Взлетная полоса

 
   Два года назад в районе Новокосино в Москве был оживлен местный небольшой прудик. Конечно, для существующей в этом месте флоры и фауны это был «ядерный» удар. Все живое было вычищено под корень, и наполненная водой чаша нового вместилища жизни, окруженная плиточным тротуаром, ничего, кроме уныния и тоски по былому, не навевала. Постепенно, в течение года, движение биомассы начало восстанавливаться. Искусственно посеянные рыбки, худенькая поросль по берегам, вернувшиеся утки и местная когорта пенсионеров утеплили почти марсианский пейзаж довольно быстро.
   Вышел в новый лесопарковый свет как-то и я. Природа приняла меня за своего хорошего старого друга. Мягкая ранняя осень, играя солнечными зайками на водной глади пруда, сразу же взялась ласкать тишиной и теплыми запахами едва начавшей желтеть зелени. Удобно устроившись на деревянной парковой скамейке, я начал изучать новую для себя территорию. Красота! Комфортную тишину почти не нарушала возня детворы в детском городке на противоположном берегу пруда. А редкие всплески гуляющих в пруду рыбок усыпляли.
   Но, как водиться в коротких рассказах, появилось «вдруг». По радиальной, мощеной керамической плиткой дорожке зацокали какие-то металлические ходули. Кусты пока скрывали передвижника, но по темпу было ясно, что приближается не совсем здоровый человек. К водной глади вышел инвалид среднего возраста. Опираясь на переставную опорную конструкцию на четырех ножках (мерседес в народе), он довольно уверенно приблизился к соседней скамейке. Мне пришлось готовиться к сочувственной беседе о жизненных трудностях. Однако экстремальный путешественник и не собирался делиться своими проблемами. Он вытащил из кармана литровую банку хорошего импортного пива, из другого кармана вынул пачку очень дорогих сигарет и, победно взглянув на меня, приступил к потреблению атрибутов радостной и даже счастливой жизни. Пожелав позитивному человеку хорошего отдыха, я двинулся вокруг пруда.               
  И вот тут произошло настоящее «вдруг». С неба, как сбитая эскадрилья неведомых летающих аппаратов, посыпалась утиная стая. Примерно сотня сытых и наглых птиц, не обращая ни на кого никакого внимания, шумно приводнилась на средину водоема. Не летающая община пруда насторожилась. Крупная псина, гуляющая без намордника в метрах двадцати от мирно беседующего с кем-то хозяина; десяток людей, обходящих собаку на всякий случай подальше; сам хозяин с собеседником и я – мы все, уже не соблюдая безопасного расстояния друг от друга, ринулись к берегу и, открыв рты, начали наблюдать за происходящим. Утки, давно полюбившие людей и научившиеся не обращать внимания на собак, как будто намеренно начали демонстрировать свою готовность к длительному перелету в теплые и дальние края. В одиночку, по парно, пятерками и более, они, хлопая крыльями и отталкиваясь от воды, взмывали в небо. Совершив круг-два, они так же шумно садились на воду и, чуть отдохнув, искупавшись и отряхнувшись, снова такими же группами стремительно плыли на взлет. Собака, скуля и волнуясь, просилась на охоту, но суровый вид хозяина и доброжелательно настроенная к утиной тренировке толпа, что собака очень хорошо чувствовала, не давали ей возможности радостно броситься на дичь. «Аэродром» - бросил один из зрителей. «Аква-аэродром» - поправил другой. «Движение - жизнь» - добавил третий и первым двинулся восвояси. Минут через десять группа поддержки утиных аэро-эксцентриков поредела, а затем и растаяла. Чуть еще полюбовавшись на совершаемые действия уток, я продолжил дальнейшее движение вокруг пруда.
  Метров через пятьдесят новое действо: на спортивной площадке добрый молодец наколачивал тяжелую боксерскую грушу, да так активно, что сорвал ее с металлического троса как раз на момент моего подхода. Виновато взглянув на меня, он принялся навешивать ее обратно. Одобрив его последние действия благожелательным жестом и определив, наконец, что на сегодня впечатлений уже достаточно, я, счастливый и одухотворенный, направился домой, наблюдая боковым зрением еще некоторое время за нескончаемым утиным круговоротом.