Азбука жизни Глава 4 Часть 228 Они не могут понять

Глава 4.228. Они не могут понять!

Надежда с Тиночкой появились в квартире Ксении Евгеньевны. Дианочке не терпится продолжить дневной разговор — тем более, на экране включили ночное политическое шоу из России. Мужчины в кабинете обсуждают новый проект и, кажется, не вмешиваются в наши речи. Но я не думаю, что они нас не слышат.

— Мне понравилось возражение Виктории, девочки, на слова одного из экспертов, что надо знать своё место…
—Да, Диана, я сказала, что они не могут понять! Возомнили себя элитой, не замечая собственного уродства, поэтому и решили показать своё голое тело.
—Но нашего дизайнера можно понять, Вика, когда она видит несовершенное тело. А что ты подразумеваешь под уродством?
—Надежда, конечно же, их безнравственность! Другое я и подумать не могла.
—В этом я не сомневалась. Ты никогда и ни от кого не принимала комплиментов.
—Но согласись, Надин, что её и обидеть невозможно.

Первым из кабинета вышел Франсуа, следом — Ричард с Воронцовым и Эдиком. Их лица подтверждают рассуждения Франсуа.
—Почему улыбнулась?
—Бабуля, я вспомнила, как, узнав, что ушёл из жизни мой первый редактор, лихорадочно искала в Интернете, о чём он мог говорить в литературных кулуарах. Сама до конца не понимала, зачем.
—Уверена, что он мог вспоминать и о тебе?
—Да, Эдик! И нашла. Один из его знакомых, вспоминая, заметил, что редактор говорил об одном писателе, но имени не назвал. Однако тот собеседник не сомневался — говорили о женщине. И его слова я запомнила на всю жизнь: «Есть писатель, который ещё заявит о себе».
—Хочешь сказать, каждому из нас надо знать своё место и не отступать?
—Надежда, все, кто сейчас сидит в этой гостиной, всегда знали своё место. Потому и достигли заслуженных вершин. А я тогда сомневалась в себе. Вот и вы смеётесь — как и главный редактор однажды мне с удивлением и иронией заметил на мои слова о комплексах. Давая понять, что я — на своём месте. И мою нишу никто никогда не займёт!
—А сейчас что думаешь о себе?
—Ксения Евгеньевна, не сомневаюсь. Как и на сцене!
—Эдуард, я с тобой согласна. Не забыть наши музыкальные подиумы в Нью-Йорке. Как же она всегда была хороша, совершенно не замечая, с каким восторгом её встречали зрители. Поэтому для нас с Николаем так важно находить для тебя новые концертные костюмы.
—Молодцы! Для меня вчерашний концерт уже в прошлом. И все эмоции вместе с костюмами мне уже неинтересны.
—Поэтому, когда приходила в кабинет главного редактора, ты, Вика, приносила совершенно новые тексты?
—А чему удивляться, Ксения Евгеньевна? Ваша внучка никогда в жизни не повторяется. Мама в ней это сразу заметила — как и в одной редакции Парижа, главреда которого она встретила в Испании.

После слов Франсуа бабуля смотрит на меня наконец-то как на одну из своих способных студенток, подающих большие надежды. И замечательно, что они любили меня всегда, но никогда не вмешивались в то, чем я занималась. Так же, как и тот редактор из Санкт-Петербурга смотрел на меня очень осторожно, оберегая от собственных советов. Но главное — он передал той юной девушке! Как и директора заводов, которых я исследовала через них в свои двадцать лет, чтобы понять и сравнить со статьями отца Ксюши о советском времени.

— Все задумались. А она и является нашим истинным летописцем!
—Вот-вот, Ричи! Я по этой причине и подталкиваю иногда Викторию.

Дианочка права. Лень моя родилась раньше меня. Но это закономерно: когда у тебя нет кумиров, ты, уважая таланты других, всё же прислушиваешься к себе, к своей природе и к опыту, который получаешь каждый день. И не менее главное, что я вынесла с тех подиумов, Диана: да, я никогда не пыталась кому-то понравиться, потому что главным судьёй для себя буду всегда только я сама! Поэтому и не сужу других, а всегда пытаюсь объяснить причину их действий. Уважающий себя Человек никогда не обидит другого. Для меня это — самое страшное преступление. Но если заставят… поставлю на место!