Меланхолическая повесть Дарго

Ре ми (бемоль) ре до (диез) ре си (бемоль)
Си (бемоль) ля соль соль фа (диез) соль соль (диез) ля...

     Дарго. Это моя фамилия. И означает она что-то крепкое и стальное… Но, возможно, я не подхожу для нее. Точнее будет сказать, не соответствую. Я, всегда неуверенный в себе, ищущий чего-то и не находящий, не должен иметь такую фамилию. Однако имею. И живу с ней. И хожу с ней на работу. Наверное, ее нужно гордо носить. Но я не ношу, а просто живу.
    Я работаю в мелком НИИ, в небольшом городке и в сером свитере. Именно в сером свитере нужно являться на работу. Кто это придумал? Зимой в свитере, летом в рубашке, тоже серой. И надевать
сверху белый лаборантский халат. Наш НИИ по большому счету просто частная организация. Мы занимаемся изучением влияния беспроводных сетей Wi-Fi на
различные аспекты жизнедеятельности человека.
    Организатором всего этого процесса выступает немец Эрнест Слаук. (Отсюда и серая униформа для всех сотрудников!) Он приверженец того, что волны Wi-Fi приносят людям значительный вред.
Однако, на родине ему не удалось заняться этим вплотную, поэтому он оказался в нашем городке. Здесь
когда-то жил его русский прадед, бежавший в Австрию как раз перед гражданской войной. Эрнест платит
неплохую зарплату, и уважает трудовое
законодательство. А в нашем городе это дорогого стоит! Чтобы устроиться к нам в НИИ, люди занимают очередь… И, зачастую, ждут по несколько лет. Мне
повезло, так как я работаю здесь с открытия, имея соответствующее образование.
    Серые не только наши свитера, большинство сотрудников имеет серую жизнь, ничем не отличающуюся
от беспроводных сетей Wi-Fi. А все это от того, что мы не знаем какой-то иной жизни. Или не хотим знать. Памятник Ленину, что стоит на площади, так и
не привел нас в светлое будущее. И поэтому наше настоящее ничем не примечательно.
    Нет, наша жизнь не лишена некоторых
удовольствий. Мы устраиваем праздники, ходим в гости, дружим, как нам кажется, можем пропустить рюмку-другую и даже посещаем местный кинотеатр. Но
все это как-то плоско и не несет в себе
никакого смысла. Не несло… пока не приехала она.

***
- Иван Андреевич, к Вам новую лаборантку приставлю, все заняты, пусть пока за Вами числится.
- Петр Петрович, какую еще лаборантку, Вы видите, у меня куча отчетов?!
- Вот и отличненько! Ей их и поручите. Олечка у нас второе образование получает техническое, а первое как раз экономическое! Правда, Олечка?
    В кабинет вошло неземное создание. Нет, правда! Я таких женщин никогда раньше не видел, и после не видел. Да что там женщин! Таких глаз, как у нее
просто больше нет, и быть не может! Это настоящая голубая бездна! Конечно же, теперь я был согласен взять ее не только лаборанткой, но и напарником, кем
угодно, лишь бы быть рядом. Несмотря на всю мою серость и неуверенность я, все-таки, мужчина!
- Вы правы, Петр Петрович. С отчетами я помогу коллеге разобраться, в обмен на бесценный технический опыт!
    Вы бы слышали этот голос! Олечка, а в нашем НИИ только так ее и стали называть, говорила одновременно тихо и уверенно, ласково и твёрдо.
    После первого впечатления наступило второе. Я принял Олечку лаборанткой и передал ей часть своих ежемесячных отчетов о проделанной работе. Надо
сказать, что ум у нее отменный. Она очень быстро со всем разобралась и вникла даже в детали. А я понял,
что с Олечкой мне ничего не светит, потому что я не мог даже представить себе, с какой стороны к ней подступить. Она приходила на работу всегда вовремя,
и уходила точно в восемнадцать ноль ноль. Ее никто не провожал и не
встречал. В город наш она приехала именно для получения опыта в изучении беспроводных сетей. И, судя по всему, должна была сразу уехать, как только
закончится ее трудовой договор. А он был заключен на год.
     Может только я сошел ума? Нет, за ней волочились без преувеличения все холостяки в НИИ, включая самого Эрнеста. Но на что я мог рассчитывать в своем сером свитере? Иван Андреевич Дарго, который неумело носит свою фамилию.
    Как-то раз я попытался пригласить Олечку на прогулку и ужин, но она ответила, что именно сегодня вечером не может. И вообще, лучше даже не на этой неделе. Для меня это прозвучало как полный и бесповоротный отказ.
     А между тем близилась Пасха. Значит надо сходить на кладбище, убрать могилку отца, купить искусственных
цветов и куличей. Я не совсем понимал, зачем цветы, но традиции надо соблюдать. Да и мать обидится, если
не куплю. Мать в церковь у меня ходит. И я иногда… Куличи помогаю ей освятить или на Рождество. У нас все так ходят. А мать даже знает, как читать по усопшим. Так что она на нашей улице авторитет в этом вопросе. Она у меня вообще авторитет. В любых вопросах. Потому что жизнь трудную прожила, пришлось
ей стать авторитетом. Отец умер, и я помогаю ей, чем могу. Но живем мы с ней раздельно. С некоторых пор. Так ведь положено, жить раздельно. Она в большом старом доме живет. Это отцовых родителей дом, у них много детей было, отец старший, ему дом и достался. А я квартиру купил недалеко, чтобы удобно было.

* *  *
     Мы освящали не только куличи! Со времен бабушки повелось освящать еще яйца и сало! Почему сало, я не знаю… Вроде так положено?
     Наступила суббота и мы, собрав корзину со снедью для освящения, отправились в храм. Все стали полукругом во дворе храма, вышел батюшка, а с ним небольшой хор и … Олечка! Что она тут делает? Ой! Она же поет вместе со всеми… Мои мысли и чувства немного смешались, и я начал нервно жевать порезанное аккуратными кусочками сало… Мама вовремя одернула меня. Батюшка с хором уже подходил к нам. Я стоял перед ней хоть и не в своем
привычном сером свитере, зато с полным ртом сала… и это явно не было моим плюсом.
- А Вы, Иван Андреевич, большой оригинал, - Олечка подошла ко мне сама после освящения, - сало?!
- … так вроде положено, - я не смог придумать ответа.
- Да?
- ?
- Вы хоть в храм с ним не заходили?
- Нет, вроде…
- А вообще заходили? К Плащанице прикладывались?
- К чему?
- Пойдемте, - и она впервые с нашего знакомства взяла меня за руку.
    Мы вошли в храм. Там все было в
торжественно-темных тонах. А посередине храма лежал Господь! Никогда Его не видел! То есть, я Его вообще не видел и после. Но именно Плащаницу я видел впервые. Почему мы с мамой никогда не заходили сюда
после освящения куличей?
    Олечка подошла к Плащанице, три раза опустилась на колени и поклонилась. Я повторил. Потом мы с ней по очереди приложились и вышли из храма.
- Вы придете на ночную? – вопрос был для меня неожиданным.
- Я не знаю, - снова невнятный ответ. Похоже это начинало входить у меня в привычку. Мы с мамой не ходим ночью на службу. А утром едем на кладбище,
потом к тете Вале на праздничный обед. Но я же не могу уничтожить единственную, помимо работы, точку
соприкосновения с Олечкой!
- Наверное, приду! Точно приду!  - я и сам понял, что теперь приду.
- Хорошо! Тогда до вечера! – сказала Олечка и упорхнула петь на следующем освящении. Мы с мамой пошли домой.
- Это твоя Олечка? – мама хотела быть в курсе всех дел. Но меня это никогда не раздражало. Наоборот. Мне нравилось, что на свете есть человек, которому я
могу полностью доверять. Мама, конечно, знала о моей привязанности к Олечке. А так же и то, что я ничего не мог придумать, чтобы завоевать ее расположение. И теперь вдруг представилась такая возможность.
- Да, это она! А я с этим салом! — мама рассмеялась.
- Настоящей любви сало не помеха! Вот что я тебе скажу, сынок. Иди за ней. Я не знаю ее характера и вообще. Но одно знаю точно: если человек с Богом у
него есть будущее. И всегда есть поддержка.
- Она спросила, приду ли я ночью в храм.
- А ты?
- А я сказал, что приду.
- Вот и молодец, мой мальчик, - мама меня обняла и чмокнула в макушку. И я понял, что и вправду правильно поступил.

***
    Это очень непривычно, готовиться к службе вечером. Мои приготовления заключались в глажке
костюма и самого осознания того, что ночью я иду в храм.
    Впервые.
    Моя жизнь начинает обретать смысл…