Кондитер на обочине

лирическая комедия



место действия: посёлок у трассы
время действия: сегодня






действующие лица:


ВИТЁК, прохожий
КАТЕРИНА, владелица закусочной
НАТАЛЬЯ, жительница
кот









СЦЕНА 1. Май. На краю лесного посёлка, заставленного новыми частными домами, у трассы, на обочине, стоит павильон – закусочная. За павильоном, впритык к садовому забору, неподалёку от мусорного бака, на поваленном дереве, сидит Витёк, изношенный, погасший мужчина средних лет, в одежде под стать; у ног рюкзак. Неподалёку сидит откормленный вольный кот; направляется к Витьку.

ВИТЁК. Котик, не ходи ко мне, я пустой. Отвянь. Самому кушать хочется, особенно жрать! Поняла? Вот и гуляй на фиг.

Из-за павильона выходит Наталья.

НАТАЛЬЯ. Шарик? Кс-кс-кс… А вон ты где… Что, скотинка, ждёшь, когда подадут? Шарик, не нявкай, не с тобой говорю.
ВИТЁК. Про меня, что ли?
НАТАЛЬЯ. Мужчина называется, задрипаней бесхозного кота.
ВИТЁК. Я вас не слышу.
НАТАЛЬЯ. А я рыбки принесла.
ВИТЁК. Кто-то вас просил?
НАТАЛЬЯ. А то.
ВИТЁК. Не я.
НАТАЛЬЯ. А я и не с тобой говорю. Шарик, треску потрескаешь, не побрезгуешь? На. (Кормит кота.) Пусть человечек позавидует, ему, видать, не привыкать, побирушке.

Из павильона выходит Катерина, выносит мусор.

КАТЕРИНА. Наталья, оставь мужчину в покое.
НАТАЛЬЯ. Где ты тут мужчину увидела, глазастенькая ты наша. Мужчина должен быть рукастый или хотя бы головастый, с толстым портмоне наперевес и с трёхэтажным личным домом, а не на заднем дворе дорожной забегаловки…
КАТЕРИНА. Я те сейчас покажу забегаловку!
НАТАЛЬЯ. Прости, Катюха, но на придорожный ресторан твоя сараюха не тянет. Или я неправа? Был бы хотя бы писястый, тогда, конечно, тогда нормальная женщина взяла бы на себя портмоне с головой и с руками…
КАТЕРИНА. А, может, он и есть, как ты сказала.
НАТАЛЬЯ. Ага, щчас. Писястики на дороге не валяются и по мусоркам не шарятся, их на руках носят, или, по минималке, передают с рук на руки, берегут. Вон, вишь, как он на Шарика зырит, небось, смолотил бы рыбку вместе с котом, не подавился бы…
ВИТЁК. Я вас не слышу. Ещё пять минут посижу и пойду дальше.
КАТЕРИНА. Собака лает, караван идёт. Сидите себе, сколько надо, это моя территория. (Уходит в павильон.)
НАТАЛЬЯ. Где ты, Катерина, караван-то увидела? Нашла, блин, караванщика. Нищеброд.
ВИТЁК. Зачем вы так. Вы же меня не знаете.
НАТАЛЬЯ. И знать не хочу.
ВИТЁК. Ну, так идите с богом.
НАТАЛЬЯ. С богом я не хожу, у него дел много, а я сама по себе, как вон Шарик, где хочу, там и воркую. И тут ещё надо ситуацию проконтролировать, чтоб никто у кота еду изо рта не выхватил.
ВИТЁК. Я сытый! Я самодостаточный! Я мужчина!
НАТАЛЬЯ. А чего такой тусклый? Чего не отбиваешься? Эх, ты, босота, я ж любое человечество насквозь, под землю, вижу, меня с мушки не собьёшь.
ВИТЁК. Зачем вы незнакомого человека провоцируете?
НАТАЛЬЯ. На что?
ВИТЁК. Вот я и спрашиваю!
НАТАЛЬЯ. Мне обидно до слёз, не первый десяток лет тяну лямку одинокой жизни, и хоть бы один стоящий мужчина подвернулся, все какие-то чмошники прохожие. Что с вами, мужские люди, где вы себя порастрясли, позатаскали?

Из павильона выходит Катерина, с чашкой супа и булкой.

КАТЕРИНА. Не спешите, мужчина, покушайте, супчик вот, с булочкой…
НАТАЛЬЯ. Вот так и знала.
ВИТЁК. Мне? Да что вы…
КАТЕРИНА. Нате-нате, ешьте, не стесняйтесь, платить не надо.
ВИТЁК. Я не могу принять…
КАТЕРИНА. Вылить, что ли?
ВИТЁК. Нет! Я благодарен…
КАТЕРИНА (подавая чашку и булочку). Вот, держите.
ВИТЁК (не справляясь с приёмом). У меня руки плохие сегодня.
НАТАЛЬЯ. Как вчера и неделю назад, и вся жизнь, ага?
ВИТЁК (Катерине). Подержите булочку?
КАТЕРИНА. Подержу. Аккуратнее, суп горячий.
ВИТЁК. Говяжий.
КАТЕРИНА. Мясо туда бросила, не сможете - ничего страшного.
ВИТЁК. Спасибо. Спасибо.
КАТЕРИНА. Плакать-то не надо.
ВИТЁК. А как по-другому порадоваться человеческому отношению, улыбаться-то сил нету никаких, и забылось, как оно делается…
КАТЕРИНА. Булочку отломить или сами?
ВИТЁК. Отломить.
НАТАЛЬЯ. Ты ж трактирщица, Катька, ты ж должна быть жадная и недобрая к попрошайкам…
КАТЕРИНА. Идите вас, пожалуйста, на хрен, Наталья Витальевна, ага!?
НАТАЛЬЯ. А ты думала, я буду любоваться твоей благотворительностью? Дура, сердобольная, вот ты кто. Шарик, где спасибо? Все гады на свете и всё на свете гадство. Подумаешь… строят из себя гуманитариев, глядеть стыдобно. (Уходит за павильон.)
КАТЕРИНА. Вредничает. Наплюйте, с ней бывает не такое, иногда и в драку полезет на ровном месте.
ВИТЁК. Яркая женщина.
КАТЕРИНА. У нас её все дамкой называют. Всю жизнь из шашки в дамки мечтает. А кто не так же. Шарлик, брысь! Жри вон свою рыбу. Отопните его, чтоб не приставал.
ВИТЁК. Вы сказали: «Шарлик»?
КАТЕРИНА. Имя такое. В честь сказочника Шарля Перро. Гляньте, сам рыжий, а  лапы чёрные, вылитый кот в сапогах, и хитрованище!.. поискать.
ВИТЁК. Чей он?
КАТЕРИНА. Всеобщий.
ВИТЁК. А та самая дамка его Шариком называла.
КАТЕРИНА. Ну, она у нас главная лентяйка на посёлке, нам, говорит, Шарля не надо, целую лишнюю букву выговаривать, да ещё иностранную, у нас он будет Шариком.
ВИТЁК. Погода сегодня недобрая, жарит, мне попрохладней бы.
КАТЕРИНА. Хоть чуток полегчало?
ВИТЁК. Ох, не то слово!
КАТЕРИНА. Как суп?
ВИТЁК. Отличный.
КАТЕРИНА. Пойду, работать надо. Булочку удержите?
ВИТЁК. Конечно. У меня руки от волнения затряслись. Доброта по сегодняшним временам вещь редкая.
КАТЕРИНА. Хоть и хозяйка, а рабочие руки нужны. Пустую чашку на перила потом поставьте, или загляните в закусочную.
ВИТЁК. Хочу сказать насчёт готовки супа. Дело тут в осмозоме, конкретно он и составляет достоинство солидных супов. Осмозом – это осадок, образующийся при кипячении мяса, именно он придает бульону запах. Вы, похоже, слили первый бульон? А надо как раз на первом-то суп и варить.
КАТЕРИНА. Не поняла претензии…
ВИТЁК. Я не в обиду! Профессиональное нутро срабатывает, хочется отблагодарить как-то существеннее, чем простое спасибо.
КАТЕРИНА. Повар, что ли?
ВИТЁК. Да нет, кондитер. Давно было, так давно. А поварское дело, конечно, нам тоже преподавали. Простите!
КАТЕРИНА. Училище?
ВИТЁК. Потом институт пищевой в Москве. Потом изгнали из кухни. Ну, в общем, сам виноват, не справился психологически с обстоятельствами проживания… Запил, как сволочь, сволочь и есть, и чем трезвее теперь, тем страшнее жить, не успел пропить ни стыд, ни совесть, зато финансы – под корень, и репутацию.
КАТЕРИНА. Ну, с кем ни бывало, это дело у нас - норма, лишь бы не наркотики.
ВИТЁК. И мясо. Ну, в смысле разделки. Говорить?
КАТЕРИНА. Ну.
ВИТЁК. Надо стараться, чтобы лезвие ножа касалось волокон под прямым или хотя бы почти прямым углом, так оно и выглядит симпатичнее, и распробовать легче и проще жевать. Я мясо с собой возьму, попозже съем, пусть супец организм наладит. Давно не ел. Месяц май, не подумал, когда тронулся в дорогу, с подножным кормом проблематично, особенно досадно, когда кругом деревья, ягодные кустарники, а плодов нет.
КАТЕРИНА. Куда едете?
ВИТЁК. В Чудиново.
КАТЕРИНА. Или пешком?
ВИТЁК. Потому засиделся у вас, ноги не казённые. Возьмёте чашу или занести?
КАТЕРИНА. До Чудиново 16 километров.
ВИТЁК. К утру уже дойду как-то.
КАТЕРИНА. А там что?
ВИТЁК. Отчий дом, с дедушкой и бабушкой. У меня же теперь ни кола, ни двора. Надеюсь, примут незадачливого внука.
КАТЕРИНА. Паспорт есть?
ВИТЁК. Конечно.
КАТЕРИНА. Я гостевой дом ещё тут содержу, сама там живу. Можете остаться хотя бы до завтра, автобусом или маршруткой всё равно быстрее получится. Оплачу. Но за работу. Не физическую, не бойтесь. Совет мне нужен, насчёт закусочной, как-то, что-то, ни шатко, ни валко, не говоря уже о прибыльности.
ВИТЁК. С радостью! Ваш суп с булочкой дороже толстого портмоне с домом, я ваш должник навсегда.
КАТЕРИНА. Ой, вот только не надо громких слов и обещаний, наслушалась. Все мы – люди, все – человеки. Идёмте со мной.
ВИТЁК. Сейчас, встану только, ноги освоятся…
КАТЕРИНА. Как звать?
ВИТЁК. Витёк.
КАТЕРИНА. Несолидно.
ВИТЁК. Фамилия моя – Витёк.
КАТЕРИНА. Надо же! А имя?
ВИТЁК. Витя.
КАТЕРИНА. Смешно!
ВИТЁК. Вот все меня Витьком и называют.
КАТЕРИНА. Как ноги?
ВИТЁК. Готов.
КАТЕРИНА. За мной, прошу. (Уходит в павильон.)
ВИТЁК. Ну, Шарик Шарликов, увидимся.


СЦЕНА 2. Под утро, у окна, в кухне, с погашенным электричеством, сидит Витёк.

ВИТЁК (на луну). «Не наговаривай луне
Своих полуночных взысканий
К предмету разочарований…
не говори ей обо мне…
Не доверяй себя луне -
Вершатся лунные затеи
Ценою жизни ворожеи…
не говори ей обо мне…
Не выдавай меня луне!
Она покоя не прощает
И сердце страстью сокрушает -
Не говори ей обо мне!
Отнюдь не я к тебе жесток -
Жестоки к нам земные сроки
И жизни прежние уроки -
Я ровно столь же одинок.
Не наговаривай луне…
не доверяй себя луне…
не говори ей обо мне!»
Красотища! Почему по-пьяне ничего подобного не замечаешь. Замечаешь, наверное, только не помнишь.

В окне, на подоконнике, появляется кот.

Шарлик? Даже не мечтай, животным в кухне делать нечего, не открою, хоть уорись. Время? У, сколько… до утра ещё дожить нужно… зачем-то. Полежать… опять глюки-кошмарики. Не могу сидеть на одном месте, пойду. И заткнись уже, сам с собою, как псих… (Идёт к выходу.) Как бы пройти-то без света, а со светом небеса не такие красивые… красивые, только другие.

В дверном проёме Витёк сталкивается с входящей Катериной, со шваброй наперевес. Оба, вскрикнув, сталкиваются.

КАТЕРИНА. Кто тут!
ВИТЁК. Витёк.
КАТЕРИНА. Кто-кто? А, чёрт, ну, конечно. А чего без света?
ВИТЁК. Экономия электроэнергии.
КАТЕРИНА. А если бы прибила со сна?
ВИТЁК. И прибили.
КАТЕРИНА. Вам больно?
ВИТЁК. Ничего, нормально. Вы так рано встаёте…
КАТЕРИНА. Щёлкните уже включатель!
ВИТЁК. А где он, не помню.
КАТЕРИНА. Сама. Включаю. (Включив свет). Не надо жмуриться, я включила ночники. А я слышу что-то не то в кухне, швабру прихватила, вот бы врезала, не дай бог. Не спиться?
ВИТЁК. Спится-то спится, только страшно во сне.
КАТЕРИНА. Запах какой-то, прям, аромат. Что-то готовили?
ВИТЁК. Спать ложиться будем?
КАТЕРИНА. Я – нет.
ВИТЁК. То есть, позавтракаете?
КАТЕРИНА. Всё равно скоро вставать.
ВИТЁК. Тогда попейте, прежде всего, водички. (Включает чайник.) Организм надо завести. И, пожалуйста, не пускайте в кухню кота, как бы он там ни нявкал.
КАТЕРИНА. Чайник рано поставили, остынет, а с утра я всегда выпиваю стакан воды и перед сном.
ВИТЁК. Правильно, только утром вода должна быть горячей.
КАТЕРИНА. Ну, я читала как-то… Но потом же ещё горячий чай.
ВИТЁК. Бокал горячей воды, двадцать минут паузы и в этом случае, даже рефлюкс отступает.
КАТЕРИНА. Ладно, попробую. Отличную мне вытяжку установили, правда? Я даже не учуяла, что вы тут кулинарите. Алкоголизм – страшная штука, мой муж пил беспробудно, как зарядил на нашей свадьбе, так до гробовой доски и не просыхал. Бросали, конечно, всем досталось, не вышло. Зато вас я понимаю, со всеми вашими стадиями завязки.
ВИТЁК. Мне нужно прилечь. А вот ваш завтрак. (Снимает салфетку с заставленного снедью подноса.)
КАТЕРИНА. Ух, ты!
ВИТЁК. Шакшука с брынзой.
КАТЕРИНА. Брынзу обожаю…
ВИТЁК. Знаю, вы говорили. Всё, пьём воду. (Наливает воду из чайника.) Конечно, надо бы подать шакшуку с пылу, с жару, но пришлось учесть, что вам не нравится свежеприготовленная еда. Поставлю шакшуку в микроволновку на подогрев. Или предпочтёте сегодня блюдо холодным?
КАТЕРИНА. Сегодня хочется теплоты.
ВИТЁК. Я этот агрегат, признаться, терпеть не могу. (Ставит шакшуку в печь.) Кушать нужно лепешкой или лавашом, со сковороды.
КАТЕРИНА. А что там, кроме брынзы?
ВИТЁК. Здесь помидор, сладкий перец, яйцо, лук красный сладкий, и так далее. Ну, и главное: кориандр, зира и тмин, без этих специй шакшука - просто яйца с помидорами. Пейте воду, маленькими глотками, не торопясь.
КАТЕРИНА (пьёт воду). Вы же кондитер, где же сладкое?
ВИТЁК. На завтрак? О чём вы. На завтра надо есть, а не лакомиться. Торт, однако, я испёк, подам, когда будет уже можно. С кофе.
КАТЕРИНА. Целый торт…
ВИТЁК. Не надейтесь. Вам – кусочек на пробу, половину оставим вашим жильцам здесь, остальное отнесём в закусочную, чтоб всем работникам захотелось жить и радоваться хотя бы этот день. Чтобы не скучать до завтрака, ознакомьтесь с моими предложениями по улучшению производства. Здесь новое меню из семи блюд и напитков.
КАТЕРИНА. Семь – не мало?
ВИТЁК. Даже много. Я исхожу из специфики придорожной закусочной, а у вас меню на солидный ресторан с огромным штатом поварской команды. На отдельном листе я составил список необходимой выпечки. И кондитерка.
КАТЕРИНА. У нас в основном мужики – дальнобойщики!
ВИТЁК. Поверьте, мужчины природные сластёны. Это для женщин сладкое– еда, а для мужчин – кайф. Кроме того, по пути домой можно прикупить чего-то вкусненького на радость детишкам и тёще, жена не в счёт, её нужно ублажать не за столом, а в кровати. Весь сегодняшний день мы, с вами, посвятим обсуждению перестройки производственного процесса. Я ведь не знаю местных цен на продукты. Надо сделать генеральную уборку кухни. Грязновато. Новое оборудование можно установить с прибыли, чтоб не било по карману.
КАТЕРИНА. А прибыль будет?
ВИТЁК. А куда денется.
КАТЕРИНА (кивая на меню). Тут какие-то названия блюд, язык сломаешь.
ВИТЁК. Витиеватые названия греют самолюбие и возбуждаю интерес у посетителей. В приготовлении же тут всё просто до безобразия. Ну, я пошёл.
КАТЕРИНА. Вы же утром собирались ехать.
ВИТЁК. Мне не к спеху, а я ваш должник. Завтрак готов. Дня три, не больше, понадобится на всё, не помешаю?
КАТЕРИНА. Нет, конечно! Хоть неделю, хоть месяц, если необходимо!
ВИТЁК. Рекомендую взять поднос с шакшукой и пойти к себе, пока дойдёте, как раз настанет время завтрака. Да, и надо сменить вывеску. Обсудим. Я предлагаю назвать: «Праздник вкуса». Потому вкус в еде – первейшее дело. Но слово закусочная оставить. Всё, Екатерина Львовна, я иссяк.
КАТЕРИНА. Не тратьте силы на моё отчество.
ВИТЁК. Аминь. (Уходит.)
КАТЕРИНА. Блин, господи, неужели я буду с прибылью. Вот же страна наша – поле чудес, даже среди талантов встречаются ангелы, а уж среди алкашей, так вообще через одного. Шарлик, не зуди, пролетаешь!


СЦЕНА 3. За павильоном, на складном стуле сидит Наталья, поглаживая кота.

НАТАЛЬЯ. Нормальные люди уже дома телевизор смотрят, а эти ещё чего-то копаются, типа вкалывают, да, Шарик? А потом наши народные людские сбережения изымают из наших карманов в свои банковские сейфы. А за что? За еду. Ты понимаешь, в чём тут хитросплетение? Они же, мироеды, пользуются тем, без чего человеку не прожить, без самой основной составляющей – без еды! К примеру, кошки едят, что надыбали, и вот же – все любят и завидуют. Так же и человек, сколько заработал, на то и покупаешь еду. А тут эти, намастырились изощряться в приготовлении пищи, вкуснотищу всякую напридумывали и ну людей соблазнять. Люди, естественно, и соблазняются. А цены-то ненормальные. И, понятно, переплачиваешь за вкусноту, хотя в реальности организму излишеств не нужно, вон сожрал хлебушка, запил водой и пошёл себе проживать. А они ещё и кондитерку забубенили. Несчастные родители стонут и рыдают, а дети-то ведь требуют. Все изводятся, нищает население от такой тотальной провокации. Разве так справедливо? Шантаж получается наизнанку. Хиреет наша Дивеевка из-за чёртового проходимца. Надо с ним кончать. Да ещё и расширяться надумала Катька-то! И всего за месяц такой котовасии. Жили себе тихи-мирно, как все, так ведь нет. И у меня всё из рук валится. И проходимцы что-то не заруливают. Почему всем – всё, а мне всё мимо кассы. Вот ты, Шарик, как будто бы даже кот в сапогах, как в сказке, и что толку? Хозяин того кота последним с ним делился куском хлеба, он его и отблагодарил. Спрашивается, чем? Богатством. Я вот тебя тоже кормлю последним куском сёмги, купленном на последние деньги. И что взамен? Хоть бы сапоги снял, что ли, бессовестный лентяй. Отдать на живодёрню, чтоб глаза не мозолил, и всех делов.

Из павильона выходит Катерина, одетая домой, со связкой ключей.

КАТЕРИНА. Поджидаешь, что ли?
НАТАЛЬЯ. Кота образовываю.
КАТЕРИНА (в павильон). Витёк! Выходите уже!
НАТАЛЬЯ. Витёк…
КАТЕРИНА. Фамилия такая. (В павильон.) Сигнализацию вруби.

Из павильона выходит Витёк.

ВИТЁК. Врубил. (Наталье.) Добрый вечер.
НАТАЛЬЯ. Кому как.
КАТЕРИНА. Вот такая она у нас и есть «комукакалка». Запираю.
НАТАЛЬЯ. Поговорить желаю.
КАТЕРИНА. В другой раз, Наташа, конец рабочего дня, душ принять да в постель.
НАТАЛЬЯ. Кто бы спорил, когда есть, с кем.
КАТЕРИНА. Не выдумывай мне тут сплетен дебильных!
НАТАЛЬЯ. Да мне и говорить-то надо не с тобой, а с твоим вот кондитером.
КАТЕРИНА. Вон оно что.
НАТАЛЬЯ. Вот такая она у нас и есть «вононочтокалка». Так что, поговорим?
КАТЕРИНА. Дело хозяйское. Я – домой. Витёк, со мной?
ВИТЁК. Неловко как-то.
КАТЕРИНА. Ну, а как по-другому, не просто же так вы её яркой бабой называли.
НАТАЛЬЯ. Во как!
КАТЕРИНА. Всё, привет. (Уходит за павильон.)
НАТАЛЬЯ. Я – не баба, я – женщина.
ВИТЁК. Вы что-то хотели мне сказать?
НАТАЛЬЯ. Но главное, яркая.
ВИТЁК. И я так сказал: женщина.
НАТАЛЬЯ. С вашим появлением закусочная в гору пошла, а профитроли я не могу купить уже неделю, разбирают влёт. И?
ВИТЁК. И?
НАТАЛЬЯ. Ну, я думаю, как истинный отечественный джентльмен, вы обещаете обеспечить меня моими любимым блюдом, в виде профитролей, вне очереди.
ВИТЁК. Почему?
НАТАЛЬЯ. Потому что я яркая. Потому что я первая женщина, которая обратила на вас внимание в нашей Дивеевке. Я ж вам, можно сказать, крёстная женщина…
ВИТЁК. Признаться, мне бабы милее женщин, они надёжнее, домовитее, уютнее.
НАТАЛЬЯ. Да? Ну, тут всё в наших руках.
ВИТЁК. Итак?
НАТАЛЬЯ. Да всё так же, ничего не меняется.
ВИТЁК. И что?
НАТАЛЬЯ. Хочу совета, как обустроить мою жизнь.
ВИТЁК. Я только кондитер, не более.
НАТАЛЬЯ. Может, зайдёте в гости, выпьем.
ВИТЁК. Работы много.
НАТАЛЬЯ. Но как же вы мне собрались советы давать, если совсем не знаете меня!
ВИТЁК. Я не пью.
НАТАЛЬЯ. Всё в наших руках.
ВИТЁК. И советовать ничего не собираюсь.
НАТАЛЬЯ. Да ладно, любого человека распирает от желания научить жизни…
ВИТЁК. Я устаю на работе…
НАТАЛЬЯ. Стоять! Просто скажите, чего нужно человеку перво-наперво? Иначе мне не сдвинуться с мёртвой жизненной точки судьбы. Помогите одинокой несчастной женщине, уже мечтающей стать ради вас бабой.
ВИТЁК. По мнению учёных, сегодняшнего человека занимают три темы: еда, секс и собственная безопасность.
НАТАЛЬЯ. Я так и знала! Секс гарантирую такой, что какой захочешь, Витёк. Безопасность гарантирую самую безопасную, у любого дивеевца спросите, подтвердят. Ну, а еда – за тобой. Согласись, две проблемы из трёх я всё же беру на себя. Пошли со мной, дружок, и будет тебе мнение учёных наяву. Не смей отказываться, мне дома темно, нужно вкрутить лампочки.
ВИТЁК. Куда?
НАТАЛЬЯ. Я покажу.
ВИТЁК. Зачем я-то для этого…
НАТАЛЬЯ. Ты же мужчина. А уж с лампочками я тебя так залью своей яркостью, что придётся ходить в солнечных очках, не боись, покупать не надо, у меня есть мужские, брутальные…
ВИТЁК. Спокойной ночи, Наталья Витальевна. (Уходит за павильон.)
НАТАЛЬЯ. Эй, кондитер, не дури! Да вернись же ты! Что, котяра, мякаешь, думаешь побежать за ним? Я не кошка. Понял? Я – человек, и я своё поимею, не сомневайся. Эй, ты куда? Я ещё не договорила! Что за мужисьё…

Кот подбегает к забору, мяукает на него. Из-за забора выходит Катерина.

КАТЕРИНА (ворчит). Сдал, гадёныш. (Наталье.) Ой! Заблудилась. Прикинь, в родном посёлке заблудиться.
НАТАЛЬЯ. Да уж, Катюша, в своём огороде блудить – себя не уважать.
КАТЕРИНА. Тропинки, наверное, перепутала. Задумалась. Столько всяких мыслей… столько дел, столько дел.
НАТАЛЬЯ. Ты со школы такая, подглядеть да подслушать.
КАТЕРИНА. Про себя, что ли, рассказываешь. Мне твои исповеди не нужны.
НАТАЛЬЯ. Запала, таки, на кондитера.
КАТЕРИНА. Не твоё дело, бессовестная.
НАТАЛЬЯ. Бессовестная? Я-то? Здрасте-мордасте.
КАТЕРИНА. На себя посмотри, в зеркало.
НАТАЛЬЯ. И опять на алкаша запала.
КАТЕРИНА. Моё дело, иди себе лесом.
НАТАЛЬЯ. И пойду, только не лесом, а садом.
КАТЕРИНА. Вот и ладненько.
НАТАЛЬЯ. А вообще, Катька, пожалуй, в этот раз я с тобой повоюю.
КАТЕРИНА. Испугала.
НАТАЛЬЯ. Правильно, бойся меня.
КАТЕРИНА. Ой, боюсь-боюсь-боюсь. (Уходит за павильон.)
НАТАЛЬЯ (вослед). Ты же меня знаешь! Я же тебя тонким слоем раскатаю! А, Шарик, что скажешь? Молодец, что сдал Катьку, не зря я тебя кормлю. Всем бы мужикам такими-то быть, с отработкой за лучшую жизнь с яркой женщиной. Повоюем! Деньги лопатой грести каждый может, а ты попробуй лопатой окоп вырыть, вот наука. Наука побеждать. А я ж победитель от природы. Кто не спрятался, я не виноватая. Бойся меня, Наталья в атаку на вас идёт, Наталка – победительница!


СЦЕНА 4. Кухня в гостевом доме. На подставке стоит большой торт в коробке. За ноутбуком сидит Витёк, составляет документ на приобретение оборудования. На подоконнике, за окном, орёт кот.

ВИТЁК. Кухня – не место для животных, хоть уорись, я тебя не слышу. Если ты – Шарлик, а не Шарик, так хотя бы мяукни по-французски, а против нашей ругани у меня иммунитет. Ву компрене? Ну, или как-то так…

Входит Катерина.

КАТЕРИНА. Приехала.
ВИТЁК. Добрый день. Чайку или пообедаете?
КАТЕРИНА. Ничего. По стольким кабинетам прошлась, столько всяким-разным загрузили, отдышаться не могу. Девчата – чиновницы гостеприимные, да ведь и я не с пустыми руками к ним. Спасибо вам за сладкие презенты, там такой восторг был! Кстати, о не пустых руках. (Достаёт из сумки упаковку.) Здесь ваша заработная плата.
ВИТЁК. Наличными?
КАТЕРИНА. Так лучше. Распишитесь в получении.
ВИТЁК. В предыдущие разы карточкой.
КАТЕРИНА. Времена меняются, то карточные, то наличные, главное верно ориентироваться. Там, где галочка.
ВИТЁК (расписавшись). Спасибо. Ничего себе сумма, не слишком ли для закусочной?
КАТЕРИНА. Всё по закону, на основании договора, тут у меня строго.
ВИТЁК. Поговаривают, у нас проблемы какие-то возникли?
КАТЕРИНА. Так, что за коробка, неужели торт на заказ?
ВИТЁК. Да, ваши соседи.
КАТЕРИНА. Тот самый, с фигурками?
ВИТЁК. Как просили.
КАТЕРИНА. Первый заказной торт «Праздника вкуса»! Ура! А можно посмотреть?
ВИТЁК. Хозяйке-то? Естественно. (Распаковывает.) Я там смету составил на закупки нового оборудования, в ноутбуке гляньте. По старым связям прозвонил, скидку сделают, получается нормально, не страшно.
КАТЕРИНА. Вы столько сделали для меня, для народа! Дорого вам обошлась чашка супа. Не выразить словами, как я вас люблю. По-человечески.
ВИТЁК. И я вас. (Открывается торт, где тремя центральными фигурами являются герои сказок Э. Успенского.)
КАТЕРИНА. Офигеть! Как живые! Они съедобные?
ВИТЁК. Конечно. Сам торт из трёх шоколадов. Ну, в общем, вкусно.
КАТЕРИНА. Красота какая! Вот бы Крокодил Гена на гармошке ещё и заиграл. А Чебурашка ушами хлопал бы, как на барабане. А старуха Шапокляк с крыской Лариской запели бы: «Пусть бегут неуклюже…» Стоп! А Шапокляк вы с натуры, что ли, слепили? Вылитая Наталья!
ВИТЁК. Да ну, нет же.
КАТЕРИНА. Да да же, да! Класс! Крутизна! Что-то вы, мастер, как-то скептически настроены…
ВИТЁК. Не люблю торты с фигурками, их же огромным ножом режут на глазах у детей. Жуткое зрелище.
КАТЕРИНА. Да это же не понарошку!
ВИТЁК. Для детей-то? Ну, уж нет. Для них и Новый Год – чудо, и торт разрезают, как гильотиной. Пожалуйста, не принимайте заказы на фигурки, цветочки там, деревья, домики…
КАТЕРИНА. Я вас услышала. Есть, конечно, проблемы, но такие, привычные, зря я, что ли, в область ездила. Утрясём, если само не утрясётся. О, мобильник, кажется. Новый смарт купила, новая симка, новый рингтон, непривычно. (По телефону.) Ало? Кто? Только тебя вспомнила. Что? Ну, подхожу. (Идёт к окну.) Вижу. И что? Вон оно как… Ну, ты… сама знаешь, кто ты. Витёк рядом. Погоди. (Витьку.) Посмотрите в окно, там не ваши дедушка с бабушкой?
ВИТЁК. Мои? Откуда. (Глядит в окно.) Понятия не имею, мы же столько лет не виделись, может, и они.
КАТЕРИНА. Так выйдите, выясните. (По телефону.) Сама-то зайди. Ну, вот, как они повстречаются, так и зайди ненадолго. Жду. (Убирает телефон.)
ВИТЁК. А с кем это они, с Натальей?
КАТЕРИНА. С кем же ещё-то. Теперь придётся ехать. Оттягивали, оттягивали…
ВИТЁК. Да уж, не спешил. По работе соскучился, старики не ждали. Побегу.
КАТЕРИНА. Если что, пусть заходят, понадобится, можно и с ночёвкой.
ВИТЁК. Спасибо. Ну, надо же, не может быть. (Уходит.)
КАТЕРИНА. Сучка крашена. О, идёт, и дожидаться не стала. Нетерпеливая кобыла. Значит, точно знает, что это они. Упаковать торт, от греха. (Упаковывает.) Небось, лично за стариками сгоняла. Бешеная овца. Всего меня лишить удумала. Шапокляк. (Громит торт.) Нечего детям расчленёнку показывать. Нету больше торта. И закусочной вот-вот не станет, в понедельник опечатают. Закидала Шапокляк анонимками всякие инстанции, от посёлковых до областных, даже в Москву накарябала. Не для тебя, Витёк, чашка супа стала такой дорогой, для меня. Бедные дальнобойщики, ехать вам мимо Дивеевки в голоде и душевном холоде. Всё, что было у меня моего, до последнего, всё – за чашку супа. Жалко. Жаль. Слишком жирно гадину в кухне принимать, улицей обойдётся. Витёк, конечно, усвистит. И - вся любовь, которой не было. А Шапоклячку сожру. (Хватает фигурку Шапокляк.) Нет, в мусорку, в мусорку эту дрянь! (Коту.) Ну, что пялишься, котяра позорный? По моему подоконнику шастаешь, а сапоги не чищены. Какой ты, нахрен, Шарлик, подлый Шарик. Шарик. (Уходит.)


СЦЕНА 5. Осень. Из-за павильона выходит Наталья, в изношенной одежде, ведёт на поводке кота с ошейником.

НАТАЛЬЯ (привязывая кота к суку поваленного дерева). Сидеть, Шарик. Я мигом обернусь, сгоняю к баку на Троицкой, там часто бывает сытно. Смотри мне тут. (Уходит через дырку в заборе.)

Входит Катерина, в скромной тёмной одежде, с небольшим рюкзаком.

КАТЕРИНА. Шарлик! Привет, давно не виделись. (Протягивает руку, чтобы погладить, но кот ощеривается.) Ты чего? Ощерился-то, как на врага! Ну, и бог с тобой. (Садится на дерево, достаёт из рюкзака бутерброд с рыбой.) На, перекуси. С сёмгой и с маслом. Если кот со мной так, как же люди…  Главное, чтобы никто не сожрал мою жизнь, котик, она мне нужна. Всем нужна жизнь, да жизни нужны не все. Соображаешь, как просто? Надо держаться за жизнь. Держаться, удерживаться. Зачем надо.

Из павильона выходит Витёк, с чашкой супа и булочкой.

ВИТЁК. Екатерина Львовна!
КАТЕРИНА. Витёк? Витёк… Витёк, вы здесь!?
ВИТЁК. Вас в окно увидели, у входа вы стояли. Я так и подумал, что вы потом сюда, посидеть. Супчику, а? С булочкой.
КАТЕРИНА. Витёк… боже ты мой…
ВИТЁК. С возвращением. Попейте супца с дороги, очень это душевно.
КАТЕРИНА (взяв чашку и булочку). Работаете здесь, что ли?
ВИТЁК. Да. После вашего отъезда, ну, в общем, брошено здесь всё было. Кто-то пытался, рассказывали, по волнам памяти закусочную возобновить, но дальнобойщики мимо проезжали, из принципа. Магазинчик делали, ещё там что-то, ни у кого ничего не вышло. А я к своим, в Чудиново, решил отдохнуть в этом мае. Ничего же не знал, новый номер телефона вы мне не дали, приезжать запретили. Завернул к вашей бывшей бухгалтерше, объяснились. Ну, я и взялся за возрождение вашего заведения. Название поменял, имя – дело важное для нового, даже, если оно старое. Договорились, что после вашего возвращения переоформим закусочную в вашу собственность. Как вы?
КАТЕРИНА. Суп просто бомбический.
ВИТЁК. Остановился в вашем доме. Гости постоянно есть, тут ваша бухгалтерша просто молодцом дело ведёт.
КАТЕРИНА. Было очень-очень тяжело, но там мерзости и лицемерия во сто раз меньше, а то и вовсе нет. А здесь даже Шарлик на меня ощерился. Почему он на поводке, с ошейником, точно, как пёс?
ВИТЁК. Наталья кота привязала. Приводит сюда за кормом, делятся друг с другом. Дом ей сожгли. Слышали, наверное. А на какие средства дом восстановишь, когда ни родни, ни друзей. Люди её игнорируют. Жёстко, но по-честному. В сараюхе живёт с котом.
КАТЕРИНА. Жалко.
ВИТЁК. Поговаривают, что дальнобойщики отомстили за разорённую любимую закусочную, за вас.
КАТЕРИНА. Больно уж больно.
ВИТЁК. Сейчас время удачное, чтобы зайти, Екатерина Львовна, с работниками поздороваться, осмотреть хозяйство. Оборудование новое в кухне и вообще, ремонт.
КАТЕРИНА. Дорого же?
ВИТЁК. Сам удивился, когда старые связи вдруг сработали, думал, что репутацию загубил напрочь, но нет: где-то скидку дали, где-то вообще даром.
КАТЕРИНА. Господи ты боже мой…
ВИТЁК. Наш мир кондитеров и поваров, конечно, суров, но справедлив. Тем более, что я же не на их территории обосновался, а где-то на обочине.
КАТЕРИНА. Останетесь здесь?
ВИТЁК. Помните, когда моих стариков Наталья привезла из Чудиново, что я вам тогда сказал? Что я вас люблю.
КАТЕРИНА. Я первее сказала.
ВИТЁК. А дальше посмотрим. Шарик, тебе сейчас вынесут. Жди. Идёмте?
КАТЕРИНА. Каких-то пять минут назад не было ничего… Спасибо за суп.
ВИТЁК. А как вам булочка?
КАТЕРИНА. Дорогой вы мой человек. Человечище…

Витёк и Катерина уходят в павильон. Кот вослед мяукает и замирает.