Глава 37. Команда спасения
Глава 37
------------------------------
- Ты совсем дебич что ли?! – перекрикивая натужное тарахтение двигателя, мерзким голосом завопил Паракон. – Как проглядел? В какую они хоть сторону ушли-то?
Не дожидаясь ответа, он газанул, просел на рыхлой ямке, слипшийся песок фонтаном брызнул из-под колеса. Трейси вильнул, уклоняясь от потока грязи, и отправился вдогонку. Позади ревела красная муть перезапускающегося этапа, Лабиринты сминались точно картонный домик, но границу с буферной зоной они уже миновали, так что, по сути, бояться было нечего. Едущий первым Паракон на полной скорости влетел в высокие заросли бурьяна, его пёстрый шлем сперва прыгал как поплавок, потом скрылся из виду.
- Ну-ка газу давай, газ крути, ёмаё! – истерил замыкающий колонну Оки, процедура перезапуска всегда пугала его до одури.
Трейси поднажал, занырнул в заросли и, вихляя, поскакал по влажным кочкам. Сизые колючки лупили его по рукам и ляжкам, сиденье то и дело поддавало по ягодицам, канистра с бензином громко булькала на багажной рамке, а в спину неслись непрекращающиеся матюки Оки. В общем, обстановочка была нервная. А всё потому, что он лоханулся, когда заявил, что раньше чем через сутки возвращения пацанов ждать не стоит, прилёг покемарить, ну и, соответственно, проворонил момент, когда странники завершили прохождение этапа и вышли наружу.
Бурьян резко кончился широкой лужей, упирающейся в пару симметричных песчаных холмов похожих на пышную женскую грудь, за которыми ржавым пауком раскорячился приёмный бункер никому не нужного гидравлического классификатора.
- Сайфай и Бубусь хоть с ними шли? – глухо спросил стоящий посреди лужи Паракон. – Или ты этого тоже не видел?
Его густые усы топорщились будто старая растрёпанная щётка для чистки обуви, а выглядывающая из шлема рожа была грязная и недовольная. Ещё бы, ведь они только что профукали два отличных эндурика из-за того, что на них тупо некому было ехать.
"Теперь каждый раз будет мне это припоминать, гадёныш", – скривился Трейси.
- Не видел, – сказал он, заглушил мотор и, не слезая, расстегнул поясную сумку, чтобы достать своё лекарство.
Поднимающееся солнце слепило глаза, на фоне пронзительно голубого неба плыли сбившиеся в кучку кучерявые облака, а вдали красовались сияющие белизной древесные стволы и хрупкие известняковые арки. Между ними, точно осколки битого зеркала, проблёскивала вода. У проводницы с её пассажирами был почти целый час форы, по-любому они уже засели где-то там.
- Хули вообще эти двое додиков странников к нам не привели? – добавил он и раскусил горькую дневную таблетку.
- Так может и следы вовсе не их были, а? – предположил Оки, с тихим шуршанием подруливая сбоку.
- А чьи ещё, блэт? – огрызнулся Трейси.
Паракон раздражённо потёр кулаком вспотевший лоб, отчего лицо его стало ещё грязнее.
- Ладно, чо. Куда двинем? – спросил он.
- Давай вон туда, через сиськи, за бак и напрямую.
Трейси привстал на ногах, раскачал влипший в мокрый песок мотоцикл и чуть откатился, высматривая наиболее удобную трассу для заезда.
- Всё равно им пока больше идти некуда и незачем, а там вода. Вангую, они воду про запас набрать решили, а может и рыбы наловить, – он оглянулся на Оки, то и дело беспокойно озирающегося по сторонам. – Ты, кстати, тоже чем-нибудь бы закинулся. Не в тему психуешь.
- У меня есть все основания психовать, бро, – ответил тот и начал с остервенением обрывать траву, намотавшуюся на заднее колесо.
Трейси сощурился и кивнул.
- Говорят, та проводница телепатка или типа того. Оно тебе надо?
Оки вздрогнул, втянул голову в плечи и шустро зашарил по карманам куртки. Телепатов он тоже боялся.
Справа завёлся Паракон и, подруливая ногой, отъехал до бурьяна, чтобы взять хороший разгон.
- Пробуй в маленькую, – посоветовал Трейси.
- Вот ты ж! – гоготнул старший, уже отпуская сцепление. – В каждой бочке затычка.
Мотоцикл рванул с места, расплескал лужу и укатился точнёхонько промеж песчаных сисек.
- И что все дёрганные-то такие, – пожал плечами Трейси и неспешно отправился за ним следом.
Ещё три дня назад, когда в техно-лагере кинули клич о срочном наборе группы добровольцев, готовых на свой страх и риск отправиться на выручку к какой-то непонятной проводнице, угодившей в серьёзную замуту с Высшими, он решил, что это будет довольно-таки интересное приключение. Однако по факту за всё время не произошло ровным счётом ничего необычного, они просто сперва чего-то долго ждали, потом ехали туда, потом сюда, потом опять ждали. Все эти дни он только ел, спал, заправлялся, глотал таблетки и ехал. Нет, ну эффектное пробуждение на фоне стирающегося этапа его, конечно, немного взбодрило, однако, по сути, и оно таких усилий не стоило.
Трейси краем глаза посматривал на несущуюся по перепаханному колёсами песку длинную тень старшего и думал о том, что, наверное, ему стоило составить компанию Сайфаю и Бубусю. Хоть проконтролировал бы этих упоротышей, развеялся сам, да и узнал бы заодно, почему все вокруг так боятся каких-то трухлявых Лабиринтов.
- Нифига вы! – его догнал сияющий словно начищенный пятак Оки. – Как вы так далеко умотали?
Похоже, он всё-таки принял свою волшебную таблетку. А может даже двойную дозу.
- Слышь, я когда с холма съезжал, чуть не расхлестался, – смеясь, сообщил он. – Прикинь, очканул, хе-хе, тупо тормоз не нашёл. Причём, я ж не дрочер, на тракторной тяге буквально спускался, туду-ду, без разгонки. А потом колесо юзом пошло, ой-ё, я аж заматерился от шока.
Трейси вздохнул и прибавил ходу.
Привычно вырвавшийся далеко вперёд Паракон на ходу привстал с сиденья и активно замахал кому-то рукой.
- Эгегей! – проорал не в меру воодушевлённый разрумянившийся Оки.
К ним стремительно приближался комплекс выветренных известняковых гротов, насквозь простреливаемых лучами солнца, а у самой воды виднелось несколько неподвижных человеческих фигур.
- Поднажмём, пацаны! – крикнул старший.
"Красивая какая здесь всё-таки природа, – подумал Трейси, втянул ноздрями свежий солоноватый воздух и невольно сощурился от яркого света. – Тут бы лагерь на недельку разбить, позагорать голышом, искупаться…"
- Гребень, пацаны, гребень! – предупредил Паракон, и они один за другим прыгнули трамплин.
Фигуры возле гротов зашевелились и вдруг куда-то исчезли.
- Люуууди! – протяжно заголосил Оки. – Мы своиии!
"Странно, – удивился Трейси. – С ними же должны быть Сайфай и Бубусь. Или эти два клоуна там вконец обдолбались и ничего проводнице не объяснили? А может они вообще с ней не встретились? Вот же ржака будет, если это не я лоханулся со сроками, а подручные Иксаша всё профукали".
Пляж был девственно пуст. Паракон домчал до него первым и сделал широкий круг, высматривая среди камней исчезнувших странников. Затем остановился, оглядываясь. Вид у него был недоумевающий.
- Мне ведь не привиделось, нет? – спросил он у нагнавших его парней. – Они же тут только что были?
Его мотор снова застрекотал, старший крутанулся ещё раз.
- Эй, где вы там все? – он встал, заглушил двигатель, прислушался, затем сложил ладони рупором. – Лускус! Мы ищем Лускус!
"Ну, проводники в своём репертуаре, – усмехнулся Трейси. – Вечные перестраховщики".
- Может тут пещера какая есть? – спросил он и тихонько покатился влево, поглядывая на самую крупную из скал, поросшую тощими деревцами и свисающими точно сопли влажными лианами. – От нас тупо спрятались, зуб даю.
- Следов не видишь? – поинтересовался Паракон.
- Я тебе что, следопыт что ли? К тому же, если они тут и были, проводница их сто пудов замела, как только нас увидела.
- Да блин! Люуууди! – как сирена завыл на другом конце пляжа неудержимый Оки.
Пещера здесь действительно имелась.
Трейси заприметил в одной из скал скрытый зарослями тёмный провал, куда вполне мог бы проехать компактный автомобиль, молча махнул рукой старшему, слез с мотоцикла, повесил шлем на зеркало, крадучись, подобрался ближе и осторожно заглянул внутрь. Разглядеть он правда ничего не успел, поскольку у самого входа в его висок сразу же упёрся дульный срез штурмовой винтовки. Он часто заморгал, сложил губы уточкой, поднял руки и плавно уполз наружу.
- Ну что? Они там? – шёпотом спросил подошедший сбоку Паракон.
- Да, по ходу. Вот только нам никто не рад.
- Как это не рад?! – изумился лидер группы и сделал шаг в сторону пещеры. – Эй, мы спасательная бригада, вы чего?! От Иксаша, он…
- Идите нахрен, – перебил его тихий женский голос.
- Да в смысле? – выпучил глаза старший.
- У неё ствол, – пояснил Трейси.
Паракон опасливо отошёл и встал рядом. К ним присоединился ничего не понимающий Оки.
- И что теперь делать? – растерянно спросил лидер группы, машинально оправляя взлохмаченные бакенбарды. – Она может чего-то не догоняет и ей просто надо нормально объяснить? Эй, ты же Лускус? Сайфай и Бубусь там с тобой? Сайфай, отзовись, приколист хренов!
- Сайфай и Бубусь погибли в Лабиринтах, – глухо ответила из глубины провала проводница, было похоже, что она отошла подальше.
Парни переглянулись.
- Слушайте, у меня все эти бесконечные мертвецы уже в печёнках сидят, – её голос снова приблизился. – Просто свалите, а.
С лица Трейси сползла едва зародившаяся ехидная ухмылка. За те пять циклов, что он провёл на территории междумирья, проводники встречались ему с завидной регулярностью, но ещё ни один из них не отказывался от предлагаемой помощи. Все в этом мире знали – транзисторы не участвуют ни в каких конфликтах, ни на кого просто так не нападают и вообще супер-отзывчивые душки по жизни. Да и кто вообще в здравом уме здесь будет отказываться от бесплатной помощи? Может девчонка просто кукухой поехала?
- Тебе хоть жёсткий диск-то передали? – чуть повременив, решил уточнить старший.
- Передали. Спасибо большое. Буду орехи им колоть, – всё тем же ровным голосом отозвалась проводница.
- У неё, наверное, компа нет, – догадался Оки. – У тебя что ли компа нет? Ну точно, откуда у неё комп. И ноута даже нет? Иксаш красава, конечно, винт без компа прислал. Пацаны, а у нас есть комп?
Ему никто не ответил. Да уж, посылка получилась дурацкая.
- Иксаш сказал, что это очень важно для нас всех, – проговорил наконец помрачневший Паракон. – Может вы всё-таки с нами поедете? Мы знаем короткий путь. У нас в лагере есть всё, что надо, а чего нет, в Сиреневом городе достанем, там везде свои люди. Вас вообще сколько?
Проводница некоторое время молчала, затем что-то едва слышно проговорила и вышла наружу. Трейси невольно выпрямился и заметил, что его компаньоны сделали то же самое. Девчонка хоть и выглядела как мутантка, но была молодой, симпатичной и под её влажной свободной майкой покачивалась небольшая упругая грудь без бюстгалтера.
"Вот только взгляд как у покойника…" – отметил транзистор про себя и невольно напрягся.
- Так, ну давайте разберёмся, – проводница обошла разделяющие их обломки скалы, поднялась чуть выше и остановилась, равнодушно разглядывая стоящий неподалёку мотоцикл. – Вы на чём нас планируете везти? На этом?
Ствол её винтовки смотрел вниз, хотя указательный палец всё ещё находился в опасной близости от спускового крючка.
- Вы ведь в курсе, что через озёра на этом не проехать? Здесь есть подземный переход, но там как бы тесновато.
- Стопэ, то есть ты с нами поедешь? – обрадовался Оки, не отрывая взгляда от провокационного декольте проводницы. – Можешь сесть ко мне, я не против, канистра всё равно полупустая, а кофр так и вовсе выкинуть не жалко, он старый и внутри барахло одно бесполезное.
- А если в объезд? Или это слишком долго? – спросил Трейси.
- У нас примерно пять часов, – сказала девчонка, напрочь игнорируя обоих. – Моим ребятам надо ещё немного поспать. Потом поесть. Затем можем выдвигаться.
- Стрелять по нам не будешь? – всё ещё надеясь как-то разрядить обстановку, игриво осведомился Паракон.
- Не буду, – ответила проводница и скользнула взглядом по его экипировке. – Но с винтовкой ещё немного пообнимаюсь, ладно? Мне с ней как-то спокойнее. Ребята, выходите, уже можно, это и правда свои.
Из тени провала выступили двое – худющий рыжеволосый парень лет двадцати и зарёванная темноволосая девчонка, с виду совсем ещё подросток. Он был обвешан рюкзаками и крепко сжимал в руке мачете, она зябко куталась в испачканное бежевое покрывало. У обоих были усталые серые лица и по-звериному внимательные глаза.
"Да бляха-муха, чот они совсем убитые, – подумал Трейси. – Будто с войны вернулись. Неужто это в Лабиринтах их так потрепало?"
- О! А ты, видать, тот самый рыжий пацан, из-за которого весь сыр-бор, я правильно понимаю? – Паракон шагнул было навстречу путникам, но проводница тут же преградила ему дорогу.
- Давайте договоримся, – она смотрела ему в лицо, не отводя взгляда. – Вы к моим подопечным со своими вопросами не лезете, а мы в ответ ведём себя тихо, всячески вам содействуем и никаких претензий не предъявляем. Знакомиться и делиться личными историями тоже не будем, это ни к чему. У нас с собой два рюкзака, я прорежу поклажу, но большую часть вещей выбрасывать нельзя. Надо порешать, как лучше разместить их при транспортировке, чтобы они никому не мешали. Ещё рыжему в обязательном порядке понадобится шлем, панцирь и опытный райдер. Мы двое сядем с кем угодно, я могу без защиты, но предупреждаю, я тяжёлая. И довольно-таки неприятная, если меня выбесить. Давайте просто попробуем стать взаимно удобными, раз уж так надо для дела. Ок?
"Неа, она явно старше, чем кажется, – решил Трейси, разглядывая её со всевозрастающим любопытством. – Крепкая, наглая, сплошь в шрамах, хвост опять же вполне сформированный… Сколько раз она, интересно, перерождалась? Раз пять-шесть?"
- Да, без проблем, – по-деловому сухо ответил Паракон и отступил назад, вид у него был обиженный. – К тебе, если что, по имени хоть можно обращаться?
- Можно, – кивнула проводница. – Вы сами можете делать вообще что угодно. Главное, не усложняйте мне жизнь.
Она прекрасно понимала – её битва проиграна, хотя бой ещё не завершён. В голове больше не осталось ни одной дельной идеи. Эмоции тоже иссякли, точно кто-то перекрыл вечно подтекающий водопроводный кран. Следовать стандартному протоколу, идти вперёд, выполнять простые и понятные действия – всё, чего сейчас хотела Лускус.
Уложив подопечных отсыпаться, она перебрала и рассортировала вещи, дошла до растущих неподалёку деревьев, наколола с них щепы с поленьями и развела костёр, использовав в качестве растопки ненужные более чертежи метрополитена. Затем прогулялась до воды, где быстро распинала ногами притаившихся под камнями червяг, похожих на дряблые карикатурные пенисы, отловила пару крупных полупрозрачных брызгунов, удалила их ядовитые железы и выпотрошила. Не тратя зря время на ожидание, когда костёр до конца прогорит и образуются угли нужной температуры, ещё раз сходила в пещеру убедиться в том, что мотоциклисты не застрянут на входе в систему подземных ходов, затем вскарабкалась на одну из скал и долго смотрела на воду. Притулившиеся в дальнем конце пляжа транзисторы хмуро наблюдали за всеми её перемещениями, но не мешали и помощь свою тоже больше не предлагали. Наверное, она им разонравилась.
Идея с техно-лагерем возле Сиреневого города в принципе была неплоха уже тем, что у рыжего имелся реальный шанс там на некоторое время затеряться, ведь недаром же это место вот уже около пятнадцати или шестнадцати циклов подряд считалось одним из самых крупных, защищённых и успешных сообществ выживальщиков. По слухам там активно топили за науку, гоняли визитёров и порожденцев, а ещё в нём можно было отыскать себе полезное занятие и даже постоянную работу. Ну или просто пересидеть основную суматоху под защитой соратников Лектито и затем перебраться жить в лагерь поскромнее, или же циркулировать по буферным зонам до тех пор, покуда не надоест и не подвернётся новый опытный проводник, способный доставить парня в целости и сохранности до Зеркальной Башни.
"Надо что ли голову ему перед отъездом забрить, – подумала она, выкладывая поверх раскалённых углей небольшие плоские камни, – а то что-то слишком многие его уже по внешнему виду узнают. Вот вроде и расстояния большие, и связь минимальная, и все вокруг такие нелюдимые…"
- Лускус, – позвал её издалека один из транзисторов. – А ты проводника по имени Декс знаешь?
Она не ответила, лишь прихлопнула ладонью последний камень и занялась рыбой.
По песку зашуршали шаги. Лускус вздохнула.
- Ты проводника по имени Декс знаешь? – негромко повторил подошедший.
"Не отстанет ведь, пока не отвечу", – она искоса взглянула на его заляпанные засохшей грязью сапоги.
- Это который "вундеркинд"? – спросила она, не поднимая головы.
- Вундеркинд, – подтвердил транзистор. – А ещё он самый старый из действующих проводников.
Лускус водрузила рыбу на камни, стряхнула с ладоней налипшую чешую и встала.
- Пересекались разок. И что?
- Да так, не бери в голову. Мы тут просто с пацанами поспорили, – объяснил он, но развивать свою мысль не стал.
- Понятно, – сказала она и ушла мыть руки.
Когда Лускус вернулась, доставучий транзистор уже сидел возле костра на корточках.
- Слушай, без обид, но иди к своим, а? – попросила она.
- Паракон говорит ты тоже дофига старая.
У подошедшего были хитрые серые глаза, собранные на макушке зелёные волосы и простенький бионический протез правой руки, притянутый к большому пальцу и запястью парой эластичных резинок.
- Я дофига старая, – согласилась Лускус. – Теперь иди к своим. Тебе надо заправиться, смазать детали или что вы там обычно делаете, а мне дожарить рыбу и начинать будить подопечных.
- Ещё почти два часа в запасе, дай людям отдохнуть. И сама пойди приляг ненадолго, у тебя видуха как у зомби. Я твою рыбу покараулю.
- Тебе чего надо от меня? – прямо спросила она.
- Ничего, – он подвигал камни в костре металлическим пальцем. – Мне просто скучно. Не хочешь разговаривать, тогда молча посидим. Кстати, я Трейси. Ну то есть Трейсер. Как "Крейсер" или "Крейзи", но Трейси.
Лускус скрипнула зубами и ушла к рюкзакам.
- Достаёт он тебя? – к костру приблизились другие двое транзисторов. – Бро, ну мы же договаривались.
- Я ничего плохого не делаю. Кстати, Лускус, у меня есть хорошие таблетки, помогают расслабиться, не хочешь?
Проводница молча выложила на песок бритвенный станок, мыло и полотенце, добытые Инауро в отеле.
- А ещё я хотел сказать, что Декс этот сволочь и дел с ним лучше не иметь, – проговорил Трейси. – Мы с ним пару раз вместе на стройке работали, он то и дело забирал оттуда хороших молодых парней и через несколько дней возвращался как ни в чём ни бывало. Уж не знаю, действительно ли он их в Башню отводил или чисто прикапывал где. Мутный тип. Он и во время работы больше мозги всем вокруг делал, чем пахал. Типа работать это "быть рабом", а трудиться значит "идти по трудному пути", а у него всё типа легко само собой происходит. Манипулятор сраный. Ещё бы у него легко не происходило, когда за него всё другие выполняют, а он только советы всем с блаженной улыбочкой раздаёт. Ты вот, Лускус, судя по всему, совсем не такая и я это уважаю.
- Нет, я тоже сволочь, – сказала она и отправилась будить Инауро.
В оставшееся время транзисторы с ней больше не заговаривали, полностью переключившись на обсуждение технических нюансов перевозки пассажиров с багажом по узким подземным коридорам. Сонные путники съели рыбу, Лускус потренировалась в прицельной стрельбе по банкам, Инауро поужасался на свою новую причёску, Пикта опять о чём-то поплакала, затем они все вместе порешали, кто с кем поедет, и наконец выдвинулись в направлении пещеры. И где-то до середины пути всё у них шло относительно неплохо, пока подземный коридор с мягким песчаным полом не стал трансформироваться в тесную вертикальную щель из грубо отёсанных камней.
Многократно усиленное эхом тарахтение моторов сливалось в ужасающий грохот как при сходе лавины, из-за выхлопных газов, не успевающих рассеиваться в сыром затхлом воздухе, с каждой следующей минутой всё больше ухудшалась видимость и становилось труднее дышать, старший то и дело подмахивал рукой, скорость движения заметно упала, а едущий в середине колонны Оки начал конкретно нервничать и тормозить замыкающего. В итоге Паракон скомандовал "стоп", и все встали, одновременно заглушив движки.
- По-моему я оглох, – сообщил Инауро и в длинной сырой теснине на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина.
- Только не говорите, что дальше мы пойдём пешком, – с опаской посматривая на гнетущие тёмные стены и желтовато проблёскивающий потолок, сказал Оки.
- Ребята, мы почти добрались, – ответила Лускус, слезла с мотоцикла и, кое-как протиснувшись вдоль стены, подобралась к лидеру группы. – По моим прикидкам, тут быстрым шагом до… этого… как его… – она раздражённо защёлкала пальцами. – Блин, слово забыла. Ну, когда путь заканчивается.
- Выход, – подсказал издалека Трейси.
- Да. Нам до выхода осталось совсем чуть-чуть, по времени полчаса от силы. Я здесь ходила. Мы сейчас под самым глубоким местом, дальше будет место пошире, небольшой подъём и всё.
- Это очень сложный участок, я понятия не имею, проедем мы тут вообще или нет, – признался Паракон.
Трейси скрипуче поёрзал на сидении.
- Тогда давайте пёхом, но мот я не брошу, – проговорил он.
Паракон стащил с головы шлем, задумчиво взъерошил прилипшие волосы.
- Хорошо, так и поступим. Других вариантов всё равно нет, – он поглядел на Лускус. – Пойдёшь впереди, а мы за тобой следом тихонечко покатимся.
- Ок, поняла, – кивнула та, дождалась, когда все перегруппируются, закинула за спину свой рюкзак и, прижимая ладонью висящую на груди винтовку, зашагала в темноту.
Весь последний час она чувствовала, как стремительно ухудшается её состояние.
Всё началось ещё перед отъездом с пляжа, когда она в первый раз забыла какое-то простое слово, но сумела быстро подобрать к нему синоним. А когда мотоколонна въехала в тёмную подземную щель, ей почудилось, будто они необъяснимым образом снова очутились на территории Лабиринтов, и чуть не соскочила на ходу. Видимо, её отравленный "Битумом" организм всё-таки начал потихоньку сдавать. А может быть, виной тому был банальный недосып, но Лускус всё равно незаметно вытащила из рюкзака свёрнутый в тугую трубочку исцеляющий ведьминский свиток и затолкала себе под майку, планируя при первом же удобном случае им воспользоваться. За последние сутки она делала так уже несколько раз и, возможно, только поэтому ещё держалась на ногах.
За спиной что-то тихо обсуждали Инауро и старший транзистор. Лускус их не прерывала и даже не фокусировалась на том, о чём они говорят, хотя первоначально планировала оградить путника от нежелательной, на её взгляд, информации. Их неторопливый говор сливался с шуршанием шин и эхом шагов и в этой мозаике звуков ей вдруг начал слышаться шелест пышных древесных крон на прохладном ветру. Она почти физически ощутила тонкий горьковатый запах влажной коры, поросших мхом камней и цветущей воды и до мельчайших подробностей вспомнила свой первый день на территории междумирья. Вспомнила как точно так же, как сейчас, брела куда-то во мгле, исследуя окружающее пространство наощупь… как хлюпала под её ногами податливая земля, как солнечный свет, которого она не видела, обжигал её чувствительную, тонкую словно папиросная бумага кожу, как страшно ей тогда было – маленькой, слепой и одинокой – в тишине.
"В тишине?" – проводница вскинула голову.
Разговоров за спиной больше слышно не было, шагов тоже.
Кто-то осторожно коснулся её плеча, она обернулась и поняла, что слишком чётко различает черты лица догнавшего её Инауро. Тот внимательно смотрел вперёд, туда, где было намного светлее чем позади, а узкие стены расходились в разные стороны, образуя небольшую подземную залу.
В самом центре этой залы, омываемый струящимися из дыр в потолке лучами солнечного света стоял каменный колодец с поросшим мхом дощатым домиком-крышей. Возле него спиной к вошедшим сидело, сосредоточенно слизывая влагу с мокрых камней, неизвестное крылатое существо, похожее на очень крупную птицу-падальщика.
Лускус тряхнула головой, сгоняя с себя ватное оцепенение, обернулась к сопровождающим, быстро приложила палец к губам, затем сделала три шага назад и знаком подманила к себе Паракона.
- Там колодец, которого прежде не было, и какая-то подозрительная тварь, – зашептала она ему на ухо. – Нам надо пройти мимо неё. В идеале не привлекая внимания.
Проводница указала на темнеющий метрах в десяти впереди выход.
- Передай парням, чтобы загасили фонари и шли тихо, насколько это в принципе возможно, мои подопечные помогут по мере сил. Я всё так же буду впереди и прикрою, пока все не пройдут. Ты меня понял?
Старший медленно кивнул.
Лускус перевела взгляд на Инауро, сказала одними губами "осторожнее", показала жестом что-то типа "я пошла", развернулась и, крадучись, зашагала вдоль стены, стараясь не попадать в круг света.
Нет, это определенно был не падальщик. Тварь лишь напоминала знакомую всем местным птицу, однако её оперение насыщенного синего цвета переливалось и искрило, будто наэлектризованная синтетика, на сложенных крыльях и пышном хвосте виднелись узоры в виде изображений небесных светил со звездами, лапы заканчивались подобием худых человеческих кистей с разным числом пальцев, а на покатой голове сияла округлая как нимб корона с россыпью разноцветных камней.
"Ещё один союзник", – с какой-то отстранённой тоской подумала проводница.
На вошедших тварь не реагировала, и Лускус уже было решила, что им удастся по-тихому проскочить мимо, когда чудо-птица вдруг развернула голову на сто восемьдесят градусов, и вошедшие увидели под короной небольшое, будто бы кукольное личико с капризно поджатыми пухлыми губами. Тварь вылупилась на вошедших, затем, подняв с пола облако каменной пыли, взмахнула двумя комплектами крыльев, встрепенулась, открыла рот и оглушительно завизжала. Проводница вскинула было винтовку, но так и не выстрелила, опасаясь промазать и словить рикошет.
Высоко подпрыгивающая на тонких жилистых лапах чудо-птица сместилась на метр влево и замерла, разглядывая скрытую в тени Лускус.
- Это вы пришли, мои странники? – спросила она мелодичным женским голосом. – Не ждала я вас раньше времени.
Затем она увидела направленный на неё ствол, сдержанно улыбнулась и наклонила голову на бок.
- Не страшись меня, славна девонька. Знаю всё, что тут приключилося. Я не ворог вам, я с известьицем.
Проводница с грустью оглянулась на темнеющий неподалёку выход из пещеры, стряхнула на пол рюкзак и выступила на два шага вперёд.
- Ребята, я понятия не имею, кто это, – проговорила она. – Но, полагаю, нам сейчас представятся.
Высшая иронично скривилась и, подлетев, присела на краю колодца.
- Хумаюн я есть, птица вещая, – заявила она, горделиво выпячивая украшенную золотистыми звёздами грудь. – Волю божию, да их весть несу. Не сокрою я то, что ведаю. Я сидела тут вот на камушке, песню пела я да гостей ждала. Рассказать мне вам очень надобно то, что было, есть, и что сбудется.
Она аккуратно сложила свои ручки, причмокнула губами, шумно вдохнула и заговорила речитативом.
- Прежде было у нас славно времечко, благоденствие, возвышение, – зрачки её глаз резко расширились, а голос стал глубоким, объёмным, почти выпуклым. – Ну и вдруг пришло к нам бесславие, и бесчестие, и безвременье. А виной тому слово лишнее. Слово лишнее, слово страшное…
Воздух в пещере наполнился еле слышным перезвоном, и из птицы во все стороны полезли полупрозрачные завитушки в виде синих и красных цветочных узоров. Набухшие почки разворачивались тонкими листьями, бутоны выстреливали соцветиями, вокруг них колебались потревоженные частички пыли в световых столбах.
Лускус запоздало вспомнила про палец на спусковом крючке, но нажать не смогла, ощутив, как одеревенело всё её тело. Оно её больше не слушалось, повинуясь лишь вибрации, испускаемой голосом птицы Хумаюн. Кисть правой руки уже жила отдельной жизнью, кончики пальцев удлинялись короткими толчками, свивались друг с другом, на мизинце раскрылся крошечный красный цветок.
- Ждут нас вскорости годы крайние, годы тяжкие, потрусливые, – пел баюкающий голос, не похожий больше ни на женский, ни на человеческий вообще. – Станет день как ночь. Сон без отдыха. Завернётся круг об земную ось, и материя заколеблется…
Зрачки Высшей заполнили всю небесно-голубую радужку и испустили яркий пульсирующий свет, будто два стробоскопа. По зале поплыли скользящие неоновые всполохи, поднимая в воздух капли воды, шатая каменные своды, смешиваясь с вязкими сизыми тенями.
В мозгу проводницы что-то звонко щёлкнуло, и она будто бы на мгновение увидела происходящее со стороны – своё похожее на плавящийся воск лицо, прорастающие сквозь камни тонкие как ниточки ноги Пикты, раздвигающиеся будто прутья птичьей клетки рёбра Инауро, жирную чёрную землю, свивающихся червей, белый как снег камень с глубокой трещиной, бушующий океан в небесах... И всё это было залито болью, жуткой, выжигающей до дна нескончаемой болью…
"Я точно сдохну", – решила Лускус, медленно проседая на подгибающихся коленях, и едва успела заметить, как из ужасающего месива, заполнившего всё видимое пространство вокруг, соткалась небольшая механическая рука с зажатым в ней гаечным ключом.
Послышался глухой звук удара и на румяном лице Высшей промелькнуло выражение неподдельного удивления. Она испустила сиплый вздох и камнем рухнула в колодец. Вместе с ней туда же цепочкой утянуло все эфемерные видения и морочные завитушки с цветочками.
Неоновые всполохи в последний раз крутанулись и растворились, проявляя силуэт стоящего в центре залы Трейси.
- Чума, – сказал он. – Кажись, я только что грохнул союзника.
За спиной проводницы послышался тихий стон и Паракон едва успел подхватить завалившуюся без чувств Пикту. Лускус покачнулась, словно поломанный робот на непослушных ногах дошагала до колодца и, опасно перегнувшись через край, заглянула внутрь, но увидела лишь кучку плавающих на поверхности воды перьев.
- Ааа! Охренеть! Красава! – восторженно заорал Оки и чуть не уронил свой мот.
- Трейси союзника грохнул! – в унисон ему закричал Паракон и сдавил в объятиях обмякшую Пикту.
- Я грохнул! – взвыл Трейси, победоносно потрясая в воздухе гаечным ключом.
- Капец, – шепнула Лускус и мягко сползла вниз.
- Что это сейчас было вообще? – ошалело спросил Инауро, отлипая от стены пещеры.
На лице Трейси расплывалась глупая, но совершенно счастливая улыбка.
- Я грохнул союзника, поц, – повторил он.
Из колодца донёсся слабый всплеск. Лускус подскочила и, целясь, склонилась над шахтой колодца. Очухавшаяся чудо-птица с повисшими как сосульки перьями болталась у самой кромки воды на небольшом каменном выступе, держась за него соскальзывающими пальцами.
- Вы простите уж, люди добрые, – она смущённо улыбалась. – Увлеклася я мыслеобразом, позабыла я силу слов своих. Не вредите мне, ну пожалуйста.
Проводница молча тюкнула её стволом в темечко. Тварь сорвалась в воду и закачалась на поверхности.
- Не со злом я к вам заявилася, – вид у неё стал совсем несчастный. – Я не стану так делать более.
- Дай-ка я ей ещё разок вмажу, – злобно процедил нарисовавшийся рядом Трейси. – Мне её фокусы нипочём.
Хумаюн пискнула и зажмурилась, растопырив разукрашенные крылья.
- Погоди, – угрюмо сказала Лускус.
- Родилася ты да под трубами и росла в огне с копья вскормлена, – заискивающе глядя проводнице в лицо, затараторила чудо-птица. – Все пути тебе давно ведомы, тетивой тугой ты натянута, скачешь по полю волком сереньким…
- Да хорош уже трепаться, ты чего хотела вообще? – Лускус бросила короткий взгляд на воинственно настроенного Трейси и отрицательно помотала головой. – Про апокалипсис будешь нам затирать? Так мы о нём как бы в курсе.
- Прямиком с небес я к вам послана, – печально забормотала Высшая, елозя тощими ручками по мокрым камням в попытке покрепче за них уцепиться. – Тайну надобно вам узнать о вас, вы замешаны в лютой ереси. И про бел-горюч дивный камушек, что от всех сокрыт, надо мне сказать.
- В чём, в чём мы замешаны?
- В смуте, происках, мятеже и восстании. Мир подёрнулся тьмою чёрною, и войной идёт брат на братика. По земле сырой течёт реченька, а водичка в ней вся слезовая, а в той реченьке струйка малая, струйка малая да кровавая.
- Так, – перебила её Лускус. – Это мы тоже уже слышали. Ты же сказала, что у тебя есть новости.
Она отступила на полшага вбок, продолжая целиться в голову Хумаюн.
- Ладно. Начнёшь дурить, сходу дырок понаделаю. А пока даю тебе последний шанс, вылазь.
Птица закивала и, опасливо косясь на хмурого Трейси, неуклюже выбралась наружу.
- Давай обо всём по порядку, но без лишней воды. Ок, конец света на подходе, всё плохо, это понятно. Ты лучше скажи, можно этот дурдом вообще как-то остановить?
Высшая округлила глаза, будто бы удивляясь её несообразительности.
- Тьмой кромешною прежде был весь мир, – медленно, акцентируя на каждом слове, начала она. – Был во тьме лишь Род – прародитель наш. Род – родник всего, он отец богов. Был вначале Род заключён в яйце, был он семенем не пророщенным, был он почкою нераскрывшейся. Но пришёл конец заточению, прорвалось яйцо силою любви и любовью мир вмиг наполнился. Долго Род страдал, долго тужился. И родил затем всё небесное, а под ним родил поднебесное, а прослоечку взрезал радугой.
- Какой-то бред, – тихо сказал Паракон.
- А я вот, похоже, наоборот, понемногу начинаю понимать нашу чудо-юдо птицу, – хмыкнула проводница, опустила винтовку и отошла к Инауро. – Она транслирует всё тот же космогонический миф, о котором я недавно рассказывала. Вот только непонятно зачем.
Проводница снова обернулась к Хумаюн.
- Часть с рождением миров можешь пропустить. Не интересно и не актуально. Мы примерно в курсе, что там у вас и к чему, а ещё мы знаем про божественных братьев, про эту… как её… тюрьму, про золотой ключик и, естественно, про всемогущего чувака с огненными глазами, который всю эту малоприятную кашу заварил.
Высшая недоумевающе заверещала и захлопала крыльями.
- Это кто же вам о таком сказал? Это кривда всё, зелье горькое. Юж бы сам не смог, это Нежити. Он "чувак" простой, из низверженных. Род-отец его в нижний мир прогнал, но нашёл там Юж тропку тайную, просочился в Навь и бесчинствует.
Она порывисто вздохнула и звёзды на её груди блеснули сусальным золотом.
- Коли дать ему той возможности, задрожит земля, вместо гор вокруг станут пропасти, бури вспенятся, море высохнет, будет небо медь и земля как сталь. И пойдёт кругом гром и молния, глад, и град, и лёд, стужа лютая, и огонь палящ, и великий мор. И появятся люди страшные, люди злобные да без жалости, волоса у них до сырой земли, много рук у них, зубы вострые. Стоит лишь раскрыть в иномирье гроб.
- Гроб, гроб, кладбище, – не удержался молчавший до поры Оки, но его компаньоны на него зашикали, и он с виноватым видом заткнулся.
- Ты задолбала уже вконец своими стишками, курица ты коронованная, – устало наморщилась Лускус. – Я тебя уверяю, хрена с два ваш низверженный доберётся до Инауро и вскроет Шагающий Монолит с древним маньяком внутри. Так своему начальству и передай, я сдохну, но не дам этому случиться.
- Всё рождённое свою смерть несёт, – загадочно вращая глазами изрекла Хумаюн. – То не дождь дождит, слезы капают. То не вой стоит, запеклись уста. Душа пламенем искорёжена. В царстве пекельном пополнение.
- Это пророчество или угроза? – мрачно спросил Инауро.
Лускус посмотрела на него, на чудо-птицу, бессильно уронила голову и некоторое время молча тёрла лоб.
- Ладно, – сказала она и снова подняла глаза на Высшую. – И что ты нам предлагаешь?
Высшая снова вздохнула, сложила тонкие пальцы на лапах в замок и потупилась.
- Камень бел-горюч все ответы даст, – тихо заговорила она. – Есть на камне том высоченный дуб. На ветвях его гнёзда птицы вьют, а в корнях его яйца змей лежат. И растёт тот дуб вверх кореньями, а ветвями он вниз корячится. Сквозь три мира враз прорастает он. По нему любой может двигаться.
Пухлые, будто бы приклеенные губы её дрогнули и Хумаюн доверительно заглянула проводнице в глаза.
- Не пускай врага ты на небеса, воздадим тебе за службу сторицей.
В пещере повисла гнетущая тишина.
- Вот даже не догадывался, что у проводников такая насыщенная жизнь, – задумчиво произнёс Трейси. – Думал, вы типа опытных таксистов, знающих хитрые объездные маршруты.
Лускус качнула головой.
- Я раньше тоже ни о чём таком не подозревала. А теперь мне предстоит влезть в великую битву богов, чтобы тот, кого когда-то из рая вышвырнули, обратно не попал. Прикинь, да? А ещё я не должна позволить ему использовать рыжего в качестве своеобразной живой отмычки, потому что иначе он откроет древнюю темницу с древним чудовищем, которое покажет нам всем кузькину мать. Я, да. Изуродованный человек без сверхспособностей и магических навыков, который даже с альфой мусорщиков не факт, что справится. Но если я всё-таки непонятно как смогу одолеть всех этих невероятных монстров, мне за это что-то дадут. Хотя скорей всего в итоге я просто помру каким-то пренеприятным образом.
Она оглянулась на Хумаюн.
- Я всё правильно поняла?
Высшая молчала, глядя на Лускус своими огромными небесно-голубыми глазами. Проводница коротко кивнула, подняла с пола пещеры рюкзак, закинула его себе за плечо и, спотыкаясь, поплелась к выходу.
- То не дождь дождит… плачет, бедная, – еле слышно сказала ей вслед вещая птица и поёжилась.
Свидетельство о публикации №224011700982