Бородино Глава-1

                БОРОДИНО
Бородино – небольшой шахтёрский город, находится в 150 километрах от краевого центра – Красноярска. Прежде чем рассказывать о людях в этом городе, ознакомлю вас с его историей.

Город Бородино основан в 1949 году и изначально был посёлком угольщиков. Своим названием он обязан селу Бородино, которое находилось в пяти километрах от места становления нового города. Село освоили солдаты Семёновского полка, участники Отечественной войны 1812 года, которые по царскому указу отбывали ссылку в этом холодном северном краю.

В городе Бородино расположен Ирша-Бородинский угольный разрез. Он является одним из крупнейших угледобывающих предприятий России. Более десятка ТЭЦ в Красноярском крае и соседних областях Сибири, и даже в регионах Дальнего Востока вырабатывают тепло и электроэнергию, работая на бородинском угле.

                Глава 1
В этой повести хочу рассказать о людях, живущих в промышленном городке, с их интересами и удивительными способностями. Люди живут, оступаются, не всегда придерживаются устоявшихся правил, но это их жизнь.
В шахтёрском городе живут три брата Гревневых: старший – Михаил, Виктор – средний, младший – Владимир. О нём и пойдёт речь. Как и все его сверстники, Владимир рос беспокойным, не в меру подвижным мальчишкой, волосы у него были чёрные, как смоль. В школе он учился хорошо, но ему постоянно перепадало от преподавателей за его проказы на уроках. В старших классах Володя начал самостоятельно изучать произведения живописи русских и зарубежных художников. Ещё он интересовался классической музыкой, с удовольствием слушал русские романсы.

У Владимира от рождения был музыкальный слух. Он играл в школьном вокальном инструментальном ансамбле на ударной установке. Имея музыкальный слух и приятный голос, тем не менее, после окончания школы он поступил в медицинское училище города Канска Красноярского края.
Учился Владимир Гревнев с желанием, старательно изучал науки о медицине. Профессионально научился оказать медицинскую помощь и безболезненно ставить уколы.

В воскресный день, гуляя по парку города Канска, он любовался осенними красками листвы на деревьях. Идя по аллее парка, Владимир смотрел вокруг и вздыхал:
– Ну, почему я не могу писать стихи? Вокруг такая божественная красота!
Выходя из парка с южной стороны, он увидел, впервые в Канске, церковь с золотыми куполами. Ему стало интересно, и он зашёл в златоглавый храм. Церковь поразила его своим великолепием, иконы из прошлых веков завораживали воображение.

Когда Володя пришёл в церковь в следующий раз, ещё не зашедши в храм, он услышал пение церковного хора. Прислушался: пение было многоголосое, оно раскрывало душу и как будто уносило на самые небеса. Володю это заинтересовало, и, когда пение псалма закончилось, он спросил у прихожан, стоявших у входа:
– К кому можно обратиться в церковном хоре?
Ему ответили, что хором руководит церковный регент.

 Володя вошёл в храм и направился к регенту, ещё не старому человеку с окладистой, чёрной бородой. Они разговорились о музыке, о пении псалмов без аккомпанемента, одним голосом. Володя сказал регенту, что он тоже поёт, и продемонстрировал свои вокальные данные. Прослушав Владимира, псаломщик пригласил его участвовать в хоре. Володя согласился и стал ходить петь в церковном хоре. Пение в церкви, на клиросе, расширило диапазон его голоса. Да и ему просто нравилось петь.

В конце учебного года Владимира Гревнева вызвали в администрацию медицинского училища. Директор прямо с порога отчитал его за неподобающую связь советского человека с церковью и её антинародной, бесовской религией. Ему доброжелатели также доложили, что Гревнев ещё и поёт в церковном хоре. На основании всего перечисленного Владимира без лишней огласки отчислили из училища.

Володя вернулся в родной город. Горевать из-за отчисления не стал, просто про себя подумал: «Я молод, у меня ещё все впереди, найду свое место в этой жизни». Он пошёл в погрузочное транспортное управление и устроился работать сцепщиком вагонов в угольном разрезе. Работа несложная, но от сцепщика требовалось строгое соблюдение техники безопасности, предельная внимательность при сцепке вагонов. Он освоился быстро и стал работать в бригаде наравне со всеми.

Вечером в выходной день Володя Гревнев решил пойти в родной Дворец культуры «Угольщик». У входа толпилась молодёжь. Он, не останавливаясь, вошёл в ДК. В фойе – в воскресный день, после самодеятельного концерта для шахтёров – были танцы. С эстрады саксофон уверенно выводил мелодию аргентинского танго. Танцующие пары тесно прижавшихся друг к другу партнёров медленно перебирали ногами по потёртому временем паркету.
Когда закончился танец, Володя подошел к оркестрантам, поздоровался. Его ребята хорошо знали и пригласили в группу – на ударную установку: у них не было постоянного человека на барабанах.

Владимир Гревнев быстро влился в музыкальный коллектив. По выходным и праздникам он играл в группе на ударной установке и пел со сцены романсы. Голос у него был проникновенный, слова романса лились слушателям прямиком в душу, заставляя сердца ускорять свой привычный ритм. После его исполнения были громкие аплодисменты, все просили Володю на бис – ещё спеть, и он, конечно, пел.

Как-то вечером, после концерта во Дворце культуры, к нему подошёл цыганский барон. Их табор стоял на окраине города, об этом знал весь город. Барон поблагодарил Володю за прекрасное исполнение романсов и пригласил его спеть их в его таборе. Пообещал щедро заплатить за исполнение. Володе деньги всегда были нужны – он был мот. И он согласился спеть романсы в цыганском таборе.

На следующий день к дому Володи подъехал шикарный автомобиль барона. Водитель барона, здоровый верзила цыган, отвёз его в табор. Табор располагался на краю города, на широкой поляне, у небольшого, заросшего пруда. Володя представлял, что увидит цыганские шатры, красивых коней, запряжённых в кибитки на мягком ходу. Но, увидев табор, он разочаровался: коней не было, а стояли микроавтобусы и пикапы с огромными, нагруженными багажниками на крышах.

Цыгане расположились большим кругом, в центре была устроена импровизированная сцена. Володя с вдохновением пел цыганам свои любимые романсы – без аккомпанемента, только один цыган с гитарой мелодично, в такт перебирал струны. Цыганки в ярких нарядах, затаив дыхание, смотрели на Владимира и слушали его, блестя черными очами, сдерживая свой буйный темперамент и восхищаясь его пением.
После окончания выступления барон щедро расплатился с ним. Уже отойдя от Володи, он вернулся к нему и сказал:
– Владимир, ты талант, ты очаровываешь публику своим пением. Оставайся с нами, поедем вместе по всей России, будешь выступать с концертами. Это слава и очень большие деньги.
Володя растерялся, но, подумав, ответил:
– Барон, дай время подумать. Я так сразу не могу.
Барон сказал:
– Подумать тебе даю, но не долго: табор не стоит на одном месте, он постоянно в движении.

Володя поделился с друзьями музыкантами предложением цыганского барона. В мыслях он уже представлял свой вояж по необъятной России, даже придумал себе псевдоним – Вольдемир Кривницкий. Володя смотрел на себя в зеркало: он, с длинными, чёрными, слега вьющимися волосами, и впрямь выглядел настоящим цыганом.
Возбужденный мечтами о гастролях по России Володя пошёл посоветоваться к Андрею, к своему другу и покровителю. Андрей Деревягин, крепкий парень, спортивного телосложения, жил в этом же районе, занимался индивидуальной трудовой деятельностью в коммунальном хозяйстве. Это было робкое начинание предпринимательства в Советском Союзе.

Андрей в свое время в ДК, в духовом оркестре, играл на трубе. Он, посещая Дворец культуры, заметил талантливого музыканта Володю Гревнева и следил за его музыкальной карьерой. Андрей опекал Владимира, помогал ему советом, а иногда и делом. Он был предпринимателем и вдобавок хорошим парнем – ребятам из ДК «Угольщик» всегда оказывал материальную поддержку.
Подойдя к дому Андрея Деревягина, Володя увидел, что тот сидит в новеньких «Жигулях» и собирается уезжать. Он махнул ему рукой, чтобы подождал. Володя подошел к Андрею и, сияя, как начищенный самовар, похвастался:
– Андрей, меня цыганский барон пригласил в гастрольный тур с концертами по городам Советского Союза. Знаешь, я ему очень понравился, когда он слушал мои романсы.

 Глядя на Андрея, Володя взволнованно добавил:
– Я себе уже концертный псевдоним придумал.
Андрей с улыбкой посмотрел на него и сказал:
– Цыганская жизнь не по тебе, Володя. Живи здесь и продолжай развивать свой талант, он у тебя ещё не весь раскрылся. У тебя, друг мой, всё впереди, ты этого пока ещё не знаешь.
Володя сразу сник, блеск его чёрных глаз потух. Опустив голову, он пошёл домой, думая о словах, сказанных другом.
Придя домой, Володя оценил совет Андрея: да, цыганская жизнь – это не его жизнь, жить среди цыган он не сможет.