Клочок тринадцатый. Озеро на берегу дворца

Открыв глаза, я понял, что снова существую, а вместе со мной существует и тускло освещенный кабинет Джека. В камине угрюмо покашливал огонь и старые часы погрозили мне маятником. Однако время не так сильно волновало меня, и взгляд мой моментальной нашёл календарь. Двадцать седьмого октября, глубокая осень. Что за чёрт?

Я сморгнул усталость и поднялся из кресла, в которое меня усадила некая неведомая сила. Картина была абсолютно идентичной: недопитая бутылка коньяка, разъяренный Джек, натягивающий пиджак, папка. Это что же получается? Неужто я обречен пересматривать свою жалкую кончину снова и снова, пока окончательно не свихнусь? Признаюсь, сия мысль заставила меня порядочно перепугаться, но шариться в поисках сигарет было некогда. Джек уже выскочил наружу и я последовал за ним через окно.

Угрюмые Лондонские улицы хлестала непогода и маршрут был всё тем же, заставляющим Джека петлять по лужам. Я же следовал за ним как воздушный змей на тесьме, борясь с проклятым ветром. У меня было не так уж и много времени, чтобы придумать, что делать, пока знакомый дом не вырос из слякоти.

Дальше всё как по сценарию, и Джек с невестой Сигха уселись в гостиной, а я между ними. Но что я мог сделать? Начать кружить скатерть по комнате и завывать голосом покойной бабушки? Это была заманчивая идея и я даже задумался на пару секунд. Мог ли я так вообще? Пока я думал, голос Люси продолжил щебетать.

— Господин Хайден всё ещё в клубе, — сказала она, ставя перед Джеком открытую бутылку вина.

— Да знаю, — фыркнул я, подпирая щеку ладонью. Думать нужно было быстрее. — Мне бы не помешало вино прямо сейчас, чёрт возьми...

Они снова болтали, а во мне расцветали первые побеги паники. Вам, верно, известно чувство беспомощности. Действительно омерзительное и тогда оно вкручивалось в меня как булавка в тело мертвой бабочки. И я висел там, смотря на самого себя бессильно. Вот-вот этот болван снова совершит чертову ошибку, и снова, и снова, пока я не устану умирать! А даже если и устану, то кого это волнует? Я не готов был видеть как псы срывают кожу с моего холодного тела. Нет, нет, я не был готов. Но я прекрасно видел, как Джек смотрит на бутылку. Чтобы сделать этот шаг ему не хватало лишь капли храбрости. Всего лишь одной капли. Одной.

Я сунул руки в карманы и стал нервно шариться по ним в поисках спасения. Тем временем голос Люси звучал через гостиную как звон фарфора.

— Вы избалуете меня своими историями, господин Тэтлер! Однако, я жду их с нетерпением. Ну же, рассказывайте.

Внезапно идея выстрелила мне в голову. Когда Джек отвлекся и взгляд его оторвался от бутылки, настал мой час. Я схватил свой спасательный ключ из кармана и, величественно взмахнув рукой, обрушил пробку на проклятую бутылку.

Какое-то время я тупо таращился на теперь закупоренную бутылку, пытаясь понять, какая мне польза от этого. Однако польза была и, когда Люси попыталась откупорить бутылку, ничего не вышло. Она поборолась с упрямым сосудом ещё пару минут, отказываясь от помощи Джека и, вздохнув, удалилась за штопором.

В короткий миг тишины, я снова глянул на Джека. Теперь, когда последняя капля не грозила ему, в нем просыпалось сомнение. Я безмолвно молился, чтобы его совесть отрезвела и как следует треснула мальчишку по голове. И, к моему огромному удивлению, Джек выскочил из-за стола. Он схватил бутылку, пытаясь вырвать пробку и, потерпев неудачу, отшатнулся. По его лицу медленно стекали краски с потом и мне страшно не хотелось представлять, что творится у него в голове. Благо, мне и не пришлось, ведь Джек, схватив злосчастную папку и пиджак, вылетел из гостиной со скоростью испуганного зайца. Не попрощавшись, он окунулся в темноту и я преследовал его, пока совсем не потерял.

Вокруг плескалась тьма и ливень полоскал землю. Я стоял там, посреди абсолютного негде, пытаясь найти очертания хоть одной крыши, но тщетно. Лондон растворился, бросив меня в пустоту, и мне ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и ждать.

***

Двадцать восьмое. Это первое, что я увидел и дата была отмечена жирными красными чернилами прямо перед моим носом. Джек валялся на кровати мордой в подушку и папка всё ещё торчала из-под его пиджака. За окном медленно расцветал рассвет, пуская свои холодные пальцы сквозь шторы. Я задумчиво уселся в кресло, под которым спал койот, и протянул ноги. В голове творилось чёрт-те что. Не было ни единого сомнения в том, что тот пройдоха Джек, погибший в луже, был прав. Он был прав и я вполне мог исправить что-то. Хотя “исправить” было достаточно сильным словом и в тот момент я понятия не имел, исправил ли я ситуацию в лучшую сторону.

Внезапно зазвонил телефон и я подскочил, взволнованный и тревожный, опасаясь услышать те жуткие слова от Арчер. Но, к моему удивлению, из трубки донесся незнакомый мне голос. По непринужденной болтовне Джека я быстро осознал, что то был кто-то из клуба и настороженно подслушивал.

— Где тебя носит сегодня? — усмехнулся лисиумец. — Эх, братец, ты ж такое сегодня пропустил!

— Это какое? — пробормотал Джек, потирая виски.

— Ну, начнём с того, что Уэлч ещё надолго с нами засядет, на месте управляющего. Скверно, знаю, мы там порядочно так надулись. Но знаешь, что? — незнакомец злорадно похихикал. — Он сегодня же навернулся. Карма, я считаю. Ногу сломал, ещё месяц мы его не увидим.

— Да уж, благодать, — безучастно сказал Джек, наполняя стакан водой, чтобы умерить похмелье.

— Что-то ты тухлый какой-то, а ведь сегодня твой счастливый день.

— С чего бы это?

— А я смотрю, ты совсем, братец, потерялся. Сегодня же скачки!

— И что мне с того? — фыркнул Джек. — Я ж не участвую.

— Ты нет, но Сигх — да. И знаешь, что? Ничего он не выиграл!

На лбу Джека появилась задумчивая складка и тут же разгладилась. Он выпил воду одним большим глотком и стукнул стаканом о стол.

— Да плевал я! — он едко бросил прямо в трубку. — Плевал я на этого пернатого выскочку. Пусть выигрывает, пусть проигрывает, мне-то что? Да пусть хоть в каждых скачках на бочке сидит! Плевать!

В трубке молчали. Через пару минут тишины лисиумец тихо усмехнулся.

— В том-то и дело, Джек, — он торжеств произнёс, будто бы вешая на шею Джека лавровый венок. — Хайден уезжает. Навсегда.

***

Длинные ленты дыма поднимались над стальными ноздрями локомотивов, покидающих ночную станцию. Стрелки часов на здании вокзала медленно клонились к полуночи. Толпа давно рассосалась, оставив лишь отчаянных одиночек, покидающих Лондон в столь позднее время. Признаться, я никогда не думал, что застану Сигха в таком амплуа, но вот он был, стоящий на перроне с саквояжем в руках, в своем идиотском цилиндре и длинном пальто. Спустя минуту объявился и Джек, он замедлил шаг, чтобы скрыть одышку после бега. Бледный свет фонарей скользил по круглым полям его шляпы как по рельсам, когда он приблизился.

— Я что, спятил? — оскалился Джек, упирая руки в бока. — Или сегодня действительно счастливый день, когда Вы, господин Сигх, решили сгинуть?

— Вы спятили и без этого, господин Тэтлер, — безмятежно ответил Хайден, обернувшись к своему верному врагу. — Но Вы как всегда проницательны, коллега. Я покину Лондон сегодня.

Джек помолчал, рассматривая фигуру Хайдена перед собой, будто тот и вправду вот-вот исчезнет. Круглый вокзальный фонарь освещал их словно софит, сплетая причудливые очертания их теней в одну крупную кляксу. В столь неловком молчании слышались лишь далекие завывания поездов, мчащихся прочь из Лондона словно огромные змеи, окутанные стальной чешуёй. По перрону, словно по сцене, растекалось неторопливое облако пара и пыли, заставив Джека раскашляться. Он прищурился и сделал решительный шаг вперёд.

— Покидаете Лондон один? — он фыркнул с подозрением. — Что ж Ваша невеста? Бросаете её на произвол судьбы?

Вопрос заставил Сигха нахмуриться, но его лицо быстро разгладилось как чистый лист.

— Скорее наоборот, — вкрадчиво пояснил он. — Леди Муффет покинула столицу ещё вчера. Вы простите меня, если я не стану вдаваться в подробности.

— Нет уж, Хайд! Раз уж мне предстоят счастливые дни без вашей рожи, уж постарайтесь испортить мне настроение болтовней в последний раз, — усмехнулся Джек, метнув Сигху дерзкий, мальчишеский взгляд. — Выкладывайте.

Сигх покачал головой, пряча снисходительную улыбку в уголках губ. Взгляд его светлых глаз упал на серебряные полосы рельс, пока он думал о чем-то тоскливом и необратимым.

— Вам известно моё прошлое, Тэтлер. Оно известно Вам, как никому другому, раз уж Вы зашли так далеко, что собирались использовать его против меня, но это не важно, — Сигх помолчал, перед тем как продолжить стойким голосом. — Со вчерашней ночи леди Муффет тоже узнала о том, кем мне пришлось побывать.

Сердце Джека тревожно треснуло об его ребра и моё тоже, только никто кроме меня этого не услышал. Однако вес слов моего старого, преданного врага заставил меня бессильно опуститься на перекладину фонаря.

— И что же? — осторожно поинтересовался Джек, стыдясь поднять взгляд. Впрочем, взгляд Сигха всё ещё валялся на рельсах и никто из них не смотрел друг на друга.

— И даже если исход был болезненным для нас двоих, я считаю, что ей стоило узнать правду из моих уст, — продолжил Сигх. — Исход таков, что леди Муффет покинула Лондон и станет искать славу за его пределами. Ну а я возвращаюсь.

— Куда? — пробормотал Джек, рассматривая серую плитку перрона у себя под ногами.

— Я возвращаюсь туда, где меня не ждут, Джек. И я оставляю за собой право испытать твоё терпение ещё немного. Ещё примерно пару минут, пока не пришёл мой поезд, — внезапно мягко произнес Хайден и осторожно приблизился. Его широкая ладонь опустилась на плечо напряженного до каждой кости Джека.  — Я желаю тебе того, чтобы куда бы ты не направился, тебя всегда ждали. И даже если не найдётся того, кто будет рад тебе, ты должен ждать себя сам.

— Как же, — фыркнул Джек, не поднимая взгляд. — Как минимум где-то там будет мой дорогой, заклятый враг, перемывающий мне кости за утренней Таймс.

Внезапный звук всколыхнул опустевший вокзал. Хайден смеялся и смех этот был подернут тоской неизбежной разлуки. Когда он унялся, ещё хрипло посмеиваясь, Джек возмущённо уставился в бледное лицо Сигха.

— Мне будет не хватать тебя, Джек, — искренне произнёс Сигх.

— Проваливай уже, — фыркнул Джек, журясь от света приближающегося поезда.

Густые перья дыма поднялись ввысь, окрылив слепую ночь и длинный стальной змей растворился на сгибе горизонта. Джек стоял на краю перрона, смотря вдаль. И все-таки он вышел победителем, проучив своего соперника, своего недруга. И всё-таки всё случилось как он и хотел, когда он наконец-то избавился от Хайдена Чарльза Сигха. И всё-таки там, на опустевшем туманном перроне, в сердце его распустилась боль потери.