Лодка Тайфун

                Лодка «Тайфун»
                1983–1984 гг., «Водник», Ленинград

— Ты что, новенький? Ну, тогда иди покажу, как надо лопасти стеклом шкурить! Да, вот так, смотри, чтобы краску полностью до дерева счистить. Завтра будем покрывать.

— А в какой цвет? — спрашиваю я моего нового товарища Андрюху Лукина, который целых полгода ходит в секцию гребли клуба ДСО «Водник».

— Половина лопасти должна быть белой, вторая половина голубой, это цвета «Водника», — на правах бывалого учит меня Андрюха. — Готовим инвентарь к спортивному лагерю. Сначала шкурим лопасть, потом цевье и рукоятку, а потом всё вместе покроем лаком и краской. Затем кожу на весле поменяем, а то она часто протирается. Следующим этапом будем лодку готовить, шкурить и лачить.

— Ну а пока давай я тебя с ребятами познакомлю. Это Вовано Челентано. А точнее, Вова Володенков (загребной нашей четверки). Это Юрик Соколов, а это Паша Вяхирев. Вообще наша группа человек сорок-пятьдесят, а мы в ней самые молодые. Гребем в четверке парной. Тренер нас зовет «малыши». Теперь ты самым молодым будешь. Будем, если что, тебе кедом задницу пробивать. Шучу… Только не пойму, в чем же ты на воду ходить будешь, ведь лодок свободных-то нет и годков тебе уж больно мало.

— Конечно, сразу лодку тебе никто не даст, начинать необходимо с фофана. Нужно двигаться от простого к сложному. Иногда буду подсаживать тебя к более опытным, — сказал тренер. — А пока иди с девчонками, мастерами спорта, на руле, у них как раз рулевой нет.

Целый месяц летнего городского спортивного лагеря я с утра и до вечера проводил в гребном клубе. Старался не отставать от ребят. Не то чтобы вместе, а рядом. Ведь мне всего девять, а им уже кому двенадцать, кому и четырнадцать-шестнадцать. Они в четверке, а я то на фофане, то на гребном плоту, то в учебной широкой одиночке, в которой мне разрешали прокатиться после более опытных, которые готовились к городским соревнованиям.

После тренировки и обеда мы продолжали готовить инвентарь. Помогали тренеру чинить крышу эллинга, прохудившуюся за зиму. Так прошел месяц. Я научился, не переворачиваясь, грести в одиночке. Правда, долго не мог в ней пройти: не хватало выносливости.

— Ничего, движение в лодке у тебя хорошее, привыкнешь, научишься терпеть и будешь не отставать от старших, — подбадривал меня боцман и тренер, дядя Веня Дружинин.
К осени я приноровился проходить в учебной одиночке вокруг Елагина острова и возвращаться на «Водник». Каких-то шесть километров, хотя тогда казалось, будто бы прошел все тридцать.

В конце осени тренер сказал:

— Видишь, в эллинге на самом верху лежит старая деревянная одиночка? Она может стать вашей с Сашей Тихоновым гоночной лодкой. Одной на двоих. Нужно только за зиму привести ее в порядок.

— А что надо сделать?

— Зачистить корпус от старого лака, ошкурить борта и всё внутри. Если будет нужно, поменять или укрепить борта, заменить переборки и штапики, установить новую деку и, самое главное, придумать название. Ведь как лодку назовешь, так она и пойдет.

Я готов был прыгать от счастья. Всю ночь не спал. Продумывал план подготовки лодки. Мой напарник Саня Тихонов, старше меня лет на шесть, был чрезвычайно мудр для своего возраста. Проживал на Невском проспекте и знал столько, что я порой не понимал, откуда он всё это знает.

— Лак мы возьмем у яхтсменов в мастерской. Здесь дело серьезное, и лаком для пола лодки не покрывают, — рассуждал Саня. — Пленку для деки купим на заводе слоистых пластиков на Ржевке, борта сами усилим и заклеим эпоксидкой, штапики медными гвоздиками приколотим. Трафарет для названия лодки я попрошу сделать в конструкторском бюро, у мамы на работе. Лодка эта уникальная, послевоенная, тонкая, как стрела. А вот как ее назовем? Ведь «в море синем, как в аптеке, всё имеет суть и вес — кораблю, как человеку, имя нужно позарез», — пропел он песню из мультфильма про капитана Врунгеля.

На обратном пути от тренировки до дома я ехал в автобусе и целых полтора часа перебирал разные названия. «Ласточки», «Ветерки», «Чайки», «Стрелки» вертелись в голове, но хотелось придумать что-то цельное и мощное.

На следующий день на Неве ровными рядами шла сильная волна, и на воду мы не пошли. Даже в канале грести было невозможно. Мне пришла в голову мысль, что лодка должна лететь быстро, как ураган, или… тайфун.

— Отличное название «Тайфун», согласен с тобой, завтра попрошу трафарет сделать, — поддержал Саня. — Точно «Тайфун»!

Всю зиму, после каждой тренировки, отказывая себе в удовольствии поиграть в настольный теннис в эллинге, мы с Саней шли в мастерскую яхтсменов, чтобы повозиться с нашей лодкой.

К весне она вышла как новая. Покрытая несколькими слоями специального яхтенного лака, с новейшей декой, посвежевшей палубой и усиленными бортами.

«Тайфун» можно было спутать со швейцарской лодкой. Хоть в музей ставь. Когда сошел лед, мы по очереди стали выходить на воду на узком и быстроходном «Тайфуне». И всё бы хорошо… Но за неделю до первенства города приключилась одна история.

К тому времени Саня уже начал делать стартовые ускорения и, как говорят гребцы, выводить лодку на соревновательные режимы, отрабатывать старты. Как обычно, перед выходом на воду мы тщательно подготовили лодку и вынесли ее на плот. Я оттолкнул товарища. И, как уславливались, планировал засекать секундомером время и темп. Так попросил Саша. Постепенно усилился ветер на Средней Невке, прошло несколько крупных буксиров, и от берегов пошла сильная отбойная волна. Как раз в это время Саня, по всей видимости поймав свой ход, гнал лодку обратно к плоту «Водника». От ускорения ее нос стал подниматься. На одном из гребков кончик носа «Тайфуна» сел на одну волну, а часть лодки ближе к корме приземлилась на другом гребне. Саня встал над подножкой, толкнулся ногами и… Хруст, треск, брызги… Как при замедленном повторе, лодка сложилась на две части и сломалась, словно спичка. Саня барахтался между волн. Я бросил ему круг. А сам на фофан, вылавливать половинки нашего «Тайфуна».

К вечеру ветер стих. Солнечный шар, облизав берега Финского залива малиновым светом, скрылся за кронами деревьев Елагина острова. Тренер собрал нас в старинном деревянном домике на берегу. Уникальное строение, уцелевшее еще со времен существования Императорского речного яхт-клуба, служило кают-компанией, а также временной летней раздевалкой. В домике сохранилась настоящая чугунная печь XIX века, на которой кипятили чай, согревались возле нее. К чаю запасали лимонные эклеры, на которые по традиции обменивались обеденные талоны в кафе-ресторане «Восток».

— Ну что, разбился ваш «Швейцарец»? Жалко, столько трудов! — нарушил тишину Коля Дуткинский. — Можно сказать, из пепла его восстановили, пыхтели-пыхтели над ним всю зиму, и на тебе! Не огорчайтесь, у нас с напарником точь-в-точь такая же история в прошлом году приключилась, и так же лодка пополам, вдребезги.

— Как дела, трудяги? — спросил нас вошедший в домик тренер. Ну, смотрю, загрустили. Главное сейчас — не заболеть после купания! Пейте чай и не переживайте по поводу лодки!

Попрошу всех минуточку внимания. Зачитаю благодарственное письмо от директора яхт-клуба:
«От лица руководства яхт-клуба Балтийского морского пароходства выражаю благодарность гребцам Тихонову А. и Смирнову А. за самоотверженную подготовку гребного инвентаря к спортивному сезону.
Трудности никогда не были преградой для гребцов и яхтсменов, и вы это доказали.
Желаю вам больших побед в спорте и в жизни.
Директор яхт-клуба ДСО “Водник”».

Р.S. Вот и вся история, которая произошла в далеком детстве. Порой мне снятся сны, в которых иду в своей тоненькой одиночке, огибая утопающий в зелени Елагин остров и рассекая волны Большой Невки. Я вижу те самые лица — товарищей и тренера, который, словно капитан, направляет курс наших лодок по правильному фарватеру.





Артем Смирнов
kbstech.ru