Азбука жизни Глава 7 Часть 226 Безгранична!

Глава 7.226. Безгранична!

Столовая нашего дома в Португалии была залита утренним солнцем, когда я спустилась вниз. Иннокентий, уже пивший кофе, поднял на меня усталый взгляд. Следы долгой ночи были видны на его лице.

— Вика, признайся, вчера снова до утра смотрели с Дианой это… бесконечное шоу из России? — спросил он без предисловий.
—Смотрели, — кивнула я, наливая себе чай. — А ты, Иннокентий, глядя на всё это, лишний раз убеждаешься только в одном, да?

Он тяжело вздохнул, поставив чашку.
—Прости, если резко. Но твой вопрос не даёт покоя. Вот эта вселенская глупость, которую они выдают за правду… в ней больше тупости или хитрости? Можно ли быть настолько… последовательно неадекватными без злого умысла?

Я села напротив него, глядя на полосу света на столе.
—Если заглянуть не только в их эфир, но и в интернет, в то, что пишут их же сторонники, то, думаю, ответ очевиден. Их хитрость кажется им безграничной. Они уверены, что всех переиграли. Но любой, кто уходит от Правды, Диана, — высказалась я, обращаясь мысленно к нашей заокеанской подруге, — выглядит в итоге не просто смешно, а нелепо. Трагикомично. Правда имеет свойство вставать с колен в самый неожиданный момент.

В дверях появился Эдуард Петрович, привлечённый нашим разговором.
—Тебе, Виктория, с твоей красотой и внутренней цельностью просто повезло, — вступил он, садясь. — Ты смотришь на мир изнутри своего непоколебимого «я». — Он вдруг перевёл взгляд на Иннокентия. — А ты, Эдуард, с таким… профессиональным интересом посмотрел только что на меня. Будто ставишь диагноз.

Иннокентий позволил себе лёгкую улыбку.
—Диана мысленно всё верно заметила. Просто констатирую факт. Её красота — она ведь безгранична не в лице или фигуре. Она во всём. В жесте, в слове, в этой её умственной отваге, с которой она лезет в самую гущу любой дискуссии.

— Согласна, — кивнула я, но голос мой стал жёстче. — И именно поэтому мне нельзя не завидовать. Отсюда и вся эта пена — хитрость, манипуляции, попытки подсидеть или исподволь уколоть. Они не понимают, что эта «красота» — не подарок судьбы, а результат ежедневной внутренней работы. Иногда — каторжной.

В этот момент в столовую, словно свежий ветер, влетел Денис с ярким планшетом в руках.
—Вы опять про зависть и хитрость? — спросил он, с ходу включаясь. — А у неё, как она сама любит говорить, всего лишь робкое желание защититься! От тупых завистников и прочих рептилоидов!

Его фраза, произнесённая с неподдельным юношеским максимализмом, вдруг рассмешила всех. Смех был нервный, облегчённый.
—Насколько же он, по-своему, прав, — выдохнула я, когда смех утих. — Потому что от настоящей, врождённой хитрости, как и от природного, неисправимого идиотизма, защититься действительно невозможно. Они как вирусы. А найти грань между одной и другой — порой самое сложное. Идиот может притворяться хитрым, хитрый — успешно маскироваться под идиота. И в этом танце они и рождают тот самый флер абсолютной, всепоглощающей нелепости.

Все замолчали, вглядываясь в свои чашки. Денис пожал плечами и ушёл, оставив взрослых разбираться с безграничностью человеческой глупости и тем, как от неё уберечь то немногое, что действительно имеет ценность. Ту самую внутреннюю красоту, которую нельзя ни купить, ни подделать, но так легко — опорочить.