de omnibus dubitandum 1. 248

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

    Глава 1.248. ОБВЕТРИТЬСЯ БЫ НАДО, ГОСУДАРЬ…

    Тихим утром сентябрьским 22 днем в год от сотворения мира 7037-й (1529) выехал из Москвы государь, великий князь Василий Иванович к Волоку-Ламскому, в гости к Шигоне, да в монастыри заглянуть в попутные, да поохотиться.

    Чует Василий, что засиделся в душных покоях кремлевских, теремных, натрудил голову думами государскими, счетами да расчетами, заботами хозяйственными и семейными.

    Николка Люев да Феофил-фрязин, оба лекаря царских, одно говорят:
— Обветриться бы надо, государь…

    Кроме челяди охотничьей, ловчих, сокольничих, псарей и выжлятников, много бояр ближних и воевод поехало на охоту с царем.

    И оба брата царские тут же: Андрей (Старицкий - Л.С.) да Юрий (Георгий) Углицкий (23.3.1480, Москва – 3.8.1536, там же), братья Ивана IV Грозного, оба Ивановичи, последнему не очень-то доверяет старший брат. Во время поездки Василия III «на потеху» осенью 1533 г. Юрий Иванович был у него около 26 октября, но от удельного князя утаили уже начавшуюся болезнь старшего брата. 23 ноября Юрий Иванович срочно прибыл в столицу, где 30 ноября присутствовал при изложении Василием III устных наказов митрополиту Даниилу и удельным князьям. Сразу после смерти Василия III целовал крест перед митрополитом великому князю московскому Ивану IV Васильевичу и его матери, великой княгине Елене Васильевне; 4 декабря участвовал в похоронах брата, 6 декабря – в «поставлении» Ивана IV в Успенском соборе Московского Кремля.

    Из бояр — Иван Васильевич Шуйский, Дмитрий Феодорович Бельский, князь Михаил Львович Глинский, Годунов и многие другие; блестящей вереницей, кто верхом, кто в колымагах и каптанках, едут в царском поезде.

    Из молодых бояр здесь скачут на аргамаках, кроме неизменного Овчины, два князя Димитрия — Курлятев и Палецкий; Кубенский князь Иван; Феодор Мстиславский, племянник государя, и другие. Иван Юрьевич Шигоня, с братом Михайлой, тоже в поезде и прихватили трех дьяков про всякий случай: Циплятева Елизара, Ракова и Афанасия Курицына, кроме двух ближних дьяков царских Григория Никитича Путятина и Феодора Мишурина и стряпчего Якова Мансурова. Да всех не перечесть.

    Государыня Елена с трехлетним Ваней и годовалым дауном Юрой в крытом возке большом едут. Боярыни ближние с ними: Анастасия Мстиславская, Елена да Аграфена Челяднины, золовка да невестка; Федосья Шигонина, Аграфена Шуйская, сама княгиня Анна Глинская, матушка Елены. И веселы, рады все, что из душных светлиц своих вырвались: так и стрекочут сороками всю дорогу.

    Погостив деньков пять у Троицы, к Волоку тронулись. Государь — все верхом больше. А на левом бедре у него давно уже зыблется опухоль подкожная, холодная пока, не болезненная.

    И вот до села Озерицкого еще не доехали, как беда, стряслась. Седлом, что ли, растравило болячку, но появилось в середине у нее пятнышко небольшое, багровое.

    Болеть — не болит, но разбитым стал чувствовать себя Василий. Миновали Нахабино, Покровское-Фунниково. Царь уж, гляди, и с коня слез, с царицей едет.