Странные сны, 28. Прыгающие кенгуру

Ассамбляж эпох и смыслов.

Иногда просыпаешься и понимаешь: это не просто ночной хаос, это маленький спектакль, поставленный где-то в глубинах сознания.
 И самое удивительное в таких снах — даже не сюрреализм образов, а то, как легко подсознание мешает реальности с вымыслом, заставляя современников играть роли в причудливой фантасмагории.

Мне запомнился сон, который приснился совсем недавно.
 Обычно я могу вспомнить даже сновидения из детства, но этот — особенный.
 Герои в нем сплошь наши современники, хотя некоторых из них я предпочел бы никогда больше не видеть.

Действие разворачивается на свадебной церемонии.
 В платье невесты —  певица Лолита.
 Она всё так же хороша собой, хоть время и оставило на её лице легкий отпечаток грусти, словно она сама не до конца понимает, зачем здесь.
 А жених…
 Держитесь крепче.
 Пригожин.
 Нет, не тот, что известен как муж Валерии, а тот, чья фамилия неразрывно связана с «Вагнером».

Свадебный наряд невесты сразу привлек мое внимание и даже слегка смутил. Платье было коротким — едва до колен.
 Верх — из плотной, тяжелой ткани, а вот юбка от колен и ниже оказалась прозрачной, словно сшитой из обычных тюлевых занавесок, что висят на окнах в старых квартирах.

Но жених затмил всех.
 Никакого фрака, разумеется.
 На нем был костюм, покрытый рисунком — прыгающие кенгуру.
 И это не был статичный принт.
 Когда Пригожин вел невесту под руку к представительнице загса, кенгуру начинали двигаться в такт его шагам, смешно подпрыгивать и, как мне показалось, откровенно хохотать.
 Будто они одни понимали весь комизм происходящего.

Сама же женщина из загса казалась выходцем из другого измерения. Величественная и неподвижная, с высокой прической, напоминающей сталактиты, растущие вверх.
Ее каменная корона возвышалась над этой парой, придавая церемонии оттенок суда истории.

Проснувшись, я долго думал: почему именно эти люди, почему этот нелепый наряд, почему смеющиеся сумчатые? Наверное, мозг просто решил устроить карнавал, где публичные маски сорваны, и под ними оказывается либо детская наивность (как эти прыгающие зверьки), либо вековая печаль.
 Или, быть может, это была просто насмешка подсознания над тем, как причудливо, страшно и смешно одновременно переплетаются судьбы и образы нашего времени.