Сбой в системе. Повесть из шестнадцати глав

       
Аннотация
             У героя этого иронического, местами - юмористического повествования, после длительного периода благополучной жизни, наступает "чёрная полоса", которую он пытается преодолеть всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
Повесть состоит из шестнадцати легко читаемых мини-глав.

Вместо вступления:
Даже в тихих гаванях штормы случаются, и разбиваются о рифы корабли!


Глава 1. Школа жизни
/ Мудрый не по годам / Армейский метод - "живое зеркало" /

          Принято считать, что жизненным опытом обладают лишь дожившие до седин, геморроя и шаркающей походки пожилые люди.  Молодым и зелёным в этой, уважаемой обществом когорте, по определению делать нечего.
 
Но бывают исключения из правил. Артём Журко, заместитель заведующего пунктом №4 киевской фирмы бытовых услуг "Свитанок", - очень популярной в 80-х годах, когда собственно и происходили описываемые в этой повести события, в свои тридцать четыре года выделялся в рабочем коллективе благоразумностью старого аксакала.
 
Это было заметно невооружённым глазом: буквально у каждого работника фирмы имелись проблемы, случались чрезвычайные  происшествия, а  у Журко всё было тип-топ: абсолютный штиль, как на работе, так и в личной жизни.

"Наверное его, не задаром конечно, от всяких напастей заговорила блаженная баба Марфа, которая частенько сидит у входа в Печерскую Лавру", - шептались между собой завидующие Журко сослуживцы.

Более демократично настроенные "коллеги" считали его обычным баловнем судьбы...

Однако ошибались - как одни, так и другие. Науку предупреждать свои возможные ошибки и промахи, Артём начал постигать ещё во время службы в рядах Советской армии. На этом судьбоносном периоде жизни нашего героя стоит остановиться подробнее.

          
            ... В черниговском учебном полку железнодорожных войск, где Артём проходил начальную подготовку, он практически не вылезал из нарядов. Почему? Сейчас поймёте.

- Рядовой Журко! - гаркал командир отделения сержант Моряхин.
- Я, товарищ сержант! - отвечал Артём, и вытягивался в струну.
- Вы как пришили подворотничёк? По уставу он должен выступать на два миллиметра, а он у вас торчит, словно колоратка у католического священнослужителя. Здесь у нас армия, а не костёл. Два наряда вне очереди!
- Есть, - два наряда вне очереди! - бойко отвечал Артём.
Только он отрабатывал наряды, драя казарменные туалеты, как снова совершал промашку.
- Рядовой Журко, вы в каких сапогах стали в строй?
- В кирзовых, товарищ сержант!
- Умничаете? Я спрашиваю, почему они у вас не начищены до блеска? Здесь у нас армия, а не колхоз. Два наряда вне очереди!
- Есть, - два наряда вне очереди, - повторял растерянно Артём.
Спустя несколько дней, происходил очередной облом.
- Рядовой Журко, почему у вас бляха не надраенная?
- Я её драил, товарищ сержант!
- Отставить пререкания со старшим по званию. Два наряда вне очереди!..

Артём, конечно, старался соответствовать требованиям воинского устава, но это у него плохо получалось. До тех пор, пока он не прекратил смотреть себе под ноги, а начал подмечать, как другие новобранцы несут службу.

Заметив у кого-то ослабленный ремень, Артём тут же, словно это у него непорядок, проверял свой: не болтается ли?  Если кто-то из солдат сутулился, он тут же распрямлял плечи и выпячивал грудь колесом. Словом, любые промахи товарищей по казарме новобранец воспринимал, как свои личные, и мысленно их исправлял. Он даже придумал название этим упражнениям: "живое зеркало".

В итоге, Артём подтянулся в солдатских науках, и вскоре забыл, что такое наряды вне очереди. "Так держать, рядовой Журко! Жизнь лишь тогда приятна, когда в ней отсутствуют неприятности!" - сделал вывод Артем. Именно этот лозунг и стал его путеводителем после выхода на гражданку.
 

Глава 2. Прощай провинция
/ Выбор жизненной стратегии / Переезд в столицу /

            Отслужив срочную, многие армейские кореша Артёма Журко бросились в жизнь, как в омут с головой. Один пошёл по бабам, навёрстывая упущенное. Другой тут же поступил в институт и принялся остервенело грызть гранит наук. Третий собрал дорожную сумку и рванул за длинным рублём в Воркуту. А кто-то, в угоду матери, скоропалительно женился.

Артём же, после демобилизации повёл себя иначе. Он решил несколько лет выждать, чтобы воочию убедиться, к чему приведут те или иные действия его друзей-ровесников. А уже потом, учтя чужие промахи, выбрать для себя наилучший вариант. Лишь в одном он уже определился: в смене места жительства.

Помня из школьной классики о вечном конфликте отцов и детей, Артём решил уехать из города Сумы, где он родился, и мог бы пригодиться в хорошо развитой там химической промышленности,  в столицу Украины, где его никто не ждал.

На Киев он положил глаз,  потому что буквально все кто там бывали, расхваливали этот город-красавец на семи холмах, омываемый величественным Днепром. Украинская столица времён развитого социализма славилась удобным метрополитеном, знаменитой улицей Крещатик, не портящимся даже в жаркую погоду "Киевским" тортом, ржаным хлебом, аппетитным салом, оболонским повом, вышиванками и ещё - очень красивыми девушками.

Однако, чтобы осесть в Киеве, одного желания было недостаточно. В восьмидесятые этот престижный город-герой входил в число "закрытых" мегаполисов.
 
Артём Журко навёл справки и выяснил, какие предприятия и организации Киева имеют лимит для предоставления иногородним работы, вместе с временной пропиской. В недлинный перечень входили: органы милиции, трамвайно-тролейбусное управление, авиазавод и метрострой.

Все эти варианты Артёму не подходили. Из газет и из рассказов бывалых людей он знал: в милиции служить опасно, прокладывать подземку вредно для здоровья, клепать фюзеляжи в самолётах - шумно, а возить пассажиров в троллейбусах - сплошная нервотрёпка. Конечно, можно было жениться на киевлянке и получить прописку автоматически, но терять свободу и независимость Артём на тот момент не был готов: настораживала нелицеприятная бракоразводная статистика.
 
Подходящий вариант ему подсказала знакомая сумчанка Антонина Ведренко.
- В Киеве полно дряхлых одиноких пенсионеров, которые проживают в собственных квартирах. Их заветная мечта: найти хорошего человека, который согласился бы их досматривать. Возьмись! Конечно, если ты не брезгливый. Но за такую услугу они не только пропишут у себя, но и квартирку отпишут... Усёк о чём я толкую? - предложила Ведренко и выжидательно уставилась на Артёма.

- Отличный вариант, Антонина! Только как мне его осуществить, если у меня нет знакомых в Киеве?

- Я тебе помогу! Не за бесплатно, конечно. Сам понимаешь: это очень деликатное дело.

- Нет вопросов! Замётано! - подобострастно улыбнувшись, воскликнул Артём.

У Антонины Ведренко была знакомая, которая работала в районном собесе Киева. Она связалась с чиновницей по телефону, внятно озвучила просьбу и спустя месяц, Артём уже стоял на железнодорожном перроне, держа в руке билет на поезд Сумы - Киев.

Среди провожающих была и Ведренко. Она улучила минутку и дала последние наставления будущему опекуну.
- Моя знакомая из собеса уже подобрала тебе клиента. За это можешь быть спокоен! Но есть одно "но": заранее не знаешь, как долго придётся ухаживать за престарелым клиентом. Чаще - они бабочки-однодневки, но бывает и долгожители попадаются. Признаюсь, Артём, - я уже была в шкуре, в которую ты собираешься влезть.

Однажды здесь, в Сумах, взялась я досматривать старушенцию, как мне казалось, - дышащую на ладан. И что ты думаешь: промаялась с ней пять лет. Столько времени, сил и денег на бабку потратила - слов нет. Это я к тому, чтобы ты знал: в этом деле иногда шкурка выделки не стоит.

- Это ничего!  Я харчами не перебираю: ем, что дают. Согласен ухаживать и за долгожителем, - мне спешить некуда. Впереди целая жизнь!


Глава 3. Награда за труд
/ Удачный ход / Журко становится владельцем квартиры в Киеве /

           Семидесятишестилетний Иван Игнатьевич Петухов, за которым Артём Журко взялся присматривать, проживал в исторической части Киева: на Ярославом валу в двухкомнатной квартире пятиэтажного старинного дома.

"Да-а-а, этот долго не протянет!" - невольно подумал Артём о Петухове, при первой  с ним встрече, и... тут же упрекнул себя за бездушие. Хотя не подумать так, не смог бы даже самый доброжелательный и жалостливый человек.
 Старик еле передвигался, и был истощён до такой степени, словно его только что освободили из фашистского концлагеря "Бухенвальд".

- Как же так, Иван Игнатьевич! Исхудали настолько, что на вас смотреть больно! Вам что - есть нечего?..

Старик молча открыл холодильник: он был забит продуктами. Затем распахнул створки кухонных шкафов. Полки были заставлены консервами, банками с крупами, макаронными изделиями.
- Вот видите, Артём, какой у меня запас продуктов. Я даже с соседями ими делюсь, когда срок годности подходит к концу.
 
- Так вы что, только смотрите на свои продовольственные запасы, а есть их себе не позволяете? - поинтересовался будущий опекун.

- Я ем, но очень умеренно! А иначе как создашь резервный запас? У меня, молодой человек, сон пропадает, если в доме нет достаточного количества продуктов питания.

Со слезами на глазах, Иван Игнатьевич Петухов поведал историю о том,  как он прошёл через голодомор, войну, послевоенную разруху... Выжил, но с тех пор больше всего боится умереть от голода.

После подписания и заверения в нотариальной конторе договора о пожизненной ренте, Артём Журко поселился в квартире деда-голодоморца. Днём он добросовестно ухаживал за подопечным, а через ночь - подрабатывал в общежитии стройтреста: чтобы было на что существовать.
 
Артёма такое начало нисколько не смущало. В целом он был собой доволен. Ещё бы: ему удалось зацепиться в Киеве, да ещё и с реальной перспективой обзавестись собственным жильём в короткий срок, а не стоять пятнадцать лет в очереди, горбатясь на заводе или на стройке, как другие простофили.


           ...Однако срок этот оказался не столь уж и маленьким. Несмотря на тщедушный вид, Иван Игнатьевич Петухов протянул ещё почти три года. Наверняка, он мог бы и дальше коптить потолок, но, очевидно, его душе надоело обитать в костлявом, малоподвижном теле, и она упорхнула в небеса.

Согласно договору о пожизненной ренте, квартира Петухова отошла Артёму: он стал владельцем хором в центре столицы. И что немаловажно, у него появилась постоянная киевская прописка.  Статус киевлянина снимал всякие ограничения в поиске необременительной, но в то же время хорошо оплачиваемой работы. Правда, имелась одна закавыка: у Артёма не было - не только высшего образования, но даже и среднего специального.


Глава 4. Доходное место
/ Новая денежная и непыльная работа  /  Весь Киев у ног Журко /

          Работа, отвечающая запросам Артёма Журко на все сто процентов, таки  нашлась. Это была хозрасчётная фирма бытовых услуг "Свитанок", о которой упоминалось в самом начале повествования. Пункты-филиалы этой конторы имелись в каждом районе Киева. Зарплата рядовым работникам там начислялась в размере семидесяти процентов от сданой выручки. Больше нарыл - больше и получил! Рабочий день - ненормированный. Отпуск - в любое время года, притом  оплачиваемый.

Бездипломного Артёма в "Свитанке" встретили с распростёртыми руками. Ему оставалось определиться с деятельностью. Перечень добрых услуг, предоставляемых фирмой населению в восьмидесятых, был обширный: уборка квартир, мытьё окон, закупка и доставка на дом продуктов питания, оздоровительный массаж, репетиторство, курсы кройки и шитья, выгул собак, чтение вслух художественной литературы…

Помня пословицу: "Хлеб  - всему голова!" - он оформился в отдел продуктовых заказов.

Пару месяцев Артём Журко работал почти вхолостую. Это и понятно: у него недоставало практического опыта. Но лишь только он вошёл в курс дела, наладил связи и знакомства в киевских гастрономах и продуктовых складах, работа пошла веселей. Посыпались заказы. План перевыполнялся с лихвой. Начальство было им довольно. Такому успеху способствовало умение Артёма доставать дефицитные продуктовые деликатесы.
 
Казалось бы, продолжай в том же духе: на доходном месте сидишь. Но Журко и года не проработал в отделе заказов. Написал заявление с просьбой перевести его на освободившуюся должность заместителя заведующего  пунктом  №4 фирмы "Свитанок". Озвученный им мотив был таков: "Здоровье подкачало. На работе в столе заказов у меня развилась аллергия на морепродукты".

На самом же деле, на такую ротацию его вынудило одно обстоятельство. Влиятельные люди Киева пытались втянуть его в аферу, связанную с реализацией контрабандной чёрной икры. Тюрьма в планы предусмотрительного Журко не входила. Спокойная, беспроблемная жизнь и здоровый ночной сон были для него дороже всех богатств мира.

  Новая должность Артёма вполне устраивала. Это была "тихая заводь" по сравнению с предыдущим местом работы. Ответственности - нуль! За  все дела на четвёртом пункте фирмы отвечал заведующий, то есть - его шеф.

Минусом очередного места деятельности была сравнительно скромная административная ставка. Однако нового замзава это волновало меньше всего: в период работы на "продзаказах" он сумел кое-что отложить на "чёрный день".
 
  На этом предыстория героя заканчиваетя. Начинается её основная часть...


Глава 5. Упадок сил
/ На Журко нападает зевота / Диагноз участкового врача  /

             Итак, Артём Журко, благодаря своему умению избегать потрясений и вредных для здоровья производственных стрессов, являлся предметом зависти у работников фирмы "Свитанок". Он - заместитель заведующего  пунктом №4, самой популярной в Киеве сферы услуг. Обитает в своей двушке на Ярославом валу. И по-прежнему следует правилу: "Учиться нужно на чужих ошибках, а не на своих!" Однако такая супер-осторожная стратегия постепенно превратила его в довольно таки закрытого человека.

 Знакомых у него было море, а друзей - ни одного. "Дружить - рискованно! Дружба - обязывает! - делал выводы из своих наблюдений Артём. - Ведь если друг вляпается в неприятность, то его надо выручать, а значит и самому придётся впутаться в чужую проблему, и тогда - прощай безмятежность и стабильный душевный покой". Его бы устроил беспроблемный друг, но где такого найдёшь: ведь это большая редкость!
 
Заводить свою семью Артём по-прежнему остерегался. Наблюдения за отдельными супружескими парами, показали: самые большие эксплуататоры мужиков - это их жёны, тёщи, дети…

А вот любовница у Артёма была, и притом каждые полгода - новая. В этом плане он придерживался чёткой позиции: если не планируешь жениться, то не пудри женщине мозги больше чем полгода. Не позволяй привычке укорениться: разрывай отношения решительно! Пускай ищет своего настоящего суженного, пока ещё молода.

Журко знал, что на фирме все завидуют его умению "жить без проблем". Это его вдохновляло и дальше продолжать в том же духе. И продолжал бы, не выбей его из седла некая невидимая сила.

Дело в том, что Артёма Журко, как-то незаметно, исподволь, - стала  донимать сонливость. Дальше - больше! И главное: в рабочее время! Сидя за своим канцелярским столом, он так часто зевал, что однажды заведующий пунктом не удержался и подтрунил на своим заместителем:
- Что, Артём, краля по ночам спать не даёт?

Чтобы как-то взбодриться, Журко выпивал несколько чашек крепкого кофе в день, и старался не засиживаться: периодически вставал и ходил вокруг рабочего стола. Он предпологал, что это так на него действует частая перемена погоды, и особо не тревожился. "Пройдёт", - думал он.

Но время шло, а зевота не отступала. От частого, судорожного распахивания рта, к вечеру у Артёма болели скулы.
"Это меня кто-то сглазил! - однажды осенило его. - На пункте много завистников: все в проблемах, как в собака в репяхах, а у меня всё хорошо".

В конце концов, здравый ум Артёма возобладал над предрассудками и побудил его сходить в поликлинику.

- На что жалуетесь? - спросил его участковый врач.
- На умственную и физическую вялость в рабочее время, с часто повторяющейся зевотой.
- Ага! А ночной сон у вас достаточный?
- Сплю по восемь часов в сутки. Стабильно.
- Это хорошо! Давайте я вас послушаю...

Участковый бегло осмотрел Журко, и при этом заглянул ему в рот, чтобы убедиться: нет ли там чего-нибудь такого, что вызывает у пациента зевоту в дневное время.

- Признаков нездоровья не нахожу, - сказал в заключение врач. - Думаю, что у вас элементарный авитаминоз. Весной такое у многих случается. Принимайте поливитамины "Декамевит". Хотя нет, лучше - "Андевид": он сильнее.


Глава 6. Ошеломляющий диагноз
/ Журко ходит по врачам  /

         В ближайшей аптеке  Артём Журко приобрёл комплекс поливитаминов, и стал их принимать, ожидая облегчения своего состояния. Но оно не наступило ни через неделю, ни через месяц.

- Странно, очень странно! - озабоченно произнёс участковый врач, когда Артём вновь нанёс ему визит. - Всем витаминный комплекс помогает избавиться от анемии, а вам - нет. Вот - направление на электрокардиограмму. И ещё одно в лабораторию: сдайте там мочу на анализ, и через неделю снова ко мне.

Результаты медобследования показали, что у Журко вялый кровоток, никудышная нервная проводимость и медленный обмен веществ.

- Доктор, отчего в моём теле такое замедление произошло? Ведь я не стар: как бы рановато ещё? - взволнованно спросил Артём.
- Вашему организму чего-то не хватает.
- Да он столько всего получает, что многим и не снилось. Ведь я питаюсь отлично: каждое воскресенье на Бессарабском рынке покупаю свежайший творог и сметану. Фрукты у меня никогда не переводятся, а чёрную икру я ем ложками...
- Уважаемый, человеческий организм штука сложная. Он, как говорится: не единым хлебом живёт. Что-то вы ему таки недодаёте. А что именно - сказать трудно! Это не в моей компетенции, - сказал участковый терапевт, вручая Журко направление к психологу.
Тот прочёл его и обомлел.
- Доктор, скажите, только честно: я, что - схожу с ума?
- Мужчина, разуйте глаза. Это психиатры занимаются лечением душевнобольных. Я же вас направляю к психологу. Психология - это наука, которая исследует людей с адекватным поведением, - с раздражением уточнил медик.

      ...В назначенный день и час, Артём Журко явился на приём к психологу. Тот для начала ловко стукнул по его коленке миниатюрным резиновым молоточком: в ответ нога резко дёрнулась.
- Рефлекс у вас в норме! - удовлетворённо отметил эскулап.

Артём облегчённо вздохнул: "Хоть что-то у меня ещё в норме".
- Милейший, прилягте на кушетку, закройте глаза, расслабьтесь. Я буду задавать вам наводящие вопросы. Отвечайте без утайки. Как на исповеди. За утечку информации не беспокойтесь: у нас здесь полная конфиденциальность, - последнюю фразу психолог произнёс доверительным тоном.

        ...Сеанс длился 45 минут. Несколько раз в течении этого времени Журко впадал в дремотное состояние, но врач резкой командой: "Не спать!" возвращал его в действительность.

Наконец, запикак таймер, сообщая, что время сеанса истекло. Заключение знатока человеческой психики, ошарашило Артёма.
- У вас, уважаемый, элементарный эмоциональный голод, который стал причиной гормонального дисбаланса в вашем организме.
- Как это?..
- Ваше супер осторожное отношение к жизни, напрочь вытеснило из неё стрессовые ситуации, которые в разумных дозах являются важным фактором в стимулировании жизненных функций всего организма. По сути, вы стали заложником психологического комфорта, которым себя окружили, словно каменной стеной.
- То есть... - промямлил Артём, проникаясь уважением к психологу.
- Иначе говоря: когда у человека в жизни неизменно всё хорошо, то на самом деле - это плохо.
- Да? А я всегда думал...
- Нет, Журко, - вы заблуждались! Понятие "хорошо" - весьма относительное. Вот к примеру, дети наивно полагают: сладостями объедаться - это хорошо.  А вот салаты, супы, каши есть - это плохо. Дай им волю, они бы питались исключительно пирожными и мороженым. И чем бы это для них закончилось? А-а-а! То-то же! А всё потому, что нашему организму, кроме сладкого требуются и кислое, и горькое, и солёное...
- Вообще-то я сладкое не очень люблю.
- Это я привёл в качестве примера, чтобы лучше поняли, в чём ваша проблема. А она заключается в отсутствии у вас проблем. Ха-ха-ха! - рассмеялся психолог, довольный произнесённым каламбуром.

Он порылся в пенале стола, и извлёк оттуда карточку, наподобие поздравительной открытки, и вручил её Артёму.
- Это памятка. Я сам придумал. У меня их целая подборка. По темам. Раздаю своим пациентам в качестве бесплатного учебного пособия. Прикрепите карточку на видном месте, например - на холодильнике, и почаще её читайте.

На цветной открытке, изготовленной типографским способом, было изображено крупным планом лицо безмятежно улыбающегося мужчины в окружении различных источников стресса: строитель, что-то дробящий на улице отбойным молотком; милицейская машина с включёной сиреной, а так же женщина упитанного телосложения, замахивающаяся скалкой, - должно быть жена улыбающегося.

Под довольно-таки карикатурным рисунком, каких полно в сатирических журналах типа: "Крокодил" или "Перец", был размещён рифмованный призыв:
"Человек, не бойся стресса: он полезен! Стресс - двигатель прогресса, и быт без стресса пресен!"

Из кабинета психолога Артём вышел ошарашенный. То, что  выдал "пророк в белом халате", не укладывалось в его голове. Получалось: за что он боролся, на то и напоролся! Достигнутое, и годами удерживаемое им благополучное житьё-бытьё, обернулось упадком сил.

"Ничего, - постарался настроиться на позитив Артём, -  и на старуху бывает проруха! Зато я теперь знаю, как вернуть былую бодрость моему бренному телу. Всё, начинаю новую жизнь! Отныне: да здравствуют проблемы! Добро пожаловать, проказницы, в мою тихую заводь. Я не возражаю!"


Глава 7. Оригинальная терапия
/ Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе /

          Прошла неделя, за ней другая. Неприятности, которых жаждал, и с помощью которых надеялся вернуть былую бодрость, по-прежнему обходили предусмотрительного Артёма Журко стороной.
 
"Делать нечего, придётся самому себе создавать проблемы", - решил Артём, и принялся фантазировать.
"Например, можно устроить пожар в своей квартире. Спалить её нафик! Хотя, нет... Это слишком большая потеря. Да и соседние квартиры могут сгореть, а они здесь при чём? Нет, не годиться!

Тогда кинусь под колёса малолитражки, и слегка покалечусь!..  А вдруг насмерть задавит? Опять не то!
Пожалуй, лучше принять для храбрости граммов двести коньяка, пойти на Крещатик и спровоцировать  каких-нибудь отморозков на драку... Так ведь безмозглые элементарно могут подрезать: этого мне не хватало!"
В конце концов, он принял решение долбануть себе по пальцу молотком. Естественно, не со всего размаху, а дозировано, во избежание тяжёлых последствий.

           Когда Артём  появился на пункте добрых услуг с загипсованным мизинцем левой руки, сослуживцы глазам своим не поверили: как, у благоразумнейшего Журко, - и чрезвычайное происшествие? Не может этого быть!
 
"Герой дня" включил дурку, и наплёл народу, что палец он повредил по неосторожности.
- Мне захотелось котлет домашнего приготовления. Стал вертеть мясо. Отвлёкся, засмотревшись на порхающих за окном шустрых синичек. В этот момент шнек мясорубки прихватил мой палец... Простая бытовая травма: с кем не бывает!

Пока палец ныл и создавал неудобства, сонливость и зевота Артёма не беспокоили. Но лишь только болевые ощущения исчезли, и гипс сняли - симптомы депрессии вернулись с прежней силой.
"Нужна очередная проблема", - решил он.

Журко не придумал ничего оригинальнее, как прищемить большой палец правой ноги дверью. На работу он пришёл, заметно хромая. Постанывая от боли, объяснил, распахнувшим от любопытства рты, коллегам:
- Делал на балконе утреннюю физзарядку. Засмотрелся на то, как солнце красит нежным цветом стены дома, что напротив, и... опустил пудовую гирю себе на ногу. Спортивная травма: с кем не бывает!

Через неделю нога у замзава перестала болеть, и волна апатии снова накрыла его с головой.
"Опять? Ну, погоди!" - вскипел Артём, лихорадочно перебирая в уме варианты "кнута" для своего, засыпающего на ходу тела. Однако членовредительством он решил больше не  не заниматься: "Чего доброго - втянусь, и превращусь в чокнутого мазахиста!"

Артём Журко "придумал" проблему производственного характера.  Уже готовый к сдаче финансовый отчёт за прошедший месяц  он вставил в шредер, нажал кнопку и... отчёт превратился в бумажную стружку.
 
К концу дня заместитель заведующего пунктом №4 доложил своему руководству, что отчёт у него стырили троллейбусные воры, когда он вёз сдавать его в главный офис фирмы "Свитанок".

Поднялся кипишь. Объявили, что в связи с происшествием будет задержана выдача зарплат и премий всем работникам пункта.
 
Дрожа от нервной лихорадки, Артём два дня трудился над восстановлением "украденного" финансового документа.
 
Встряска нервов удалась на славу: после неё он почти месяц пребывал в возбуждённом состоянии. И как только почувствовал, что его рабочий тонус снова стал падать, устроил на фирме новую аферу: "недостачу" сдаваемой трудовиками налички.

Нагрянула ревизионная комиссия. Началась проверка документации, опросы-допросы работников пункта. Члены трудового коллектива были напуганы, и подозрительно косились друг на друга.

Спустя три дня "пропажа" нашлась. Благодаря Журко. Это он - "случайно" заглянул за сейф и обнаружил там недостающую сумму денег. Служащие четвёртого пункта, а вместе с ними и ревизоры, вздохнули с облегчением: оказывается наличку никто не крал, а она сама завалилась за сейф. Такое бывает!


Глава 8. Поспешная женитьба
/ Очередной "ход конём" Журко /

        Несмотря на то, что "шутка" с пропажей казённых денег удалась, и целебную порцию адреналина Артём получил, но на этот раз, на душе у него остался неприятный осадок: то ли совесть проснулась, то ли боязнь разоблачения давала о себе знать.

"Что я вытворяю? - занялся он самоанализом, - Совсем из ума выжил,  хотя до пенсии ещё далеко. Да если народ узнает, кто чинит козни на пункте - мне хана! Выкинут из фирмы "Свитанок", как паршивую собаку! И не просто уволят, а по какой-нибудь позорной статье".
Артём резко мотнул головой, словно желая вытряхнуть оттуда накопившуюся дурь.

"Придумывать самому себе проблемы больше не буду, - решил он. - Неприятности должны приходить извне, спонтанно и неожиданно!  Как происходит извержение вулкана, - только масштабом поменьше, чтобы с последствиями можно было справится своими силами".


        Подсказка пришла, как нередко случается, - из ниоткуда. Как-то раз, он пил свой любимый кофе по-турецки в забегаловке на Львовской площади. За соседней стойкой два мужика обменивались жизненным опытом. Прислушиваться к чужим разговорам Артём не имел привычки, но одна, донесшаяся до его ушей фраза, невольно зафиксировалась в памяти:

"...Если ты перестал радоваться жизни, заведи себе козу. А когда через год ты её продашь, к тебе снова вернётся жизнелюбие."

Затёртую притчу заместитель заведующего знал, но именно сейчас она помогла ему понять, в чём спасение от наступающей на пятки депрессии. Нет, бежать как дурак, на Соломенский рынок, и покупать там козу он, конечно, не собирался:
"Мне нужно жениться!  Ведь кто лучше женщин умеет создавать разнообразные проблемы мужчинам? Да и пора уже: засиделся в холостяках..."

Чтобы не тратить время и деньги на ухаживания, Артём решил жениться на своей очередной любовнице - Зинаиде Копыловой, с которой тесно общался по выходным дням вот уже шесть месяцев, и знал её как облупленную.

Двадцатидевятилетняя Копылова мечтала выйти замуж до своего тридцатилетия. Кроме того, в ней было много дремлющего, - до поры до времени, - гонора: с такой супругой - не заскучаешь!

Когда Артём Журко сделал Копыловой официальное предложение стать его женой, та согласилась без всяких предисловий, и тут же потащила жениха в загс расписываться, чтобы кобель этакой - все мужики одинаковые, - не успел передумать.

...После свадьбы Копылова прописалась на площади мужа и настояла, чтобы "медовый месяц" они провели в солнечной Ялте, на берегу лазурного Чёрного моря. Она заранее составила программу развлечений, а мужа назначила ответственным за её исполнение.


Глава 9. Побочный эффект
/ Журко - семейный человек /  Депрессия побеждена, но какой ценой /

         Из отпуска Журко вернулся исхудавшим, с чёрными кругами под глазами, мечтая отлежаться и выспаться. Жена дала ему на это три дня, а по истечению этого срока, тоном не терпящим возражений заявила:

- Артёмчик, наша квартира нуждается в обновлении. Евроремонт будем делать сами, своими руками! Зачем какому-то дяде платить сумасшедшие деньги: они нам самим пригодятся.
Роли распределила Зинаида: она будет дизайнером, а Артём - разнорабочим.

        ...Ремонт квартиры Журко делал полгода, в основном по вечерам после работы, и по выходным. Брать дни за свой счёт жена ему не позволила:
- Мужчина - главный добытчик, и должен непрерывно зарабатывать деньги! - как оса жужжала она на ухо мужу.
 
Тот, упираясь всеми четырьмя конечностями своего неспортивного тела, тянул лямку. Без ропота!.. Так как результат был на лицо: он уже позабыл, когда в последний раз хандрил. Депрессия отступила, - чтоб её...

Покончив с ремонтом, Журко с облегчением вздохнул, и кинулся утолять культурный и иной голод, который образовался у него в результате затянувшейся трудотерапии. Он водил жену в рестораны, на театральные премьеры и кинофестивали. А по вечерам, в спальне, он имел теперь возможность продемонстрировать любимой, на что он способен и как мужчина.

"Отрывался" Артём сравнительно недолго, так как Зинаида уже давненько была беременной, и ей пришло время рожать...
С вступлением в должность отца семейства, забот у Журко стало вдвое больше: кроме жены, он теперь отвечал и за дочь, Тамарочку.

У Копыловой в грудях было много молока, которым она круглосуточно и по часам кормила дочурку. В этом плане она чувствовала превосходство над мужем, у которого в грудях молоко отсутствовало. Зинаида, командным тоном, который прорезывается у многих молодых мамаш, давала Артёму указания: куда сходить, что купить, что сделать по дому.

        ...Целый год Журко крутился словно заведённая юла, но ропота от него никто не слышал. По сути, он уже втянулся в новый жизненный ритм, как втягивается конь, изо дня в день таская плуг по необъятному полю.

Накануне годовщины Тамариного рождения, Зинаида озвучила безапелляционное заявление:
- Дорогой, скоро к нам приедет жить моя мама!  Мне нужна её помощь!
- А зачем утруждать твою маму, мы что - сами не справимся?
- Она будет присматривать за Тамарочкой, так как мой декретный отпуск подходит к концу, и я выхожу на работу.

Недобрые предчувствия Артёма оправдались: с появление тёщи, атмосфера в доме для него стала постепенно накаляться и дошла до критической. Причиной этому было то, что уже не одна нахрапистая женщина, а две - наперебой давали ему "ценные указания" и заваливали несуразными просьбами.

У замзава взыграла мужская гордость, проснулось чувство собственного достоинства: "Что я им - мальчик на побегушках? За кого они меня принимают?" Дальше - больше. Журко стал подумывать о разводе. Ему захотелось на волю. Он заскучал по былой холостяцкой жизни, когда полностью принадлежал сам себе.
 
Укрепившись в этом непростом намерении, он уже собирался выразить в присутствии двух дам своё желание разойтись с ними как в море корабли, но в последний момент делать это передумал. Нет, не потому, что вспомнил: ради чего он женился. Про депрессию он и думать уже забыл: она его не беспокоила - тьфу на неё! Просто супер-осторожный Журко решил жене пока ничего не говорить, а взять тайм аут, то есть - пожить какое-то время вдали от семьи, а уже потом сделать окончательный вывод.


Глава 10. Ты куда, Одиссей?
 / Журко отбывает на "военную переподготовку" /

Обмануть женщину, а тем паче сразу двух - трудно. У женского пола очень развита интуиция. Артём Журко несколько дней ломал себе голову, пока придумал, как всё устроить, чтобы комар носа не подточил. Он уговорил своего знакомого, который работал в районном военкомате, прислать ему липовую повестку явиться в военкомат.

Журко показал эту справку с печатью жене, выждал пару дней и сказал ей,  что был в военкомате, и...  Словом, его посылают на трёхмесячную переподготовку в "энную" часть в связи с обострившейся международной обстановкой. И тут же добавил магическую фразу, которая предотвратила раскаты грома и метание молний со стороны Зинаиды. Та лишь успела выпучить глаза и упереть руки в бока.

- Семейный бюджет, - скороговоркой выдал Артём, - не пострадает: военкомат выплатит денежное довольствие, равноценное моей средней зарплате на фирме "Свитанок".
 
Поверила Зинаида в легенду или нет, но дала своё "добро", и даже всплакнула в день отбытия мужа в "энную" часть.

Все три месяца: с февраля по апрель, включительно, Артём Журко планировал отсидеться на даче у своего армейского друга-белоруса, Петра Шухевича. В прошлом Пётр дважды навещал Артёма, когда бывал проездом в Киеве, а он его - ни разу. И когда Журко позвонил Шухевичу и в двух словах объяснил ситуацию, тот радостно затараторил:

- Нет проблем! У меня под Минском имеется дачка, со всеми удобствами. Мои туда наезжают только летом. Занимай и живи там в своё удовольствие хоть один, а хоть с девушкой: мне по барабану!

          ...В столицу братской республики Журко прибыл на поезде. На вокзале его встретил улыбающийся Пётр Шухевич. Армейские кореша обнялись.

- Добро пожаловать в Беларусь! Молодец что приехал, дружбан! План действий такой: берём такси и едем на мою дачу. Можно и на автобусе, но так оно быстрее. Там я тебе всё покажу и расскажу. А мне, прости негодяя такого, надо на работу возвращаться. Сегодня же будний день. Просил у начальства дать мне отгул: не дали! Отпустили только на пару часов. Ничего, Артём, я тебя обязательно навещу: посидим по-мужски, за чаркой, и не спеша, вволю пообщаемся.

Спустя полчаса они уже были на месте. Участок Шухевича примыкал к лесу. Людьми в округе и не пахло: не дачный сезон.

Повозившись с примёрзшим на холоде замком, Пётр отворил входную дверь своей фазенды и ввёл гостя во внутренние покои.

Оперативно, за каких-нибудь десять минут, Шухевич ознакомил Журко с устройством жилища, в котором ему предстояло кантоваться целых три месяца.
- Да, если тебе что приспичит - Недалеко отсюда село Круты. Там есть магазин, почта, медпункт и баня. Тридцать минут пешкодрала, и ты там. А в Минск ходит маршрутка, правда - не часто...  Кажись всё рассказал. Живи тут и не тужи, братишка!

Шухевич распрощался с другом, и поскрипывая слежавшимся снегом, торопливо зашагал к ожидавшему его такси.

Оставшись один, Журко критическим взглядом оценил место своей дислокации. Дача армейского товарища оказалась обычным садовым участком без удобств: туалет - во дворе, вода - в колодце. Но в общем - жить было можно. Две небольшие смежные комнаты отапливались чугунной печкой-буржуйкой, а наличие электричества давало освещение и возможность готовить пищу на электроплите.
- Конечно, палаты не царские, но зато - бесплатные, - удовлетворённо  резюмировал  Артём.


Глава 11. В белорусской глубинке
/ Один в избе, и лес вокруг /

          Трёхмесячный испытательный срок, который себе назначил заместитель заведующего четвёртым пунктом фирмы "Свитанок" Артём Журко, перед тем как объявить Зинаиде о своём желании вернуться в статус холостяка, начался. Время пошло!
Белоруская глубинка устраивала Артёма на все сто! Он нуждался в отдыхе,  тишине, в кардинальной смене обстановки. Но главное - в свободе от всего и от всех, хотя бы на три месяца, чтобы разобраться в своих чувствах. А там видно будет.
...Итак, заполучив в своё полное распоряжение дачный домик, наш герой предался беззаботному времяпровождению. Он спал, ел, читал детективные романы, которыми у Шухевича была заставлена целая полка. Когда  хотелось размяться и подышать свежим воздухом, он надевал обнаруженные им в кладовке старенькие лыжи и бродил по нетронутому снежному насту в окружении белоствольных берёз и коренастых осин. 
По окончанию лыжной прогулки, слегка продрогший "конспиратор" возвращался в предварительно натопленное им жилище, заваривал крепкий чай и не спеша, со смаком,  выпивал большую кружку горячего терпкого напитка.
 
        ...Пару недель Артёма Журко не покидало романтическое настроение. Вновь обретённая - пусть и условная, свобода, пьянила и подкрепляла его намерение развестить с Копыловой.

Однако к концу первого месяца добровольной робинзонады, эмоциональное возбуждение постепенно угасло и к нему вернулось обычное будничное настроение с сероватым налётом пессимизма.

"Здрасте, приехали!" - рассердился неизвестно на кого Журко. Однажды он даже выскочил с обнажённым торсом на крыльцо дома и в отчаянии крикнул в лесную чащу, вплотную примыкающую к участку:
- Ну почему всё хорошее быстро проходит?..

Засыпанные снегом, задубевшие от мороза деревья в ответ лишь недовольно заскрипели, как бы желая сказать: "Чего разорался, мужик? Спать не даёшь! Зима ведь на дворе!"

И тут Артёма осенило: "Какой же я болван недогадливый! Ведь мне просто не хватает живого общения! Я ведь не лесной зверь, которому в Беловежской пуще всегда комфортно... Рядом столица Белоруссии с массой достопримечательностей и толпами людей на улицах... Завтра же отправлюсь на целый день в Минск и немного там развеюсь.


Глава 12. Хорошо сидим
/ Задушевная беседа с армейским дружбаном /

          Однако намеченную экскурсию, Артёму Журко пришлось отменить: утром следующего дня, а это была суббота, - на дачу заявился Шухевич.

- Ты один? - с самого порога, вместо приветствия, спросил он шёпотом.
- Да один я в доме. Проходи, не бойся, - хохотнул Журко. - Любовницу под кроватью не прячу. Зачем она мне? Общение с женским полом я поставил на паузу. Тренирую силу воли, так сказать...
- Артём, ты зачем передо мной отчитываешься? Я же не полиция нравов. А спросил на всякий случай: мало ли что... Ладно, проехали! Лучше скажи, как тебе в моей халупе живётся? Комары не кусают? - оскалился Шухевич.
- Хорошо живётся! Никто меня в твоей клёвой хате не кусает, и главное - на нервы не действует. Тишь да благодать. Просто - санаторий для нервнобольных, то есть - для меня.
- Ну и чудненько!

Шухевич открыл большую дорожную сумку и чинно, неспеша извлёк оттуда четыре бутылки пива "Полесское" и чисто белорусскую снедь: варёную в мундире картошку, сало и литровую банку маринованных боровиков.

- Знаю, Артём, что ты трезвенник, но пиво пить можно всем: оно, говорят, из организма шлаки выводит.
- Это хорошо. Чего-чего, а шлаков в моём теле, особенно в голове, более чем достаточно, - произнёс Журко и присовокупил к столу то, что было у него из продзапасов: твёрдый сыр и ветчину.
Шухевич включил электроплитку, разогрел на сковороде картошку, приправленную сальцом, открыл грибы.
- Дружбан, за что выпьем? - спросил он.
- А давай за взаимопонимание! Там где оно есть, люди дружны и счастливы, а там где оно отсутствует - враждуют и всем недовольны, - предложил Артём.
- Актуальный тост! Я присоединяюсь!
Шухевич присосался к горлышку бутылки, а Артём лишь слегка отхлебнул холодного, пахнущего хмелем напитка, и набросился на еду.
- А можно я задам тебе провокационный вопрос? - спросил Шухевич, лукаво сощурившись.
- Спрашивай, но не даю гарантии, что мой ответ тебя устроит, - прогундосил Артём ртом, занятым пережёвыванием вкусной пищи.
- Скажи мне, почему внутри разных популяций зверей, птиц, рыб, насекомых разных, несмотря на отсутствие души и интеллекта, взаимопонимание имеется, а вот у нас - людей, наделенных и душой, и умом, и хорошо подвешенным языком, оно отсутствует?
- Петя - я пас! Это больше тянет на шараду или головоломку. Один - ноль, в твою пользу!

- Вот так-то! Мы - белорусы, тоже не лаптем щи хлебаем. Ну да ладно. Давай не будем о печальном. Мне вот наша учебка в Черниговском полку до сих пор снится... Помнишь нашего командира отделения, сержанта Моряхина? Вот цербер был, спуску нам не давал, муштровал до седьмого пота:  "Смирно! Вольно! Бегом марш!.."  К тебе, Артём, он почему-то цеплялся больше чем к другим. Помнишь?
- Такое захочешь - не забудешь! Но я на наших командиров не в обиде. А как иначе из нас, тогдашних облдуев, дурь можно было выбить. Лаской, что ли?
- Это точно: лаской мужика может приручить только женщина, и то не всякая.

       ...За душевной беседой быстро пролетело полдня.
- Ого! - всполошился Шухевич, взглянув на ручные часы. - Мне пора домой! Жена небось волнуется: обещал быть к обеду, а после - детишек на каток сводить…

У Артёма в глубине души что-то ёкнуло. "Похоже - я завидую Петру! Он любим, востребован, энергичен, а я..." 
Но это была лишь минутная слабость, с которой он быстро справился. После ухода армейского друга он подумал: "Мне надо срочно развеяться! Завтра махну в Минск на обзорную экскурсию!"


Глава 13. Культурная программа
/ Поездки в Минск / Журко простудился /

          На следующее утро, лишь только солнце брызнуло лучамии сквозь покрытые узорчатой изморозью окна спальни, Артём Журко не отвернулся к стене, чтобы досматривать сны, а влекомый, словно мальчишка, жаждой впечатлений, рывком отбросил одеяло, встал и принялся собираться в город.

Денёк выдался, как на заказ: безветренный, безоблачный, с лёгким бодрящим морозцем.

Компактный, похожий на буханку хлеба "пазик", весело подпрыгивая на ухабах, за каких-нибудь сорок минут довёз Артёма до Минска.
- Да здравствует цивилизация! - тихонько, чтобы не привлекать к себе внимание обычных, "неромантично" настроенных пассажиров, воскликнул он, сходя с микроавтобуса у станции метро.

Изучив настенную карту метрополитена,  Артём спустился в подземку и через двадцать минут вышел в центре белорусской столицы.
Центр любого города - это его лицо, гордость и слава. Всё самое красивое, вкусное и запоминающееся можно найти именно там, а не в безликом пригороде.

Почти полный световой день Артём Журко бродил по главным улицам, проспектам и площадям Минска. Он любовался архитектурными ансамблями столицы, наслаждался городским шумом, втягивал расширенными ноздрями дурманящий запах бензина и солярки. Ему наступали на ноги и толкали, спешащие по своим делам, пешеходы. Артёма это нисколько не раздражало, даже наоборот - веселило: "Беларусы, братья, сябры - я вас всех люблю!" - пела его душа.

В своё лежбище экскурсант вернулся едва волоча ноги. На следующий день у него противно болели все мышцы тела, и в придачу - раскалывалась голова. Три дня он пассивно отдыхал: в основном лежал на кровати и читал детективы.

Но когда способность двигаться восстановилась, Артём Журко снова поехал в Минск. На этот раз он решил ограничиться лишь посещением краеведческого музея.

Бродя по выставочным залам, Артём старался не пропустить ни одного раритета белорусской истории. Пытливым взглядом учёного он осматривал почерневшие от времени глиняные горшки, рассохшиеся деревянные миски и ложки, плетёные из лозняка корзины, полуистлевшую одежду и лапти былинного белорусского землепашца…

Музей утомил Артёма не меньше чем недавняя многочасовая прогулка по городским тротуарам.  "Ничего - привыкну, втянусь. Надо! Ведь мне ещё два месяца "служить", - подбадривал он себя.
 
Вернувшись на дачу, Артём проштудировал, купленные им в газетном киоске "Туристический путеводитель по Минску" и газету "Культурная жизнь столицы", и составил внушительный список достопримечательностей, которые намеревался осмотреть. Под занавес "служивый" запланировал поход в цирк  и намеревался побывать на концерте легендарных "Песняров".

Наш герой рассчитал и спланировал всё, кроме своего здоровья. Но именно оно и внесло коррективы в его план. В Минске, как обычно в конце зимы, ходил грипп. Артём умудрился подцепить "ходячую бациллу", и слёг с высокой температурой.

Он глотал горькие лекарства и тоскливо смотрел на низкий, зашитый деревянными рейками потолок спальни. В его голову лезли нерадостные мысли: "Ещё помру здесь, как собака бездомная... И зачем я только приехал в эту заболоченную державу, к этим картофелеводам?.."
- Бульба - есть, вода радом, спычкай чырк - и парадок! - охрипшим голосом спародировал он белорусскую прибаутку.


Глава 14. Отрезвление
/ Журко решил прекратить эксперимент и вернуться к семье /

           Погрипповав неделю, Артём Журко пошёл на поправку. Сила и способность здраво рассуждать постепенно начали к нему возвращаться. Стояла середина марта, уже чувствовалось дыхание весны: снег в лесу просел, стал плотным и зернистым.

Одним погожим деньком Артём достал из кладовки лыжи и отправился  на прогулку. Однако скоро вернулся обратно: вместо плавного ритмичного скольжения, он дёргался словно паралитик, надрывая ослабленные за время болезни мышцы. Катание на обледенелом снегу требовало специальной смазки, но какой, и где её взять он не знал. К лыжам решил больше не притрагиваться. В Минск его тоже не тянуло...

Подбросив в чугунную печурку сухое полено, "добровольный узник" умостился в стареньком, плетёном кресле и прикрыл плечи шерстяным пледом. "Со стороны я сейчас похож на тяготимого свободным временем пенсионера", -  подумал он, и тяжело вздохнул. Отпустив мысли в свободное плавание, Артём долго не сводил глаз с завораживающего танца языков пламени.

Наверное тепло размягчило ту его внутреннюю мышцу, что держала  волю в кулаке, так как он отчётливо почувствовал, что сильно скучает по дочурке, по жене, по квартире со всеми удобствами, по работе в бюро добрых услуг...

"Что за дурь на меня нашла? Почему я надумал разводиться? Зинаида родила мне дочь, она рачительная хозяйка, а командовала мной из благородных побуждений. Я ведь терял интерес к жизни, а она взялась за меня, вывела из депрессии и не позволяла в неё вернуться... Тёща тоже душевная женщина: бросила всё и приехала нянчиться с моим ребёнком, когда он был в самом капризном возрасте.  А я, идиот такой, хотел их бросить! Хорошо хоть не открыл им своё истинное намерение перед отбытием в "расположение воинской части".

Окончательно реабилитировав своих домочадцев, Артём решил немедленно возвращаться в Киев.

           На другой день он собрал свои манатки, закрыл садовый домик на ключ и завёз его Шухевичу домой. Прощаясь с другом, Журко взволнованно произнёс:
- Петя, спасибо, что ты есть! Знай и гордись: ты не просто дал армейскому товарищу крышу над головой, - ты помог предотвратить в его жизни катастрофу.

Пётр Шухевич не понял, что именно Артём имел в виду, и почему он отбывает домой на месяц раньше, но допытываться не стал. Шухевич уже пожил на белом свете и знал, что чужая душа - потёмки, и свой нос в неё  лучше не совать: лишними расспросами человеку вряд ли поможешь, а вот навредить - элементарно.


Глава 15. Домой, домой…
/ Картина Репина  - "Не ждали" /

             В Киев Артём Журко вернулся 28 марта. Это был будничный день - среда. На железнодорожном вокзале он купил два букета гвоздик, нырнул в метро, вышел на станции "Золотые ворота". И вот он уже у двери своей квартиры. От волнения у "блудного сына" распирало грудь...
 
Он нажал на дверной звонок и долго не отпускал. Но никто не вышел, и не отозвался. Тогда Артём своим ключом открыл замок и вошёл в квартиру.
- Зина, я вернулся! - радостно воскликнул он.

В ответ - ни звука.
"Куда они все запропастились? - встревожился Журко и мельком глянул на ручные часы. - Четыре часа. Ага, жена пожалуй ещё на работе, но тёща и Тамарочка должны были быть дома".

И вдруг, болезненной молнией его мозг пронзила догадка: "Зинка бросила меня! Она раскусила моё намерение развестись с ней, и из женской гордости пошла на опережение - забрала дочку и уехала жить к своей мамочке..."

Но спустя минуту "возвращенец" успокоился. Беглый осмотр квартиры показал: женины вещи и дочкины игрушки на месте, а в холодильнике он обнаружил полкастрюли борща, отварные макароны и лоток с жареными котлетами.
- Всё нормально, Артём! Жизнь продолжается! - воскликнул, не сдержав радости, Журко.

Он тут же позвонил жене на работу и бодрым голосом доложил:
- Зиночка, я уже дома!
- Это что - розыгрыш? Ты же должен был приехать только через месяц!
- Нет, я не шучу! Нас отпустили раньше срока в связи с нормализацией международной обстановки. Война отменяется. Да здравствует мир во всём мире!

К шести часам пришла Зинаида, ведя за руку дочку. Артём расцеловал обеих. Вручил жене букет белых гвоздик, а Тамарочке куклу-белорусочку с длинной золотистой косой и наряженную в национальное платье.
- А красные гвоздики для твоей мамы. Кстати, где она?

- Мама уехала к себе домой. Я оформила малышку в садик, и необходимость в няньке отпала. А как ты? Как твоё здоровье? Не хворал там, где ты был всё это время? - спросила Зинаида, и при этом взглянула на мужа так испытующе, что тот невольно отвёл глаза в сторону.

"Похоже на то, что она обо всём догадывается!.. А может мне просто показалось? Да, показалось! Надо всегда верить в лучшее" - погасил тревожное предчувствие Артём и проворковал, глядя влюблёнными глазам на жену и дочурку:
- А я по вас очень скучал!

На Зинаиду эта фраза произвела магическое действие: у неё тут же смягчился взгляд.
- Скучал - значит нас любишь! Верно? - спросила она.
- Никого не люблю так, как тебя, Зиночка, и  нашу Тамарочку! И маму твою тоже люблю. Пусть она приезжает и живёт с нами: ведь мы одна семья!

- Мы тебя тоже любим и ценим, добытчик ты наш неутомимый. Давай, помоги накрыть на стол. У меня припасена бутылочка мускатного шампанского. Сейчас будем отмечать твоё, Артёмчик, возвращение к мирной жизни и трудовым будням...


Глава 16, закл. Опять двадцать пять

           Всё вернулось на круги своя: в будние дни - завзам Артём Журко работал на фирме "Свитанок", а вечера проводил с семьёй. Однако его уверенность в том, что всё худшее уже позади, была напускной. Ему не давала покоя навязчивая  мысль: "Зинаида вот-вот не выдержит и устроит ему допрос с пристрастием, требуя рассказать, где он на самом деле был целых два месяца, и главное - с кем? Она ведь не полная дура: наверняка навела в военкомате справки, и там ей сказали, что ни на какую переподготовку её мужа они не посылали".

Однако время шло, а публичной порки Зинаида ему не устраивала. Тогда Журко напряг свой аналитический ум и сделал важный вывод:
"Раз жена знает, что я её обманул, и при этом делает вид, что всё нормально, - это дорогого стоит. На такое редко какая женщина способна".

Зинаида в его глазах выросла до колоссальных размеров героической скульптуры "Родина-мать", что в Волгограде. Зауважав супругу, Артём старался почаще радовать её: делал подарки, дарил цветы, во всём ей угождал, осыпал комплиментами, словом - суетился сверх меры.

         ...Перемены в поведении мужа поначалу насторожили Зинаиду, но вспомнив, что его благоверный давно уже не юноша, решила, что это у него кризис среднего возраста: "Не иначе как гормоны бьют Артёму в голову! Надо его побольше работой загрузить, а то, чего доброго, на сторону начнёт бегать, кобель ненасытный. И не забыть позвонить маме, чтобы срочно приезжала присматривать за своим малохольным зятем".

В один из тихих семейных вечеров, приняв горделивую позу, Зинаида помпезно произнесла:
      - Любимый, женщину украшают наряды, а мужчину его дела. Ты готов к подвигу ради меня?
- Более чем готов, - мечтаю! Твой конёк-горбунок застоялся в стойле без настоящего дела, - игнорируя властный тон жены, игриво ответил Артём.

- Тогда слушай приказ: нужно построить летний домик. Тамарочке для правильного развития необходим свежий воздух, фрукты-ягоды. Я присмотрела участок возле Ирпеня, с садом и огородом. Хатка там есть, но очень ветхая. Халупу придётся развалить и на её месте построить уютное гнёздышко: такой, не очень маленький, теремок.
Я уже вызвала маму. На подмогу. Ты, дорогой, будешь заниматься строительством, а моя мама огородом: выращиванием корнеплодов, и заодно - поддерживать тебя морально.

 - Есть, - строить домик, товарищ командир! - резво отреагировал Журко, и театрально поднёс выпрямленную ладонь к воображаемому козырьку.

"Похоже, Артём, ты перехвалил свою жену! Ведь она загоняет тебя, как когда-то нарядами вне очереди, сержант Моряхин", - шепнул Журко его, полный тревоги, внутренний голос.

             "Как бы не так! Я тёртый калач: найду выход из положения! Ну, а если "тирания" всё же будет невыносимой - разведусь: всего и делов-то!..  И на этот раз уж точно!"