О, Париж! О, мой мечт!

­­Этим сентябрьским воскресеньем Максим Воронов пил свой утренний кофий, стоя возле окна и наблюдая, как человек в красных резиновых сапогах плетется вдоль улицы.

Вот зловещим огоньком зажигается светофор. Вот выплывает из непроницаемого тумана серебристо-серая машина. Вот визжат тормоза... а человек в красных сапогах, на заслуженное оскорбление водителя даже не поворачивая головы, продолжает движение - теряется в сизой дымке улицы.

«Равнодушный туман бинтует раны обреченного города», - подумал Максим. – «Вот залечить бы их в Париже! Пройтись по улице Ламарк, свернуть на бульвар Сен-Мартен, покружиться на карусели возле Сакре-Кер, а потом смаковать кофе в «Двух мельницах» под нежные звуки Si tu n;etais pas la…»

Оборвав воображаемый променад, Максим покинул излюбленный пост и слился с ноутбуком.

Напрасно открыл почту – вместо долгожданного письма из издательства надоевшие рассылки из киноклуба, уведомление о предстоящей оплате за квартиру, приглашение от Lindkeln добавить участника Артема Поломошнова. В общем, ничего неожиданного.

Максим перешел в новостную ленту «Контакт» и тотчас споткнулся о фотографию мерцающей в осенней желтизне каштанов Эйфелевой башни. Максим лайкнул изображение и, все еще пребывая в фантазиях, прокомментировал:

«О, Париж! Моя мечта!».

После чего погрузился в работу над новым романом.

Примерно через полчаса пришло первое сообщение:

«Ты сменил ориентацию? Серьезно?»

«Макс, я подозревала, что ты гей. Удаляю тебя из друзей»

«Ты теперь фрик во всех смыслах этого слова!»

«Привет, Макс, я Валера. Я тебя не знаю, но теперь хочу узнать»

Дальше читать Максим не стал, напрягая лоб воспоминаниями.

Где он прокололся?

Ах, этот комментарий! Как же так вылетело? Ведь половая реформа русского языка произошла двадцать лет назад!

Чтобы не было больше непонимания между натуралами и гомосексуалистами, министр образования предложил простую схему:

1. Исключить из речи прилагательные женского рода для натуралов и прилагательные мужского рода для гомосексуалистов.

2. Усекать окончания слов женского рода при сочетании с прилагательным мужского рода и добавлять женский род словам мужского рода при сочетании с прилагательным женского рода.

3. При обращении к женщине мужчина-гетеросексуал должен был использовать слова только женского рода, а при обращении к мужчине – слова мужского рода и наоборот.

Идею поддержали все без исключения и постепенно такое понятие как «толерантность» кануло в Лету.

Максим – активный гетеросексуал - не знал, как справлялись другие, возможно, так же мучились, набирая по-старинке «моя кошка» вместо «мой кошк», или «мой кот» вместо «моя кота». По крайней мере, он редактировал первый свой роман «Радужный кошк» несколько раз, подыскивая подходящие синонимы для слов женского рода.

И вдруг такой казус…

В углу экрана замигала красная точка – уведомление о том, что почтовый ящик пополнился долгожданным письмом.

Но это было письмо не из издательства. Писала администрация сайта «Контакт».

«Уважаемый господин Воронов! С прискорбием сообщаем вам, что вы нарушили п. 13 положения о пользователях сайта. Согласно ему вы не можете продолжать пользоваться нашими услугами, так как наш сайт имеет гетеросексуальную направленность. Мы даем вам час на то, чтобы вы сохранили все значимые для вас публикации, после чего ваш аккаунт будет удален. Надеемся, что вам было хорошо с нами. Также выражаем надежду, что на сайте «Контакта» вы найдете близких по духу людей».

Похолодев, Максим несколько минут пребывал в прострации. Конвертик в левом углу экрана вновь замигал красным, и Максим открыл новое сообщение от администрации сайта «Контакта».

«Уважаемый господин Воронов! Приветствую вас на нашей дружественной сайте. Надеюсь, что вам не будет с нами скучно. Творческие личности нам нужны. Вам, как новичку, мы предлагаем только сегодня и только сейчас скидку 50% на получение премиальной аккаунты. Не торопитесь отказываться! Премиальная аккаунта дает большие преимущества. Это поможет вам продвигать ваши удивительные романы. Я сам большой поклонник вашего «Радужного кошка». С уважением, Артем Поломошнов».

Максим тихонько завыл.

Тут опять конвертик засветился - долгожданное письмо из издательства «Новый дом».

«Уважаемый господин Воронов! По причине вашей ориентации мы не можем напечатать вас в нашем издательстве, так как оно гетеросексуального толка. Обратитесь в издательство «Голубая Дома». Уверены, вы будете иметь успех».

Желудок Максима обвалился куда-то вниз.

Это же фиаско всей карьеры! Да что там карьеры - всей жизни. А квартира, в которой он прожил столько лет? А район, где он черпал сюжеты? А…

Звонок в дверь прервал логическую цепочку мыслей писателя. Он встал. Ватные ноги принесли его в прихожую. Открыл дверь.

На пороге мялась растерянная квартирная хозяйка.

- Максимка, доброе утро! - виновато улыбнулась она.

Максим кивнул, не в силах говорить.

- Ты снимаешь у меня квартиру лет десять, я к тебе привыкла и даже полюбила как сына. Ты самый добросовестный плательщик, самый вежливый жилец, самый культурный человек во всем доме… Но, пойми меня правильно. Я не могу закрыть глаза на твою ориентацию и позволить тебе и дальше жить в гетеросексуальном доме. Меня неправильно поймут, отнимут дом и в лучшем случае выпишут штраф…

- Я понимаю, - едва слышно отозвался квартиросъемщик. – Но я не гей! Я просто размечтался о Париже и написал неосторожно «мечта» вместо «мечт».

- Максимка, постарайся найти новое жилье в течение дня. Прости…

Квартирная хозяйка жалко улыбнулась и, не желая слушать оправдания, исчезла в сумраке подъезда.

Максим обреченно закрыл дверь, прошел в спальню, сел перед ноутбуком и заплакал.

Вот тебе и мечта, то есть мечт.

О, Париж, не одно сердце ты погубил своим тлетворным дыханием!

Впрочем, кто-то из древних не зря заметил, что если бы мечты сбывались, то земной шар стал бы адом.

***

Максим Воронов переехал в гомосексуальный район, в небольшую квартирку, и зажил затворником.

Домовладелец, который поначалу перед ним расстилался, теперь при встрече с новым "инакомыслящим" осуждающе поджимал губы.

Максим вынужден был отрастить бороду, чтобы привлекать меньше мужского внимания, а при редких вылазках в супермаркет старался одеваться как можно несуразнее. Только через год он немного освоился, включив прогулки в гомосексуальном парке неподалеку. Максим намеренно выбирал дождливые и туманные утра, чтобы встречать как можно меньше мужчин.

Но чаще он сидел, нахохлившись, на скамейке возле фонтана и думал о Париже.

Однажды его уединение было прервано внезапно вывалившимся из тумана худым изможденным человеком в старом обтрепанном плаще и красных резиновых сапогах.

Он подошел к скамейке и с ненавистью просвистел:

- Подвинься, противная!

- Я не противная, я противный! – огрызнулся Максим.

Человек в красных сапогах долго покачивался перед Максимом в изумлении. Наконец, он опустился рядом и горько спросил:

- А тебя за что?

- За мечту. Вместо «Париж - мой мечт» я написал «Париж - моя мечта».

- Ты поэт, что ли? – удивился человек в красных сапогах.

- Писатель, - поправил Максим. – А вы… Вы тоже из бывших?

- Определенно.

- А вас за что?

- А меня за образину.

- Не понял.

- Да что тут непонятного? В русском языке есть слово «образ» - то есть, внешность, наружность. Этим образом называют также философскую мысль, икону.
И есть «образина» - грубое отталкивающее лицо... Не смог я написать «Твоя образина вышита в моем сердце красной нитью артерий». Не смог, понимаешь? Я хоть о любви к женщине писал, но о любви возвышенной, безусловной, когда опускаешься перед ней на колени, как перед ликом святой. Вам же не придет в голову сказать при этом «личина»?

Максим, дослушав, вдруг икнул и стал хохотать, безумно вращая глазами. Собеседник его, поначалу растерявшийся, неуверенно хихикнул, потом втянулся, и вскоре они ржали вдвоем как помешанные, распугивая редких рассветных птиц.

А над ними сгущающимся туманом похохатывало сентябрьское утро 2046 года.

2023 год