Неизданные дневники... Афис...

  Конец февраля в окрестностях Терского как всегда был снежным, как всегда был молчаливым лес, воздевший к небу ветви деревьев одетые густым, длинным и лохматым инеем, словно руками пытаясь поймать ими тучи, несущиеся от Эльбруса и рождённые им, чтобы извергать снег, одевать землю, греть и питать ее до апрельских туманов.
Заездка молодняка была закончена. Почти все глупые и строптивые "отъемыши" вполне исправно познали великую науку трензелей, поводьев и седел. Конечно, до скачек было еще далеко, впереди ждали первые "размашки" на Мамоне, первая настоящая усталость, первое осознание способности тягаться со "стариками" и возможно, со временем, победить того кто пока сильнее.
  Внук, крепкий гнедой жеребенок от Кумира и Уарды, на которого наш тренер Сергей возлагал немалые надежды, панически боялся своего густого, черного как смоль, хвоста. В конюшне перед настежь распахнутыми воротами он еще храбрился - перебирал передком и пытался гнуть затылок. Но Афис, сидящий на нем, уже тихо поругивался, предвидя момент, когда на улице подкравшийся ветер сначала дернет Внука за хвост, а потом бросит ему этот хвост на спину, лишая всякой гордости и самоуважения, превращая лошадь в испуганную мышь. 
  В тот день неожиданностей не предвиделось. Ветер был милостив и мы без приключений преодолели поле, отделяющее кончасть от леса, убегающего в гору, пронизанного просеками до самого Железноводска. Здесь тихо. Шум ветра присутствовал нереально далеко, среди высоких крон деревьев, и не спускался вниз. Некоторое время мы ехали шагом.  Пересекли одинокую небольшую грунтовку с не менее одинокой машинной колеей, уползающей в сторону покрытых льдом прудов, питаемых маленькой речушкой Джемухой. Нетронутый снежный покров был пушист, глубок и заглушал звуки. Внук успокоился совершено и Афис уверено повел проездку в направление, известном ему одному. Никто не оспаривал сегодня его лидерства, мы словно заключили негласный союз. Воскресный день принес из города стайку мальчишек, готовых делать на конюшне любую работу, только бы в итоге проехаться верхом, хоть на самом" захудалом" двухлетке. Пользуясь количеством бесплатной рабочей силы, мы быстро" откатали" "стариков" и молодняк послабее, и в небольшом составе устремились покорять дальние рубежи.
  Мой был Висбаден, ехала я вторым номером, за Афисом, и к своему стыду сегодня не могу вспомнить кто еще в тот день участвовал в проездке. 
  В окрестностях Железноводска, на берегу недавно вырытого пруда, стоял в лесу корпус недостроенного санатория. Зимой, одетый снегом и лохмотьями инея он походил на заколдованный замок. По берегу пруда прогуливался человек. Афис подобрал поводья и Внук перешел на кентер, увлекая за собой остальных. Тогда я не предала этому значения, так всегда проходит проездка: шаг, рысь, кентер. Потом в обратном порядке.
  Афис просто решил испугать одиноко бредущего путника. Приглушенный стук копыт, громкое фырканье быстро уставших от кентера молоденьких жеребцов заставили человека оглянуться.  Плотный невысокий мужчина в дорогом пальто с меховым воротником и в такой же меховой шапке, смугловатый, темноволосый, с аккуратно подстриженными усиками. На его лице и в больших добрых глазах не было испуга, только удивление, восторг и едва уловимая благодарность судьбе за увиденное в тот миг, за испытанные в тот миг чувства. Мы быстро проехали мимо, свернули на другую просеку, резко уходящую в сторону, преодолели небольшой сугроб, ощущая все прелести барьерной скачки и после недолгого кентера перешли на рысь, потом на шаг. Я заметила, что Афис доволен произведённым на незнакомца впечатлением. Когда мы сворачивали в лес, легкий прозрачный воздух донес до нас еле уловимые  слова: "Какие красавцы, какие красавцы..." 
  Не нам, всадникам, предназначалась это похвала, конечно не нам...
  Я часто вспоминаю этот день, но не своими глазами смотрю на заснеженный лес, на странный провал пруда, не заполненного водой, на корпус недостроенного санатория, в лохмотьях инея похожего на сказочный замок, не своими глазами я вижу кавалькаду всадников на арабских скакунах, пришедших из неведомого и ушедших в неведомое, снежное, застывшее и словно нереальное, пространство. Я думаю о человеке, который увидел все это, который унес навсегда в свой мир частицу иного, лучшего мира. Я знаю, что до конца дней он сохранит в памяти это мгновение и благодарна ему, я благодарна ему, что Афис был счастлив и доволен тогда, благодарна особенно теперь, много лет спустя, когда Афиса больше нет среди живых..."