Extra Roman non est vita... Дом в Херсонесе

Посвящается Ксении Зенон...

 Привет тебе, мой милый старый дом,
В который раз под сень твою вступаю,
Твое благословенье принимаю
И благодарно растворяюсь в нем,
Привет тебе, мой милый старый дом.
Как воет ветер в кровельных просветах,
В дверных проемах обветшалых стен
Гудящими напевами сирен
И дрогнувшими откликами эха...
Минуя узких улиц лабиринты,
Скользя сквозь разномастную толпу,
Что облачась в мирскую суету,
Таит в себе звериные инстинкты,
Спешу к тебе, мой милый старый дом,
Твою калитку пальцами толкаю
И в полумраке дворик различаю
С единственным зеленым деревцом.
Здесь все знакомо с первых детских лет...
Крик петуха зарю провозглашает,
Дым голубой над очагом витает
И тонкой струйки быстро тает след.
Ты пробудился, милый старый дом,
И замелькали в радости уменья,
Размеренные словно песнопенья,
Людские руки, бьющие ключом.
Кипит работа, гулко дышат стены,
А я кружу по дому без конца,
Что уловить игру ее лица,
Игру  такой знакомой Мельпомены.
Та девочка, что здесь жила когда-то
Теперь в далекий век унесена,
И ей иная выбрана стезя.
Ей не встречать восходы и закаты,
Ей шаловливо не тряхнуть кудрями
И не сразить огнем лучистых глаз,
В них прежний пламень медленно угас
И теплится седыми угольками...
Ей не посмотрит восхищенно вслед
Легионер с улыбкой удивленной,
И не вздохнет с досадой потаенной,
Что не услышал от нее привет.
И легкий серебристый голосок
Не зазвучит под сводом перистиля,
Ее уже молва похоронила...
Но старый дом шаги ее сберег.
И в звездный час, мой милый старый дом,
Они тихонько, шепотом ласкаясь,
Едва заметно пятками касаясь,
Лопочут мне понятным языком:
"Привет тебе, мой милый старый дом..."