Глава 23 Накатило

                Мы движемся или пытаемся двигаться по дороге,
                без финишной ленты в конце. Одни с доброй
                иронией, уступая и веселясь, другие с отчаянной
                злостью, отталкивая и продираясь.
                Тайны общежития бессмертных

      Гульфик, на ходу вызванивая Витюху-мента, быстрым шагом вышел из здания администрации. Вампиры еще не начали съезжаться, и солнце без помех накаляло предобеденным жаром асфальт и стены зданий. Яркий свет не лучший друг даже вампиру-нигилисту, и Гульфик поскорее нырнул в Лендровер, под защиту кондиционера и затонированных окон.

- Витюха, привет. Это Гульфик. Есть разговор.
- А, запрыгали, - радостно заверещал в трубке голос главного районного мента.  – Только не поздно ли спохватились? Теперь все козыри у меня. – Витюха, похоже, торжествовал победу. – Колян  крепко заперт, попробуй-ка выдерни. У тебя разговор? А у меня нету! Не о чем мне с тобой разговаривать…

- Тогда повесь трубку, - будничным голосом прервал Гульфик. И с удовольствием услышал участившееся пыхтение, завершившееся пыхтением с характерным повизгиванием. Такие звуки издает кабанчик, которого кастрировать еще не начали, но яйца уже прищемили.
- Сейчас к мосту подъеду, - на излете радостной злости просипел Витюха.
- Вот так лучше, - Гульфик ткнул мобилу в гнездо на панели и включил зажигание.

     Он ни секунды не сомневался в готовности Витюхи подчиниться единственному слову, даже взгляду областного вампира. В иерархии мент разбирался и лишних телодвижений себе не позволял. Нынешний легкий выпендреж - ответ на невнимание  к статусу государственной персоны, который Витюха числил уж никак не ниже бандитского реноме Коляна.

     Одернуть зарвавшегося мента не проблема, но Гульфик перестал бы себя уважать да и заскучал, если бы решал подобные проблемы окриком. Вампир предпочитал исподволь подвести собеседника к желанию самого себя озадачить и  активно поставленную задачу выполнить. Манипулированье людьми и братьями-вампирами Гульфик давно превратил в игру. Мысленно ставя себе "зачет", когда сумел "опустить" многих: "Чем больше народу утопчешь ногами, тем выше будешь стоять и дальше видеть"; или немногих, но "высоких" людей, - качество в приоритете.

     Гульфик оставил джип на обочине, рядом с иномаркой мента, и по узкой тропинке, спустился на берег речки Вонючки. У самой воды уже топтал грязный песок потеющий от жары, обиды, волнения и толстой прослойки подкожного сала Витюха. Гульфик достал сигарету, жестом попросил огня. Витюха щелкнул зажигалкой и сразу заговорил, выплескивая обиды, перечисляя врагов и их происки, расписывая собственные достоинства, добродетели и заслуги. Гульфик не прерывал. В его играх с подчиненными ценилось каждое слово. Чем меньше потрачено слов, тем ярче победа.

- … Даже крупные преступления не регистрируем: меньше преступлений, лучше профилактика, еще лучше статистика, а с ней и доблестная работа правоохранительных органов… - горячо убеждал Витюха. Гульфик поощрительно положил на его плечо руку, и Витюха «поплыл». – Да, нечего мне с Коляном делить, у каждого свой участок работы, отпущу его. Палваныч сочинил справку о самоубийстве. Есть, чем задницу прикрыть, а девчонке объясним, мол, ошиблась. Мои ребята умеют объяснять. Обидно, - Витюха часто заморгал, и на жестких белых ресницах мелькнула слеза. - Кирюхино кресло освободилось. Нет, я не претендую, но для приличия предложить можно?

     Гульфик слегка улыбнулся и обещающе кивнул. Сделал строгое лицо, взглянул пристально Витюхе в глаза и сжал кулак на уровне плеча в традиционном приветствии Южно-Американских революционеров «Но пасаран!».

     Окрыленный Витюха-мент втянул сколько смог живот, вздернул все три подбородка, демонстрируя готовность к свершениям. Гульфик наслаждался, без слов подавив взбрык оппозиции. Осталось закрепить, украсить победу шутовским спичем на вольную тему, оторваться в красивой трепотне, якобы, исполненной внутреннего смысла.

     Гульфик наклонил голову немного вбок и вниз, строго и напористо уткнул взгляд в свиные глазки мента и тихо, проникновенно, постепенно возвышая голос, заговорил:
- Важность решаемых тобой, Витюха, задач на современном этапе развития Российской государственности трудно, невозможно переоценить. Ты охраняешь не ведра, тряпки, шкафы, диваны, телефоны и прочий ширпотреб. Ты стоишь на страже у основания всего существующего строя - частной собственности. Бережешь покой капитализма, добытого для нас вурдалаками, вампирами и упырями столь высокого полета, что даже у меня падает шляпа, когда пытаюсь разглядеть их в вышине. Частная собственность, назовем ее с больших букв - ЧС, - основа основ рыночных отношений, в которых человек человеку - волк, враг и вурдалак, и, в которых мы вампиры чувствуем себя, как рыба в воде. У русских было мало идей, но верили они в них крепко. Привязав человеков к вещам и деньгам, мы разделили их, заменили немногочисленные идеалы на один - деньги, а теперь властвуем и пьем их кровь. Иди и мужественно выполняй свой долг, Рыцарь Кровавого Братства.

     Гульфик сунул правую руку между пуговиц пиджака, отставил ногу и долгим взглядом проводил карабкающегося на высокий берег к оставленной на дороге машине мента. Потом присел на обломок бетонной плиты, швырнул плоский камень «блинчиком».

- Раз, два, три… семь. И, неплохо. «Бросая камни в воду, смотри на круги, ими образуемые, иначе такое кидание будет простой забавой.» Было время, развлекались. Чиновника выдумали из Пробирной палатки. Жорик-Мнимозина, спившийся в русском критике, по Европам слонялся, вселившись в тамошнюю Варю-Аврору. Надо будет спросить, мужчиной или женщиной ощущал он себя в Жорж Санде.  Должностями не дорожили, и приходило как-то само: звания, награды. Пожалуй, на определенном этапе следует побыть романтиком, идеалистом: гулять, так гулять; любить, чтоб сердце звенело; драться - кулаки в кровь. Быть глупым и бесконечно счастливым от своего бездумного существования. А вот мудрость и счастье мало совместимы. И плевать на "мудрость" и "рационализм". Дурак, но счастливый. Жалеть не нужно. Как не нужно жалеть солдата, рванувшегося из окопа и сраженного пулей, каскадера, погибшего в борьбе с парашютом, канатоходца, свалившегося из-под циркового купола. Люди, погибающие в момент наивысшего душевного подъема, выше жалости толпы. Тогда нам свойственно было идти на обострение, поэтому спорили, скандалили, воевали. Желание "отточить" ситуацию - залог развития. Умирали молодыми. Стоп!

     Гульфик не зря ценил свои аналитические мозги. Однажды поставленная задача решалась обязательно и оптимально. Вчера заданный вопрос: «Кого больше в Российском чиновнике – вампира или человека?» - всплыл в голове ответом в пользу человека. Вампир не боится смерти: он «неживой». Потеряв физическое тело, переселится в другое. Смерти боится человек, и всячески старается оградить и направить вампира в своем теле на бережное, спокойное и долгое существование.  Согласен лизать зады вышестоящим, толкаться локтями с равными, ходить по головам подчиненных.

- Вампиры все более становятся людьми. Тело человека начинает управлять духом вампира. Не удивительно, что Мнимозина пошел на предательство, двухметровая тушка Никитенко-Лесничего сподвигла.

     Он высмотрел под ногами плоский камень, прихватил тремя пальцами, швырнул неудачно. Камень громко булькнув, сразу утонул.
- Ну, дядь, ты даешь. Мы, наверное, рыбачим.

     Гульфик удивленно вскинул голову. В нескольких метрах от него, в тени моста, устроились двое мальчишек с удочками. Он не заметил их появления. Улыбнулся виновато:
- Извините, ребята, задумался.
- Думать в другом месте надо, дядя, - мальчишки захохотали, радуясь своей дерзости.
- Я вам сейчас крючки подарю, - достал из кармана и протянул круглую коробочку с пятью отделениями, в которых лежали рыболовные крючки разного калибра.

     Мальчишки, схватив коробку, начали с жадным интересом рассматривать и обсуждать богатый подарок. Гульфик взглянул вверх, на дорогу. Пора бы проявиться Обломку с Мнимозиной или... не проявиться. Усмехнувшись, пошел по берегу, подальше от мальчишек. В каких только ипостасях не пришлось побывать за семьсот лет, а вот отцом не был, и любимым не был. Всегда один, в толпе – один, с друзьями – один.

     Одиночество - тень незаурядного ума,... без которого прекрасно обходятся тысячи счастливых и не одиноких. Хотя, любимая рядом, но любит другого и любима другим. Один, рядом с чужим счастьем и чужой жизнью. «Жизнь улыбается тому, кто улыбается ей. Пора вспомнить своих друзей: Оптимизм, и его младших братьев - Пофигизм, и легкий ироничный Циник; а в следующей жизни взять тело жгучего брюнета и завести детей. Наглых и дерзких мальчишек.»
 
     Он резко остановился, и пули взорвали песок на том месте, куда он должен был шагнуть. Гульфик усмехнулся и растаял в воздухе. Вторая очередь взрыла воду рядом с берегом.

     Хлопнули дверцы, и рассерженный Обломок заскрежетал скрипуче и злобно:
- Нарочно промазал, предатель!
- А я говорил: так просто этого хитрована не взять, - орал в ответ Мнимозина. - Элементарно, промазал. - Помолчал и добавил тихо. - И обратной дороги уже нет.
- А хотелось вернуться? - язвительно скрежетнул Обломок. - Дуй на собрание и адекватно реагируй на мои действия.