de omnibus dubitandum 13. 106

ЧАСТЬ ТРИНАДЦАТАЯ (1608-1610)

    Глава 13. 106. ПО ПОПУЩЕНИЮ БОЖИЮ, ЗА ГРЕХИ НАШИ…

    «В год 7117-й (от сотворения мира, 1608-й от Рождества Христова – Л.С.) по попущению божию, за грехи наши сентября в 23 день в зачатие достойного чести и славы пророка и предтечи, крестителя господня Иоанна, пришли под Троицкий Сергиев монастырь литовский гетман Петр Сапега и пан Александр Лисовский с польскими и с литовскими людьми и с русскими изменниками по Московской дороге».
Так начитается сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря, написанное участником обороны обители келарем Аваамием Палицыным.

    Во второй половине 1608 года гражданская война на Руси вступила в новую фазу, которой предшествовал ряд важных событий.

    В апреле этого года отряды Лжедмитрия "II" (кавычки мои, номера якобы самозванцу, придуманы фантазиями романовских фальсификаторов и их верных продолжателей современных дипломированных горе-историков - Л.С.) (Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.) подошли к городу Болхову. Навстречу «вору» царь Василий Шуйский послал рать под командованием своего тщеславного и бездарного брата (по словам брехуна А. Широкорада – Л.С.) Дмитрия (Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.) и столь же спесивого и бесталанного воеводы Василия Голицына.

    29–30 апреля 1608 года в двухдневном сражении под Болховом царское войско было разбито. В начале июля воинство самозванца, в котором насчитывалось около десяти тысяч поляков, семь тысяч казаков и шесть тысяч русских, стало лагерем в селе Тушино под Москвой. По месту расположения этой «армии» Лжедмитрий "II" (кавычки мои, номера якобы самозванцу, придуманы фантазиями романовских фальсификаторов и их верных продолжателей современных дипломированных горе-историков - Л.С.) (Дмитрий Иванович=Сигизмунд III «Ваза» - Л.С.) и получил прозвище (благодаря все тем же брехунам – Л.С.) Тушинский вор.

    На подступах к столице между Василием Шуйским и Лжедмитрием "II" (кавычки мои, номера якобы самозванцу, придуманы фантазиями романовских фальсификаторов и их верных продолжателей современных дипломированных горе-историков - Л.С.) (Дмитрием Ивановичем=Сигизмундом III «Ваза» - Л.С.) началась многомесячная позиционная война. У самозванца (Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.) не было сил выбить царя из столицы, а у Василия Ивановича – изгнать «вора» (Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.) из Тушина.

    Воспользовавшись двоевластием, многие бояре, дворяне, приказные люди и купцы, целовавшие крест в Москве Шуйскому, уходили в Тушино, целовали там крест самозванцу (Дмитрию Ивановичу=Сигизмунду III «Ваза» - Л.С.)... И, получив у него жалованье, возвращались назад в Москву. Шуйский принимал таких «переметчиков» милостиво, поскольку раскаявшийся изменник был для него дорог, ибо подобным действом он показывал другим невыгодность службы у тушинского царя. Вернувшийся, получал награду и от Василия Ивановича, но вскоре отправлялся опять в Тушино требовать жалованье у Лжедмитрия (Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.).

    Нередко происходило следующее. Собирались родные и знакомые за одним столом, вместе обедали, а после обеда одни поспешали ко двору Шуйского, а другие ехали прямиком в Тушино. Оставшиеся в Москве были спокойны: если одолеет Тушинский вор, думали они, то у них есть родные и друзья, служившие Лжедмитрию "II" (кавычки мои, номера якобы самозванцу, придуманы фантазиями романовских фальсификаторов и их верных продолжателей современных дипломированных горе-историков - Л.С.) (Дмитрию Ивановичу=Сигизмунду III «Ваза» - Л.С.), которые их защитят; если же верх возьмет царь Василий, то они за свою родню заступятся.

    Лжедмитрий (Дмитрий Иванович=Сигизмунд III «Ваза» - Л.С.) и поляки решили взять столицу измором и попытались захватить крепости и укрепленные монастыри, контролировавшие дороги на севере и северо-востоке от города. Соответственно, правительство царя Василия Шуйского делало все, чтобы отстоять эти стратегические пункты, через которые шло снабжение Москвы. В частности, еще в конце лета 1608 года в Троицу был направлен отряд царских войск под началом воевод Григория Долгорукова-Рощи и Алексея Голохвостова.

    Вот почему, когда поляки подошли к монастырю, там имелся гарнизон, насчитывающий около 2500 человек. Помимо царских ратников в Троице находились стрельцы и дворяне из ближайших окрестностей. Кроме того, за оружие взялась и часть монахов.

    Еще в середине XVI века монастырь превратился в мощную цитадель. Именно тогда каменные стены высотой 5,5–6 м и толщиной 3,5 м сменили прежние, деревянные. Крепость имела 12 круглых и квадратных башен.

    Все фортификационные сооружения покоились на фундаменте глубиной 2 м, усиленном дубовыми сваями. В стенах было два боевых яруса – нижний для ведения подошвенного боя и верхний.

    В монастыре имелось около ста артиллерийских орудий. Любопытно, что, по крайней мере, железные пушки и затынные (крупнокалиберные крепостные) пищали изготавливались и в самой Троице, в специальной мастерской. Запасы пороха превышали 600 пудов. Дело в том, что монастырь к началу Смуты был одним из богатейших феодальных владетелей России, ему принадлежало около 1000 сел и деревень. Троица уже два с лишним века являлась «царской обителью» и получала богатые пожертвования. Несметные богатства монастыря, как магнит, притягивали поляков и воровских казаков.

    Петр Сапега и Александр Лисовский имели, по разным сведениями, от 10 до 30 тысяч воинов при 63 орудиях. Однако большая часть подвезенной артиллерии приходилась на легкие полевые пушки, больших стенобитных орудий у осаждающих поначалу не было.

    Тем не менее, Сапега и Лисовский приказали возвести два больших укрепленных острожка и ряд малых так, чтобы полностью блокировать монастырь.

    Палицын писал: «Месяца октября в 3 день начали бить из-за всех туров, и били по городу шесть недель беспрестанно изо всех орудий, и из верховых, и раскаленными железными ядрами. Обитель же пресвятой и живоначальной Троицы покрыта была десницею вышнего Бога, и нигде ничего не загорелось. Ибо огненные ядра падали на пустые места, в пруды и ямы выгребные, а раскаленные железные ядра из деревянных домов не успевшими вреда причинить извлекали. А какие застрявшие в стенах и не замстят, те сами остывали».

    Дам два маленьких пояснения современному читателю (с ученым видом знатока пишет наш брехунец – Л.С.): ядра перед заряжанием неприятель раскалял докрасна в специальных печах, а «верховые» орудия – это мортиры, стрелявшие разрывными ядрами (бомбами).

    Враги попытались захватить монастырь, сделав подкоп под Пятницкой башней и заложив туда мощный фугас. Однако из допросов пленных защитники Троицы узнали о замысле противника и в результате ряда предпринятых контрмер спасли крепость.
Кстати, порой в отечественной исторической литературе, осаждающих называют поляками, что, разумеется, неверно.

    Среди них действительно было много польских шляхтичей со своими наемными отрядами – «частными армиями», но подступили к стенам Троицы вместе с иноземцами и русские дворяне.

    Вдобавок под монастырем собрался целый казачий «интернационал». В него входили запорожские, малороссийские (украинские – Л.С.) реестровые, донские, волжские, северские, астраханские казаки. Палицын писал и о городецких казаках в войске противника. На самом деле это были татары из Касимовского царства (существовало в составе Руского государства с середины XV века до 1681 года). Их владыка (царь или хан) Ураз Махмет примкнул к Тушинскому вору (Дмитрию Ивановичу=Сигизмунду III «Ваза» - Л.С.).

    Позже он был убит Лжедмитрием "II" (кавычки мои, номера якобы самозванцу, придуманы фантазиями романовских фальсификаторов и их верных продолжателей современных дипломированных горе-историков - Л.С.) (по приказу Дмитрия Ивановича=Сигизмунда III «Ваза» - Л.С.) по ложному доносу.

    Рис. Защитники Свято-Троице-Сергиевой лавры в 1608 году. худ. В. Верещагин.

    Палицын писал о действиях Лисовского и его казаков в ноябре 1608 года под стенами монастыря: «Беззаконный же Лисовский совался и туда и сюда, где бы какое зло сотворить. И повернул окаянный, от того места вдоль по горе Красной к Косому Глиняному оврагу на засадных троицких людей. Бывшие там с монастырским слугою Пименом Тененевым люди стали крепко против врагов на пригорке у рва, бьясь с литовцами и казаками. Увидев же, что троицкого воинства мало, злонравный лютеранин Лисовский бросился свирепо на них, и смешались все люди вместе, и литовские, и троицкие, и был бой великий близ оврага Глиняного. Враги же, боясь засады, начали отбегать. А троицкое воинство, понемногу отходя от литовских людей, скрылось в Косой Глиняный овраг.

    Александр же Лисовский хотел при отходе живым взять слугу Пимена Тененева, но Пимен обернулся к Александру и выстрелил ему из лука в лицо, в левую щеку. Свирепый Александр свалился со своего коня. Воины его полка подхватили его и отвезли в Сапегин полк. Троицкое же воинство ударило из множества орудий по ним, и тут побили много литовцев и казаков. Литовцы же, увидев это, быстро обратились в бегство врозь по Клементьевскому полю».

    Меньше всего мне, пишет  (с ученым видом знатока наш брехунец – Л.С.) хочется, подобно многим отечественным историкам, на основании каких-то отдельных фактов клеить ярлыки тем или иным сословиям. Вот, мол, казаки плохие, а православное духовенство – хорошее: все как один встали против иноземных захватчиков и их приспешников.

    Увы, все гораздо сложнее, и монахам Троицы приходилось защищать стены обители не только от ядер и подкопов, но и от посланий тушинского патриарха.