для нас, инженеров, больше, чем настольной книгой, она стала своего рода библией в области ЭМС. Она содержала столь обширный и ценный материал, что мы использовали его при составлении отчетов по проводимым НИР, при подготовке статей, часто обращались к материалу книги и при повседневной работе. Потом, когда книга появилась в технических отделах книжных магазинов Казани, ее приобрел я и другие инженеры нашей лаборатории.
 
Юрий Леднев, человек с круглым, интеллигентным лицом, с мягкими, обходительными манерами. Занимался мотоспортом на профессиональном уровне. Юрий и его друзья-мотоциклисты в январе 1970 года совершили героический мотопробег по маршруту Казань – Мурманск – Североморск, все перипетии которого описаны в блоге имени Jazz_Bardine [22]. Вот небольшой отрывок из него:

"В 60-е годы увлечение мотоциклами было просто повальным. У проходных заводов и НИИ «железных коней» припарковывали десятками. А центром мототуризма в Казани, безусловно, являлся КНИЭФИ...
Комитеты комсомола организовывали моторалли при каждом удобном случае, будь то день рождения Ленина или юбилей Советской Армии.
Казанцы путешествовали по пескам Средней Азии, по равнинам средней полосы и, наконец, отправились в Заполярье.
В институтских цехах машины довели до ума - чтобы не переворачиваться, прикрепили с обеих сторон по лыже. Это изобретение «содрали» из иностранного журнала - на подобных усовершенствованных мотоциклах ездили норвежские полицейские."

Свидетелем тех доработок и сборов тогда был и я. Жалко, что Юрий недолго работал при мне в лаборатории. Году в 1973 по неизвестной мне причине он уволился из института.
 
Карпов Петр, человек с нестандартным складом ума. Выскажет, бывало, какую-нибудь необычную, оригинальную мысль и, видя наше недоумение, поднимет голову и начинает заразительно смеяться, как бы говоря, да я пошутил, не обращайте внимания, глупость сказал. Посидит и серьезно скажет: «А в этом что-то есть!» Одно время он занимался вопросами совпадения по времени импульсных последовательностей аппаратуры опознавания и импульсных РЭС на самолетах с целью оценки процента (доли) их совпадения на нормальную работу аппаратуры опознавания. Тогда я часто видел его за столом над отрывным блокнотом, обложенном книгами, с отрешенным взглядом, устремленным в одну какую-то точку на стене. Он мог, по-моему, написать не одну кандидатскую по проблемам ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания, но относился к этому как-то несерьезно.
 
Минченок Валерий, худощавый, с редкими рыжеватыми волосами, энергичный человек, который на работе всегда стремился во всем докопаться до сути, разобраться во всем самому, да и по жизни, наверное, был такой.  Валера часто выступал на профсоюзных собраниях или деловых совещаниях, в том числе и с трибуны института, отмечая какие-либо недоработки или недостатки в работе. При этом всегда озвучивал, как их можно устранить. Его кипучая натура требовала действия или должность ведущего инженера стала слишком узкой – в 1979 он уволился и уехал с семьей в Ульяновск, поступил работать на Ульяновский авиационный завод начальником КБ радиоэлектронных схем. Могу еще добавить, что Валера увлекался рыбалкой, ставил хорошие вина из винограда, любил дружеские, веселые компании, был гостеприимным хозяином.
 
Фомин Гена, склонный к полноте, тактичный, с обаятельной улыбкой, располагающий к себе молодой человек, моложе меня на несколько лет. Если Александров, Леднев, Карпов и Минченок были старше меня и я по праву могу их назвать своими учителями, то с Геной мы были друзья-приятели.  В какой-то мере мы соперничали с ним за первенство в работе, в коллективе. Однажды я был командирован в город Куйбышев (ныне Самара) – на авиационный завод, где надо было провести проверку ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания на самолете Ту-95МС. Работа что-то не задалась и шла со скрипом. И вдруг совершенно неожиданно на завод приезжает Гена! Конечно, я обрадовался встрече. Его ли оптимизм на меня подействовал или дружеское участие, но работа с ним на борту пошла легко и быстро. После работы были прогулки по городу, кафешки, доверительные разговоры за пивом в гостинице – о предстоящем дне, о нашем будущем, о доме и т.д. 

8
 
В начале 70-х военно-воздушные силы СССР стали оснащаться самолетами третьего поколения, такими как МИГ-23М, Миг-25П, СУ-15ТМ, СУ-17М, СУ-24, ТУ-22КД и другими, которые отличались от предыдущего поколения большим количеством различных РЭС на борту. Это вело к уменьшению расстояний между антеннами, большой плотности размещения блоков РЭС, более частому совпадению частот приемников и передатчиков РЭС. Указанные факторы значительно осложнили электромагнитную обстановку на борту. Нами, инженерами лаборатории ЭМС, были обнаружены взаимные влияния аппаратуры опознавания «Пароль» и РЭС на большинстве самолетов 3 поколения как через антенны, так и через внутрифюзеляжное пространство.
 
Здесь я расскажу о тех случаях влияний, в обнаружении которых участвовал лично (при проверке ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания в наземных условиях на территории заводов-изготовителей).

На самолетах МИГ-21УМ и СУ-15ТМ обнаружено влияние изделия 620 (ответчика аппаратуры опознавания «Пароль») в 7 диапазоне волн на самолетный ответчик управления воздушным движением СОД-57М через антенны в режимах «Посадка» и «Наведение». Влияние оценивалось по загоранию лампочки «Ответ СОД» в кабине пилота. Влияние устранено введением бланкирования ответчика СОД-57 сигналами модулятора передатчика изделия 620.

На самолетах МИГ-23М и СУ-24М наблюдалось влияние изделия 620 в 7 диапазоне волн на самолетные ответчики управления воздушным движением СО-69 через антенны. Влияние оценивалось по миганию лампочки «Контроль» на пульте ответчика СО-69 в кабине пилота.  Влияние устранено введением бланкирования данного ответчика сигналами модулятора передатчика изделия 620.

Обнаружено влияние изделия 620 в 3 и 7 диапазонах волн на радиовысотомеры малых высот РВ-УМ (МИГ-21УМ, МИГ-23С) и РВ-4 (МИГ-25ПД, МИГ-25РБК) через антенны. Отклонение стрелки указателя высоты в кабине пилота составляло 10-17 метров. Испытания самолетов в полете показали, что указанное влияние не наблюдается и объясняется отражениями сигналов от земной поверхности.

Наибольшие проблемы возникли при оценке и обеспечении ЭМС изделия 620 и радиостанции Р-832М. Данная радиостанция стала серийно выпускаться с 1969 года. С началом 70-х годов ее стали устанавливать практически на все виды боевых самолетов. В отличии от радиостанций предыдущих лет в Р-832М был внедрен новый, дециметровый диапазон частот (220-400 МГц). Кроме того, она обладала большим количеством волн связи и новыми видами сигналов.
 
На самолетах МИГ-21УМ, МИГ-23М, МИГ-25РБК, СУ-17М, СУ-24, вертолете МИ-14ПС и других обнаружено влияние радиостанции Р-832М на изделие 620. На самолетах МИГ-21УМ и МИГ-23М влияние на изделие 620 в 7 диапазоне волн происходило через внутрифюзеляжное пространство, в 3 диапазоне волн – как через антенны, так и через фюзеляж.
 
 На самолетах МИГ-25РБК и СУ-24 влияние на изделие 620 в 7 диапазоне волн происходило через внутрифюзеляжное пространство, в 3 диапазоне волн влияний не обнаружено.

На самолете СУ-17М влияние радиостанции на изделие 620 в 7 диапазоне волн наблюдалось через антенны, в 3 диапазоне волн – через фюзеляж.
На вертолете МИ-14ПС влияние на изделие 620 в 7 и 3 диапазонах волн – только внутрифюзеляжное.
 
Если влияния радиостанции Р-832М на изделие 620 через антенны в какой-то мере были ожидаемы, то внутрифюзеляжные влияния стали для нас тогда открытием. Пришлось потрудиться, иногда на осеннем ветру и зимнем холоде, вскрывая люки отсеков с блоками радиостанции и ответчика, изучая их размещение, демонтируя жгуты проводов и кабелей. До того, как было обнаружено влияние, никто не думал о его возможном проявлении, поэтому и меры по его уменьшению или устранению не принимались. Влияние было обусловлено высоким уровнем гармоник радиостанции на входе приемных устройств изделия 620, которые вызывают загрубление их чувствительности на 4-17 ДБ.
   
Влияния радиостанции Р-832М на изделие 620 через антенны устранены, в основном, перестановкой антенн. Внутрифюзеляжные влияния радиостанции Р-832 устранены двойным экранированием кабелей антенно-фидерного тракта изделия 620 и/или доработкой блока 28 (фильтр нижних частот) в части экранирования, стоящего в антенно-фидерном тракте радиостанции Р-832М. Данная радиостанция разрабатывалась и изготавливалась на предприятиях Министерства промышленности средств связи СССР (МПСС СССР), поэтому для доработки блока 28 этой радиостанции было подготовлено и подписано совместное с МРП и МПСС решение.
 
Следует сказать, что технологией двойного экранирования кабелей институт не обладал, ее надо было разработать. К работам был подключен отдел главного технолога института, который подготовил рабочую документацию на кабели с двойным экраном. На производственной базе института кабели были изготовлены, испытаны, после чего документация на них была отправлена на заводы-изготовители аппаратуры опознавания.
 
Все этапы работ по проверке ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания заканчивались подготовкой, подписанием и утверждением документов. Результаты проверки ЭМС заканчивались протоколом или актом проверки ЭМС на проверяемом объекте, в которых давались рекомендации по мерам и способам устранения влияний РЭС, если они были обнаружены. По этим рекомендациям составлялся план мероприятий по обеспечению ЭМС РЭС и аппаратуры опознавания на объекте со сроками исполнения и исполнителями. На основании этого плана составлялись и согласовывались решения, технические и служебные записки на доработку тех или иных схем, узлов, блоков.

Например, инженерами нашей лаборатории в протоколах проверки ЭМС ответчика СО-69 и изделия 620 на самолете МИГ-23М было рекомендовано введение бланкирования ответчика СО-69 сигналами изделия 620. Для реализации этой рекомендации были подготовлены решение о порядке введения бланкирования ответчика СО-69 от изделия 620 и техническая записка о доработке передатчика изделия 620 (блок 451). На основании этой записки была разработана и введена в блок 451 плата бланкирования, сигналы от которой по кабелям передавались на приставку бланкирования ПБ-02 ответчика СО-69.

В связи с внутрифюзеляжными влияниями радиостанции Р-832М и некоторых других РЭС на аппаратуру опознавания «Пароль» на летательных аппаратах возникла необходимость исследования восприимчивости приемных устройств этой аппаратуры к электромагнитным помехам через корпуса данных устройств. Для проведения исследований восприимчивости инженерами лаборатории ЭМС совместно с отделом главного технолога был разработан автоматизированный вращающийся стол, предназначенный для размещения на нем приемных устройств. Идея вращающегося стола взята из книги Уайта по ЭМС, выпуск 3 [21]. С помощью этого стола, установленного в антенном зале отдела 2, были проведены измерения уровней восприимчивости приемных устройств самолетных ответчиков и запросчиков, даны рекомендации по снижению их восприимчивости. По результатам исследования восприимчивости приемных устройств к внутрифюзеляжным помехам сотрудниками лаборатории ЭМС (Петровский В.И., Минченок В.Г., Домрачев В.И.) была написана статья, опубликованная в журнале [23]. 
   
9
 
В 1977 году государственные испытания аппаратуры системы опознавания «Пароль» закончились. В акте по результатам данных испытаний была дана рекомендация о принятии новой системы опознавания на вооружение. Акт подписали все члены государственной комиссии, в том числе и ее председатель маршал авиации Савицкий Е.А.
 
Участник подписания Акта полковник Бужинский Н.Н. вспоминает [20]:

«Мне запомнился не столько процесс подписания акта, сколько то, что обсуждалось потом. После подписания акта маршал Савицкий поблагодарил членов государственной комиссии за плодотворную работу и предложил обсудить кандидатуры для поощрения за успешное проведение государственных испытаний системы «Пароль».
Особое оживление вызвал вопрос маршала, обращённый к заместителю министра радиопромышленности. Савицкий спросил, чего заслуживает генеральный конструктор системы «Пароль» И. Ш. Мостюков, имелись ли к нему претензии у руководства МРП. И когда руководитель министерства ответил, что за время испытаний системы Мостюкову было объявлено целых шесть выговоров от министра радиопромышленности, Савицкий воскликнул: «Так он же настоящий герой! Мы его представим к присвоению звания Героя социалистического труда!». Все дружно засмеялись, в кабинете сразу возникла непринуждённая атмосфера. Дальнейшее обсуждение происходило совсем легко».

За создание единой системы государственного радиолокационного опознавания «Пароль» и внедрение ее в эксплуатацию, как можно узнать из источника [5]:

"Главные конструкторы Г. М. Клибанов, Л. М. Махтеев, Ю. У. Рахматуллин, В. С. Рыжков стали лауреатами Ленинской премии (1978), институт награждён орденом Трудового Красного Знамени (1980), генеральный конструктор И. Ш. Мостюков и рабочий П. К. Рожков удостоены звания «Герой Социалистического Труда» (1980), главные конструкторы Э. К. Абульханов, В. Г. Данилов, С. Н. Медведев, А. Ф. Пироженко получили Государственную премию СССР (1983), а 265 сотрудников награждены орденами и медалями."

С окончанием госиспытаний начались работы по запуску аппаратуры опознавания системы Пароль в производство на десятках заводов Советского Союза и оснащению этой аппаратурой всех видов вооруженных сил СССР и отдельных подвижных гражданских объектов.

 Не остались в стороне от работы и инженеры нашей лаборатории. Многочисленные самолеты и вертолеты, оборудуемые новой аппаратурой опознавания, требовали проверки ЭМС этой аппаратуры с другими РЭС. Только мной за 4 года (1978-1981) была проведена проверка ЭМС на 10 самолетах, в том числе на 6 самолетах на территории предприятий-изготовителей самолетов (МИГ-25ПД, г. Горький; Бе-12, г. Таганрог; МИГ-23МЛ, г. Луховицы Московской области; Су-24М, г. Новосибирск; Ту-22М2 и ТУ-22М3, г. Казань) и на четырех самолетах в строевых частях (Миг-23, г. Кача под Севастополем; СУ-7КЛ и СУ-7УМК, г. Поставы Белорусской ССР; СУ-24, г. Черняховск).

10

В 1980 году были проведены войсковые испытания аппаратуры опознавания системы «Пароль». Шатраков Юрий Григорьевич, главный инженер 6 Главного управления МРП, непосредственный участник этих испытаний, пишет [24]:

«…Когда на заводах обозначились успехи в выпуске нужной Вооруженным силам продукции, в Правительстве было оформлено постановление о войсковых испытаниях системы. В этих испытаниях по постановлению принимали участие три военных округа, корабли Черноморского флота и авиация двух воздушных армий. Общее руководство войсковыми испытаниями поручалось дважды Герою Советского Союза маршалу Авиации Е.Я. Савицкому. Постановлением определялась рабочая координирующая группа… От промышленности в состав рабочей координирующей группы вводились я и Генеральный конструктор системы И.Ш. Мостюков. Но об этом я и Ильдус узнали от нашего Министра, когда меня срочно вызвали из командировки… Обсудив детали нашей работы, Министр вызвал Начальника Управделами, который передал мне и Мостюкову новые документы на период испытаний. Теперь мы с Мостюковым имели паспорта на другие фамилии для возможности регистрации на авиарейсы и в гостиницах». 

Мостюков И.Ш. в одном из своих интервью [7] так рассказывает о войсковых испытаниях:

«А в 1980-м году прошли войсковые испытания. Военные посчитали, что для такой массовой и очень дорогостоящей аппаратуры недостаточно государственных испытаний. Чтобы увидеть ее в деле, минобороны провело масштабные войсковые учения. В них участвовали сотни самолетов, радиолокационных систем, кораблей ЧФ в Одесском военном округе. И уже после этого было принято решение о массовом перевооружении армии. Продолжалось оно в течение пяти лет. В проекте участвовало тридцать заводов Советского союза. Очень важно, что переоснащение мы закончили до ельцинских реформ.
Если бы чуть-чуть опоздали, то система не увидела бы свет, потому что заводы развалились, да и страна не смогла бы себе позволить в 90-е годы тратить такие деньги».

Войсковые испытания подтвердили эффективность применения аппаратуры опознавания системы «Пароль», надежность ее работы по всем линиям опознавания.

11

Когда я работал еще техником, я усвоил одно непреложное правило, которому научили меня следовать старшие товарищи: при проведении измерений, если ты хочешь получить правильные показания, чтобы потом тебя не мучили сомнения в их истинности, должна использоваться только поверенная измерительная аппаратура. О значении поверки говорит какой факт: в разделе протоколов измерений «Измерительная аппаратура» после названия прибора и его заводского (инвентарного) номера обязательно должна была стоять дата поверки этого прибора.

У большинства измерительных приборов, которыми мы пользовались, межповерочный интервал, то есть период времени от одной поверки до другой, составлял 1 год, поэтому всегда можно было проверить, входило ли время проведения измерений в этот интервал или нет. Время проведения измерений отражалось в соответствующем разделе протокола измерений и не должно было выходить за дату окончания межповерочного интервала.
 
Вначале пути я думал: поверка несомненно нужна, но стоит ли так строго соблюдать дату окончания межповерочного интервала? Мне надо, например, срочно заканчивать (или начинать!) измерения, а тут, на тебе, у прибора дата просрочена! Что, из-за этого нести пробор на поверку, которая продлиться, может быть, с неделю?.. Вот такие мыслишки иногда возникали. А всего-то и надо – быть собранным, ответственным за свою работу.
 
За поверку приборов в институте отвечал отдел 6, которым руководил Швецов Нисон Владимирович, невысокий, худощавый, лысеющий и энергичный человек лет 50-55. Около 20 лет назад, в середине пятидесятых годов прошлого века он был главным конструктором ответчика «Вымпел» [5]. Может быть, поэтому отдел 6 занимался не только поверкой приборов, но и разработкой измерителей мощности передатчиков, специальных генераторов и счетчиков импульсов аппаратуры опознавания и т.д.
 
Поверку же проводили такие мастера, профессионалы своего дела, как Кошеварова Маргарита Николаевна, Хлопунов Михаил Иванович, Кобытченко Владимир Николаевич и другие. Кроме всего прочего, это были внимательные к нашим просьбам, душевные, отзывчивые люди. Если было очень нужно, то я всегда мог попросить их быстрее организовать поверку приборов. А они, доверяя мне, ставили мой измерительный прибор, например, с 10 места в очереди на поверку на одно из первых мест, сдвинув некоторых клиентов в очереди, конечно, по согласованию с ними.

12

В институте была большая, богатая библиотека. Были книги по тематике всех отделов. Заведовал библиотекой Дубровский Игорь Павлович, высокий подтянутый мужчина лет 50. Заботами его и других сотрудников в библиотеку поступало много новых, только что выпущенных книг. Выписывалось много англоязычных журналов, связанных тем или иным образом с тематикой института. Например, я часто брал справочник World Air Forces за какой-нибудь год и пытался со словарем переводить заинтересовавший меня текст (в школе и институте я изучал немецкий). Из этого справочника можно было «выудить» информацию, которую нельзя было получить из отечественных источников. Например, я впервые узнал, что в Казахстане на полигоне Сары-Шаган проводятся испытания противоракет. Здесь впервые увидел фотографии самолетов ТУ-22М и ТУ-160, а из текста под ними понял (и это стало для меня открытием), что их производят в городе Казань, Центральная Азия (так было написано в справочнике). То есть в родном для меня городе! Так я узнал, что самолеты, которые беспрестанно взлетали и садились на заводской аэродром, пролетая и ревя над нашим садовым участком, это Ту-22М и Ту-160.
 
По справочнику World Air Forces можно было узнать технические характеристики многих современных советских самолетов, которые мы использовали в отчетах по НИР. По фотографиям самолетов из журнала иногда делали рисунки этих самолетов, отмечали на них места размещения антенн РЭС и помещали их в отчеты.

В библиотеке был большой читальный зал, в котором на столах в подшивках лежали свежие центральные и местные газеты. Иногда, устав от работы, здесь можно было отдохнуть, просто посидеть в тишине, подумать о чем-то своем. Можно было полистать любимые журналы: «Наука и жизнь», «Техника-молодежи» или «Знание-сила».
 
Основной работой для сотрудников библиотеки было составление аналитических обзоров по отечественной и иностранной литературе, запрашиваемых отделами института при выполнении ими НИР и ОКР. В обзор могли входить книги, статьи из журналов, доклады, диссертации, сообщения и другие источники. Так получилось, что заказанные мной (нашим сектором) обзоры составляла, в основном, Дергунова Вера Николаевна, молодая женщина лет 35 с серыми выразительными глазами. При необходимости, если какого-то источника в своей библиотеке не было, она заказывала его других библиотеках, например, в Национальной библиотеке РТ. Ее обзоры мне нравились свой полнотой, исчерпанностью, тем, что помимо названий и коротких справок, в них были подробные аннотации приводимых книг и статей.

Кроме открытой литературы, сотрудники института в своей работе могли пользоваться и закрытой, то есть секретной литературой, к которой относились, например, такие технические журналы, как «Вопросы специальной радиоэлектроники», «Вопросы специальной радиотехники» и другие. Секретная литература хранились не в библиотеке, а в спецфонде – в подразделении 1 отдела. 
 
13

В Ахтубинске во время государственных испытаний мы селились, в зависимости от свободных мест, в одной из четырех гостиниц: Дон, Урал, Волга и Южная. Дон, Урал и Волга представляли собой четырехэтажные здания пятидесятых годов постройки, оштукатуренные и покрашенные в темно-желтый цвет, с коридорной системой и комнатами на 4 человека. В Доне, Урале и Волге проживали только мужчины, женщины же селились в отдельной гостинице, название которой не помню. Гостиница Южная представляла собой, по-моему, трехкомнатную квартиру в высотном кирпичном доме на площади, на которой стоял кинотеатр «Октябрь». В Южную заезжало, в основном, начальство, но если было свободно, то селили и нас, инженеров.

Вечером после работы мы часто покупали пиво, собирались у кого-то в комнате и играли в преферанс, расписывали пульку. Но в рабочие дни долго не засиживались, расходились до полуночи – в 6.00 вставать. Играли в шахматы. Иногда ходили на новые фильмы в кинотеатр «Октябрь» – в современное здание из стекла и бетона. Мне почему-то хорошо запомнилось, как я, пораженный действом, смотрел здесь «А зори здесь тихие».
 
Ходили во Дворец культуры – желтое массивное здание пятидесятых годов с рядом колонн, чтобы посидеть в библиотеке за журналом или взять книгу. По выходным во Дворце культуры устраивали танцы, но девушек там никогда не было, редко были женщины – и то с кавалерами, поэтому было скучно. Надо сказать, что и на улицах города даже днем девушку трудно было встретить, хотя вроде бы и школы есть, но можно было часто видеть гуляющих с колясками молодых женщин.
 
Как-то в Южной остановился главный инженер нашего института Махтеев Леонид Миронович, зашел к нам, поинтересовался, как мы живем, как дела с испытаниями изделия на Миг-23М. Потом увидел на столе шахматы, часы и сказал:
– Ну, кто первый… На вылет.
Первым подсел Маркелов Саша – проиграл. Вторым был Конев Юрий – проиграл. Третьим вызвался сыграть я. Уже по началу игры я почувствовал, что игрок не прост. Задумываюсь, пыхчу. Но позиция вроде складывается не плохая. Тут кто-то из ребят в шутку:
– Неужто начальству не поддашься?
Махтеев:
– А он у нас смелый, – и улыбается.
Кто-то, стоящий у меня за спиной, толкает в плечо:
– Давай, давай, не дрейфь. 
А я сижу, медлю, не могу в испанской партии найти умного хода. Вижу, пятиминутка истекла, флажок у меня упал, и я смущенно протягиваю руку сопернику, признав свое поражение. Потом, в разное время бывая в Ахтубинске в командировке, я еще несколько раз играл с Махтеевым в шахматы и могу сказать, что по итогу всех встреч с ним у нас ничья.
 
Леонид Миронович родился в 1927 году в Макеевке на Украине, был призван в армию в октябре 1944 года, демобилизовался в 1951 году, ветеран ВОВ. В 1958 году окончил вечернее отделение радиотехнического факультета КАИ, поступил на работу в ОКБ-294, где прошел путь от инженера до главного инженера института, проработав в этой должности 18 лет, с 1969 по 1987 год.

Леонид Миронович – брюнет, чуть выше среднего роста, по темпераменту близок к сангвинику, то есть активный, энергичный, коммуникабельный, как руководитель требовательный, решительный. Я немного узнал его во время защиты некоторых НИР нашим подразделением, во время проведения совещаний, в период его приездов в Ахтубинск – в представительстве нашего института в ГКНИИ ВВС или в гостинице. Он при затянутых обсуждениях какого-нибудь вопроса мог встать, «рубануть шашкой» – и дело двигалось. Идя утром по коридору института, мог на ходу кого-нибудь из начальников или сотрудников остановить вопросом: «что там с план-графиком» или «когда будет подготовлен ответ». Когда заходил в кабинет, из приемной можно было почти сразу услышать его громкий разговор по телефону. Помню, накануне первомайских праздников он раза два-три приезжал из Ахтубинска с охапкой красных тюльпанов, которые потом долго скрашивали унылую приемную.
 
В 7 отделе, который занимался разработкой ЗАО-П, инженером работала его дочь Наташа, непосредственная, живая, симпатичная девушка. Так получилось, что в году 1978 (я работал еще в лаборатории ЭМС) мы вместе оформляли командировку в город Ахтубинск. До Волгограда ехали на поезде в разных вагонах. На вокзале нас ждала машина с открытым кузовом, присланная из Ахтубинска. Я в кузове, Наташа в кабине. Лето, жара, приятный ветер в лицо. Вдоль дороги то помидорные поля до горизонта, то ровные степные пространства с полынью, донником, перекати-полем. А в сердце уже таилось чувство, похожее на встречный горячий ветер, которое в словах можно было выразить фразой «она мне нравится». Казалось, что не машина несет меня вперед, а это вот таимое чувство.
 
В Ахтубинске я пару раз приходил к ней в гостиницу, ждал ее, но встретиться и погулять так и не получилось. Через три года (в 1981 году) я перевелся в 7 отдел, но Наташа там уже не работала – уволилась. В 1987 году Леонид Миронович вышел на пенсию и тоже уволился. Как-то в 1990 году они по старой памяти или по другой причине, о которой я не знаю, посетили институт. Наташа зашла в отдел с грудным ребенком на руках, все окружили ее, поздравляли с дочкой, улыбались. Я стоял в сторонке. Когда волнение встречи улеглось и многие разошлись, она сама подошла, сказала:
 – А ты почему не поздравляешь? Не узнал? – и показала мне личико дочки.
Я:
– Почему … узнал. Поздравляю, – только и смог выдавить.
Она отошла к группе подруг. Больше я ее не видел.


Литература

1. Сотрудники КАИ – участники ВОВ, URL:
2. Петровский Владимир Ильич, URL: https://old.kai.ru/univer/k4/sib_petrovsky.phtml.

3. URL: https://oboron-prom.ru/page,39,predpriyatiya-11-20.html (ЦКБ-17, НИИ-17, МНИИП).

4. URL: https://www.oboron-prom.ru/page,46,predpriyatiya-251-300.html (Завод № 294, ОКБ-294).

5. URL:
6. «Мостюков И.Ш. Чтоб "чужим" неповадно было»: [Беседа с казанцем, Героем Соц.Труда, ген.конструктором совр.российс. системы гос. опознавания] / Беседовал И.Котов // Республика Татарстан. – 2005. – 11 ноября. URL: https://rt-online.ru/p-rubr-nau-31930/.

7. Олег Корякин, «Как создавалась советская секретная система опознавания «свой-чужой», Российская газета, 2 апреля 2015, URL: https://rg.ru/2015/04/02/parol-site.html.

8. Николаев А., «Свой-чужой» на службе России», газета Республика Татарстан, 29 апреля 2022, выпуск: № 147-148 (24963), URL: https://rt-online.ru/p-rubr-nau-31671/.

9. Генеральный конструктор. Вторая книга серии «Гордость Татарстана». URL:
10. Мостюков Ильдус Шайхульисламович.
URL:
11. Мостюков Ильдус Шайхульисламович (р. 1928).
 URL:
12. Ильдус Мостюков: «Университет дал мне путевку в жизнь». URL:
13. Герой Социалистического Труда Мостюков Ильдус Шайхульисланович :: Герои страны, URL: https://warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=19945.
 
14. Ронис Шарипов, «Радиоэлектроника им. Шимко»: «Наша система «свой-чужой» не уступает американской, а в чем-то и лучше», URL: https://www.business-gazeta.ru/article/377511.

15. «Мостюков И. Конструктор за семью печатями»: [Беседа с ученым, член-корреспондентом Российской Академии военных наук] / беседовала О. Туманская // Татарстан. – 2016. – № 5. – С.40-41.  URL: http://protatarstan.ru/конструктор-за-семью-печатями.

16. Артем Савельев, «Рациональное использование освобождающегося диапазона частот при переходе на цифровое телевидение», URL:
17. Казанский национальный исследовательский технический университет им А.Н. Туполева - КАИ - Фотогалерея - Встреча Дирекции и студентов ИКТЗИ с ветераном ВОВ Петровским В.И.,
URL: https://old.kai.ru/photos/album814?page=2:.

18. «Мостюков И.Ш. Жизнь под грифом секретно»: [Беседа с рук. общественной организации "Герои Татарстана", Героем Соц. Труда с 1980г.] / Беседовал Ш. Мулаянов // Республика Татарстан. – 2008. – 6 марта. – С.5-6.
URL: https://rt-online.ru/p-rubr-obsh-20841/.

19. Казанские истории, «Меня с юности научили работать, но прежде всего – думать», URL:
20. Бужинский Н.Н., «Председатель государственной комиссии», URL: https://www.ahtubinsk.ru/glits/savicky/book.html.

21. Уайт Д.Р.Ж., «Электромагнитная совместимость радиоэлектронных средств и непреднамеренные помехи», Москва, издательство «Советское радио», сокращенный перевод с английского А.И. Сапгира (выпуск 1 и выпуск 2, 1977-1978 г.г.) и А.Д. Князева (выпуск 3, 1979 г.).
URL:  
22. Казанцы покорили полюс. Но им не поверили (40 лет мотопробегу), URL:
23. Петровский В.И., Минченок В.Г., Домрачев В.И., «Восприимчивость аппаратуры к внутрифюзеляжным помехам, создаваемых РЭС объектов», Вопросы специальной радиоэлектроники, 1978, выпуск 5.

24. Шатраков Юрий Григорьевич, «Правдивый случай», Военное обозрение, 10 января 2014, URL: https://topwar.ru/38182-pravdivyy-sluchay.html.