Счастливый импотент

Рудольф Загорский, статный, отлично сохранившийся пенсионер шестидесяти трех лет, проснулся в странном настроении. Он встал с постели, машинально пригладил ладонью благородную седину. По привычке заглянув в смартфон, он отправился по естественным нуждам, по пути пожелав доброго утра своей жене, которая уже возилась с чем-то на кухне.

И только чуть позже Рудольф вдруг понял, что же изменилось в его жизни: у него полностью исчезла половая функция, он ее в себе не чувствовал. Впервые за добрых полвека! Похоже, что возраст взял свое, и он стал   и м п о т е н т о м.

Рудольф машинально продолжал умываться, глядя в зеркало на свое моложавое лицо с орлиным носом, но его дыхание перехватило от волнения. «Да неужели? Класс!»

Ни слова не сказав жене, он надел легкий спортивный костюм, кроссовки, и отправился на утреннюю пробежку. На улице для него вдруг снова, как в незапамятные времена, повеяло детством: запахом земли, растущей травы, отдаленным ароматом цветов с далеких полей… Мир как-бы очистился от приторно-грубого привкуса сексуальности. «Запах невинности» — определил для себя Рудольф, бодро приступая к пробежке.

Те симпатичные женщины и девушки, которые иногда попадались на его пути в этот час, казались ему прекрасными, как цветы или музейные картины. Он больше не взирал на них блудливым взглядом загулявшего кобелька, и это ощущение было очень непривычно и свежо. 

«Словно избавился от наркотической зависимости» — улыбнулся сам себе Рудольф.

С годами его мировосприятие обрело спокойствие и мудрость, система ценностей упорядочилась и сместилась от житейской суеты к философскому созерцанию и размышлению. Книги, музеи, музыка, изучение иностранных языков, природа, удочка, изредка пара капель качественного алкоголя, общество близких и любимых людей – вот, в чем нуждалась сейчас его натура. Секс — этот умопомрачительный коктейль из приятного, противного, нежного, хамского, горделивого, постыдного, грустного и невероятно смешного — незаметно потерял для него всякую притягательность. Хорохорящихся престарелых «мачо» он презирал, сравнивая их со старыми макаками, трясущими своим дряблым «хозяйством», так как больше им показать миру нечего.

Жену Загорский любил даже больше, чем в молодости, но это была совсем другая, базовая любовь, лишенная приправы из гормонов. Да и сама его супруга в «таких» отношениях уже давно не нуждалась. Последнее обстоятельство Рудольф тоже хорошо понимал, а он всегда был щепетилен в подобного рода вопросах.

В молодости высокий, темноволосый студент, а после штурман гражданской авиации Рудольф Загорский, унаследовавший от матери-грузинки горячий темперамент, тем не менее никогда не ухаживал за девушками. Для него была унизительна сама мысль о том, что нужно добиваться чьего-то расположения, навязывая себя, словно бросовый товар на рынке. Рудольф предпочитал использовать простенькое «правило светофора»: ненавязчиво намекнуть о своем интересе, а потом немного подождать, наблюдая, какой «свет» включит дама. Если красный — значит отбой, а если зеленый — значит вперед! Впрочем, Рудольф никогда не злоупотреблял «светофором».

Этот «фокус» легко помог бы ему и сейчас, но он слишком любил и уважал свою жену, чтобы заводить шашни на стороне. И был чересчур брезглив, чтобы прибегать к услугам профессионалок. «Основной инстинкт» стал для Загорского ненужным рудиментом из прежних, суматошных времен. И вот, сегодня всем этим докучливым неудобствам пришел конец.

Рудольф вдохнул полной грудью окружавшие его запахи из далекого детства. Он с упоением любовался разнообразием окружающего мира. Только в зрелом возрасте учишься видеть красоту самых обыкновенных вещей: панельного дома в солнечных лучах, неказистого деревца с распустившейся листвой, суетливой стайки воробьев у строительного забора... Его взгляд задержался на спешащей куда-то миловидной женщине в зеленом платье, на миг замер на ее длинных ногах…

— Я благодарен тебе, — мысленно воззвал Загорский к своей «мужской силе». — Но всему свое время. Поэтому давай, до свиданья!

Впрочем, он быстро успокоился: сработала простая сила привычки заглядываться на женщин, никакого желания он не испытывал. Рудольф вставил в уши блютуз-гарнитуру, включил какую-то бодрую мелодию и в хорошем настроении продолжил свою пробежку.