39. Корюшка

Предыдущее "Жора" http://proza.ru/2024/02/01/648


          Январский мороз крепчал. Метель гоняла по заснеженным дорогам и сугробам новые порции снега. Две учебные четверти позади, отгремели новогодние гуляния. Взрослые со второго числа на рабочих местах, а детвора отдыхает на зимних каникулах.

- Как четверть закончил? Троек много? – Владимир улыбается и внимательно всматривается в мои глаза.

- Нормально! Да… так…, – пытаюсь уйти от ответа.

- Что, завалил?

- Нет! Но троек больше. А двойки все закрыл, успел.

- Молодец! – сосед похлопал меня по плечу. – А чего, правда, вы с Серёгой в клубе первого числа ночью выплясывали? Говорят, пьяненькие были?

- Это от пузырьков в шампанском нас так…

- Ещё раз услышу – за ухи на сук повешу! – кулак застыл у моего носа.

«Это хорошо, он не знает про мой день рождения. Так бы давно подвесил, и не только за уши, – пронеслось в голове. – И чего взрослые находят в вине и водке? Нам вообще одни мучения были…», – размышляю, пока рыбинспектор разговаривает с коллегой.

          Мы с Серёгой гуляли в конце ноября, развлекая себя снежками, которыми старались попасть в различные предметы.

- О, смотри, в сугробе бутылка. Я её на крышу сарая поставлю. Кто не попадёт, победителя на плечах сто метров везёт, – друг выхватывает из снега… целую поллитровку «перцовки». – Надо же…

- Наверно, соседи охладить оставили. Верни на место…

- У тебя скоро днюха, пригодится.

          Стекляшку припрятали на чердаке и пошли дальше «обстреливать» всё, что подвернётся под руку.

          В день моего четырнадцатилетия посидели за домашним столом, послушали маму с её подругами, пригубили шампанского. Скучно было с взрослыми, но нас самих тянуло быть старше. Над потолком «прокисала» находка. Одевшись, бросили в карман по жмене конфет и спрятали стакан. Чтобы не привлекать внимание, ушли на речку, разместившись в рубке старого притопленного катера.

          Пригубили – ничего. Опрокинули по полстакана – никаких изменений.

- Может, испорченная? – предположил Серёга.

- Пахнет как водка…

          Выпили остатки, и потянуло нас прогуляться, так сказать, совершить вечерний променад по местным достопримечательностям. В головах чуток «шумнуло», но «шторма» не намечалось. Шагая по посёлку, рассказывали анекдоты. Присев на скамеечку у киноафиши, спели парочку песен. Подцепив из сугроба пустую консервную банку, играли в зимний футбол, обгоняя и обходя друг друга, аплодируя очередной «банке» в воротах противника.

          Время пробежало весело. Домой разошлись около полуночи. Мама не ругалась. Она только спросила, где я был так долго. Стараясь делать всё аккуратно, я разделся, развешал вещи, попил водички, испытывая сильную жажду, и лег в постель, накрывшись с головой.

          Всю ночь мне снились кошмары, а утром, когда я открыл глаза, кровать летала по комнате, занавески и шторы на окне прилипли к потолку. Я зацепился ногами и руками за панцирную сетку. Полёт продолжался долго и мучительно. Когда это прекратилось, я прополз в кухню и долго обнимал мусорное ведро. Настолько было сильно отравление. Ещё два дня я ходил словно в тумане, никого не слышал и не видел… С тех пор зарёкся пить что-либо крепче чая.

- Эй! Чего не отвечаешь, – из воспоминаний в реальность вернул голос Владимира.

- Задумался…

- Я тебя спрашиваю, поедете на рыбалку? Мы в воскресение с мужиками собираемся. Бери Серёжку, готовьте, чем рыбалить. Бур у меня один, возьми с собой ломик.

- Класс! Конечно, хотим…

- В шесть утра возле гаража с «Газушкой», поможешь буржуйку растопить, пока…

          Я бежал счастливый к другу и нёс ему замечательную новость.

- Ты чё, не рад? – посмотрел на грустно сосредоточенное лицо Сергея.

- Планы у родителей на выходной. Вот несрастание…

- Отпрашивайся. Позвонишь.

          У меня в сумке всегда четыре удочки на корюшку. Две с блёснами разного калибра, а на других по три крючка… Правда, одна с намотанным мохером, а вторая для наживки. Я всегда размораживал курицу и вырезал грудинку, а уже на реке резал кусочками то бычка, то другую рыбёшку.

          Несмотря на мороз, решил приготовить ещё парочку. Взял пенопластовые наплава для сетей и приступил к работе. Закончив, обстучал электроды и насадил на них приготовленные основы. Уже дома готовил снасть, прикручивая кивок, навязывая мормышки, наматывая леску.

- Да, слушаю, – поднял трубку телефона.

- Я еду! – пробубнил Серёга.

- У тебя сколько удочек?

- Одна!

- Приходи, я свои закончу, тебе дополнительную приготовим.

- Завтра! – и отключился.

          «Наверное, с родителями поругался или наказали…», – пронеслось.

          Суббота за делами и сборами пролетела быстро. Сварили дополнительно по баночке красной икры. Кто знает, на что будет клевать рыбка, она такая привередливая.

           В шесть часов воскресного утра друг встречал меня у подъезда. Мы были в своих одеяниях похожи на двух генералов, которых мужик прокормил. Только в шапках, обвязанных шарфами лицах, тулупах, валенках, шубенках и с рюкзаками за плечами.

          Буржуйка разгорелась быстро, весело потрескивая сухими дровишками. Владимир разогрел паяльной лампой масло в картере, залил тёплой воды в систему, и двигатель заурчал, набирая обороты.

          Перед гаражом курило шесть мужчин, укутанных в сто одёжек. Они разместились в кузове, мы с Сергеем в кабинке с соседом.
 
          За час добрались до места. Разбрелись вокруг вездехода и кто бурами, кто ломами принялись за лунки. Работая по очереди, мы с товарищем быстро вспотели, но раздеваться на морозе, который с первыми солнечными лучами крепчал, значило заболеть. Распаренные, разлеглись на льду, пристроили по две удочки и, встречая рассвет, периодически засыпая, приготовились принимать первый улов.

- Вон, дядька вытащил, – Сергей показал рукой за мою спину, – и второй тянет…

          Началось оживление. Не сговариваясь, оставив и прижав рукоятки, мужики стали перемещаться к «счастливчикам».

- Пошли! Здесь ничего нет! – друг заёрзал, вставая на ноги.

- Не суетись. Рыба снизу вверх идёт… Сейчас и у нас будет… Серый! Сзади… вон основа сейчас уйдёт под воду, вытаскивай…

- Она не моя…

- Тащи.

          Пусть не наша лунка, но первая, играющая в лучах корюшка, пахнущая огурцом, подтвердила мои слова.

- Снасть в воду, добычу к рюкзаку… им оттуда не видно, – смеюсь, смотря на суету горе рыбака.

- Чё?

- Снасти в воду, а «огурец» возле рюкзака хозяина лунки бросай. Себе сейчас наловим…, – не успеваю договорить, началась поклёвка.

          Войдя в азарт, мы сбросили тулупы, сняли толстые шубенки и, выплясывая на льду, перебегая от одного отверстия к другому, извлекали то по одной, то сразу по три корюшки на одной удочке, даже не заметили, как убежавшие рыбаки вернулись к нам.

- Пацаны, а это ваша рыбёшка?

- Нет! Это на вашу клевала…

- Ого! Спасибо!

          Когда солнце стояло в зените, у нас с Сергеем лежало две кучи замёрзших тушек. Окружающие нас мужики смотрели на нас с неподдельной завистью.

- Вовка, ты на что ловишь, – подошёл сосед.

- Первая с икрой, вторая с курицей.

- ?! С… курицей…?

- Сейчас кубики закончатся, порежу бычка…, попробую… Но на таком солнышке, думаю, на блесну пойдёт.

          Приготовив основы с «блестянками», потихонечку опускаю одну снасть в лунку. Грузило не успевает коснуться дна, поводок начинает поддёргиваться. Резкий подсёк… и вытаскиваю зубатку.

- Доволен? – спрашиваю Серого.

- Ага! – улыбается от счастья.

- Дядя Жора будет тоже доволен…

- Батя похвалит.

          Мы забили уловом два мешка. На вскидку, может штук по двести, может больше… Но в отличие от нашей рыбалки напротив посёлка, когда возвращались домой с двумя тремя десятками, это было нечто запредельное.


Следующее "Комсомол" http://proza.ru/2024/02/02/539