de omnibus dubitandum 12. 248

ЧАСТЬ ДВЕНАДЦАТАЯ (1605-1607)

    Глава 12.248. ИМЕНЕМ ВНОВЬ СПАСЕННОГО ДМИТРИЯ…

    В ночь с 16 на 17 мая 1606 года сторонники боярина Василия Шуйского устроили переворот в Москве. Лжедмитрий был (якобы – Л.С.) убит, его труп сожжен, а пеплом заряжена пушка, из которой выстрелили на запад, в ту сторону, откуда он пришел.

    Всего через две недели после переворота Василий Иванович Шуйский (сводный брат Дмитрия Ивановича, сына Ивана V Ивановича "Молодого" и Катажины Ягеллонки=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.) венчался на царство.

    По своему происхождению он имел больше прав на престол, чем любой другой Рюрикович*.

*) Кандидат философских наук Федотова П.И. в своей монографии «Дитя монгольского погрома. К проблеме историчности князя Рюрика» пишет: «О Рюрике же ничего не сообщает ни один источник с IX вплоть до конца XIII в. — ни древнеруский, ни иностранный. Зарубежная традиция вообще не знает Рюрика Новгородского — как неизвестно ни по одному иностранному источнику и такое событие, как «призвание варягов». Рюрик становится достоянием европейской историографии только после публикации «Записок о Московии» Сигизмунда Герберштейна (первое издание 1549 г.). Именно благодаря балаболу Герберштейну, который пересказал руские летописи и впервые познакомил с ними европейского читателя, варяжское сказание и князь Рюрик стали известны в Европе. В силу отсутствия иностранных известий единственной источниковой базой в «деле Рюрика» выступают руские письменные памятники. Но самое первое упоминание о Рюрике с братьями и первое сообщение о призвании варяжских князей содержится не в руских летописях, а в тексте переводной греческой хроники — так называемом «Летописце вскоре» константинопольского патриарха Никифора (ок. 758-829 г., патриарх в 806-815 гг.). Это сочинение из разряда «малых хронографов», написанное в начале IX в. и дополненное продолжателями Никифора, через посредство болгарского перевода (кон. IX — нач. X в.) в XI в. появилось на Руси [Пиотровская Е.К. «Летописец вскоре» патриарха Никифора // СККДР. Л., 1987. Вып. 1. (XI — первая половина XIV в.). С. 231-233; Ведюшкина И.В. «Летописец вскоре» патриарха Никифора с русским продолжением за X— XIII вв. // Письменные памятники истории Древней Руси / под ред. Я.Н. Щапова. СПБ., 2003. С. 49-50]. В самой Византии хронограф Никифора был мало известен и, использовался в роли справочного пособия по истории для нужд школьного образования. Зато на Руси он стал не только излюбленным кратким сводом событий всемирной истории, «но и был воспринят официальным летописанием как наиболее авторитетный труд» [Пиотровская Е.К. О третьей русской редакции «Летописца вскоре» константинопольского патриарха Никифора // Византийский временник. М., 1974. Т. 36. С. 152]. Правда, как отмечал один из первых исследователей-текстологов этого памятника Н.В. Степанов, текст летописца, помещенный в составе Новгородской Кормчей (ок. 1279 - до 1293 г.), — не перевод, а переделка хронографикона Никифора [Степанов Н.В. «Летописец вскоре» патриарха Никифора в Новгородской Кормчей // ИОРЯС. СПб., 1912. Т. 17. Кн. 2. С. 274] {Современные исследователи относят его ко второй Распространенной редакции памятника, возникшей в конце XIII в. в период возрождения руской письменной традиции после монгольского (читай ордынского – Л.С.) нашествия [Пиотровская Е.К. «Летописец вскоре» патриарха Никифора // СККДР. Л., 1987. Вып. 1. (XI — первая половина XIV в.). С. 233]}. Эта руская переделка дополнена сообщениями о византийских, а также руских событиях, начиная с призвания варягов и до 1278 г. Понятно, что эти добавления являются поздней вставкой, поскольку Никифор, умерший в 829 г., не мог писать о последующих событиях. Запись о Рюрике в этом источнике носит лапидарный характер: «…придоша Русь, Чюдь, Словене, Кривичи къ Варягомъ, реша: “земля наша велика и обилна, а наряда в неи нетуть, поидете княжитъ и володетъ нами”. И избрашася три браты с роды своими, стареи Рюрикъ седе Новегороде, Синеусъ на Белеозере, Труворъ в Изборьске, от Адама лет 6370 [862]. По двою лета Труфоръ и Синеусъ умре и прия всю власть в Руси Рюрик. …В 12-е лето цесарства его Рюрикъ умре, дасть княжение Олгови сроднику своему и сына малаго Игоря» [Никифора патриарха Цесаряграда летописец вскоре // Тихомиров М.Н. Забытые и неизвестные произведения русской письменности // АЕ за 1960 год. М., 1962. С. 238]. Публикатор текста академик еврей М.Н. Тихомиров отметил, что, хотя этот летописец находится в составе новгородского памятника, в нем почти нет новгородских известий, зато относительно много ростовских, в том числе редчайшие записи, относящиеся к 60-70 гг. XIII в., составленные современником событий. Отсюда он сделал обоснованный вывод, что руский материал хроники Никифора был почерпнут из ростовского (а не киевского!) летописания [Тихомиров М.Н. Забытые и неизвестные произведения русской письменности // АЕ за 1960 год. М., 1962. С. 234-235]. Второй раз Рюрик фиксируется через сто лет — в суздальской Лаврентьевской летописи (1377). Ее текст под 862 г. (точнее — после 861 г., в самой летописи год не указан) в отношении Рюрика представляет собой распространенную запись летописца Никифора: «Реша русь, чудь, словени и кривичи: вся земля наша велика и обильна, а наряда в неи нет, да поидете княжить и володеть нами. И избрашася три брата с роды своими и пояша по собе всю Русь. И придоша старейшии Рюрик, а другии Синеоус на Белеозере, а третии Изборсте Трувор. …По дву же лету Синеоус умре и брат его Трувор. И прия власть Рюрик и раздал мужем своим грады: овому Полотеск, овому Ростов, другому Белоозеро… Рюрику же княжаста в Новегороде» [Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. М., 1997. Т. 1. С. 19-21]. Собственно, это весь рассказ о Рюрике и его братьях. Дальше говорится об Аскольде и Дире, об их вокняжении в Киеве и походе на Царьград (866 г.). О Рюрике речь заходит еще только один раз — в статье под 879 г.: «Оумершю Рюрикови предаст княженье свое Олгови от рода им суща, вдав ему сын свои не руце Игоря, бысть бо детеск вельми» [Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. М., 1997. Т. 1. С. 22]. Таким образом, из 17 лет «правления» Рюрика описан только первый (862) и последний (879) год.  Последний — только чтобы сообщить о его смерти и наличии малолетнего сына. При этом 13 лет из этих 17-ти — «пустые», без сообщений о каких-либо событиях (863-865, 867, 870-878 гг.). Под 866 г. говорится об Аскольде и Дире, под 868 г. — о начале царствования византийского императора Василия, под 869 г. — о крещении Болгарии. Летописцу явно нечем было заполнить годы псевдоправления Рюрика, что изобличает выдуманный характер всего рассказа {Не говоря уже о том, что согласно археологически установленным фактам Новгорода, Белоозера, Ростова и Полоцка в IX в. не существовало. Никто не мог приглашать князей ни в Новгород (еще не существовавший), ни в Ладогу, поскольку последняя, представляла собой небольшое поселение догородского типа на сотню-полторы жителей. Появление же надплеменных структур управления требует гораздо большей численности населения (не менее 5 тыс. человек). Ни Приильменье, ни Ладога не обладали в IX в. необходимым для этого демографическим потенциалом. См. об этом: [Федотова П.И. Проблема происхождения Новгорода и варяжская легенда // Свободная Мысль. 2017. № 1. С. 31-48]}".

    Дело в том, что московские государи Иван III, Василий III и Иван Грозный убивали всех без исключения своих родственников, даже самых отдаленных. И уже к 1606 году в живых не было ни одного прямого потомка Даниила Московского, младшего сына Александра Невского. Шуйские же происходили от старшего сына Александра Невского и формально имели больше прав на престол, чем московские князья. Однако к началу XVII века об истории удельных князей на Руси мало кто помнил.

    Шуйского, (с упорством попки-дурака А. Широкорад повторяет набившую оскомину, придуманную романовскими фальсификаторами и поддерживаемую их современными дипломированными горе-историками, в основном еврейской национальности – Л.С.) в отличие от «Годунова», не избирал Земским собором (ни того ни другого Земский собор не избирал и, уж тем более не «кричал» - Л.С.), его буквально выкричала толпа москвичей. Шуйскому было за 50 лет, ростом был он мал, лицом некрасив, умом недалек. Его кандидатура не устраивала десятки тысяч "гулящих людей", воевавших под знаменем Лжедмитрия I (Дмитрия Ивановича, сына Симеона-Ивана Бекбулатовича, получившего стараниями Василия Шуйского прозвище "Лжедмитрий" - Л.С.), его ненавидела польская шляхта, да и в Москве большинство бояр (Голицыны, Мстиславские, Романовы и другие) были настроены против царя Василия.

    Сразу после известия о вступлении Шуйского на престол Москве отказались повиноваться почти все юго-западные и южные города от Путивля до Кром, восстала Астрахань. Осенью на Москву двинулась повстанческая армия под руководством Ивана Болотникова. В большинстве регионов страны началась гражданская война.

    Повстанцы действовали против Шуйского именем "вновь спасенного" Дмитрия (Дмитрия Ивановича, сына Симеона-Ивана Бекбулатовича и Марии Нагой, получившего стараниями Василия Шуйского прозвище "Лжедмитрий" - Л.С.). Лишь 10 октября 1607 года войскам Шуйского удалось взять Тулу, где засели остатки войск Болотникова. Самого Болотникова сослали в Каргополь и там утопили, а бывшего с ним самозванца — царевича Петра, якобы сына царя Федора Ивановича (который был сыном Симеона-Ивана VI Бекбулатовича - Л.С.), повесили.