Азбука жизни Глава 10 Часть 225 Сосредоточенность

Глава 10.225. Сосредоточенность

Сынуля смотрит на меня с восторгом, однако на лице и вопрос.
—Кажется, все проснулись в самолёте. Задавай!
—Папа сейчас за тобой наблюдал и сказал, что впервые увидел на твоём лице сосредоточенность.
—И что? Не знаешь значения этого слова? Посмотри в Интернете, сынуля.
—Он читает, как и мама, с четырёх лет! — вступает мама.
—Ко мне какие-то претензии, папочка?
—Виктория, не убегай от ответа сыну, — спокойно говорит Вересов.
—Если, Вересов, я не хочу отвечать на вопросы, то не ждите ответов. Вы же все не любите, когда я касаюсь негатива.

Мама с Альбиной Николаевной пытаются свою любимицу «защитить» от мужчин, заглянув в Интернет раньше меня. Да, пришлось прежде, чем удалить, почитать на их страницах. Верно. Не надо писать о негативе, если некоторые так напрашиваются. Призналась Соколову, что во время наших перелётов надо выбрать моменты и многое переписать. А стоит ли? Все мои эмоции оправданы временем и обстоятельствами.

Я смотрю на своего мальчика. Его взгляд — не просто любопытство. Это открытие. Он увидел другую грань — не «маму», которая всегда в движении, в игре, а человека, погружённого в невидимую другим работу.
—Слово я знаю, — говорит он тихо, но уверенно. — Это когда очень сильно думаешь об одном. Когда всё остальное не существует. Папа так смотрит на чертежи. А ты… на что ты так смотрела?

Все ждут. Простого, удобного ответа. На облака. На экран. На что угодно, чтобы снять напряжение от моего неожиданного «выпадения» из роли.
—Я смотрела на мысль, сынуля, — отвечаю я после паузы. — Иногда мысль — как сложный пазл. Или очень трудное место в музыкальной пьесе. Чтобы её собрать или сыграть правильно, нужно на время забыть обо всём вокруг. Даже о том, что ты летишь в самолёте. Вот это и есть сосредоточенность.

Он кивает, его лицо светлеет. Ему достаточно. Мама и Альбина Николаевна слегка расслабляются — буря миновала, их гавань в безопасности.

А я ловлю взгляд Вересова. В его глазах — не давление, а понимание. Он знает цену такой сосредоточенности. Знает, что за ней — не просто «мысль». А внутренняя, титаническая работа по фильтрации мира. По отделению чистого вещества от яда. По выстраиванию обороны для этой хрупкой гармонии, в которой живут все они.

Стоит ли переписывать? Нет. Мои эмоции — не истерика. Это расчёт. Это мой фронт. Пока они спят, читают или смотрят в иллюминаторы, я — на своём посту. Невидимо для них. Чтобы их мир, и особенно мир моего сына, оставался светлым. Даже если для этого мне нужно надеть маску абсолютной, ледяной сосредоточенности.