И как теперь c этим жить?

           День подходил к концу. В лицах людей отражалась вялость от напряженных недельных будней. Их эпизоды в совокупности привели к нынешней вечерней раздражительности, от которой все уже устали. Смягчить положение удавалось лишь появившимся на горизонте долгожданным выходным. Каждому осталось немного: необходимо было попасть в объятия любимого человека — будь то жена, муж, ребенок или родитель.
           Владимир Сергеевич Прохоров, как и все, утомленный, катил в своем новеньком «Мерседесе» домой. Путь, по которому он ехал, был знаком до мелочей. Это придавало ему уверенности в поездке и давало возможность настроиться на самую важную часть его жизни: пребывание с любимой женой и двоими детьми. Остался предпоследний светофор, который отделял его от встречи с родными. 
           Дорожное светило удержало путь мужчины по объездной дороге, о котором он мечтал, прорываясь через городские пробки. Ему необходимо было остановиться на красный свет, даря свое время таким же спешившим домой пешеходам. То, чего ожидал Прохоров, обещало быть скоростным: отличная дорога с двумя полосами в одну сторону приводила его прямо ко двору, где он жил с семьей. Объездной путь, последний светофор - и он уже дома.
            Внешние действия Владимир Сергеевич выполнял машинально. Что касалось внутреннего человека, тут было посложней. Неутихающий ритм жизни приучил мужчину одновременно оценивать ситуацию на работе, размышлять о вечере с родными и наблюдать за пешеходами перед машиной. Водитель заметил с годами, что именно остановка на светофоре перед финишной прямой всегда дарила место этой рутине. Его порядочность, постоянно испытываемая совестью, мучилась в выборе приоритетов между мыслями разных направлений. Их идеи, неумолимо вытесняя друг друга, претендовали на первостепенную важность. Последующее движение машины вперёд, к дому, спасало из объятий ненужного ему навыка.
           Сегодня Прохорову посчастливилось: ему удалось одному из первых подъехать к светофору после того, как включился красный свет. Уверенно остановив машину, он приступил наблюдать за происходящим на пешеходной дорожке. Мужчина тут же, не сожалея, начал отгонять мысли об уходящем рабочем дне. Ожидавший разрешил их вытеснить просившейся радостью о дочке. Крошка недавно пошла в первый класс и всё время ждала его с работы. Она всегда стремилась поделиться впечатлениями о прошедшем учебном дне. Наполняясь счастьем минуя внутреннюю тишину мужчина, не укоряя себя немедля отвлекся на интересные события в жизни жены со старшим сыном. Мальчик был третьеклассником. Вспоминая общение с любимыми за завтраком, Прохоров не забывал всматриваться в людей, переходящих дорогу. Именно наблюдения за детьми с родителями, следовавшими из ближайшего детского сада домой, дарили мир сердцу Владимира Сергеевича. Так как «цветы жизни» у него уже стали школьниками, он смотрел на происходящее как с восхищением малышами, так и с доброй жалостью к их родителям. Взрослым ещё многое предстояло. Что касается остальных пешеходов, Прохоров понимал: это время возвращения домой после работы. Ближайшие выходные придавали сил всем прохожим. На лицах уставших людей то и дело мелькали улыбки.
           Владимир Сергеевич, имея людей в подчинении, был убежден: внутренний мир способен преобладать в человеке независимо от того, едет он на машине или идет пешком. Жизнь ему постоянно преподносила непростые уроки. Сложности научили Прохорова относиться к людям с уважением, независимо от их социального положения. Опыт сроднил его с надежной простотой. В последние годы он уже считал нужным регулярно приглашать к себе в кабинет сотрудников офиса на чаепитие. Чем ниже был статус человека, тем больше ему хотелось выяснить его жизненные трудности за пределами компании. Больше всего вопросов задавалось уборщицам. Всё делалось для практической помощи. В ведущих компаниях города, могли только позавидовать гармонии в отношениях внутри Прохоровского коллектива. Солидный вид в новом "Мерседесе", выделяющий статус владельца в дорожном потоке, был лишь прихотью его замов. Сам Владимир Сергеевич, в силу своей естественности, не считал унизительным пользоваться городским транспортом. Прохоров полагал, что время, предоставленное ему для каких-либо наблюдений за людьми, помогает подготовляться к успешной работе с персоналом. Но он также понимал, что директор промышленной компании должен иметь представительный вид. У него это получалось.
           - Ну что, погоняем? - услышал Прохоров. Прозвучало из машины, остановившейся рядом с водительской стороны. Увлекшись размышлениями, её появление Владимир Сергеевич не заметил. Было поздно. Вопрос озвучен.
           Повернув голову, он увидел, так сказать, представителей "мажоров". Первая мысль Прохорова: если бы он заранее знал о том, что произойдёт, не опускал бы боковое стекло. Вторая была противоположной - она призывала вступить в диалог, увидев собеседников. Парни, сидевшие в соседней машине, были ему интересны. Они являлись той молодёжью, которая с утра штурмовала руководителей отделов в надежде трудоустроиться в его компанию. В данный момент подходило время её вечернего, плавно переходящего в ночь, легкого любительского беспредела.
           «Мажоры» Прохорова привлекали как необычная прослойка общества. На работе он был сдержан в общении с ними. В основном это были дети его приятелей. Если положение в компании не позволяло им возвыситься над ним, то здесь, на светофоре, никто не знал, кто есть кто. Все были равны.
            Услышавший предложение знал, что информацию, исходящую из соседней машины, ему надо делить на двое. Обычно разговоры "мажоров", тем более с незнакомым человеком, ничего стоящего из себя не представляли. Это были либо угрозы, либо, как в его случае, вызовы и провокации.
           В рядом находившихся патлатых молодых людях без спроса прояснялась «шарнирная» сущность. Они выглядели вызывающе. Несложно было догадаться: это парни, ищущие вечернюю жертву для того, чтобы поразвлечься, и не просто так, а с умыслом - поймать кайф от унижения. Прохоров всегда был готов к таким перепалкам. Его положение в обществе позволяло поставить жирную точку в любом конфликте, но только не здесь и не сейчас.
           Соседи были ему важны - скорее как дети. Те самые, что даже не знали, что такое детство на самом деле. Те, кто осознанно вычеркивает это слово из своей жизни ради скорейшего признания их «решалами». У него взгляд на них был не менее сочувственный, чем на родителей, переводящих своих малышей через дорогу. Прохоров знал, что этим молодым людям еще многое предстоит пройти в жизни, чтобы они начали смотреть на неё как на нечто драгоценное. 
            Парни появились со своими прихотями не вовремя. Но Владимир Сергеевич понял: не пообщавшись с ними, он будет жалеть. Остаться в конце недели униженным ему тоже не хотелось, и поэтому он отвечал тихо, спокойным голосом, как бы играя. В то же время он не давал повода для конфликта.   
            - А смысл? – подметил  Прохоров вопросом на вопрос.
            - Смысл? Мы сделаем тебя, вот и весь смысл. - ответил водитель, перегнувшись через друга. После он вернулся за руль. Парень тут же посмотрел на приятеля и, поймав его взгляд, подмигнул.  Дождавшись ответной улыбки пассажира, он снова перевёл внимание на Прохорова.
            -  У меня всё есть, что может даровать жизнь: семья, дети, работа, - дополнил мужчина. Посмотрев на светофор и увидев желтый свет, Прохоров начал настраиваться на дорогу. Довольный своим шагом в диалоге, он снова задал вопрос, вернув своё внимание на собеседников:
              -  Смысл? -  он подчеркнул свою правоту этим коротким, но, на его взгляд, очень важным вопросом.
              - Сейчас ты узнаешь смысл! - заявил с соседней машины «мажор», который был на пассажирском сиденье, при этом злобно ухмыляясь.
              Владимир Сергеевич поймал его взгляд. Кроме желчи, он в нём ничего не увидел. Это его ничуть не испугало. Прохоров понял: его слова достигли цели. Всё увиденное было лишь естественной реакцией. Один звонок своим друзьям — и урок хороших манер был бы преподан прямо здесь, на объездной. Мужчина не чувствовал угрозы; к тому же он сильно устал и спешил домой.
             В ответ на дерзость он лишь улыбнулся и, дождавшись зелёного сигнала светофора, нажал на газ. Машина тронулась.
             Все автомобили, стоявшие на светофоре, выехали на объездную дорогу. Попытка Прохорова сразу свернуть на более скоростную полосу не удалась, так как ребята решили продемонстрировать свои намерения. Они тут же принялись объяснять ему, что вкладывают в слово «смысл».
             «Тойота», в которой они ехали, с самого начала двигалась по левой полосе. Водитель машины делал всё, чтобы Прохоров не мог свернуть на неё. Но тот не слишком переживал и не поддавался на провокации. Владимир Сергеевич был опытным водителем и с первых минут понял, что начало происходить вокруг него. Мужчина продолжил ехать по своей правой полосе. «Тойота», которая была намного старше машины Прохорова, не уступала в скорости, и её водитель начал подрезать «Мерседес», обгоняя его и перестраиваясь то на левую, то на правую полосу.
             Владимир Сергеевич не поддавался искушению и вел машину аккуратно. Он понимал, что его вызывают на гонку. Слева их уже начали обгонять машины. Прохоров не спешил менять полосу. «Тойота» резко затормозила, дав «Мерседесу» шанс врезаться в нее. Потом так же резко тронулась вперед, не дав произойти столкновению. Это окончательно взбудоражило Владимира Сергеевича и лишило его спокойствия. Нажав на газ, он решил все-таки обогнать соперника слева. Водитель «Тойоты», ухмыляясь, позволил ему только сравняться с собой. Оторваться Прохорову не давали. Парни настойчиво вызывали его на гонку. Эмоции водителей в обеих машинах зашкаливали. Чтобы уйти от подрезаний, Владимир Сергеевич вернулся на правую полосу.
             Через считанные минуты — незаметно для самого Прохорова — в нём проснулся азарт. Адреналин не заставил себя ждать, и гормон сделал своё дело. Мужчина понял: машина обидчиков подготовлена специально для гонок, и просто так от них не оторваться. Соперники то и дело пересекали его полосу, подрезая и не давая обойти их.
             Увидев, что его втянули в опасную игру под названием «Скорость», Владимир Сергеевич уже ничего не мог с собой поделать. Он решил проучить парней, используя свой водительский опыт. Когда они догнали идущий впереди автомобиль, Прохоров сообразил: если он резко вернётся на левую полосу и прибавит газ, то вырвется вперёд, а ребятам совершить такой же манёвр помешает препятствие.
             Расчёт мужчины строился на том, что парни не рискнут выехать на встречную полосу вслед за ним из-за угрозы лобового столкновения. Сам же Прохоров планировал проскочить перед встречным авто и сразу вернуться в свой ряд. Он рискнул и осуществил задуманное. Водитель «Тойоты» мыслил иначе. Он тоже решил проскочить, понимая, что иначе навсегда упустит «Мерседес» в этой гонке.
             Случилось то, чего Прохоров не рассчитывал: ребят смела встречная машина. В результате столкновения «Тойоты» и «Фольксвагена» оба автомобиля превратились в груду металла. Эту картину Владимир Сергеевич наблюдал в зеркале заднего вида.
             Прохоров остановил машину, вышел из неё и пошёл назад к месту аварии. Он не понимал, что происходит, так как находился в состоянии шока. Владимир Сергеевич осознавал одно: ему надо к ребятам, их нужно спасать. Но когда он подошёл к разбитым машинам, то понял, что спасать уже некого.
Мужчина увидел жуткую картину. Кровь стекала как с одной, так и с другой машины. В «Фольксвагене» был только водитель, и он ещё дышал, но ребята в «Тойоте» были мертвы. Машина вылетела с трассы, и когда Прохоров приблизился к ней, его начало трясти от увиденного. Части тел лежали в искореженном салоне, всё было залито кровью.
             Владимир Сергеевич был на грани потери сознания. Ему удалось присесть на придорожный камень. Он не слышал и не замечал ничего, что происходило вокруг. Прохоров считал себя виновным в случившемся и не мог понять, как ему теперь с этим жить. Его мучили только два вопроса: «Зачем я повёлся на эту игру? И как теперь с этим жить, ведь я даже не подсудный человек?»