Дуэлянты 5. Кашуел и брошенка-Наталья

От воспоминаний  прошлого, Евлампыч вернулся к воспоминаниям текушим. Припомнил:  во второй половине дня обещал починить электропроводку в летней кухне дачницы Натальи Скворушкиной. Той, которую позапрошлым летом бросил муж,  перебравшись на дачу к  одинокой молодухе. При нынешних испорченных нравах это, конечно,  не в новинку. Как и не ново покинутых мужьями женщин называть брошенками. Короче, собрал Евлампыч в потёртую кожаную сумку нужный инструмент, сунул туда же новую электророзетку и  бодро, даже подозрительно бодро, пошагал на другой конец улицы.

- Глянь, пришёл! – увидев его, обрадовалась Наталья. – Пришёл, как и обещал! –  добавила, смеясь.
Лет под пятьдесят,  ясноглазая, светловолосая, ладно и плотно сбитая, Наталья достала из кладовки, в полумрачных сенях,  моток провода:
- Вот купила, которого ты советовал, - вскинула на него подрумяненное солнышком, с лёгкими веснушками лицо. – Ну в эти, два квадрата сечения?
- Во! В самый раз! – принимая туго свёрнутый, в белой изоляции провод, - одобрил Евлампыч. – А тот, прежний, больно тонкий был, - вскрывая на стенке, у кухонного стола, розетку, с подгоревшими клеммами, - посетовал желанный гость. – Какой-такой дурак его только монтировал? – щурясь, взглянул на хозяйку.
- Да племянник мой, Андрюха, и монтировал. – смутилась та, гася весёлость. - Вроде, знающий. В колледже на электрика учится.
- Плохо учится! – вздрогнул жёсткими, в сединах бровями Евлампыч. -  Не знаю, как у него с теорией, но по практике я бы ему двойку влепил.

Переговариваясь, перешучиваясь с обаятельной, солнечно сияющей женщиной, добровольно взявшийся за ремонт  электрик размотал от щитка в доме проводку. Поднял  её по мере нужности над аккуратно возделанными грядками, подвёл в кухню и закрепил   концы  в  своей, новой и надёжной розетке. Закончив, оглянулся на заглядывающую в раскрытый зёв холодильника хозяйку. И будто бес его подтолкнул. Евлампыч шагнул к женщине и, шутя, легонько ущипнул её за выпукло тугое место. То, что ниже поясницы.
- Ой! – наигранно вскрикнула та. – Чегось это ты, а?...  Свою Галину иди щипай,–распрямляясь, но совсем не злясь, посоветовала она и, усмехнувшись, добавила: - Хотя Галина не почувствует. Не ошутит щипка. Больно толстая!
- Она не толстая, - озорно ухмыляясь, возразил шутник. – Она у меня налитая. Гладкая, как  на Кубани у нас говорят.
- Гладкая? – прищурились, заискрились синие-пресиние Натальины глаза. – А ты, Демьян Евлампыч, посмотрел бы хоть раз со сторонки, как она по нашей улице идёт-передвигается. Переваливается с бока на бок, как та гусыня.
- А ты? Как ты ходишь? –  прощая женщине,  вызванные чисто женскими ассоциациями её же чисто женские суждения, упёрся  Евлампыч взглядом в брызжущие синими искрами  глаза.
- Я иду, - уже серьёзно, с притаённой горделивостью  продолжила  Наталья, - так во мне каждая часть тела,  все жилочки поют и играют, - заключила она и, подняв голову, прошлась мимо гостя своею, действительно, красивой, привлекательной походкой.

- Да, женщина ты, Наталья, на зависть многим! Но скажи, пожалуйста, почему же твой бывший муж, Михаил, от тебя к Верке Стеблихиной утёпал.
- Муж! – хмыкнула Наталья. – Объелся колдовских груш. В Веркином саду. Моложе меня нашёл, вот и утёпал, - совсем погрустнела она. – Ничего! – вспыхнула. - Другого себе найду. Вот  хотя бы такого, как ты, Демьян Евлампыч! – звонко, белозубо рахохоталась она, вводя  гостя в некоторое смущение. – А что? – вытаращилась на  него. – Ты ещё хоть куда!  Орёл! Не беда, что нос вздёрнутый, зато вон, как у тебя, из твоих щелей, глаза завлекательно сверкают!

- Ладно, хватит лясы-балясы точить! - пресекая приятно-щекотливый, но не по его возрасту разговор,  решительно взмахнул ладонью  Евлампыч. – Вот, - показал на новую розетку, - можешь теперь без опаски  подключать электроплиту, холодильник и все свои потребители.
Высказался и стал складывать в сумку  инструменты.
- Да ты подожди, Демьян Евлампыч! – заметив его сборы, забеспокоилась хозяйка. – Я вот успела в своей печурке, на живом огне, борщ сготовить. Давай, вместе попробуем!
Попробовали. Заодно с другими Натальиными угощениями.
- Заходи ещё, когда проголодаешься! – пригласила она, в ответ на похвалу её отменных поварских способностей. – А то совсем тут исхудаешь, пока твоя Галина на городской квартире хворает.

На обратном пути Евлампыч-«Лампыч» нагнал всё ту же подростковую компашку. Ребята шли, не торопясь, шумно общаясь и споря. Выхваляясь перед Лизонькой Ветровой, они то в шутку, ту всерьёз задирали друг друга.
- Вот ты, Сенюшка, кем  хочешь стать после школы? –  остановившись и сгрудив вокруг себя сверстников, серьёзно спросил чернявенький и крепенький, как дубок-саженец, Сергуня Крестников вихрасто-белобрысого и вихлястого Сеньку Скурлыгина.
- Ещё не решил! - отмахнулся тот.
- Ну, может, Гарри Поттером? – уставилась в него по-детски наивными, зелёными глазами Лизонька, сама хвастающая тем, что обязательно станет классной фотомоделью.
- Не-ет, - Поттера из меня не получится, - засмеялся Сенюшка. – Это вот он, очкарик, тащится от  этого Поттера, - ткнул Сеня пальцем в тихого, в круглых и  каких-то очень уж старомодных очках Игорька Соколова.
- А я ни от кого и не скрываю свою мечту, - нерешительно встряхнул Игорёк длинными, тёмными волосами и тут же поправил пальцем перекосившиеся очки.
- Серёга!.. Крестников! – с  ехидством выкрикнул тут Сенюшка, - Сам-то кем хочешь быть? Не ментом ли?
- Офицером-десантником! – последовал чёткий и твёрдый ответ.

Компания не успела среагировать на него, как послышался одобрительный возглас вплотную приблизившегося к ней Евлампыча:
- Очень правильный  выбор, Сергей! Что может быть важнее и почётнее, чем защита своего Отечества!
- А, Евлампыч! – растерянно отозвался Сенюшка.
- Ещё раз, приве-е-ет, Евлампы-ы-ыч! -  певуче, весело поприветствовала старика Лизонька. – Наверное, своего любимого кота Тумана ищете?
Мечтающий же  о славе  «Гаррика» Поттера Игорёк тут же заметил: интуиция ему  подсказывает, что кот может находиться на дворе деда Кашуела.

После, уже в своём дачном доме, будто чуточку присевшем под  оранжевыми и почти горизонтальными лучами заходящего солнца, Демьян Евлампович не раз и на разные лады повторил это самое прозвище:
- Кашуел!.. Эй, Кашуе-э-эл!... Кашуелки-и-ин!...
Неужели, это он, бородатый,  всклокоченный и похожий на попа-расстригу дед Петрович, стибрил его, Демьяна Евлампиевича, любимого кота-Приятеля. Да, настоящее, так сказать, официальное имя у светло-серого, мохнатого кота, - Туман. Но это четвероногое чудо-существо, с изумрудными, всё понимающими глазами, живо откликалось и на  другую, придуманную   хозяином кличку – Приятель.
- Эй, Приятель, обедать пора! – звал,  находясь частенько в одиночестве Евлампыч, и кот, мигом вспрыгнув на стул, изготовлялся к приёму от своего друга-хозяина лакомые кусочки.   
Ну а кличку же «Кашуел» улица прилепила выпивохе деду Степану Петровичу Бабкину, из-за его старой, крикливой и костлявой до некуда супруги Октябрины Дикретовны. Это она, кстати, тоже не чурающаяся  чебурахнуть при случае водочки,  часто, по утрам вопрошает  на всю округу:
- Петро-о-ви-и-ич! Ты кашу ел?

(Отрывок из повести "ДУЭЛЯНТЫ").