Глава 35. Карусель
Глава 35
------------------------------
Сразу за апартаментами расположилось узкое помещение допотопного лифта с витражным потолком, плотными зелёными обоями в вензелях на стенах и единственной кнопкой на отполированной до зеркального блеска панели управления. Сквозь декоративную решётку просматривался слабо освещённый лестничный пролёт.
Инауро повесил на себя оба ощутимо потяжелевших рюкзака, стиснул в руке топор и переступил высокий порожек, отделяющий лифт от их недавнего убежища. Состояние его было необычным. Очевидно то, что воздействовало на его спутниц, сказывалось и на нём тоже. Мысли его скакали, сердце бешено стучало, руки дрожали, дыхание то и дело перехватывало, лицо и уши горели, на лбу выступила испарина. Несмотря на решительный настрой он чувствовал себя напуганным до усрачки.
"Если мы и правда отравлены, то без знаний Лускус нам кранты", – подумал путник.
Он взял с собой всё, что только смог – их вещи, запас подозрительной провизии из холодильника, в том числе свой куриный суп в банке и остатки приготовленного Пиктой пирога, не побрезговал ножами и вилками из кухонного ящика, полотенцами из ванной, мылом, бритвенным станком и набором одноразовых зубных щёток, да он даже покрывало с кровати на всякий случай прихватил.
- Я не хочу, – в который уже раз повторила плетущаяся рядом спутница.
Щёки Пикты были пунцовыми, а недавно ещё тёмно-карие глаза блёкло-ореховыми и с каждой минутой становились всё светлее. На её смуглом от природы лице это выглядело не просто странно – чужеродно.
Инауро проигнорировал её реплику и затащил вяло сопротивляющуюся девушку внутрь лифта.
- Я спать хочу, – капризно заканючила та и попыталась сесть на пол.
Он нетерпеливо дёрнул её за руку, не давая опуститься вниз, и глянул поверх её головы на лампы под потолком. Те горели тускло, но ровно, отбрасывая двоящиеся тени на плотные обои и изящную латунную отделку кабины.
- Стой уже ровно, – наморщился путник, плотно прикрыл за собой дверь апартаментов и прильнул к решётке с другой стороны, пытаясь понять, могла ли Лускус уйти по лестнице.
- И всё же я не понимаю, – проговорила Пикта, пальцем качнула подвешенные за шнурки ботинки Лускус и выудила из бокового кармана рюкзака пластиковую бутылку с водой. – Ну объясни мне, зачем нам отсюда уходить? Здесь ведь и так всё есть, здесь не угрожает никакая опасность, а там ещё неизвестно, что нас ждёт.
Она начала стучать бутылкой по решётке.
- Перестань, – попросил Инауро, чувствуя, что постепенно теряет терпение.
"Никогда не буду проводником, – решил он. – Это всё равно, что работать нянькой в детском саду. В чертовски опасном детском саду с раскалёнными докрасна качелями, пыточной камерой вместо беседки и ядовитыми цветочками, высаженными по периметру…"
Он ещё минуту потоптался на месте, затем наконец пересилил себя, приблизился к панели управления и отжал кнопку. Лифт дрогнул и медленно пополз вверх, преодолевая пустые лестничные пролеты один за другим.
- Убери бутылку обратно в рюкзак, – приказал Инауро стоящей рядом девушке. – Не хватало ещё, чтобы ты продолжала травить себя непойми-чем. Вот найдем Лускус, и она скажет, можно ли нам это пить.
Пикта хихикнула и спрятала бутылку за спину.
- А ты отними, – она изобразила, что пытается открутить крышку.
- Эй, ну мне что, драться с тобой что ли? – раздражённо спросил путник и перехватил её руку. – Хватит уже дурить. Ты ведь взрослый человек и у тебя наверняка где-то там сохранились остатки мозгов. Ну или хотя бы банальный инстинкт самосохранения.
- Нет, – радостно ответила Пикта. – Никаких мозгов. Хочу есть и спать. Как котик.
- Кошмар, – Инауро вздохнул и затолкал бутылку поглубже в свой рюкзак.
Ему хотелось верить, что он не ошибся, и они сейчас действительно едут спасать своего свихнувшегося проводника. Что они на самом деле находятся в лифте, а не под одурманивающим воздействием неизвестного вещества или невидимого существа, которое постепенно отъедает от них по кусочку. Что Пикта сумеет прийти в себя. Что Лускус жива. Что его усилия имеют хоть малейший смысл…
Кабина с шипением остановилась, раздался упругий металлический щелчок. Инауро инстинктивно задержал дыхание и, держась свободной рукой за стену лифта, выглянул наружу.
Место, представшее перед ним, было залито мягким светом люстр с изящными стеклянными абажурами и в целом выглядело добротно и дорого, будто вход в частный музей, где всё заставлено изысканными безделушками, чучелами экзотических животных и таинственными раритетами, и куда уж точно не пускают случайных людей с улицы. Из пары небольших динамиков под потолком лилась приглушённая джазовая музыка – выцветшая как стариковский плед, раздражающе мажорная, убаюкивающая.
"Именно в таких местах обитают призраки кровавых графинь и элегантные серийные убийцы…" – подумал путник, с опаской перешагнул порожек и втянул ноздрями сладковатый запах мебельной полироли и влажной пыли.
Прямо напротив лифта располагалась большая батарея парового отопления, скрытая витой чугунной решеткой, похожей на могильную ограду. Это сходство подчёркивала метровая декоративная ель в высокой мраморной кадке, стоящая левее. Над радиатором тускло поблёскивало овальное зеркало в помпезной раме, стену справа, обтянутую шёлковыми обоями в тонкий серебристый узор, украшали миниатюрные гравюры, прямо под ними ютился громоздкий кожаный диван, а влево плавным изгибом уходил длинный сумрачный коридор.
- Что-то я заранее устал от всего этого великолепия, – проговорил Инауро, глядя на носки своих грубых ботинок, погрузившиеся в пушистый ковёр, разделённый ровно на две половины непонятной металлической канавкой с Т-образным пазом.
Кабина лифта позади мигнула потолочными лампами и с шипением поползла вниз. Путник вздрогнул и оглянулся.
- Я так понимаю, мы опять наперегонки с чиновниками побежим, да? – стоящая рядом с ним Пикта, жмурясь точно сытый кот, с любопытством рассматривала многочисленные двери впереди.
Представшие их взору высокие порталы из благородных пород древесины с витражными фрамугами, конечно, заметно отличались от простецких дверок в коридоре с офисами, но тем не менее ассоциация была очень точной.
Замирая от страха, Инауро приблизился к двери ближайшего номера, подёргал ручку и с облегчением отступил.
- Что-то подсказывает мне, тут другое, – сказал он. – Однако, не дум…
Он осёкся, вскидывая руку в предупреждающем жесте. Примерно в двадцати метрах впереди точно посередине коридора неподвижно стояла неизвестная им женщина. Её форменный костюм ярко-зелёного цвета был идеально отглажен и подогнан по фигуре, белый шейный платок опасно сдавливал шею, высокая причёска лежала волосок к волоску, а лицо покрывал такой плотный слой косметики, что издали она походила на пластиковый манекен.
Пикта хихикнула и вопросительно поглядела на спутника. Тот приложил палец к губам, поочередно вытер вспотевшие ладони о толстовку, сжал рукоять топора покрепче, кивнул и неторопливо зашагал вперёд. Женщина, словно приведённая в движение механическая кукла, тут же крутанула головой, губы её растянулись в приветливой улыбке, а глаза зашарили по пространству впереди, будто ей было трудно сфокусироваться.
- Доброе утро, – громко поприветствовала она и остановила наконец свой взгляд на Инауро. – Вы выселяетесь?
- Нет, мы на экскурсию, – чуть помедлив, ответил тот, с замиранием сердца ожидая, что после этих слов незнакомка превратится в эфемерное чудовище, однако ничего не произошло.
Зелёная женщина кивнула и снова застыла, глядя куда-то сквозь них. На крошечной табличке у неё на груди виднелась короткая надпись "Маргарита, хостес".
- Если что, я совершенно не умею играть в подобные игры и не понимаю их правил, – зашептал путник, когда они отошли чуть подальше. – Нам просто надо не заблудиться, не влезть в неприятности, отыскать Лу и как можно скорее покинуть это место. Так что смотри на нумерацию дверей, на любые указатели с табличками, на служебные выходы и прочее. Сможешь это сделать для меня?
- А здесь красиво, – отозвалась Пикта, разглядывая симметрично расставленные напротив каждого номера бархатные банкетки в комплекте с журнальными столиками.
Инауро с силой сдавил пальцами переносицу и зажмурился, стараясь не наговорить спутнице гадостей, затем шагнул в сторону и снова подёргал ручку случайной двери. Та тоже была заперта.
"Похоже это какой-то антуражный лабиринт в лабиринте, – решил он. – И я очень надеюсь, что за дверями ничего нет, иначе мы до старости будем искать здесь Лускус. Должна быть какая-то логика…"
Ему вспомнилось, как ещё в самом начале проводница рассказывала им о том, что Лабиринты – это не просто утомительный квест с эпизодическими скримерами, и что у них есть свой сакральный смысл. Мол, они как бы символическая модель мира и жизни каждого человека, где вход и выход олицетворяют собой рождение и смерть, а между ними пролегает запутанный маршрут, отмеченный незначительными происшествиями. Ну и где-то посреди всего этого безобразия особняком стоит до поры скрытый "центр формообразования лабиринта" как центральное событие в отдельно взятой жизни, которое и превращает человека в полноценную личность. Однако Инауро что тогда не понял сути всей этой метафорической чепухи, так и теперь не мог придумать, как использовать подобную информацию на практике.
"Так, ну мы прошли круглые тоннели, – начал мысленно перечислять он. – Нашли пещеру с домишками. Походили там немного и отыскали нужный дом, в котором жила жутковатая семейка. Из дома с семейкой через красную дверь мы попали в коридор с поворотными комнатами. Затем через кабинет чиновника перелезли в метро. А теперь мы, похоже, в каком-то отеле. И? В чём идея вообще? В чём, етишкин кот, метафора?"
Коридор, по которому они шли, сделал поворот, но никаких особых изменений в нём по-прежнему не наблюдалось.
- Мне скучно, – сказала Пикта. – Дай поесть.
Инауро пробежался взглядом по цифрам на тускло проблёскивающей латунной табличке, прикрученной к очередной двери. Нумерация, несомненно, шла в сторону убывания, однако у него всё равно сохранялось стойкое подозрение, что это место кружит их словно карусель по одной и той же траектории.
- Кстати, а ты знал, что я хочу завести семью? – неожиданно спросила его спутница. – Вот чтобы всё было правильно, как надо. Свой дом, заботливый муж, двое деток, домашнее животное. Занятие ещё для себя интересное хочу найти. Парикмахером, к примеру, стану. Ну или медсестрой. Буду украшать других людей или лечить их. Хорошее дело хочу, доброе, полезное. Нельзя тратить свою жизнь вот так, впустую.
- Кто сказал, что нельзя? – не согласился Инауро, продолжая озираться.
- Да все, – развела руками Пикта и загадочно улыбнулась.
Они некоторое время шли, слушая отупляюще сладкие мелодии, льющиеся из потолочных динамиков, пока за новым поворотом не увидели уже знакомую женщину в зелёной униформе. Позади неё, привалившись спиной к стене, точно поломанная кукла сидела Лускус. Её опущенное вниз лицо было почти такого же мертвенно-серого оттенка как надетая на ней майка, руки безвольно свисали вдоль туловища, губы были сжаты в тонкую полоску, она не шевелилась и с расстояния было непонятно дышит ли она вообще.
В ушах Инауро зазвенело и весь мир на мгновение сузился до крошечного пятачка, целиком и полностью сконцентрированного на проводнице.
"Только не это, – похолодел он и едва сдержался, чтобы сходу не перейти на бег. – Только не сейчас, только не так..."
Разумеется, головой он понимал, что с внезапно исчезнувшей Лускус уже никак не может быть всё в порядке. Он ожидал от Лабиринтов любого подвоха и воображал самые ужасные варианты дальнейшего развития событий, однако реальность всё равно застала его врасплох.
- Лу, – задыхаясь от ужаса, позвал он.
Проводница несколько секунд не шевелилась, затем вздохнула и с видимым усилием подняла голову. Её глаза оказались абсолютно белыми, будто бы два сваренных вкрутую яйца. Слепо зашарив ладонями по стене, она поднялась на ноги и вскинула руку в запрещающем жесте.
- Не приближайтесь, – ледяным тоном проговорила она. – Я себя почти не контролирую.
Инауро почувствовал, как что-то взбрыкнуло у него в груди под рёбрами и скользнуло выше, тугим комком запечатывая горло.
- Лу, – повторил он и сглотнул.
- Сказала же, я опасна! – рявкнула Лускус и крепко сжала в кулаке висящий на шее амбарный ключ, который они до этого видели посреди её прочего непонятного имущества. – Со мной что-то не то, я не хочу причинить вам вред.
Женщина в зелёной униформе шевельнулась. В этот раз её глаза почему-то смотрели в разные стороны. Один был устремлён в потолок, второй – на Инауро. Судя по надписи на бейджике, звали её теперь "Лаура".
- Доброе утро, – улыбнувшись одними губами, женщина уронила голову набок. – Вы выселяетесь?
- Да, они выселяются, – отозвалась Лускус и, держась одной рукой за стену, отступила назад.
Зелёная женщина беззвучно шевельнула накрашенным ртом и ничего не ответила. Кисти её рук взмыли вверх и сложились пальцами в идеально симметричный жест треугольником вверх.
- Вот говорила же ему, что не надо тебя искать, а он всё равно пошёл, – наябедничала Пикта из-за спины Инауро.
- Я не смогла уйти дальше, – с нескрываемой досадой ответила ей проводница. – Пыталась и не смогла. Давайте так. Я сейчас аннулирую договор, и вы пройдёте мимо меня. Обещаю, что ничего вам не сделаю. Выход уже рядом. Остался всего один несложный виток, на нём вас разве что немного укачает. Уверена, вы и без меня справитесь. Просто дойдите до конца отеля, никуда не сворачивая, и всё. А на выходе скажите Спийне…
- Никуда мы без тебя не уйдем, Лу, – грустно и упрямо проговорил Инауро. – Ты обещала нас не бросать, помнишь?
Проводница издала сдавленный стон на выдохе и лицо её скривилось в болезненной гримасе.
- И вообще, ты ведь сама говорила, что нельзя поддаваться влиянию Лабиринтов, а теперь…
- Мало ли, что я там говорила, – она отвернулась и осторожно двинулась вперёд. – Хостес, эти двое выселяются, проводи их к выходу.
- Да, конечно, – зелёная женщина неуклюже покачнулась, словно её каблуки были вбиты в пол, с глухим стуком отставила одну ногу в сторону и рывком развернула весь корпус. – Следуйте за мной.
Под ней что-то механически скрипнуло, и путник увидел прикрученный к её копчику кронштейн с длинным металлическим штырём, вмонтированным в Т-образную канавку на полу. По всей видимости хостес была каким-то продвинутым автоматоном или типа того.
Не говоря больше ни слова, Инауро поймал Пикту за руку и потащил следом.
- Как вам понравилось пребывание в нашем отеле? Имеются ли у вас какие-либо претензии или пожелания к нашим условиям или сервису? – поинтересовалась тщательно имитирующая ходьбу кукла.
Ей никто не ответил.
- Благодарю за отзыв, мы примем его к сведению, – выдержав небольшую паузу, с улыбкой сказала она.
"Как же быть? Что я могу сделать? Чем помочь?" – пытался понять Инауро, следуя на расстоянии шести метров позади ковыляющей Лускус.
Подходить ближе проводница категорически запретила. Она то и дело дёргала запертые двери, видимо, планируя где-то укрыться, но её попытки не приносили никакого результата. В ответ на каждую свою неудачу она злилась и переворачивала все встречающиеся на пути столики с банкетками.
- Лаура, а глаза у вас стеклянные? – вкрадчиво полюбопытствовала Пикта и подмигнула своему хмурому спутнику.
- Вы совершенно правы, стеклянный потолок в вестибюле, изготовленный вручную профессиональным художником-стеклодувом, является главной достопримечательностью нашего отеля, – с готовностью отозвалась кукольная хостес.
Девушка заливисто рассмеялась.
- Ну точно. Вкл и выкл, – веселясь от души, заключила она. – Этой игрушечной зелёнке нет до нас никакого дела, она может только свой замечательный отель рекламировать.
- Наш замечательный отель был открыт в ннадцатом году бизнесменом по имени Криспи Пол, управлявшим до этого сетью ресторанов семейного типа, – задушевным голосом произнесла кукла и путница вновь захохотала.
- Лу, просто скажи, чем мы можем тебе помочь, – попросил Инауро, не обращая внимания на распоясавшуюся Пикту.
Лускус на мгновение притормозила, выдыхая через ноздри.
- Знали бы вы, как вы меня сейчас все бесите, – промямлила она едва слышно и продолжила движение. – Я думать не могу, вот до какой степени бесите.
Очередной журнальный столик с грохотом полетел в стену напротив. Пузатая ваза с цветами, стоящая на нём, перевернулась и покатилась по ковру. Хостес равнодушно наступила на рассыпавшийся букет каблуком.
"Нет, это не может быть яд в пище, – рассуждал путник, не сводя пристального взгляда со сгорбленной спины проводницы. – Лу съела намного меньше меня. Даже меньше, чем Пикта. Может быть это вода в душе или какой-нибудь газ из вентиляции? Магический портрет с ухмыляющейся тёткой над кроватью? Впрочем, ей ведь что-то слышалось ещё до попадания в отель, значит дело вовсе не в этом месте… Но тогда почему ей только теперь аукнулось и сразу же сильнее всех? Потому что она не совсем человек?"
Инауро поморщился от досады. Ему совершенно ничего не было известно о физиологии и уж тем более о нейробиологии перерожденцев.
Коридор сделал ещё один плавный поворот.
- Ничем вы мне не поможете, – сквозь зубы процедила Лускус, не оборачиваясь. – Это либо само закончится на выходе, либо не закончится никогда. Зависит от источника. Всё, прошу, больше не спрашивай меня ни о чём, иначе я за себя не ручаюсь.
"Она всеми силами пытается разобраться в том, что происходит, но действительно не может", – понял Инауро.
Он сейчас чувствовал себя, пожалуй, даже более растерянным и беспомощным, нежели в свой первый день на территории междумирья. Обе его спутницы были тяжело больны, а значит исход ситуации целиком и полностью зависел от его решений. А он полностью потерял контроль над собственными страхами, отупел, обессилел и теперь просто плыл по течению. Его несло, он захлёбывался и тонул, не имея возможности за что-то зацепиться, чтобы хоть немного замедлить своё стремительное падение на дно.
- Лаура, – мерзенько хихикнула идущая рядом Пикта. – А что у вас тут есть поесть?
- Руководство нашего отеля поэтапно проводит реставрацию летней площадки ресторана, и она уже подходит к своему завершению, – театрально взмахнула руками хостес. – Так что совсем скоро любой постоялец сможет насладиться прекрасным видом на водопады, дегустируя вкуснейшие блюда от нашего шеф-повара под бокал совиньон блан или чашечку ароматного свежесваренного кофе.
- Мм, совиньон блан, шардоне, шабли, – мечтательно протянула девушка и замурлыкала под нос какую-то песенку.
Инауро хмуро покосился на спутницу. Лицо у той было красное как помидор, по вискам её текли струйки пота, а радужки глаз выцвели до едва различимых грязно-серых кружочков с крошечными точками зрачков посередине.
"Может даже и хорошо, что её отключило от реальности, – подумал он. – Теперь она в своём маленьком уютном мирке и ни о чём не беспокоится".
- Сними серебряные шпоры, мой герой, – беззаботно напевала Пикта, чуть пританцовывая на ходу. – Мы будем пить летнее вино. О, летнее вино, вино любви.
Путник вздохнул и в который уже раз посмотрел на проплывающие мимо дверные проёмы. Сто пятьдесят два, сто пятьдесят один, сто пятьдесят. По его примерным подсчётам, они прошли уже более половины пути. Если цифры, конечно, не врали.
"Может это и правда чье-то телепатическое внушение? Вон как нас всех разом на избыточную эмоциональность пробило. Черноглазые? Привратница? Нет, точно не черноглазые. Они нам до этого с фантомами помогли, с чего бы им теперь вредить. А вот дамочка на шпильках в открытую желала нам тут сдохнуть, – припомнил он. – Чем вообще можно заглушить чью-то телепатию? Шапочкой из фольги?"
В его ушах снова зазвенело.
Инауро приложился своей пышущей жаром щекой к прохладному полотну топора, почти всерьёз размышляя о том, что он мог бы прямо здесь и сейчас в лучших традициях конспирологов склепать некий "шлем ужаса" из пустых алюминиевых банок, которые до сих пор болтались на дне одного из рюкзаков, а затем рискнуть нацепить получившийся кандибобер на голову озверевшей Лускус. Ну типа попытаться сделать хоть что-то. Пусть нелепое, неправильное и неработающее. Лишь бы не чувствовать себя безвольным куском говна.
"Я не человек. Не герой. Я безмозглая раздавленная лягушка", – с горечью подумал он.
Вышагивающая рядом Пикта подёргала его за рукав и начала канючить, что она уже давно не бывала в ресторанах и теперь ей "ну очень хочется отдохнуть как все приличные люди". Он рассеянно пообещал сходить с ней в ресторан завтра, и девушка от него отстала, переключившись на абсурдную болтовню с хостес.
Номер сто двадцать, сто девятнадцать, сто восемнадцать… Отель кружил их как аттракцион в луна-парке. Как короткое, поставленное на бесконечный повтор видео. Одинаковые элементы, одинаковые виды – снова и снова, без конца. Дверь, ещё дверь, узор на стеклянной вставке, столик с вазой, люстра и далее по кругу. Дверь, узор, столик, ваза. Дверь, узор, столик. Завитки на стенах, светлый пол, светлый потолок. Влево, влево. Всё быстрее и быстрее. До головокружения и мути перед глазами.
Инауро увидел впереди очередную копию зелёной женщины и совершенно её появлению не удивился. Звали новенькую куклу "Калерия" и у неё не хватало правой руки, вдоль тела болтался лишь пустой рукав.
- Нас реально изводят, – проговорил путник, чувствуя, как его начинает подташнивать.
- Доброе утро, – вежливо поприветствовала с другого конца коридора безрукая Калерия. – Вы выселяетесь?
- Доброе утро, – эхом отозвалась непонятно куда глядящая Лаура. – Да, проводите посетителей к выходу.
- Следуйте за мной, – сказала Калерия и зашагала по коридору, переставляя ноги точно паралитик.
- Как вам понравилось пребывание в нашем отеле? – спросила Лаура.
- Наш отель предлагает гостям 333 комфортабельных номера, спа-центр с бассейнами, саунами и джакузи, тренажёрный зал, ночной клуб, бары, ресторан и детский клуб, – ответила Калерия. – Если вы ищете место, где можно отдохнуть и насладиться комфортом, то наш отель – идеальный выбор для вас!
Их каблуки выстукивали битый ритм, словно копыта гарцующих цирковых лошадок.
- Боже! – воскликнул путник. – Да заткнитесь вы уже обе! Заколебали.
- Неимоверно, – подтвердила издалека Лускус.
Как ни странно, это возымело эффект и механические хостес надолго замолчали. Впрочем, лучше от этого не стало, потому как в тишине их рассинхронизированный топот стал казаться ещё более навязчивым, плюс к нему добавился еле слышный всепроникающий свист, будто где-то вдалеке из труб спускали лишний пар.
"Можно попробовать связать Пикту ремнём и оглушить Лу, – отчаянно прикидывал Инауро, шаря глазами по сторонам. – Останется лишь быстро дотащить их обеих до выхода. Хватит ли у меня на это сил и времени? В любом случае, ситуация стремительно ухудшается, а отель всё не заканчивается. Впереди ещё сотня номеров и фиг знает сколько поворотов с говорящими куклами. Как долго мы ещё сможем здесь в таком состоянии продержаться?"
- Стойте, – сипло сказала Лускус и быстро оглянулась, сверкнув бельмами. – Надо увеличить дистанцию. Я слышу ваше шарканье и это невыносимо.
Инауро молча одёрнул выскочившую перед ним Пикту, чтобы дать проводнице возможность отойти ещё на несколько шагов.
- Зачем ты меня все время тормошишь? – кокетливо заулыбалась та. – Я тебе что, собачка что ли?
Лицо её было густо пунцовым, перекошенным и отчего-то то приближалось, то удалялось.
- Остановись, – тихо попросил путник, борясь с очередным приступом дурноты. – Ты своим поведением только ещё больше всё портишь.
- Абьюзер, – захихикала девушка, но тут же осеклась, её взгляд стал испуганным, она запнулась ногой о ковёр, глубоко с присвистом вздохнула и вдруг завопила так громко и пронзительно, что у Инауро заложило уши.
Звук, исторгаемый её глоткой, был противоестественно тонким, звенящим, как если бы из её груди через рот кто-то незримый вытянул металлическую струну и теперь безостановочно дёргал её, не давая затухнуть вибрации. Тело Пикты распрямилось и вытянулось, как у висельника, на шее проступили жилы, руки с растопыренными пальцами задрожали от напряжения. И крик этот словно бы стал сигналом к началу какого-то абсолютно тошного кошмара.
Инауро увидел, как потихоньку съезжает к центру коридора ближайшая бархатная банкетка, затем объекты заострились, фактуры вспучились, превращаясь в объёмную аппликацию, а пространство вокруг зарябило и пошло до жути знакомыми белёсыми волнами. Зелёные женщины разом подпрыгнули и задёргались будто деревянные марионетки на невидимых ниточках, отбивая каблуками быстрый рваный ритм. Между ними раненым зверем взвыла Лускус, её ноги подкосились, и она с силой врезалась головой в стену. Потом ещё и ещё раз, разбивая в кровь лицо.
На какое-то мгновение путник попросту оцепенел, ощущая, как частит сердце и наливаются нестерпимым жаром вены. Он понял – именно это с их мозгами вытворяла поганая привратница, когда они только ступили на территорию Лабиринтов. Разве что теперь всё было во много раз мощнее.
- Стоп-стоп-стоп! – закричал Инауро, взмахивая руками словно заправский фокусник. – Прекрати это сейчас же!
Его замутило от ужаса и вместе с тем от неимоверной, быстро набирающей обороты злости. Иглоногая уродка пыталась привести в исполнение свою угрозу – теперь он в этом не сомневался. Она следила за ними, она читала их, она корректировала их мысли, она сводила их с ума, тщательно подбирая момент, чтобы наконец атаковать.
Разумеется, Лабиринты и сами по себе были ужасны, Лускус не преувеличивала. Они походили на отвратительный горячечный сон, на самый тяжёлый наркотический дурман, они ломали все представления о том, что такое нормальность, и вытаскивали на поверхность не только страхи с воспоминаниями, но и сущность человека. Вот только сами они при этом являлись лишь бездушным резонатором. Без источника резонанса это место наверняка превратилось бы в обычную, пусть и сильно разветвлённую нору, полную бесполезного хлама и грустных теней.
Лицо надрывающейся рядом Пикты стало фиолетовым, затем посерело, живот её провалился, из глаз потекли слёзы, но горло продолжало испускать один нескончаемый вопль. Крик выдавливало из её легких, как зубную пасту из тюбика. Инауро шагнул к ней и едва устоял на ногах, невольно выпуская из ослабевших пальцев топор – коридор штормило и раскачивало будто угодивший в бурю парусный фрегат. Тошнотворные волны шли уже без остановки, одна выше другой, и откатывались, превращая мысли в пенистые пузыри. Обе куклы в зелёной униформе вразнобой вскидывали руки и высоко задирали ноги, сохраняя на своих напомаженных бездушных лицах вежливые белозубые оскалы.
- Гадина! – с отчаянием проорал Инауро в никуда, голос его сорвался. – Хватит! Остановись! Я знаю, что именно ты это делаешь!
Тонкие серебристые узоры на обоях шевельнулись и поползли, переплетаясь, пульсируя и складываясь в непонятные искажённые перспективой слова. Давление набегающих волн продолжало увеличиваться. Виски и затылок сдавило будто бы тугим металлическим обручем, перед глазами замелькали сияющие белые всполохи. Путник почувствовал, как его тело накреняется вбок, заваливаясь на серую от удушья девушку. Впереди с лёгким деревянным стуком врезалась в ближайшую дверь Лаура, следом за ней туда же прилетела отсоединившаяся от своей подставки Калерия и вонзилась лбом в витражную вставку. Между двух хостес, защищая голову от валящейся отовсюду мебели руками, рухнула окровавленная Лускус. Столкновение со стеной выбило из Пикты последние остатки воздуха, и она замолчала, распластавшись по обоям как мокрая тряпка. Инауро по примеру проводницы успел прикрыть голову и уже перед самым ударом подтянул под живот колени, но менее больно от этого ему не стало.
Мимо сжавшегося в комок путника опасно просвистел упущенный им топор, расколотил бра и застрял в декоративном плинтусе. Во все стороны брызнули осколки стекла и куски потолочной побелки. А затем их всех по очереди оторвало от стены и начало размеренно швырять словно мелкие камушки в пустой бетономешалке. Туда-сюда, влево-вправо. Стена, пол, стена, потолок. Оглушающий удар, захватывающий дух полёт и снова удар.
"Я не хочу, пожалуйста, пусть это прекратится", – мысленно взмолился Инауро и попытался уцепиться за случайную дверную ручку, но следующий рывок лишь оставил обломок фурнитуры в его отбитых пальцах.
Он понял, что их троих будет кружить и перебрасывать, пока мебель не раскрошится в щепу, обои не потемнеют от напитавшей их крови, а тела не превратятся в размозжённое неузнаваемое месиво, и из глаз его невольно потекли слёзы. Кричать он больше не мог, лишь замирал на взлёте и сильнее съёживался в момент падения. Свист, похожий на звук сбрасываемого давления, превратился в непрерывный визг, всё вокруг трещало, хрустело и лопалось, обдавая пространство потоками стеклянных осколков, перемешанных с обрывками мокрых цветов и древесной щепы.
- Силы неравны, – отчётливо проговорил посреди всего этого хаоса игрушечный голос. – Нехорошо.
- Нихара шо? – переспросил другой, более тонкий.
Инауро охнул от особо неудачного удара плечом о стену, наморщился и едва успел отпрянуть от пролетевшей в опасной близости от лица банкетки с развевающимся шлейфом выпавшего наполнителя.
- Несправедливо, – уточнил первый голос и в сознание путника мягко и ненавязчиво, словно освежающий весенний ручей, потекли разноцветные анимированные картинки. – "Нарисованный человек с грустным лицом держит в руках рюкзак. Маленький кармашек на молнии справа и рука человечка. Многослойная обёртка с развязывающейся веревочкой. Шоколадка в руке. Шоколадка во рту. Широкая улыбка крупным планом. Солнышко, цветок".
- Шоколадка, – причмокнув, повторил голос, и телепатическая презентация завершилась.
"Черноглазики спешат на помощь", – осознал Инауро, уклоняясь от очередного несущегося на него предмета мебели.
Это понимание было настолько абсурдно и дико, что из груди его вырвался невольный нервный смешок, хотя глаза всё ещё застилали слёзы.
"Профессиональная помощь необходима, когда индивидуум находится в остром психозе и у него возникают галлюцинации, навязчивые идеи с потерей самоконтроля или непрекращающееся ощущение, будто его мыслями управляет кто-то другой", – проговорил в его голове бесстрастный старческий голос.
"Не забиваем эфир, – ответил ему мелодичный женский голос. – Золотой человек должен срочно принять дозу антипсихотического средства и поделиться им с остальными. В наличии четыре порции, запас сохранится".
Почему-то он сразу понял, что черноглазые имеют в виду тот самый шоколад, которым Лускус пичкала его после первого телепатического контакта на границе с пустыней.
"Антипсихотическое? – мысленно повторил Инауро. – Выходит шоколад здесь что-то вроде лекарства от галлюцинаций? Или это не шоколад вовсе? Или в шоколаде есть особые добавки? Антипсихо… – его снова ударило о стену, но он этого почти не заметил. – У нас что, тупо глюки?!"
Недолго думая, он забарахтался, отправил в полёт свой висящий спереди рюкзак и потянулся к одной из лямок рюкзака Лускус, однако сразу же получил углом случайного столика под рёбра. Задохнулся, сложился пополам.
"Принять самому и поделиться", – мягко, но настойчиво продублировал свою рекомендацию женский голос.
- Да понял я, сейчас! – свистящим шёпотом отозвался Инауро, морщась от пульсирующей боли, стянул с себя рюкзак проводницы и успел перекинуть его на живот как раз перед очередным столкновением с полом.
Рядом со всхлипом приземлилась бледная бесчувственная Пикта. В её плече торчал большой осколок цветного стекла, лицо покрывали мелкие порезы, но она ещё была жива, хотя, возможно, острый недостаток кислорода уже нанес её мозгу непоправимый вред.
"А может и нет никакого недостатка кислорода, – невольно подумал путник. – И коридора этого тоже нет. И я до сих пор лежу в кровати апартаментов, на полу депо метрополитена, в палате психбольницы. И нет никакой Лускус, никакого междумирья, вообще ничего нет..."
Коридор качнуло. В ушах снова громко засвистело, изображение перед глазами раздвоилось и поплыло. Инауро пропустил два следующих переворота помещения, стараясь не слишком сильно чиркать позвоночником по твёрдым поверхностям, почти вслепую нащупал искомый потайной кармашек, расстегнул молнию и крепко зажал в ладони небольшой бумажный свёрток.
"Принять и поделиться", – нетерпеливо повторил женский голос в голове.
- Да блин, я стараюсь! – в отчаянии простонал путник и сморгнул вновь выступившие слезы.
Сгруппировавшись перед очередным ударом, он сорвал обёртку, трясущимися пальцами отломил хрупкий как стекло кусочек, затолкал себе в рот, клацнул зубами. Коридор резко провернулся в последний раз, припечатал всю компанию к полу и закачался более размеренно, постепенно уменьшая амплитуду.
Это было как выход из тяжёлого похмелья. Инауро лежал на рюкзаке, уткнувшись лицом в пахнущий моющим средством ковёр, и боролся со своим взбрыкивающим желудком. Он ничего не видел, лишь слышал приглушённое шарканье со всех сторон. Шоколад быстро таял на языке, оставляя после себя сильную горечь.
"Поделиться! – уже почти с негодованием зазвенело в мозгу. – Хвостатая погибает!"
Последняя фраза бахнула и рассыпалась, многократно усиленная эхом.
Путник с трудом оторвал от пола будто бы приросшую к нему голову, кое-как сфокусировался и увидел своё деформированное отражение в паре выпуклых маслянисто-чёрных глаз сидящего напротив него существа.
- Спаси хвостатую, – смешным игрушечным голосом уточнила всеобщая мать, коснулась морщинистой мягкой лапкой его лица и отодвинулась в сторону.
По коридору неторопливо прохаживались около десятка блорпов, с любопытством поглядывая на распростёртые на полу тела Лускус и Пикты. Вдали виднелись тёмные силуэты двух застывших в комичных позах хостес, все предметы вокруг стояли на своих обычных местах, из потолочных динамиков лилась тихая музыка.
Путник попытался что-то ответить, но лишь нечленораздельно замычал, сглотнул, затем кое-как выпутался из лямок рюкзака, оттолкнулся от всё ещё зыбкого ковра и, не найдя в себе силы подняться на ноги, на четвереньках пополз в сторону лежащей у стены Лускус. Тело той ритмично подрагивало, дыхание частило и казалось поверхностным, губы посерели, а глаза были широко раскрыты и залиты кровью, текущей из размозжённой переносицы. Инауро выдохнул и почувствовал, как от нахлынувшей паники все его мышцы разом стали ватными, а внутри груди образовалась бездонная сосущая дыра.
- Лу, очнись, прошу тебя, пожалуйста, очнись, – зашептал он, размазывая тёплую скользкую кровь в попытке разжать её плотно стиснутые зубы. – Ты очень нужна мне, Лу…
Свидетельство о публикации №223121601586