Просто Ряба

Он распетушился не на шутку. «Курица!» - в сердцах кричал он ей.

«Окей, я курица», - согласилась она и тут же подумала, что пора уходить, не ценит её Петя. Даже мысль о том, что у него может появиться новая цыпочка, уже не останавливала.
Он всегда был на коне, при знакомстве горделиво добавлял к имени лестные эпитеты: масляна головушка, шёлкова бородушка, золотой гребешок… А она кто? Всего лишь Ряба. Откуда появились эти рябины в более чем скромном оперении, не помнила. Сначала пыталась прибегнуть к помощи косметических средств, но потом махнула на себя безвольно крылом. На первом и единственном месте всегда был её Петя: «Хорошо, Петя!», «Как скажешь, Петя!»…

Ряба ушла на рассвете, собрав нехитрые пожитки. Шла она, шла и, обессилев вконец, свалилась у старой избы, авось хозяева приютят.
Дед и баба хозяйства своего не имели. Да и богатством не обзавелись. В чулане только мыши недовольно сновали.
Приютили, конечно, Рябу. Живёт Ряба в тепле, у печки пёрышки чистит. Яичками со стариками расплачивается. Мыши, правда, зловредные, так и норовят то одно, то другое яйцо разбить, типа, невиноватая яяяя - хвостиком махнула… Ну да ладно! Без этой их пакости не пришло бы к Рябе  мудрое решение. «А почему бы мне не освоить золотояичный метод?» - подумала как-то Ряба.
И ведь получилось! Первое золотое яичко продали заезжему купцу: денег за него отвалил немерено. Избу подправили, одежонкой разжились, мышей - будь они неладны! - из чулана деликатно вывели. Дальше - больше: стала Ряба золотые яйца регулярно нести. Деньжата в избе не переводились, покупатели постоянные появились, коллекционеры захаживали. Дед по такому поводу большущий амбарный замок на избу стал вешать от лихого глаза, да засовы покрепче соорудил. Когда уж очень простой яичницы хотелось, старики к Рябе с поклоном шли. И она шла им навстречу. Благодарная курочка была, за добро добром платила.
А Петя… Ну а что Петя? Прознал, конечно, про открывшиеся способности своей экс. Пытался вернуть Рябу, но она ему от ворот поворот дала. Петушиться не перестал. Как проснётся, горло прочистит, накукарекается вволю, а потом к своей новой презрительно так повернётся… Курица, мол, что с неё взять!