Яхонтовые глаза...

  Со второго года войны наряду с похоронками в деревни стали возвращаться раненые,   кто совсем без руки, кто вроде бы с рукой, но без пальцев. Были и без ноги, на деревяшке, таким  быстро находилось дело : вить верёвки, починивать обувь, латать сбрую на конюшне. К таким работящим заглядывали с соседней фермы доярки, особо вдовые и отводили душу и расслаблялось тело на сене. Безруким было сложнее, но, если башковитые, становились  бригадирами, звеньевыми, бухгалтерами, а то и председателями артелей, которых в округе на два сельсовета приходилось в одном четыре, а другом три.
   Пришел на третий год войны здоровый и высокий но без двух пальцев Тимофей, прежде слывший первым парнем и лучшим гармонистом. Всё же приноровился колоть дрова вдовам и уж они его ласкали не только за работу, а как захожая цыганка назвала его глазища яхонтовыми, так и приклеилось. Действительно необыкновенно яркой синевы, лучистые глаза, если встречались с взглядом девичьих, не говоря уже о женских глазах, то словно приколдовывали. С гармошкой не получалось, если только вдвоём с сестрой, он на одной стороне, а она с другой ещё какие-то ме- лодии получались. Но Тимоша быстро переучился сначала на балалайку, потом на гитару. Особенно душещипательные романсы Козина западали в сердца. Его стали звать на игрища и в свою, и соседние деревни.
    Было немало в деревнях эвакуированных одиноких женщин из Питера и Москвы, Архангельска и Калинина \Твери/, из Тихвина и Ярославля. Некоторые работали в больнице, другие в школе, а менее образованные и по другим работам. И вот одна из довольно ярких женщин, потерявшая за войну не только мужа ,отца и брата, но и сына, пыталась привлечь влияние Тимофея, сначала занявшись повышением его грамотности, чтобы он окончил 8 класс в вечерней или поступил в техникум. Вместе с репетиторством росла и взаимная привязанность и влечение, дошло до близости и когда женщина сказала, что она беременна, Тимофей женился на ней. Восьмой класс вечерней он всё-таки окончил, но вместо техникума дядя , возглавлявший артель сказал:
   - Я стал сдавать здоровьем, может меня хватит ещё на несколько лет изнурительной работы. Ты бы шёл со стипендией от артели в  Среднюю сельскохозяйственную школу по подготовке председателей колхоза. Может тебя сразу на второй год обучения возьмут, если что-то досдашь. получишь специальность агронома и сменишь меня.
    Так и получилось. В этой школе ,конечно, не одни мужчины, и женщины учились да и среди преподавателей были  симпатичные, но он раз поклялся жене, то кроме романов на несколько месяцев, а то и на один у него не было, как его не влюбляли в себя. Он блеснул знаниями и успехом в самодеятельности, а в областной больнице ему предложили сделать протезы вместо двух пальцев. Конечно они только по цвету совпадали с живыми пальцами и он зимой снимал перчатку только в помещении.Были у него несколько раз выезды группами по местам практики и тут он давал концерты в избах-читальнях, клубов тогда ещё не было на селе. И тут завязывались романы. Один раз красивая заведующая избой-читальней настолько сильно влюбилась в Тимошу, что уговорила тётю-фельдшера дать ему справку, что он нездоров. Но дома с ней он сидеть не мог, ещё война не закончилась. Он и рыбу ловил, и на медведя ходил, и даже в строительной бригаде два дня работал, но ночи все пропадал с молодой женщиной, игравшей на гармошке и на балалайке одинаково виртуозно. Глаза у неё тоже обладали притягательным взглядом, а ещё обворожительная улыбка ярких сочных губ и ямочки  на щеках и подбородке. Выделялась она и бюстом, хотя , конечно была ниже его ростом. Он делал какую-то гимнастику, кроме того  что отжимался сначала двадцать раз, потом дошёл до сорока и приседал  на одной ноге сначала по пять, потом по десять раз . На перекладине и без двух пальцев он подтягивался больше всех. Еще просыпаясь полсотни раз поднимал ноги, качая пресс. Поэтому пятерых местных, не ровно дышащих к влюблённой в него, он легко раскидал. Но всё-таки время пришло уезжать и она поехала с ним и пробилась в музыкальное училище. Когда он в окно по скрученной простыне забирался к ней в комнату, девки, что жили с ней , смотрели на их любовь как на захватывающее кино. Через год она родила, а он окончил сельхозшколу и получил диплом младшего агронома. Расставались они не то, что со слезами на глазах, а с её рыданиями.
     Год он жил со своей учительницей, жизнь после Победы  была трудной из-за голода 46-47 годов, но он снабжал семью рыбой с реки, речек и двух озёр.
     Тогда ведь был ещё очень тяжёлый продналог. 300 литров молока каждая семья должна была выносить на ферму. Тимофей для многодетных семей,  несмотря на сопротивление  председателя сельсовета и парторга уменьшил вдвое, помогал некоторым в сдаче мяса, наладил выделку масла, чтобы не покупали в магазине, чтобы сдать. Денег было очень мало, на трудодни по триста граммов зерна.  В 1948-49 был всплеск рождаемости , в том числе и жена  Тимофея Петровича родила двойню. И тогда же в их районе после окончания музыкального училища объявилась его прежняя любовь. Её оставляли  работать в Районном  Доме культуры, а она хоть на год выпросилась возглавить избу-читальню на полпути между колхозом и райцентром и встречи между ними были сначала скрытно, потом дошло до жены.
    - Неужели тебе меня не хватает?
    - Там тоже мой сын растёт , так случилось. И дело не столько во мне, не может она без меня. "Я-говорит-без твоих яхонтовых глаз света белого не вижу."