Настька 13

– Настька!  - крикнула она. В ответ тишина. – Да, где ж ты, доченька? – шептала она, выбегая из избы: – Настя!

***************************
Тут в колокол вдарили. Марфа аж подпрыгнула, сердечко в тревоге забилось, чуяло видно беду.  В колокол то били к сходу всего народа или какая напасть случалась.

- Настькаааа! – крикнула женщина. Ногой топнула: вот только появись! – грозила она кулаком. А колокол всё звенел и звенел. – Может, уж там негодница! - Сбежала со ступенек да припустилась, прижимая платок, сорванный с головы, в тревоге за дочь. Колокол затих. – Божички! – вскрикнула она.

Но напрасно она так беспокоилась. Народ собрался возле кареты, что стояла в центре толпы. Марфа, расталкивая людей пробралась в поиске Настьки и увидела её. Как та: впереди стоит, глазеет на перед ней стоящих разодетых господ да на мальчонку вертевшегося меж ними, косу теребит, прислушивается к словам говорящего господина.

 Марфа, успокоилась и тоже стала слушать, хотя кой какие слова то пропустила, но кое-что услышала, что это новый барин пред ними, а управляющий все тот же и должны все ему подчиняться да слушаться.  Управляющий Анисим и так не был добр, а тут и вовсе: гордый стоит да плёткой по ноге постукивает.

Люд забеспокоился, стал перешёптываться, но вопросы пока не выкрикивал. Вид у господ уж больно строг да важен. А тут ещё барчук , как увидел Настьку, бегом к ней обнял да в глаза ейные заглядывает и говорит:

- Со мной поедешь! – да тоном приказным.

 Настька то не привыкшая что ею командуют, возмутилась:

 – Нечего мне указывать! Малой ещё! – руки мальца убрала да попятилась. Косу за спину убрала, хотела уйти да только тот на землю то бряк и в крик:

- Без неё не поеду! Без девки рыжей!

 Тут барин подошёл встряхнул мальчишку да строго так:

– Не гоже валяться при крестьянах барину то!

Тот ещё громче криком кричит:

– Не поеду…

Сопротивлялся в карету не желал лезть. Тут барин то и уступил, приказ дал:

– Через день чтоб в имении была! С вещами!

Тут нежданно для всех Стёпка:

– Не поедет она!

 Все на него зашикали. Барин, усадив барчука, обернулся:

– И этого! Смел больно да резв…

Уехали господа. Марфа в слёзы, но делать нечего.  Дочь собрала в дорогу, наставления дала чтоб послушной была да барину с управляющим не перечила. Сидят на крыльце да на узлах, ждут кто отвезёт в имение. А тут и послышались мужские голоса да скрип колёс. Глядь уж подъехал тарантас, а в нем уж Стёпка сидит, рукой машет, призывает, значит поторопиться.

Мать Настьку усадила в тарантас да вещи сложила ей в ноги, сама слезьми умывается. Настька замерла, боясь пошевелиться, слезинки не уронила, серьёзно так:

– Не плачь, маменька, я скоренько вернусь… сами домой отправят.

Марфа аж испугалась за дочь:

– Не надо Настёна. Будь скромной да послушной… я приеду.

Тут конюх, что с конюшни барской за детьми приехал, обернулся и строго:

– Хватит болагурить. Уйди баба.

Марфа отошла да перекрестила детей в вдогонку им махала платком. Стояла до тех пор, пока не скрылся тарантас за поворотом.

– Ничего, Марфуша, всё образуется, даст Бог! – Митрич приобнял плачущую женщину, – не успел проститься с Настькой… Мы обязательно к ней поедем…

– Митрич, правда? – сквозь слёзы, с надеждой в голосе, спросила Марфа. – А, как?
 
– Поедем, любая моя. Река то обмелела. Там, версты три вверх, мель есть. Вот мы, как барин к нам приехал, так и мы через неё и проедем.

 Продолжение…