Встреча в вагоне

 
                Не повторяется такое никогда
                (Из песни)   

  Дороги… Дороги… Сколько их было в моей жизни! Расставания и встречи, радость и горе, любовь и разлука… Многое в памяти сохранилось и многое утрачено, но мою первую, дальнюю дорогу я не забывал и не забуду никогда.

   Подходила к концу зима 1959-го года. Заканчивалась учеба в школе; впереди были выпускные экзамены, а затем… а затем нужно было определяться – что делать дальше? Конечно, хотелось в институт, но чтобы поступить в него, требовался трудовой стаж, иначе трудно выдержать конкурс. Значит, нужно устраиваться на работу. А куда?..
   Однажды, в конце февраля, в школу пришел пожилой геолог, поговорил о чем-то с директором, а затем долго беседовал с нами - выпускниками. Он интересно и увлекательно рассказывал о своей работе, о ее нужности для страны, о походах и приключениях в тайге. Кончил он тем, что предложил нам записаться на курсы операторов – радиометристов. Желающих оказалось много, в том числе и я. Курсы были успешно закончены. Остались позади и школьные, выпускные экзамены; улеглись волнения, переживания, тревоги и огорчения; отшумел выпускной вечер, продолжением которого были гулянья в лесу, песни и танцы у костров; простились мы с родной школой, с нашими учителями, которые вдруг стали родными и близкими, и разбрелись кто куда.
          Мне нужно было ехать в Горную Шорию – там находился геологический отряд и туда я получил направление. Мама приготовила рюкзак, сложила в него мои вещички и нехитрую деревенскую снедь; попрощался я с родными… и на поезд, в дорогу – «за туманом и за запахом тайги».
Я впервые надолго уезжал из дома; дальше окрестных сел и районного городка я не ездил. И вот я еду; из трубы паровоза идет густой,черный дым, погромыхивают на стыках колеса, покачивается вагон; за окном хакасская степь, «могильные поля» а на них множество курганов с каменными надгробиями.  В открытое окно вагона доносятся запахи трав и цветов. На каждой станции маленькие базарчики, а на них свежая картошка, лук, огурцы, яйца, молоко – покупай, ешь. Но меня мама снабдила продовольствием, да и денег в обрез.
  За Аскизом поезд шел уже ночью и я, несмотря на мое дорожное волнение, улегся на полку и уснул. Разбудила меня гроза: сверкали молнии, гремел гром а крыша вагона гудела от ударов дождевых струй. Я очнулся ото сна, оглядел вагон и … и увидел, сидящею у вагонного столика, девушку. Что в этом удивительного, мало ли девушек ездит в поездах? Но что-то особенное в ней было и я это сразу почувствовал. Парень я в то время был стеснительный, но набрался смелости, подошел и сел около того-же столика, народу в вагоне было мало и место оказалось свободным, поглядел на нее, она на меня и я буквально ощутил исходящие от нее волны теплоты и нежности.
    Постепенно мы разговорились. Сначала о грозе, которая все еще продолжалась, а потом нашлись и другие темы. Я узнал ее имя – Лена, фамилия – Мурачева, студентка Абаканского педучилища. Из разговора выяснилось, что она едет к родителям в поселок Шору, то есть туда, куда нужно и мне. Это был очень приятный для меня сюрприз.
Остаток пути проехали незаметно: разговаривали,  шутили,смеялись...Лена даже  тихонько спела песню.

                Люблю за окошками бег проводов
                И вокзалы больших городов;
                Я,признаюсь тебе,люблю 
                Эту песню ночных поездов. 

   Вокзалов и больших городов мы в ту ночь не видели,но провода бежали за нами а ночные поезда пели для нас свои песни.   
Вот и станция Бискамжа; выходим из вагона; ночь, сыро, повсюду лужи и очень прохладно. Здание станции закрыто на замок. Лена сказала, что идти по тайге ночью трудно и что придется ждать рассвета. Ну что же? Ждать так ждать.
Дождались, вышли за околицу и пошли по дороге, ведущей в поселок Шору, но дороги – то, в обычном понимании, не было; нам предстояло идти по таежной тропе.  Я родился и вырос среди полей, холмов, березовых рощ и озер. В тайге для меня было все ново и интересно.
   Раннее утро, сыро и свежо. Следы грозы видны повсюду: на тропе, на камнях, на листьях деревьев и кустарников, на траве и цветах. Но вот взошло солнце и капли воды засверкали миллионами светлячков. Стали хорошо видны окружающие нас горы. А вокруг тайга – деревья, деревья и деревья; большие и маленькие, высокие и низкие, раскидистые и стройные, лиственные и хвойные. Я не мог отличить кедр от сосны и ель от пихты. Лена дружелюбно шутила надо мной и рассказывала обо всем, что мы видели и слышали – настоящая дочь тайги.
Воздух наполнен запахами хвои, смолы, цветов и даже меда. Все было чудесно: свежесть воздуха, таежные ароматы, скалы и горы, родники и ручьи, а рядом со мной шла очаровательная девушка – я видел ее глаза, ее улыбку, касался ее рук, слышал ее голос. 

                Слышал нежного голоса звуки,
                Видел нежность и глаз, и лица;
                И сплетались нечаянно руки,
                И взволнованно бились сердца.

   Дорога с ее подъемами, перевалами, спусками, камнями и завалами привела нас, наконец, к поселку; мы перешли вброд речку Шору и вскоре были у дома родителей Лены. Дом как дом; слева большой сарай, за домом огород, баня, за баней речка Шора а за ней гора – огромные камни, скалы и утесы; посредине горы виден вход в пещеру.
 Родители Лены встретили нас очень доброжелательно; быстро был накрыт стол и мы уселись за него. Обедали мы вдвоем; родные Лены ушли в другую комнату. Я, несколько недоуменно, взглянул на Лену, она улыбнулась, но ничего не сказала. После выяснилось, что родители – староверы, и садиться  за стол с нами – безбожниками для них грех; для таких как мы в доме имеется даже отдельная посуда.
Солнце склонялось к закату, мне нужно было  искать своих геологов и я спросил у Лены:
- Куда же мне идти?
- А ты видел большой сарай? Вот туда и иди. Это ваша база.               
   Пошел я на «базу»; двери были открыты и я увидел, что это просто склад, заваленный ящиками, тюками, приборами и различным инструментом. В углу, на каком-то тюфяке, спал мужчина. Я его разбудил-это был завхоз, и вскоре мы с ним, верхом на лошадях, ехали вдоль ручья к лагерю геологов.
Ехать верхом, не то, что пешком идти; через час мы были уже в лагере; палатки, большой костер, вокруг него люди, недалеко пасутся кони, позванивают колокольчики. Встреча, приветствия, знакомство, шутки-прибаутки. Геологи собирались ужинать, но вот беда-хлеба у них не было, а завхоз забыл про него. Ему было сделано внушение и предложено ехать за хлебом. Но ехать ночью ему, конечно, не хотелось и я, романтик-же, вызвался его заменить. Привели мне коня, дали два резиновых мешка и - в путь.
   До поселка доехал благополучно, наполнил мешки хлебом и поехал обратно. Ночь, тропу видно плохо и я вскоре сбился с дороги. Что делать? Куда ехать? Но со мной был надежный и умный друг-конь. Отпустил я поводья, дал коню полную свободу, он быстро нашел тропу и вскоре я уже был возле костра геологов. Меня похвалили за мой первый таежный  «подвиг», но вскоре обнаружилось, что «герой» половину буханок хлеба растерял: мешки цеплялись за ветки деревьев, развязались и хлеб из них выпал.
   Утром мне выдали палатку, спальный мешок, вручили прибор-«Кристалл», объяснили, что и как мне делать, и я пошел, вместе с другими, в тайгу искать, так нужные стране, радиоактивные руды. Больших месторождений я, конечно, не нашел,  но «аномалии» попадались и я даже получил премию: ее успешно пропили мои коллеги. Зато «таежной романтики» было вдоволь: ночевки под деревом, блуждания по тайге, встречи с медведями, комары и мошка, надоедливый мелкий дождь, который шел по нескольку дней, пища, приготовленная из консервов,очень ненадежная почтовая связь.

                Письма не жди, письма не жди,-
                Дороги опустели;
                Идут дожди,стеной дожди
                Четвертую неделю.

  С работой у меня проблем не было,таежные трудности я переносил легко,геологи относились ко мне хорошо,но что бы я не делал, чем бы не занимался, меня тянуло в поселок-там  была Лена. Работа и начальство не отпускали. Помог случай. В нашем отряде работала супружеская пара; он-конюх, она-повариха. Пара была очень беспокойная. Мы ежедневно наблюдали семейный концерт: крики, скандалы и даже драки. У начальника отряда терпение кончилось, и он их выгнал. Обеды мы стали готовить сами, как это у нас получалось-другой вопрос; коней поручили мне-я один изо всего отряда умел управляться с ними. В поселок нужно было ездить часто: за продуктами, за инструментом, за почтой… Ездил, конечно, я.
А в поселке меня всегда ждали: ждал вкусный обед, ждала горячая баня и, конечно, Лена. Возвращаться в лагерь я не торопился и причины находились: не пришла почта, не выпечен хлеб, захромал конь… Начальник отряда понимал, конечно, мои хитрости, но относился к ним снисходительно, он знал, что свою работ у я сделаю.
У нас с Леной появилась возможность побыть вместе, и мы эту возможность использовали: ходили по тайге, взбирались на горы, лазили в пещеру…

                Нас таежные дали манили,
                Звали горы,долины,луга;
                С нами ливни и грозы дружили
                И дарила нам радость тайга.

  Особенно любили ходить вниз по Шоре; там, в широкой долине росли черемуха, багульник, жимолость и цветы, цветы… Вечерами сидели на берегу Шоры, смотрели на закат солнца, пели песни и слушали говор речки.

                На утесах встречали рассветы,
                У реки провожали закат;
                Зори нам посылали приветы,
                Песни осени пел листопад.

  Незаметно пролетело лето.Пришла осень,дождливая и слякотная. Лена уехала в Абакан на учебу и наши встречи стали редкими-она иногда приезжала домой на выходные дни, а в конце октября закончилась и наша работа; мы с Леной расстались и, как оказалось, навсегда… Я вернулся домой а потом… А потом поступление в институт, учеба, новые знакомства, новые друзья и «другая любовь, за собой позвала», как поется в песне.
  Шли годы; семья, работа, радости и горести, трудная, но интересная жизнь. Время неумолимо! Пришла пора и мне понести самую тяжелую утрату-ушла из жизни моя жена. Мир стал другим; боль утраты, одиночество, непонимание детей и внуков, бессонные ночи-все это враз навалилось на меня. И я стал искать утешение в прошлом. Воспоминания, воспоминания… И неожиданно потянуло к стихам. Первые пробы, неудачи, но постепенно из под пера стали выходить более или менее приличные вещи. Люди стали их читать и даже петь.
Бессонными ночами я не мог не вспомнить Горную Шорию, Лену, да я и не забывал никогда, и появилось стихотворение «Недопетая песня», а после него возникло желание-найти Лену, узнать, как у нее сложилась жизнь, увидеть ее или услышать ее голос. И начались поиски.
  Они оказались далеко не простыми, но мне помогали люди из Красноярского края, Хакасии, Иркутской, Кемеровской и даже Мурманской областей. А начало положила Вера Ивановна Сачкова из поселка Балыкса, недалеко от которого находится поселок Шора-родина Лены. В Шоре никого из родных Лены не нашлось. Не знаю, где и как Вера Ивановна нашла адрес Кандалиной (Мурачевой) Елены. Адрес, правда, не точный, но через администрацию сельского совета в Иркутской области я узнал номер телефона Елены. С большим волнением звоню, мне отвечает женщина:
- Я слушаю.
- Здравствуйте, Вы - Елена Кандалина (Мурачева)?
- Да, это я.
- Тогда я Вас буду называть не Елена, а Лена.
- Не понимаю Вас.
- Сейчас поймете.
И я прочитал стихотворение «Недопетая песня». Женщина долго молчала, а потом говорит:
- Стихи ваши  хорошие, но я не та Лена.
   Для меня это был, конечно, удар. Из дальнейшего разговора выяснилось, что она дальняя  родственница семьи Мурачевых и я получил от нее ниточку, по которой дошел до города Никель, Мурманской области. Там живет племянница Лены-Анна. Она мне назвала адрес своей тети, но она, же и сказала, что ее тети нет в живых. Поиски мои закончились…
Но они продолжились. В Курагинском районе Красноярского края нашлась младшая сестра Лены-Анфиса. От нее узнал многие подробности жизни Лены.
- Лена была очень хорошим человеком, ее все любили-говорит Анфиса, а я в этом никогда и не сомневался. Жила Лена в городе Белово, Кемеровской области, работала учительницей в начальных классах. Ее любили ученики, любили их родители, любили и уважали коллеги по работе. Она имела звание «Заслуженный учитель», вырастила и воспитала двоих сыновей.
   Но большое горе не обошло ее стороной-младший сын умер. Этот удар она вынести не смогла-тяжело заболела. Ей нужна была большая душевная поддержка, а ее было мало. Моя «Недопетая песня» опоздала…
Лены, Елены Маркеловны, не стало, ушла из жизни замечательная женщина, но она осталась в памяти всех людей, знавших и любивших ее. А что осталось у меня? А у меня остались самые чистые и светлые воспоминания, и они будут со мной до конца моих дней.

                Не волнуют дела и проблемы,-
                Память в прошлое тянет меня;
                Там и юность, и девушка Лена-
                Недопетая песня моя.

   Первая любовь не забывается!   
                2020г.