Серебряные ножнички. 13. Горечь сердечная

13. Горечь сердечная


Почтальон принёс письмо.  Волька и Вилька взглянули на обратный адрес: из деревни, от маминой родни. Они оставили письмо на столе и побежали играть на улицу. Сегодня между шестым и седьмым бараками должна была состояться снежная битва.

Но битва не состоялась. Уже выбегая из барака они услыхали истошный крик и плач. Плакали с двух сторон, со стороны шестого барака и со стороны десятого.  У Вольки бешено заколотилось сердце, она сразу поняла, что пришли похоронки. Это было самое страшное слово.

С лета, с начала переселения Крючининых в бараки, они уже столько раз слышали это слово, но привыкнуть к нему было невозможно.

Мама называла похоронки казёнными бумагами.  За это время в каждый барак пришло уже ни по одной казённой бумаге и в каждой говорилось: или «Пал смертью храбрых» или «Пропал без вести». В начале войны было больше «Пропал без вести», а во время Московской битвы и после неё – «Пал смертью храбрых».  Вон у Рэмки старший брат тоже пропал без вести, его эшелон даже до фронта доехать не успел – фашистские самолёты разбомбили по дорогое. 

Теперь похоронка на отца пришла  Кольке Сергееву – командиру мальчишек шестого барака.  Его бабушка заливалась слезами, а мама ревела в голос.  Около неё толпились четверо парнишек,  а Колька, самый старший, стоял обняв бабушку – мать отца.

- В десятом тоже похоронка, - сообщил Вильке Рэмка, - на Павла Кузьмича.

Как же так, весёлого и разговорчивого  Павла Кузьмича больше нет? Крючнины были знакомы с ним давно, ещё до войны. Павел Кузьмич работал в райкоме водителем и часто возил папу на объекты. Объектами папа называл места, куда ему надо было обязательно съездить по делам.

 Раньше Павел Кузьмич, завидя Вильку всегда спрашивал: «Ну что, Виль Петрович, как дела? Лучше всех?» И  Вилька неизменно отвечал: «Лучше всех!»  Потом Павел Кузьмич ушёл работать на завод, а в начале войны на фронт.  А теперь вот Павла Кузьмича убили. У Вильки защипало глаза.

Вечером мама пришла с работы,  увидела конверт на столе и обрадовалась, что из деревни. Мама разорвала конверт и пробежала глазами строчки. Потом она побледнела, схватилась за сердце и села на стул. И теперь сидела с поникшей головой и опущенными руками, в одной из которых было зажато письмо. А по лицу её катились слёзы.

- Что? Что случилось, мама? – бросились к ней дети.
- Горечь сердечная у нас. Ох, какая горечь! Брат мой родной, Василий Васильевич, пал смертью храбрых. Мария написала, что похоронка им пришла, - и мама снова заплакала. А следом и Волька с Вилькой.

Через несколько дней среди ночи раздался грохот. Колотили в одну из дверей барака. Люди спросонья подумали, что пожар и в испуге выскочили в коридор.

 И тут же прогремел трубный голос: «Граждане, разойдитесь!»
Все двери барака тут же захлопнулись.

В коридоре послышались топот сапог, громкие мужские голоса, тихий мужской голос, еле слышное всхлипывание детей.
- Мама, что это? – вытаращили глаза Волька и Вилька.
- НКВД, - прошептала мама, - тише, дети, прошу вас, тише.

На улице заработал мотор машины. Вилька подскочил к окну и стал смотреть через щелочку между занавеской и рамой.

Люди в форме сначала вывели соседа и запихнули его в короб машины,  следом вывели его жену и детей и затолкнули туда же.  Машина уехала.

- Мама куда их? – удивился Вилька, - они что,  враги народа?
- Ох, не знаю, Вилька, не знаю. Может быть враги, а может быть донос. Но запомните, дети, я вам сейчас ничего не говорила, особенно, что это возможно донос.  Так что, рот на замок и молчок.  Пусть этот разговор будет нашей тайной.

Вилька с Волькой залезли под одеяла и больше ни о чём маму не спрашивали, они были очень напуганы.

- Ох ты, горечь сердечная, горечь сердечна, - сокрушённо вздыхала мама. Она всегда так говорила, когда происходило что-то очень страшное и печальное.

Следующим вечером когда мама пришла с работы, Вилька сообщил ей следующее:
- Парни в классе говорят, что дядька Ванька шпион и вредитель. Он на заводе вредил. И вообще он кулацкое отродье и подкулачник!

- Да какое же он кулацкое отродье! Кулаков у них в роду отродясь не бывало, мы с ним из соседних деревень, - тихо ответила мама.
- А почему он тогда не на фронте? Ведь почти все дядьки на фронте. И папа тоже!
- Потому что у него нога хромая, он когда-то в аварию попал.

- Парни говорят, что его и тётьку Глашку в тюрьму, а  детей в детдом, - продолжал Вилька.
- И ты рад этому?
- Не знаю… Но они же враги народа! Предатели, шпионы!

- Вилька, слушай меня внимательно. Это пока не известно. НКВД будет разбираться. Может быть это донос. Донести на любого могут. Помнишь, как однажды на тебя сказали, что ты окно разбил, а ты не разбивал. Вот это и есть донос. И на меня донести могут.

- На тебя-то за что? Ты же передовик! – возмутился Вилька.
- А ни за что! Рассердится кто-нибудь, придумает ерунду про меня и донесёт. Ты бы хотел, чтобы на меня, твою маму,  донесли, а потом ещё и в тюрьму посадили?
- Нет, мамочка, нет! - Вилька даже заплакал.
- Вот поэтому, про дядю Ваню и тётю Глашу пока говорить ничего не надо. Может быть они честнее честного. Но  о нашем разговоре   ни гу-гу. Помните мы вчера слово друг другу дали, что это наш секрет.

Разговор этот крепко запал Вольке в душу и она ещё несколько дней размышляла над ним и поняла, что это действительно горечь сердечная.

_________________

Словарик для детей:
НКВД - Наро;дный комиссариа;т вну;тренних дел СССР,  государственная организация следящая за общественным порядком в стране, карательный орган власти.