Гл. 4. Люси. Dolce Vita

В апреле Марку исполнилось тридцать пять. По этому случаю тетя Женя испекла два пирога специально для коллег в НИИ: румяную кулебяку с капустой и пирог с клубничным вареньем. Угощение порадовало Марика не меньше, чем его сослуживцев, тем, что позволило ему сэкономить на традиционных тортиках. Коллеги же еще не подозревали, что следующий повод поздравить Марка Галина у них появится не через год, а намного раньше.
Как все живущие в десятеричной системе, Марик был склонен воспринимать возрастные отметки кратные пяти как некие жизненные вехи. И к нынешнему возрасту по его внутреннему графику было бы неплохо уже жениться. Всё-таки в 40 лет поздновато для первого брака. И если раньше не срослось, то в 35 пора поторопиться.
Этот казалось бы не стремившийся к семейным узам мужчина вырос в полной семье. Родители его — Елена Марковна и Евгений Александрович — до сих пор жили вместе в своем загородном раю и вместе проводили досуг, путешествуя по России или принимая гостей в своем доме. Поэтому где-то очень глубоко внутри Марика жило убеждение, что семья — это некая незыблемая основа бытия, которую рано или поздно нужно себе обеспечить.
И очень кстати в его жизни появилась Соня, и всё у них пошло на лад. А может и случилось так именно потому, что он приближался к заветной возрастной границе. И теперь сделать предложение ему не казалось такой уж сложной задачей. Гораздо сложнее было сделать первый шаг — тогда, несколько месяцев назад. Но Соня сделала его сама. А потом с каждым шагом становилось всё легче.
За эти месяцы в жизни Марка, прежде заполненной только работой и общением с ближайшими родственниками, образовалось и прочно закрепилось место для романтических отношений. В его повседневности постепенно произошла некая перестройка, ничего при этом не сломав и не разрушив. Просто, открылось какое-то дополнительное пространство, которое до этого не использовалось. Теперь он уже не представлял себе, как раньше жил без Сони и без всей этой милой любовной чепухи, приносившей столько радостных минут.
Весна была ранняя в этом году. Уже в марте Марик снова облачился в свое элегантное демисезонное пальто. Он давно не был у парикмахера, дал волю своим кудрям, которые красивыми волнами обрамляли теперь его лицо. А еще он приобрел себе очки в дорогой оправе, что безусловно добавляло шарма к его новому облику. Марк нравился себе. И чувствовал себя теперь куда увереннее прежнего.
В один из синих апрельских вечеров за ужином в пиццерии «Папа Карло», куда он пригласил Соню с определенным намерением, Марик как бы невзначай спросил:
 — Соня, а может мы с тобой поженимся?
 — Можно попробовать! — ответила она, ожидая последние две недели такого вопроса. Женское чутье не подвело.
Через два дня они подали заявление в районный ЗАГС недалеко от дома Марка. Никаких пышных торжеств решили не устраивать, а приберечь средства на свадебное путешествие. Сразу после регистрации намеревались отправиться на неделю в Петербург, а оттуда на пароме в Швецию. Как раз в конце мая официально наступали белые ночи.
И всё-таки совсем избежать праздника по случаю женитьбы было невозможно, ведь родственники такого бы просто не поняли, в основном, шла речь о семье Марика. Поэтому решили в день регистрации вечером пригласить всех к нему домой, где и собирались дальше жить вместе. На саму же регистрацию позвали в качестве свидетелей только Стасю с мужем Андреем — больше для моральной поддержки: Соня ужасно боялась «женщины в розовом платье с указкой», которая с пафосом будет говорить нелепости. Она пару раз видела такое на чужих свадьбах.
Со стороны Марка ожидались родители, брат с женой и, конечно, тетя Женя. А вот у Сони с родней обстояло не очень. Отец обещал быть. А матери за месяц в начале туристического сезона уже было непросто найти билеты в Москву из Милана по приемлемой цене, да и со здоровьем у нее в последнее время было неважно. Поэтому решила не ехать, тем более торжество носило, скорее, символический характер.
Единственное, о чем она попросила в телефонном разговоре, так это пригласить вместо нее ее двоюродную сестру:
 — Знаешь что, а ты Людмилу позови! Ну, правда, Сонь, она не чужой тебе человек, пусть и специфический весьма. Хоть не будешь выглядеть сиротой! Всё-таки двоюродная тетя. И она очень любит светское общество. Обязательно придет.
«Да, уж, Люси будет гвоздем программы, — подумала Соня, так называвшая тетю про себя, — а что, может, и правда? Хотя бы разбавит эти семейные посиделки своей бессодержательной болтовней и бурными восторгами от поглощаемых блюд. По крайней мере, это будет забавно!»
Людмила была немного огорчена тем, что праздник пройдет не в ресторане, а в домашних условиях. Зная о равнодушном отношении племянницы к изыскам кулинарного искусства, она аккуратно поинтересовалась, кто же будет заниматься подготовкой стола. Но, узнав, что со столом с радостью вызвалась помочь хлебосольная тетушка жениха, успокоилась и с воодушевлением приглашение приняла. Больше всего на свете она любила еду, подарки и внимание противоположного пола.
Тете Люсе было хорошо за пятьдесят. Работала она в фондах одного музея. С мужем она была уже около двадцати лет в разводе. А их общий сын Игорь занялся бизнесом и укатил со своей подругой жить в Сочи. После недавнего разрыва с одним обеспеченным английским экспатом Людмила немного томилась от скуки и была в поисках нового партнера.
Худощавая, с аккуратным каре, в очках, на первый взгляд она производила впечатление человека очень сдержанного, серьезного и даже немного сурового. Но при дальнейшем общении неожиданно раскрывалась совсем с другой стороны и демонстрировала широкий диапазон эмоций. Стараясь подстроиться под собеседника и быть на его волне, она то говорила буквально мультяшным голосом, чтобы пожалеть или похвалить, то неоправданно тяжело вздыхала, чтобы выразить мнимое сочувствие, то обворожительно лепетала, чтобы расположить к себе.
Но чаще всего издавала экстатические возгласы при приеме пищи. Еда была ее особым пунктиком. Называя продукты, Люси использовала исключительно уменьшительные суффиксы: «салко», «маслице», «помидорки», «хлебушек», «паштетик» и так до бесконечности. Делиться гастрономическими впечатлениями она была готова всегда. И часто, когда обманувшийся собеседник, еще не узревший ее ограниченности, начинал за чашкой чая или бокалом вина заводить с Людмилой интеллектуальную беседу, она, не понимая, что сказать ему в ответ, внезапно огорошивала его бурным восторгом от принимаемой пищи. Выглядело это довольно забавно.
Общаться она стремилась с людьми «интересными» или влиятельными. Среди которых были ученые или чиновники, сотрудничавшие с музеем, а также вышедшие на пенсию смотрительницы — москвички в пятом поколении. Поэтому приглашение — пусть и на скромную — свадьбу сулило ей, помимо гастрономических удовольствий, еще и новые знакомства. А Людмила слышала от Сониной матери, что жених из «интеллигентной семьи»...
… Вечером накануне регистрации тетя Женя приехала с ночевкой к любимому племяннику, прихватив с собою банки солений, чтобы настрогать салаты и замесить тесто для пирогов. И попросила разрешения у Марика лично погладить рубашку, в которой тот собирался идти в ЗАГС.
Вопреки опасениям, ведущая церемонии в ЗАГСе держалась вполне достойно: говорила без излишнего пафоса, и платье на ней было не розовое, а синее. Зато позже она сетовала своей коллеге-бухгалтерше, что всё чаще в последние годы в брак вступают не раньше 30-ти. А молодожены приходят чуть ли не в будничной одежде и без гостей.
 — Вот в субботу у меня были. Обоим за тридцать. Первый раз в брак вступают. Он — без костюма, просто в рубашке. Она в скромном платье, без прически, просто волосы распущенные. А с ними только двое свидетелей и больше ни души. И цветов минимум. Какой-то скромный букетик у этих свидетелей в руках и что-то в большой раме, видимо, картина в подарок... Нет, вот в наше время свадьба была главным событием в жизни! По крайней мере, для девушки. Стремились как можно раньше замуж выйти и в самом красивом платье. Деньги копили. А ведь дефицит какой был! Ничего просто так не достать. И тем не менее. А сейчас что? У них ведь все возможности есть, а им ничего уже не надо. И праздник им настоящий не нужен. Вот и пойми...
На картине, которую Стася и Андрей принесли в подарок на свадьбу, был изображен канал в Венеции. Стася написала ее в своем свадебном путешествии три года назад. Они провели в этом городе целых три дня. И каждое утро на пару часов с мольбертом сбегала к воде, пока был хороший свет. Как настоящий турист не может не взять с собой фотоаппарат, так она не смогла тогда отправиться в двухнедельное путешествие по Италии без художественных принадлежностей. Заканчивала картину уже дома.
Из ЗАГСа шли вчетвером не спеша, смеялись. Дома помогали тете Жене накрывать стол в гостиной, пока квартира не начала наполняться немногочисленными гостями.
 — Я тебе такие столы готовить не сумею, — подшучивала Соня, обращаясь теперь уже к мужу и припомнив его обеденные супы в контейнерах.
 — Ничего страшного, я тебе их сам буду делать! Не умрешь с голоду со мной, — шутил в ответ Марик.
Первым пришел прямо с электрички Сонин отец Николай Петрович. Любитель рыбалки и теплой компании, он захватил с собой бутылку водки. Потом приехали родители Марика и его брат Леонид с женой Катей. И последней появилась Людмила, по дороге заглянувшая в парикмахерскую сделать укладку. С порога она вручила Соне большой нарядный конверт.
 — Это подарок, дорогая моя! Но потом, потом откроешь, не при всех. Надеюсь, будет очень полезно!» — заинтриговала она двоюродную племянницу.
Виновники торжества заранее просили никаких дорогих подарков не приносить и по возможности обойтись без криков «горько!» и прочих ритуалов, сказав, что это будет просто ужин в кругу семьи.
 — Ой, Леночка, я так рада, что Марик женился, как будто я сама замуж вышла! — полушепотом делилась тетя Женя с сестрой. — Он так переживал из-за этой девочки, он мне всё рассказывал.
 — Да, я уже и не ожидала, что он когда-нибудь семью заведет, — в ответ секретничала мать. — Марк вообще очень скрытный у нас. Пару месяцев назад только с Софьей познакомил. И вот уже поженились. Вот Лёнька, он совсем другой! За девчонками с детского сада бегал.
Люси, оценивающе взглянув на всех присутствующих, решила сесть рядом с Галиным-старшим. Ее опытный взгляд сразу вычислил в нем интеллектуала. И она не ошиблась. Отец Марика, в прошлом физик-ядерщик, выйдя на пенсию, был в курсе всех политических событий в мире. Выписывал журнал «Дилетант». Читал на трех языках. И не переставал заниматься своим любимым хобби — с молодости он мастерил модели самолетов, которые теперь свисали с потолка в его кабинете и на веранде их загородного дома.
 — Какой замечательный стол! — предвкушая гастрономический экстаз, восторженно произнесла Людмила.
 — Евгения, это Вы всё одна сделали?
 — Люся, ну что Вы, это такая малость! Для любимого племянника! — скромничала тетя Женя.
 — Людмила, а, может, по сто грамм? А? И Николай нам компанию составит, — кивая в сторону Сониного отца, с лукавой улыбкой предложил Евгений Александрович.
 — Ой, ну в таком обществе разве можно отказаться? — кокетливо ответила Люси.
После ста грамм, после шампанского, после маринованных перцев тети Жени беседа между сидящими за столом пошла так, как будто они были старыми знакомыми. Соня и Марик делились планами на предстоящую поездку, их сверстники вспоминали свои свадебные путешествия в недалеком прошлом. У старших шли свои разговоры.
 — Так вот, Людочка, — перейдя на фамильярности, разглагольствовал отец Марка. — Об особняке, который теперь занимает ваш музей, я встречал упоминание в одних мемуарах. И вот какой прелюбопытнейший факт...
 — Мммммм! — внезапно восклицала Людмила, словно история особняка поразила ее в самое сердце. — Какие изумительные огурчики! Просто что-то невероятное.
 — Так вот, — невозмутимо продолжал Евгений Александрович, — в 18... году там гостил один очень известный человек. И...
 — Евгений, а Вы уже селедочку попробовали?! Обязательно надо! Очень вкусно! — опасаясь, что собеседник за разговорами упустит свою долю в гастрономическом блаженстве, настойчиво советовала Люси.
Лёня и Катя, очарованные Стасиной фантазией и юмором, уже договаривались с ней о частных уроках живописи для своих детей. Соня, в какой-то момент погрузившись в свои мысли, окинула взором компанию сидящих за столом. «Вот так, оказывается, выглядит эта самая свадьба, о которой девочкам читают сказки с самого рождения — думала она. — Самый обыкновенный повод для выпивки! Но здесь, кажется, всем хорошо».
Потом выключили большой свет и включили музыку. Музыкальный гурман Евгений Александрович принес на флешке подборку танго и джазовых мелодий разных лет. Отодвинули стол к окну и по старинке затанцевали в парах прямо в комнате. Елена Марковна уступила супруга в качестве танцевального партнера Людмиле. А сама по очереди с сестрой танцевала с Сониным отцом Николаем. За окном плыли неторопливые майские сумерки.
Когда гости ушли, Соня с любопытством перебирала подарки: фотоаппарат от родителей Марика, конверт с деньгами от отца (пригодятся в путешествии), вот ваза для цветов от тети Жени, картина от Стаси, набор бокалов для вина от брата Марика... Наконец она добралась до секретного конверта от Люси. Нетерпеливо раскрыв его, Соня обнаружила в нем подарочный сертификат. «Десять мастер-классов по кулинарии от шеф-повара ресторана „Dolce Vita“» — гласила надпись. И дальше из пояснения следовало, что мастер-классы проводятся два раза в месяц. Можно выбрать любые на свой вкус. Сертификат был действителен в течение года.
 — Марик! — крикнула она мужу, занятому на кухне постпраздничным мытьем тарелок. — Люси обо всем позаботилась! Кажется, тебя всё-таки ждет «сладкая жизнь»!