Семья и люди Часть 1-2

Семья и люди

 Часть 1-2

История болезней

Когда по жизни правомочно
больничный перейдешь порог,
поймешь, здесь люди равнопрочны:
больной – не ангел, врач – не бог.

Лечил врач больного, и пациент выздоровел.
–   Надо же, – удивился врач, – а диагноз был серьезным.

Лекарство может помочь, но не обязательно, оно не все может.

У неизлечимых болезней хороших врачей не бывает.

Болезнь может отступить, но в любом случае она свое возьмет.

Одних больница лечит, других учит. Польза всем, а везение разное.

Врач дает больному костыли, а хороший врач ставит на ноги.


Жил человек

Есть на свете ржа в железе,
есть проблемы в каждой смене,
видно издали в разрезе –
нас меняют перемены.

То тускнеем от тревоги,
то блестим, как месяц ранний,
то идем с эпохой в ногу,
то она нас – в рог бараний.


Жил человек, нормально жил. И вдруг настали перемены. Все суетятся. Все меняются. А он, как был порядочным, так и остался. Ничто его не берет.

Жил человек, жил как парус. Куда ветер дул, туда его несло, и он оказывался в нужном месте. И вдруг перемены. Исчез ветер, никуда не дует, никуда не гонит. И сник парус. Так и ходит, сутулясь и глядя себе под ноги.

Жил человек. Не утруждал себя, а имел всё, как все. И вдруг перемены.  Он теперь ругает новый режим. Он хочет иметь всё, что получил теперь, но, как прежде, не напрягаться.

Жил человек и пока жил обошел по должности своих одногодок. А тут пришла пора его поколению выходить на пенсию, и перемены настали. Потянулись в его кабинет одногодки за подписью на пенсионных документах. Смотрит – один заходит с улыбкой, другой кислый и скособоченный. Стал выяснять, в чем дело, и обнаружил. У кого дети стоят на своих ногах, тот бодрячком, а у кого дети привыкли таскать из отцовского кармана, тот черней тучи – солнце ему уже не светит.


Судья Моргалкин и Авторитет.

Кто вверх стремится неуклонно,
кто вниз дорогой столбовой,
но все, кто ходят по наклонной,
все нитью связаны одной.

–   Надо ждать, – говорил судья Моргалкин, когда его просили смягчить участь подсудимого.
–   Вот это в очко, – одобрил Авторитет. – Надо ж дать, а не ждать попусту. Потом обойдется дороже.

–   Наказание должно быть неотвратимым, – говорил Моргалкин.
–   Он прав на все без сдачи, – соглашался Авторитет. – Серьезная угроза заставляет раскошелиться.

–   Мы все должны стоять на страже законности, – призывал Моргалкин с трибуны.
–   Точно  сказал, – заметил Авторитет, – а то сало попадет не на ту сковородку.

–   У нас телефонное право не действует, – уверял судья Моргалкин журналистов.
–   В каждой профессии свои трудности, – объяснил Авторитет. – Судья обязан слышать через стены.

–   Дел  ясное, – что дело темное, – пошутил Моргалкин.
–   Молодец, – восхитился Авторитет. – Хотели отделаться килькой, а от него и воблой не откупишься.

–   На воре шапка горит, – любил повторять Моргалкин.
–   И на судью бывает решётка, – пояснил Авторитет. – Он даже зимой без шапки ходит.

–   Моя совесть чиста, – заявил Моргалкин.
-   Чего нет, того не замараешь, – согласился Авторитет.



Несчастный случай

Женщина, которая при действующем муже благосклонна к другим мужикам, могла бы до замужества выбрать профессию, которая насытила бы её желания, но как-то этого не случилось. Не нашла она своё место в жизни. Любовь и материнство – не её стезя.
Однако, если копнуть глубже, у неё есть оправдание – муж согрешил первым, а она теперь мстит и никак отомстить не может. А что их вместе держит, одному богу известно.  Они об этом не говорят.


Вернулась жена домой…

Бездарности порука –
мужской цыплячий крик,
когда в квартире скука,
то в ней бродячий цирк.

Возвращается жена из командировки и застает в квартире женщину. Она все поняла и говорит спокойно:
– Вот и хорошо, забирай его насовсем.
– Ишь ты какая, – отвечает женщина. – Удовольствие – раз в неделю, а корми его все семь дней.


Свет клином

 Жили были мужчина и женщина, вместе жили одной семьёй. Никаких разговоров и никаких сплетен о их жизни в городе не было. Нет сплетен – значит у них всё нормально, и наблюдатели ими не интересуются. Но однажды мужчина заболел, заболел серьёзно и сразу на скорой загремел в больницу. В жизни так часто бывает – вроде серьёзный человек, а врачам такую даёт нагрузку, что не обрадуешься. С этого момента семья попала под наблюдение.

Жена навещала мужа каждый день, а иногда дважды в день. Привозила домашнюю пищу, врачам не давала покоя. Они потихоньку между собой, вероятно, уже мужика списали, а она верила, что он выздоровеет, и его в этом убеждала. Что уж там помогло, не ведомо, но он пошел на поправку. В положенный срок его выписали. Случай небывалый, персонал больницы провожал торжественно с пожеланиями никогда сюда больше не попадать.

В положенный срок он вышел на работу, а там тоже, здрасте, новости и в его пользу. Пришел заказ на новую работу, в которой он как раз лучше других специалист. Посыпались на него положенные блага, особенно по финансовой части. Кто от такого горевать станет? Приободрился мужик, забыл о своих болезнях. Прямо орёл на взлёте.

Прошло немного времени, чуть-чуть более полугода, и вдруг, как это всегда бывает, гром с ясного неба прямо на нашу фирму. Данный товарищ ушел от своей жены. Ни одного скрипа, ни одного намёка на это даже в помине не было.

Генеральному штабу наблюдения, если таковой был, не худо было бы объявить строгий выговор. После всего с ним до этого случившегося, после такого героического поведения его жены, поверить в это было просто невозможно.

Жена ситуацию не прояснила. Да, ушёл. Собрал свои вещи и ушел. Почему ушёл? Спросите у него. Она его не ругала, не проклинала, никому на него не жаловалась, а как по ночам сушила мокрую от обиды и слёз подушку, она тоже никому не рассказала, но через день фирма уже знала всё. Товарищ ушел к молодой и красивой юбке.

Юбка появилась в городе, когда товарищу было не до любовных утех. По её версии, родственница завещала ей свой частный дом. Она сюда переехала и устроилась к нам на фирму. Как им удалось в столь сжатые сроки выйти друг на друга, история умалчивает, но факт их союза неоспорим, и о них вскоре забыли.
Незаметно пролетело полтора десятка лет. Одного не учёл товарищ, серьёзная болезнь о своём кормильце никогда не забывает – то сама вернётся погостить, то пришлёт родственницу или хотя бы подружку.

Настало время болезням навестить товарища. Всё случилось, как прежде. Скорая привезла его туда, куда его просили когда-то не приезжать. Юбка навестила больницу на третий день, но сначала пошла к врачам и очень тщательно обо всём расспросила. Только потом она зашла в палату к больному. Никого супчика в термосе, никакой котлетки домашней не было. Оставила два апельсинчика, произнесла пару слов и помахала ручкой. Это была его последняя встреча с нею.

Сослуживцы, его подчинённые, изредка навещали, что-то приносили, подбадривали, а на вопросы отвечали уклончиво. Врачи оформили ему группу инвалидности без права работы и снова пожелали сюда больше не попадать.

В городе его ждал сюрприз за сюрпризом. В уютном его с юбкой гнёздышке новый хозяин, а вещи сожителя старой хозяйки в чулане – она попросила их там подержать, пока сожитель не выйдет из больницы.

Документы все целы, но нигде ни гроша, в вещах одно старьё, всё новое исчезло, на банковском счету – мелочь, чтобы счёт не закрыли. А что ты хотел? Ты же сам открыл ей свободный доступ к своим накоплениям, чтобы показать ей, как ты её любишь и как доверяешь.

И кому ты теперь нужен?  Сыну в Москве, внукам, которых ты не видел, жене сына? Своей бывшей жене? У неё есть сын, у неё внуки всё лето при ней. Ладно бы, изменил разок другой. Измену простить можно – предательство не прощается.

На фирме учли старые заслуги, в общежитии дали комнату восемь метров, при ней раковина и унитаз, а душевая общая на первом этаже и работает для мужчин раз в неделю – по мужским дням.

Уплыла подруга от него в собственный бизнес, содрав с него за услуги свой будущий начальный капитал. Ищи её теперь, если у неё уже новый паспорт с новой фамилией. Что хотела, то и получила.

А он? Того ли он хотел? В его ли возрасте не понимать, что такое любовь и семейная жизнь, и что такое страстное неодолимое желание и чем оно отличается от искреннего чувства? Он, хорошо работающий в сложной технике, не мог хоть один раз отвлечься и часок подумать, что с ним происходит? Что им движет, кто им управляет? Ничего этого он делать не хотел и вне работы ничем этим заниматься не желал.

Голова была отключена, он слепо шёл за торчащим вперёд инструментом, у которого до сих пор нет приличного названия. У человека есть лоб, уши, рот, руки, ноги, даже нижней части спины придумано неплохое короткое народное название, а этот передовик движения вперёд (ПДВ) до сих пор в литературе, в искусстве и в приличном обществе ходит безымянным.

 Ох, очень это неспроста. Народ хорошо понимает великую его роль в деторождении, но народ также понимает его огромную разрушительную роль в семейной и иногда даже в досемейной жизни.

В конечном счёте, зачем человеку природой дана голова? Раз дана, значит надо её использовать и не решать сложные проблемы другими инструментами, не надо менять местами голову и нижнюю часть спины, и думать тем, чем думать не надо.

Года через три после открытия нашего НИИ к нам прибыли работать два защитившихся кандидата наук. Один из них перед защитой, чтобы остаться работать в Москве, решил жениться на москвичке. Регистрация и свадьба уже были назначены. Утром жених у себя в общежитии приоделся и отправился к невесте, чтобы вместе поехать в загс. По дороге к транспорту ему попалось игрушечное подобие сквера – три молодых деревца и маленькая лавочка под ними. Присел он на лавочку и задумался.

Невеста жениха не дождалась. Через год он от нас уволился и поступил работать в МГУ сотрудником известного академика. Через несколько лет оставшийся у нас кандидат заметил былого приятеля на каком-то ученом семинаре. Тот уже писал докторскую диссертацию. Интереснее другое.

Он же случайно встретил свою былую невесту и поначалу струхнул. Как отчитаться за своё былое бегство от неё? Но она сама бросилась его обнимать. Оказалось, она через два месяца вышла за другого. Не пропадать же всему заготовленному к свадьбе добру. Муж – директор крупного магазина, и она теперь живет, как царица.
Вот что значит в ответственный момент сесть на маленькую скамейку возле трёх молодых деревьев и хорошо обо всём подумать.


Шла дама с собачкой…

Вираж в земных оврагах
не разглядеть до дна,
а жизнь во всех зигзагах
заметна из окна.

Шла дама с собачкой. За окном дома, мимо которого проходила дама, в своей квартире стоял мужчина. Он показал даме кулак с высоко поднятым вверх большим пальцем – мол, восхищен ими. Даме это понравилась, и она так гордо пошла дальше, что мужчина долго смотрел ей вслед.

Шла дама с собачкой, а мужчина за окном показал кулак с высоко поднятым вверх большим пальцем.
Дама обрадовалась и указала жестом на себя. Мужчина отрицательно закивал головой и показал жестом на собачку. Дама засмеялась, погрозила ему кулаком и пошла дальше.


Окружающий мир.

Есть люди – мы им рукоплещем,
но есть – лишь функции, по сути,
бывают люди – словно вещи,
бывают вещи – словно люди.


Порог
Одни стремились к нему и не могли преодолеть, другие перешагивали не замечая. Поэтому он никогда не знал, гордиться или огорчаться. А дверь успокаивала. Так жизнь устроена. Одним потолок – не преграда, другим порожек – препятствие.

Противень
Мешал всем под ногами лист жести. Наконец, догадались – сделали из него противень. Теперь он работает – прислушивается к той стороне, откуда жар полыхает. Но пироги на нем не пекутся – горят.
- Еда - не самое главное, – считает противень. – Главное – служить очагу.


Водопроводный кран
Водопроводный кран обладал завидным запасом энергии. Он фыркал, гудел и пускал пузыри.
–   Чем больше брызг, тем лучше орошение, – убеждал он окружающих.

Предохранительный клапан
Предохранительный клапан всю жизнь хотел сделать открытие. Он изучал историю вопроса, собирался с духом, но в последний момент выпускал пар.
- Я мог бы сделать открытие, - уверял он, - но мне не выделяют помощников, а время одиночек прошло.


Резинка
Из всех канцелярских подружек начальник особенно выделял резинку. При составлении отчетов она помогала ему сводить концы с концами.
–   Чтобы чисто пройти, – замечала резинка, – надо уметь заметать следы.

Пружина
Пружина великолепно приспособилась к жизни. Она легко поддается нажиму и охотно распрямляется, если это выгодно.
–   Гибкость не мешает осанке, – хвасталась она подружкам.

Скрепка
Скрепка не знает, зачем листы собраны в стопку, но никому не дает разлетаться.
–   Наша сила в сцеплении, – объясняла она листам, если они трепыхались.

Колокольчик
Колокольчик охотно звенит по любому поводу, достаточно дернуть его за язык.
–   Кто громко звенит, – уверял он, – того далеко слышно.

Дырокол
Каждой новой бумажке дырокол кружил голову, а потом определял ее судьбу. Наивную отправлял в дело, деловую знакомил с обществом, а чистую прятал в темный ящик – чистота к добру не приводит, а темноте не помеха.

Термометр
Термометр всегда знал, у кого температура повышается, а сам никогда не болел.
–   Высокая температура, – говорил он, – это удел чувствительных.


Карандаш и бумага
Карандаш всегда прорывал бумагу, когда ставил точку.
–   Как говорит карандаш, – уверяла бумага, – точка – это прорыв в будущее.


В кабинетах

В конторах – львы да щуки,
умельцев – целый полк,
как выставить нам кукиш,
там каждый знает толк.

Подал один человек документы на прописку, а начальник паспортного стола отвел его к начальнику милиции. Тот долго и внимательно расспрашивал посетителя, кто он и откуда, где работает, сколько зарабатывает, и потом заключил: «Вы человек не бедный. Просто так мы вас прописать не можем. У нас нет для этого оснований». Посетитель ушел обескураженный. Он так и не понял, какие нужны основания, и почему его мурыжили и не отказали сразу.