Роман. Огненная Валькири. Глава 1. -

               
                «Синопсис».

                Краткое описание романа «Огненная Валькирия»
               
                (Фото из интернета)


  Роман «Огненная Валькирия» написан в стиле семейной саги. Главные герои
  романа - две дружеские семьи. Одна семья русских немцев, Арнольда и Берты
  Краус. Другая семья – Степана и Ксении Климовых. Два красных комдива
  гражданской войны, инвалид Арнольд Краус и Степан Климов. После гражданской
  войны они живут со своими семьями на Дону, в казачьей станице Трехостровской.
  Действие романа начинается в июне 1930 года, когда двоюродный брат Берты
  Краус, инженер-механик Генрих Вебер, заместитель главного инженера
  Сталинградского тракторного завода, находит семью своей сестры Берты Краус, с
  которой он потерял связь перед революцией. Брат с сестрой начинают часто
  общаться. Уже на следующее лето Генрих Вебер привозит в станицу Трехостровскую
  из Германии своего младшего сына Мартина. Младшие дети тёти Берты, Марк и
  Илма, очень рады появлению троюродного брата, они показывают Мартину
  знаменитый «Пуп земли» – древнее языческое мистическое капище. Мартин, большой
  любитель истории, страстно изучает его. Тогда же 17-летний подросток Мартин
  знакомится с Анной Климовой, подружкой Илмы. Между молодыми подростками
  вспыхивает любовь. Но общение их будет недолгим, всего четыре года.
      В 1934 году Мартин последний раз приезжает в станицу. В Германии приходит
  к власти Гитлер и отзывает всех немецких специалистов из России. Отец Мартина
  навсегда покидает Россию. Как сложится судьба Мартина в фашистской Германии?
  Дядя Мартина, подполковник SS, соратник самого рейхсфюрера Гиммлера,
  серьезно занимается карьерой племянника. Мартин, не окончив университет, по
  научение дяди заканчивает школу SS и, получив офицерское звание, назначается
  командиром зондеркоманды SS – 4 – А в мистической организации «Аненербе».
  Начинаются его экспедиции на Ближний Восток и в Тибет. Поиски древнего
  магического города Шамбалы. Что найдет там Мартин, какие фантастические
  приключения и смертельные опасности ждут его в Тибете? Как сложится дальше его
  судьба? И судьбы множества других героев романа? Судьба монаха, святого,
  прозорливого старца отца Михаила, дяди Анны. Человека с горькой судьбой,
  ангела хранителя семьи Климовых. Что будет с Борисом Сурковым, соперником
  Мартина за сердце Анны когда Борис попадет к немцам, именно к Мартину в плен?
  Какую тайну он откроит Мартину и как эта новость переменит его судьбу?  Какой
  будет встреча Мартина с Анной, когда немецкие войска, двинут  к Сталинграду, и
  Мартин с ними подойдет к их станице?  Все это читатели смогут узнать, прочитав
  роман «Огненная Валькирия». Жанр романа многосторонний: история, приключение,
  фантастика, мистика, любовь – здесь есть все, и на любой вкус! На портале
  Проза.Ру, из 34 глав романа я разместил 16 глав, практически половину книги.
  Приятного прочтения.
               
                1. Глава.

                «Генрих и Берта, брат и сестра»

  Начал последний прогон романа на ошибки 7 декабря 2025 года. Время было
  вечернее. Раскалённое добела июльское солнце устало клонилось к закату,
  по ходу движения  заметно меняя свою окраску: от белой до оранжевой и почти
  алой. Окрашивая поля, траву и всё вокруг в красный цвет, этот огненный шар,
  прожигая горизонт, медленно исчезал из виду, оставляя вокруг себя пылающее
  огнём и словно плывущее в воздухе звенящее марево. Очередной,  невыносимо
  жаркий июльский день, закончив будничное странствие, медленно уступал свое
  место подступающей из глубин грядущей ночи, блаженной вечерней прохладе.
  Чувствуя эту перемену, с окончательным уходом солнца, начала понемногу
  оживать и природа. Зашевелились и проснулись в траве кузнечики и разные
  насекомые, заиграли своей свирелью ночные музыканты – сверчки, а в отдалённых
  прудах и стоялых водоёмах забранились, заворчали недовольные лягушки. Кругом
  был слышен этот живой  звук природы, но недолго.
      Вдруг где-то за горизонтом появился отдалённый гул автомобиля. Этот звук
  быстро нарастал, приближался, и вскоре из-за пыльных полей, засеянных 
  подсолнухом и кукурузой, поднимая за собой серый шлейф тяжёлой пыли, выскочил
  крытый брезентом, чёрный легковой автомобиль АМО-Ф15Ш. Первый  советский
  шестиместный автомобиль 1925–1926 годов выпуска. Двигаясь по проселочной
  накатанной дороге и минуя широкие колхозные поля, этот автомобиль быстро
  умчался вдаль, туда, где за остывшим уже горизонтом на реке Дон едва
  просматривалась своими домами старинная казачья станица Трехостровская.
      Автомобиль этот был служебным,  закреплённый за первым заместителем
  главного механика Сталинградского тракторного завода, Генрихом Карловичем
  Вебером. Сегодня, 20 июля 1930 года, Генрих Карлович, оставив все  дела,
  спешил в станицу Трехостровскую на встречу со своей двоюродной сестрой Бертой
  Краус, с которой  он очень давно потерял связь и не виделся долгие
  четырнадцать лет.
      Немецкий инженер-механик Генрих Карлович Вебер, 1880 года рождения,  хоть
  и был родом из баварского города Аугсбург, но в родных  краях не показывался
  уже очень давно. Окончив в 1907 году старейший Вюрцбургский университет и
  получив профессию механика, молодой и энергичный баварец Генрих Вебер покинул
  Германию и уехал искать счастья за её пределами. Так в конце 1907 года он
  пересек границу Российской империи и обосновался сначала в Варшаве, где
  работал год механиком в одном из паровозных депо, а затем в 1909 году переехал
  в Ригу. В 1910 году, Вебер женился на Ангелике Глаубер, дочери знаменитого
  рижского  кондитера Рудольфа Глаубера. А через год в 1911 году у молодой четы
  родился их первый сын, Кристоф.
      В Риге Генрих Вебер устроился на работу в акционерном обществе «Руссо-
  Балт», «Русско-Балтийский вагон завод». Сначала простым механиком, а затем и
  помощником главного конструктора. Это были золотые годы для молодого немецкого
  механика, сбылась давняя мечта Генриха – машиностроение! Не просто сборка и
  наладка машин, а их конструирование. На его глазах и при его непосредственном
  участии были изготовлены первые российские автомобили: «Модель – С-24/30» и
  «Модель – К-12/20» (1911 года выпуска) – первая модель автомобиля с водяным
  охлаждением. Ну и, конечно же, «Модель – С – 24» – более
  совершенная марка, автомобиля, которая выпускалась вплоть до конца 1918 года.
      Эта работа на заводе с головой поглотила Вебера и очень нравилась ему,
  семейная жизнь была в достатке и шла своим чередом. В 1915 году у Генриха
  родился второй сын, Мартин, всё было отлично, и вряд ли бы Вебер покинул Ригу,
  но настали перемены, и вскоре он получил новое назначение.  В 1916 году в
  Москве был учреждён «Второй автомобильный завод  Руссо-Балт», и Генрих  Вебер
  как один из лучших механиков был направлен на этот завод. Так 25 мая 1917
  года, Вебер со своей женой Ангеликой и двумя сыновьями, Кристофом и Мартином,
  перебрались в Москву.
      Московский завод «Руссо-Балт» запустили 1 июля 1917 года, а уже в октябре
  в России свершилась революция.  Разрушительным вихрем, смертоносным смерчем 
  ворвалась она  в мирную,  отлаженную жизнь людей,  ввергнув страну в
  гражданскую войну. Словно тысячи демонов вырвались из бездны ада и завертели
  кровавую, смертельную карусель по всей России. Для аполитичного немецкого
  инженера Вебера это было не простое время. Не желая участвовать в чужой войне
  и революции, в январе 1918 года Вебер с семьёй покинул Россию и впервые
  за 10 лет появился в Аугсбурге на пороге родительского дома.
      Жизнь в проигравшей Первую мировую войну и разрушенной Германии была  не
  лучше, чем в России. К тому же, убежав от российской революции, Генрих Вебер
  приехал к революции немецкой не менее кровавой и разрушительной. Итогом,
  которой стало такое же отречение от немецкого престола короля Вильгельма II,
  как и отречение его кузена, русского императора Николая II. Германская империя
  рухнула, а страна погрузилась в хаос и безвластное брожение на целый год. И
  только в августе 1919 года в Германии, наконец, была установлена новая власть
  Веймарская республика. Началось время медленного становления страны, время 
  нестабильное, тяжелое и очень голодное. Разорённая и обескровленная первой
  мировой войной и революцией Германия, казалось тогда, доживала свои последние
  дни. И именно в это тяжелое время на голову Генриха Вебера обрушилось страшное
  семейное горе! В январе 1920 года, во время родов дочери Амалии, умерла от
  потери крови любимая жена Генриха, Ангелика. А еще примерно через год
  умерла от скарлатины и сама малышка Амалия. Вебер очень тяжело переживал
  смерть любимой жены и дочери, и поначалу, чтобы забыться, стал прибегать к
  алкоголю, однако вскоре нашел в себе силы и сумел остановиться. Но что дальше?
  А дальше нужно было как-то жить. Поэтому, едва его разум просветлился от запоя
  и пришел в сознание, а время хоть немного затянуло душевные раны, Вебер
  задумался о возвращении в Россию. Так, прожив в Германии три с половиной года
  и оставив сыновей Кристофа и Мартина в Аугсбурге на попечение своих
  престарелых родителей, в мае 1922 года Вебер вернулся в советскую Россию.
      Практически в то же время, как Генрих направился в Москву, Веймарская
  Германия заключила с РСФСР Рапалльский договор о дружбе и сотрудничестве.
  Одним из тайных пунктов этого договора было военное сотрудничество в области
  авиации и танкостроения. В Россию, помимо Вебера, потянулось очень много
  других инженеров, механиков и разных специалистов из Германии. Так начиналась
  советско-германская предвоенная дружба, время, когда советская Россия
  выращивала,  вскармливала, обучала и даже вооружала будущих убийц своего
  народа!
      Генрих Вебер,  как только вернулся в Москву, так сразу направился на
  московский завод «Руссо-Балт». На вид он был человеком  очень аккуратным
  статной строгой осанки, и к тому времени уже немолодой. Его черные волосы
  семейное горе не к времени заметно припорошило пепельной сединой.  Теперь это
  был  худощавый пятидесятилетний мужчина среднего роста, с овальным красивым
  лицом, прямым носом, тонкими губами и округлым подбородком. Его глаза всегда
  искрились искренней улыбкой, а взгляд был внимательным
  и дружелюбным.
      Едва прибыв на завод, Вебер сразу заметил, что за последние годы  здесь
  произошли кардинальные перемены. Многих из тех людей, которых он раньше знал
  по прежней работе, Генрих на заводе не встретил, все они безвозвратно сгинули,
  сгорели в топке революции и гражданской войны. Но одного, самого главного
  своего соратника, Георгия Михайловича Вербинина, немец на заводской площадке
  все же нашел. Встреча старых коллег была очень теплой, а беседа - долгой. За
  многие годы жизни в Российской империи Генрих Вебер в совершенстве овладел
  русским языком и говорил практически без акцента. Рассказав о своей жизни в
  Германии, он внимательно и с большим интересом стал слушать своего старого
  друга.
      Георгий Михайлович Вербинин  был крепким и высоким на вид мужчиной 55-ти
  лет, с подтянутой фигурой,  пышными, как у Максима Горького усами, и острым
  пытливым взглядом. Герой гражданской войны и кавалер ордена боевого красного
  знамени. Разговаривая с Вебером он рассказал  своему старому приятелю, немцу,
  обо всех походах в гражданскую войну, и о заводских делах, сообщив ему между
  делом, что их завод теперь будет подчиняться военному ведомству, а он сам
  назначен главным  механиком на этот московский завод «Руссо-Балт». Так начался
  второй этап жизни Генриха Вебера в России. Вновь знакомая заводская площадка,
  конвейер, любимый запах свежей резины, масла, бензина  и долгожданная
  творческая работа. Тогда,  в 1922 году, «Руссо-Балт» выпустил только одну
  марку машины - «Промбронь». А в 1923 году завод передали немецкой фирме
  «Юнкерс», которая тут же приступила к выпуску первых самолетов Ю-20 и Ю-21. 
  Вербинин, а с ним и Вебер, были переведены в только что учреждённый автозавод
  АМО имени Пьетро Ферреро, 1-й государственный автомобильный завод, будущий
  «ЗИС»,  а в дальнейшем - «ЗИЛ». Здесь они создали автомобиль АМО-Ф15Ш и
  проработали на заводе до конца 1926 года, до того момента, как Георгия
  Михайловича Вербинина неожиданно вызвали в Кремль.
      В Кремле Вербинину, как кадровому офицеру РККА – «Рабоче-крестьянской
  красной армии» и отличному механику, неожиданно предложили возглавить
  строительство, а затем и управление совершенно нового завода, который только
  начинали строить на юге России. Вербинин предложение руководства принял, и 12
  июля 1926 года он вместе с Генрихом Вебером выехал в город Сталинград. Именно
  там, на берегу Волги, был заложен новый тракторный завод имени Ф. И.
  Дзержинского. Завод этот был спроектирован знаменитой американской фирмой
  «Альберт Кан Инкорпорейтед». Цеха тракторного завода строились три с половиной
  года. Затем сооруженный в США завод размонтировали, перевезли в Сталинград и
  за 6 месяцев собрали под наблюдением американских инженеров. Работу принимали
  главный механик завода Георгий Михайлович Вербинин и его заместитель, инженер-
  механик Генрих Вебер.
      Наступил тот торжественный день – 17 июня 1930 года. В полдень, в
  конвейерном цеху, «СТЗ» «Сталинградского тракторного завода» собралось
  бескрайнее взволнованное море людей, рабочих, почетных гостей, партийных
  руководителей, прессы и простых зевак. Вокруг, по всему цеху, на всех стенах
  завода и в руках рабочих, словно языки пламени большого пожара, трепещут
  кумачовые флаги и флажки. Начальство волнуется, суетится, собирается на
  украшенной таким же алым кумачом  трибуне. Вот  с трибуны кто-то махнул 
  рукой, народ замолкает. Начинается массовый митинг, бесконечное выступление 
  не в меру возбуждённых партийных и комсомольских лидеров. Бесконечные крики
  толпы. - Ура! – Ура! Наполняют своими возгласами весь завод. Затем шум и крики
  этих народных масс неожиданно заглушает оркестр, красная ленточка,
  перерезается и конвейер Сталинградского тракторного завода, наконец, запущен.
  И уже  к вечеру того же дня с него сошли первые колёсные трактора СТЗ-1,
  мощностью 30 лошадиных сил. Так началась работа Генриха Вебера  на его
  последнем теперь уже тракторном заводе России.
      С первых дней работы на этом заводе Генрих познакомился и с другими
  немцами, которые работали на «СТЗ». Среди них был один высокий сухопарый
  местный  немец, электросварщик  Курт Зееман. С ним Вебер как-то по-особому
  сблизился и поэтому часто беседовал в свободное от работы время, либо в цеху,
  либо в курилке, в специально отведенной для рабочих комнате. Являясь жителем
  казачьей станицы Трехостровской Иловлийского района Сталинградского округа,
  Курт Зееман, был направлен на завод как сварщик  по коммунистической путевке
  два года назад. С того времени он там и работал, сначала на строительстве
  завода, а затем в его сборочном цеху.  Беседуя однажды с этим Зееманом
  в заводской курилке во время перекура, Вебер неожиданно узнал от него, что в
  станице Трехостровской, кроме его семьи, проживают еще три немецкие семьи:
  Гофман, Дайс и Краус.
    - Постой, постой! - Как ты сказал? - Краус?! Неожиданно перебил своего
  собеседника Вебер.
    - Да, именно так, Краус. Подтвердил свои слова Зееман. Его худое загорелое
  лицо было спокойным, а голубые глаза смотрели на Генриха убедительным, 
  уставшим взглядом.
    - А как же их зовут! Возбужденно заерзал на длинной лавочке Вебер.
    - Мужа - Арнольд, а жену - Берта. Ответил Зееман.
    - Бог мой!! Вскочил со своего места Вебер. На его таком же загорелом лице
  вдруг растянулась загадочная улыбка.
    - Скажи! - А что, у них и сын, Генрих, есть?
    - Да! Подтвердил Курт Зееман. - Старший сын - Генрих. - А второй сын - Марк,
  а еще младшая дочь - Илма есть.
    - Ах! - Ха! - Ха! Неожиданно рассмеялся Вебер. - Ну и дает Берта!! - Троих
  родила!!
    - О чем это ты? Ничего не понимая, улыбнулся Зееман.
    - О своей двоюродной сестре!! Воскликнул Генрих Вебер и обнял своего
  собеседника. - Берта Краус - моя двоюродная сестра! - Спасибо тебе, Курт, за
  твою добрую весть! - Я виделся с ней в последний раз в 1916 году перед моим
  отъездом в Москву. Они тогда в Елгаве, недалеко от Риги, жили! Мы в те времена
  часто виделись, были у них на свадьбе, а позже я их сына Генриха крестил.
  Вебер замолчал на минуту и задумался, вспомнив те времена и свою покойную жену
  Ангелику. Затем глянул на Зеемана и продолжил свой рассказ.
    - После моего переезда в Москву мы переписывались,  одно время, но в годы
  революции и гражданской войны связь прервалась! А теперь такая неожиданная
  новость! Растроганный Вебер смахнул со своей  щеки накатившую слезу. - А эта
  станица, Трехостровская, далеко от города находится? Посмотрел он на Зеемана.
    - Да не очень. - Километров 65-70 примерно. Ответил Курт.
    - Отлично! Потер ладонями Вебер. – В ближайшее воскресение съездим туда, 
  покажешь мне, где они живут?
    - Конечно, съездим, если надо. - Только.
    - Что только? Посмотрел на Зеемана Вебер. - О чем ты?
      Зееман сразу не ответил, он последний раз затянулся сигаретой и, морщась
  от дыма, который едко  попал ему в глаза, затушил ее на столе в пепельнице,
  изготовленной из бракованного тракторного поршня.
    - Да не о чем. - Просто ты так уверен, что это именно твоя сестра. - А если
  ошибаешься?!
      Генрих Вебер сразу не ответил, он огляделся по сторонам, словно опасаясь
  чужих ушей, помолчал минуту, внимательно посмотрел на собеседника  и
  полушёпотом спросил.
    - Скажи, а эта Берта с Арнольдом убежденные социалисты?
      Курт Зееман вместо ответа наморщил свой высокий лоб. Вебер понял, что тот 
  не понял его вопроса и поспешил более понятно объяснить.
    - Понимаешь. - Улыбнулся Вебер. - Моя сестра и зять - они убежденные
  социалисты. Я раньше неоднократно в крик спорил с ними на эту тему. Поэтому и
  спросил. Если эти Краус - фанатичные социалисты, революционеры, то тогда они
  точно мои!
    - Ах! Вот ты о чем! - Улыбнулся Зееман. - Ну, тогда, вне всякого сомнения, 
  они твои.
    - Ты убежден?!
    - Да! - Подтвердил Курт Зееман. - Они не просто социалисты, они оба –  и
  Арнольд, и Берта – старые коммунисты. - Берта, если мне не изменяет память,  в
  партии с 1920 года, а Арнольд вообще с марта 1907 года! - Герой гражданской 
  войны, комдив красной армии, кавалер двух орденов Красного знамени! - Лично 
  знаком с товарищами Сталиным и Ворошиловым! – Участвовал здесь в обороне
  Царицына, за что и получил свой первый орден Красного знамени. - А второй
  орден, насколько я помню, он получил за штурм перекопа. Подавлял Кронштадтский
  мятеж в 1924 году, после чего серьезно заболел. - В общем, заслуженный старый
  революционер!
    - Да ты что!! - Удивился Вебер. - Бог мой! - Это просто невероятно! –
  Арнольд никогда не говорил мне, что он в партии с 1907 года! Я лишь знал, что
  он по духу революционер, но что настолько серьезно! - Неужели все это правда?!
    - Да еще два ордена Красного знамени!
    - Да! Это так! - У него персональная государственная пенсия!
    - Поразительно! - Воскликнул Вебер. - Хотя чему я удивляюсь. - Улыбнулся он.
  Они с Бертой всегда были непоколебимы в своих убеждениях. - Надо быстрее
  съездить к ним, повидаться!
    - Раз надо съездить, значит съедим! - Улыбнулся Зееман.
    - Тогда решено! - Я скажу Вербинину, заправлю машину и в эту же субботу
  вечером поедем!

       Поволжские немцы, Веберы, появились в России еще в допетровские времена. 
  Поселились они в том самом московском Кукуе, в немецкой слободе, на правом
  берегу реки Яузы, возле речушки Кукуй. Знаменитое немецкое поселение любимое
  молодым русским царем Петром I. Как и все немцы Кукуя, род Веберов уже в те
  времена был домовитым и многодетным. Они имели свое крепкое хозяйство и
  торговые лавки. Выращивали скот, занимались сыроварением и варили пиво. Позже
  они переселились в Поволжье в «Покровскую слободу», в будущем это будет город
  Энгельс Саратовской губернии. Здесь Веберы жили с 1790 года и, как и прежде,
  занимались торговлей и пивоварением.
      В 1868 году отец Генриха Карловича Вебера, Карл Густав Вебер, покинул
  Россию и переехал в Германию, в Баварию, в город Аугсбург, к родственникам
  своей жены Эльзы. Изначально эта поездка планировалась как временная, но в
  конечном итоге  Карл Вебер остался там окончательно, приняв от тестя в
  наследство его пивоварню.  Так эта ветвь Веберов осела на исторической родине.
  А старший брат Вилли Вебер, отец Берты, и вся его семейная ветвь остались жить
  в России, в «Покровской слободе». Несмотря на то, что семьи братьев Вебер
  разъехались, связь между собой они и их дети, в царское время, все же
  поддерживали, пока, как было сказано выше, их на четырнадцать лет не развела
  революция и гражданская война.
      Двоюродная сестра Генриха Вебера, Берта Вилли Краус (в девичестве Вебер), 
  1879 года рождения, была старше своего брата на один год. Умная, своенравная,
  смелая и словно мальчишка задиристая, порой даже до ожесточения, она с юных
  лет заимела себе прозвище «Дикая кошка». Не подвластная никакому авторитету,
  если тот шел вразрез с ее убеждениями, Берта и к зрелым годам оставалась
  достойной своего детского прозвища. Высокая ростом от природы, 1.80 м,
  стройная и очень привлекательная блондинка, Берта  нравилась многим парням.
  Вот только парни эти, помня ее крутой нрав и крепкие кулаки, как-то не очень
  спешили выстраиваться в очередь с влюбленными воздыханиями к ней. Надо
  сказать, это не сильно расстраивало Берту, так как она и сама не спешила
  строить какие-либо отношения с парнями. А в 1900 году вообще покинула родные
  края и уехала в Санкт-Петербург, где, пройдя экзамены, поступила на
  юридический факультет в Императорский Санкт-Петербургский университет.
      Здесь, в северной столице, Берта, как практически и многие студенты  того
  времени, вскоре поддалась модным политическим веяниям и настроениям, увлеклась 
  идеями народовластия, братства и равенства. Она активно участвовала в
  студенческих забастовках и марксистских народных движениях. В
  антиправительственных демонстрациях и уличных студенческих стычках
  с жандармами и казаками.
      Однажды, холодным ноябрьским днем 1904 года, одну из таких народных
  демонстраций, в которой находилась и Берта, окружила на набережной
  Екатерининского канала полусотня донских казаков. Не давая студентам
  прорваться к Львиному мосту и разбежаться по домам, казаки стали нещадно
  хлестать их нагайками, прижимая и тесня вдоль чугунной ограды в сторону от
  моста. В этой сильной толчее, возне и шуме, Берта вдруг почувствовала, как ее
  шею обдал какой-то влажный, холодный поток воздуха. – Фур…р. Что-то фыркнуло
  совсем рядом, она обернулась и увидела в клубах пара прямо над своей головой
  раздутые ноздри гнедого казачьего коня.
    - Вот тебе! - Сука! - Получи! – Привстал в стременах молодой, 18-ти, летний 
  худенький казак и резко взмахнул рукой. В воздухе свистнула черная длинная 
  нагайка, и словно жгучий прут крапивы, обрушилась на голову и лицо Берты,
  стянув этим ударом набок ее косынку. Обжигаемая сильной болью, она на
  мгновение растерялась, не понимая, что произошло, а когда через минуту
  осознала, что это был удар нагайкой, пришла в неистовый гнев и ярость.
    - Ах! - Ты ж! - Гад! – Взорвалась Берта и, схватив узду, резко натянула ее
  на себя. Ее глаза горели злобой и лютой ненавистью, а бледное лицо, окрашенное
  алой полосой от нагайки, хоть и горело болью, но было невозмутимым и
  решительным.
      Подаваясь натяжению узды, конь, опустив голову, двинулся в сторону Берты.
  Казак вновь взвизгнул нагайкой над своей головой и наклонился к ней, чтобы
  нанести новый удар, но Берта уже ждала этот выпад. Вскинув руку вверх, она
  вытянула ее перед собой и приняла обжигающий удар прямо на эту руку.
  Превозмогая боль, Берта все же ухватила конец нагайки и со всей силой сжала
  его в кулаке, затем  мгновенно отпустила узду и тут же ухватилась второй
  рукой. Сжимая изо всех сил конец нагайки в своих руках, Берта резко дернула ее
  на себя, пытаясь скинуть с седла казака. Казак, у которого ручка нагайки через
  петлю держалась на запястье, поддался этому рывку и, морщась от резкой боли,
  сильно наклонился в ее сторону, однако, в седле усидел.
    - Мадам, это делается не так! - Резче нужно дергать! Послышался рядом чей-то
  хрипловатый, явно прокуренный голос. В этот же момент из-за спины Берты
  выскочил  молодой крепкий мужчина лет 27 – ми, в клетчатом драповом пальто
  серого цвета и коричневой фетровой шляпе. Он воспользовался той ситуацией,
  которую создала Берта, и, схватив одной рукой казака за рукав шинели, а второй 
  за поясной ремень, мгновенно вырвав его с седла, и скинул на мостовую. Едва
  конь освободился от своего ездока, как тут же попытался уйти.
    - Конь уйдет! - крикнул мужчина Берте. - Быстрей! - Коня держи!
      Берта на секунду растерялась, но тут же бросилась к коню и успела его
  остановить, схватив сначала за стремя, а затем перехватилась и за уздечку.
      В это время с мостовой начал подниматься посрамленный казак. В злобе он
  схватился правой рукой за эфес шашки и попытался вытащить ее из ножен, но не
  успел. Мужчина сильным ударом кулака  сбил его с ног, затем повернулся к
  Берте, быстро подсадил ее на коня и следом сам вскочил в седло.
    - Держи узду! - крикнул мужчина и пятками ударил коня по бокам. - Ну, давай!
  Служивый, - давай выручай! Конь затоптался на месте, затем двинулся вперед,
  расталкивая по пути и тесня других студентов, стал понемногу выбираться из
  этой бурлящей массы.
    - Скачи к Львиному мосту! - крикнул Берте мужчина. Берта быстро натянула
  уздечку вправо и повернула коня в сторону Львиного моста.
    - Вперед, дорогой! - Вперед! - крикнул мужчина и ударил пятками коня по
  бокам. Конь, цокая копытами по брусчатке, рванул по мостовой. Двое казаков, 
  заметив это движение, попытались ему воспрепятствовать, однако им мешали
  демонстранты. Осыпая их ударами ногаек, казаки все же вырвались из этой толпы
  и кинулись в погоню. Однако Берта со своим незнакомым седоком оторвалась от
  них и умчалась далеко вперед.
    - Сворачивай на Львиный мост! - крикнул мужчина. Берта одернула узду,
  повернула коня и поскакала по Львиному мосту до конца Мариинского переулка, а
  затем выскочила на офицерскую улицу.
    - Давай быстрей в Прачечный переулок. Указал на ближайший из переулков
  мужчина. Берта свернула туда, куда ей указал её неизвестный попутчик,
  проскакала немного, и тут мужчина, протянув руки под её мышками, схватился за
  уздечку и резко натянул её на себя. – Ту…! Конь мгновенно остановился, закусив
  удила и задрав голову вверх.
    - Быстрей! Спрыгнув с коня, мужчина и ссадил Берту. - Бежим! Побежал он в
  первую открытую подворотню, увлекая за собой Берту. Вбежав во двор, мужчина
  остановился и к великому своему ужасу осознал, что попал не в проходной двор,
  а в тупиковый. Во дворе было очень тихо, и только пожилой невысокий дворник 
  лет шестидесяти, одетый в старый грязный фартук, шаркая метлой по земле,
  сметал опавшую с деревьев листву в большую золотистую кучу.
    - Братец, помоги нам! Подбежал к дворнику мужчина. - Спрячь нас! - За нами
  гонятся! Мужчина сильно рисковал: дворник мог, как просто отказаться, так и
  сдать его и Берту казакам, ведь по приказу полиции дворники того времени были
  обязаны сдавать в полицию всех подозрительных и неблагонадежных людей.
  Мужчина, конечно же, знал об этом, но бежать было некуда, да и поздно, поэтому
  он и пошел на такой риск.
      Услышав за спиной чей-то голос, дворник перестал мести листву и
  повернулся, блеснув на солнце своим латунным дворницким жетоном. Жетон этот
  был большим, овальной формы и имел круговую просеченную насквозь надпись.
  Буквы этой надписи были крупными, и Берта невольно прочитала надпись этого
  жетона. «Старший дворник. Прачечный переулок, дом № 7».
    - Кто это за вами гонится? Жандармы, что ля? Неожиданно поинтересовался
  дворник, оторвав внимание Берты от своего жетона. Он нахмурил густые, как
  мочалка, брови и недоверчиво посмотрел на незнакомцев. Взгляд его был
  внимательным, а поросшее седой бородой и усами лицо – совершенно спокойным.
    - Хуже! - Казаки! - Прошу тебя, братец, помоги, я заплачу! Быстро достал из
  внутреннего кармана пятирублевую ассигнацию мужчина. - Ну же! - Спаси ради
  Христа! - Не погуби!
      Дворник сразу ничего не ответил. Он быстро огляделся по сторонам, пробежал 
  взглядом все окна, которые выходили во двор, и задержал его на Берте. Затем
  перевел на мужчину и прирос всем своим вниманием к синей пятирублевой
  ассигнации. Пять рублей в 1904 году, при зарплате Путиловских рабочих
  пятнадцать - семнадцать рублей в месяц и жалование дворника восемь – десять
  рублей, были деньгами очень большими.
    - А ну, кась, милок! – воскликнул неожиданно дворник. - Спрячь-ка свои
  целковые! Он быстро отошел в сторону и, прислонив метлу к дереву, воскликнул.
    –  Потом как-нибудь, если не побрезгуешь мной, выпьем. - А пока давайте-ка
  быстрей за мной! Дворник подошел к кирпичному сараю, крытому железом, и,
  загремев ключами, через секунду открыл дверь.
    - Ну-кась. - Быстро в угольник! - махнул рукой в темноту угольного склада
  дворник. - Заховайтесь там за кучу по углам и сидите как мыши. Мужчина с
  Бертой скользнули в сарай, а дворник тут же закрыл за ними дверь на замок.
      В плотном каменном сарае было темно как в бездне, и только слабый дневной
  свет, который кое-где пробивался сквозь дверные щели и трещины, скупо освещал 
  эту мглу. Он-то и помог вскоре привыкнуть глазам к темноте и рассмотреть сарай 
  изнутри.
      Сарай этот был большого размера – примерно три на пять метров и 2,5 метра
  в высоту. Внутри него, почти под самый потолок, была насыпана громадная гора
  угля. В углу у входной стены стояла стопка старых мятых ведер и две черные от
  угля совковые лопаты. Здесь же на стене, на кованых гвоздях, висели
  запачканный углем  фартук истопника и старое, заношенное пальто, покрытое
  черной пылью и паутиной.
    - О Боже, какой сумасшедший день, - прошептала Берта и устало села на кучу
  угля.
    - Да! И он еще не закончился, – прошептал в ответ мужчина и сквозь щель в
  двери глянул на улицу.
      Берта посмотрела на своего незнакомого спутника и, словно пробуждаясь от
  дурного сна, не зримо для мужчины, серьезно нахмурила свои брови.
    - Слушай, а ты вообще кто такой? - И почему ты вмешался в мою схватку с
  казаком? – возмущенно воскликнула она. - Кто тебя просил об этом?
    - Ха! - Ха! - Ха! - засмеялся полушёпотом мужчина. - В твою схватку с
  казаком! - Ты что, и правда веришь в то, что сама смогла бы стянуть с седла
  этого казака? - Пусть даже и такого молодого и худенького.
    - Да! Смогла бы!  Решительно и почти в полный голос ответила дикая кошка. -
  Я…
    - Тихо! - отстранился от двери мужчина и приблизился к Берте. - Казаки
  здесь! – Ползи назад!
      Берта, а за ней мужчина, быстро переползли угольную гору и спрятались за
  ее макушкой. Во дворе, совсем рядом, зацокали копыта и появились отдаленные
  мужские голоса.
    - Так проверьте здесь все, все подъезды, и чердаки, если они открыты!
  Прощвучал чей-то хриплый, явно простуженный голос с улицы. - И давайте
  побыстрее.
    - Слушаюсь ваше благородие. Послышались разные голоса, и во дворе началась
  возня, забегали люди и начали хлопать двери подъездов.
    - А ты кто таков? - Неожиданно воскликнул все тот же хриплый голос.
    - Я местный дворник и сторож, Иван Мясницкий. Прозвучал знакомый голос
  дворника.
    - Давно ты здесь во дворе?
    - Давно ваше благородие! - Часа два, как сметаю листву. Ответил дворник.
    - Не видел мужчину с женщиной, не забегали сюда? - Минут 15-20 назад.
    - Да нет! - Не было никого. Ответил дворник. Образовалась минутная пауза, 
  которую вскоре вновь нарушил хриплый голос офицера.
    - А это что за сарай?
    - Так это угольный сарай ваше благородие! - Уголь в нем храним! - Что,
  хотите посмотреть? - Вам открыть  его? Звякнул связкой ключей дворник.
    - Он что, с ума сошел! - Прошептала Берта.
    - Тихо ты, дуреха! - Зажал ладонью ей рот мужчина.
      На улице, было, безмолвно образовалась новая пауза, которую вскоре нарушил
  цокот копыт, и чей-то новый голос воскликнул.
    - Ваше благородие! Мы нашли коня! Он дальше по переулку в одном из дворов
  был.
    - Хорошо, понял тебя! - Собирай всех, поехали!
      Во дворе еще минут пять были слышны разные отдаленные разговоры, и вновь
  захлопали двери подъездов, но вскоре шум прекратился, а цокот копыт удалился
  вдаль и стих.
    - Боже мой! - Воскликнула Берта. - Я уже подумала, что дворник нас казакам
  сдаст.
    - Ха! - Ха! - Усмехнулся уже во весь голос мужчина. - Не было у него и мысли
  такой. - Хороший мужик.
    - Хороший мужик?! - Не было и мысли?! - Заворчала Берта. - А что же он тогда
  казачьему офицеру сарай хотел открыть?!
    - Ну не открыл же! - Все правильно сделал, всегда нужно быть спокойным и
  уверенным, это усыпляет бдительность врага.
    - Все-то ты знаешь и умеешь! - Только сам-то ты кто? Буркнула недовольно
  Берта.
    - Простите, мадам! - Не было времени представиться.
    - Опять мадам! - Вообще-то я мадмуазель! Возразила Берта.
    - Прошу прощения, мадмуазель! - Меня зовут Арнольд Краус. Инженер-путейщик.
    - Надо же! - И ты тоже немец. Воскликнула Берта.
    - Почему и я тоже? Спросил Краус. - А кто еще немец?
    - Я немка! - Берта Вебер. Ответила Берта.
    - Да, действительно удивительно. Воскликнул Арнольд. - Правда, говорят, мир
  тесен. Посмотрел на Берту Арнольд. - Ты местная? - С Питера?
    - Нет, с Волги, я с Покровской слободы.
    - С немецкого поселения. - Да я знаю, слышал про эту слободу.
    - Ну а ты откуда? Спросила Берта.
    - Я с Елгавы. - Это недалеко от Риги.
    - Понятно. Вздохнула Берта. - Значит, балтийский немец.
    - Ну, я не совсем немец. Воскликнул Краус. - Отец мой, тот да, чистый немец, 
  а мать по отцу латышка, а по матери русская.
    - Понятно. - В общем, интернационал! - Ха! - Ха! Усмехнулась Берта.
      В этот момент с улицы к входной двери сарая подошли шаги и остановились. В
  скважине замка заскрежетал ключ, дверь открылась, и в черный пыльный мрак
  угольного сарая, вместе со свежим воздухом, ворвался свет вечернего заходящего
  солнца.
    - Эй! Вы там, выходите! Крикнул дворник Иван. - Казаки коня забрали и
  уехали! - Выходите.
    - Идем. - Идем Иван. Крикнул Арнольд, они с Бертой перелезли через кучу угля
  и вышли из сарая. - Спасибо тебе, братец, за то, что не выдал нас! Обнял
  дворника Арнольд Краус.
    - Ладно, не стоит благодарности. Смущенно воскликнул Иван. - Однако вы оба
  черные как черти из преисподней! - Ха! - Ха! Засмеялся дворник.
      Краус осмотрел себя и посмотрел на Берту, у которой лицо, руки и пальто
  были черными как у настоящего шахтера или кочегара.
    - Ха! - Ха! Посмотрела в свою очередь на Арнольда, и рассмеялась Берта.
    - Пойдёмте ко мне в дворницкую. Позвал за собой дворник. – Там отмоетесь, и
  чаю попьёте. А как стемнеет, я вас  тихонько выведу. - Так безопаснее будет.
  Дворник провёл своих нежданных гостей к себе в дворницкую и закрыл за собой
  дверь.
      Вот таким ураганным и неожиданным  было знакомство будущих мужа и жены
  Арнольда и Берты Краус. А через год, 9 января 1905 года, началась первая
  русская революция, пролилась невинная кровь! Одурманенные красивыми идеями о
  светлом будущем и всеобщем равенстве, российские народы вступили в
  непримиримую и беспощадную классовую войну. Уличные баррикады, стрельба,
  насилие и необузданная животная жестокость захлестнули русские города.
  По всему Петербургу приняло широкий размах стачечное движение! В армии и на
  флоте произошли волнения и восстания! Массовые выступления против монархии
  теперь были не только студенческими, а всенародными и повсеместными. Опасаясь
  тяжёлых последствий для страны, Николай II пошёл на невиданные ранее уступки и
  6 августа 1905 года учредил Государственную думу как законосовещательный орган
  при монархическом правлении. Однако это не помогло: волнения не прекращались,
  а лишь усиливались, и были уже не только в Питере и Москве, но и по всей
  стране! Это всеобщее революционное движение и массовые забастовки
  железнодорожников вынудили императора пойти на новые уступки, и 17 октября
  1905 года им был подписан манифест, который давал гражданам разные свободы:
  неприкосновенность личности, свободу совести, свободу слова, собраний и
  союзов. Возникли профессионально-политические союзы и партии. Совет рабочих
  депутатов, партия социалистов-революционеров, кадетская партия,
  социал-демократическая партия, Союз русского народа и другие. Однако революция
  по-прежнему продолжала бурлить. И лишь 3 июня 1907 года,  с роспуском
  Государственной думы, первая русская революция, наконец, закончилась.
      За два  года этой революции из России эмигрировало очень много людей. В
  мае 1907 года Петербург покинула и молодая пара Арнольда и Берты Краус.
  Раненый в уличных боях Арнольд, едва успев к этому времени излечиться от
  своего ранения, сразу направился домой в Елгаву. В Петербурге оставаться было
  опасно: свирепствовали жандармы и полицейский сыск, выискивая и вылавливая 
  революционеров, для которых началось время иммиграции и подполья. Наступали
  большие перемены, тяжелые времена мировой войны, октябрьской революции
  и братоубийственной кровавой гражданской войны!