Мысли на заметку. 22 февраля 2020 года

       22.02.2020. Суббота.

       Опять солнце, теплынь и весна. Спал всю ночь. Жена попросилась куда-нибудь поехать. А тут и дочь позвонила, они собирались к нам. Поехали вместе в Хамовники, припарковались вместе на Россолимо. Возле усадьбы теперь дорого. В доме всё то же. В парке лезут цветы, как и на даче тюльпаны. В конторе никаких книжек новых не было. Впервые из музея без книжек. Много снимал.

       Дома заказали пиццу, суши, сходили за пивом и купили бургер с картофелем. Вместе обедали.

       Да, а возле усадьбы Толстого заходили в кофейню «ДаблБи». Мне нравится улица Толстого. Думалось, в основном, о Толстом (относительно себя любимого) и о свободе воли.

       Мне всё-таки очень интересно, какой бы вывод сделал Толстой из революции, гражданской, отечественной, исчезновении крестьянства, покорения космоса и т. д.
Мне представляется, он скорректировал бы многие постулаты, но не изменил бы главной линии.

       Я пытался мысленно это себе представить. Даже не представить, а смоделировать. А когда вниз по лестнице спустились, подумалось, а когда-то я побываю здесь в последний раз, если этот раз окажется не последним.
       _________________

       [...]. У меня всё-таки случаются приступы кашля.
       _________________

       Думалось о том, какое для меня значение имеет Толстой. Главное, он как камертон человеческий, по которому себя настраиваешь. Он научил меня форме бытия, когда пережитое перекладывается в знаковую смысловую систему. Самый наглядный пример — дневник.

       Изучение его жизни стало для меня настоящим университетом, и я получил (и получаю) истинное образование.

       Изучение его жизни, а потом жизни других людей, способствовало абстрагированию от своей собственной персоны.

       Его опыт помог избежать многих ошибок и не тратить силы на то, что им было проверено.
       _________________

       Когда поднимались на курган в Хамовниках, думалось: в 1805 году строили этот дом, и французы здесь где-то шастали, и Арнаутовы жили, и Толстые, сколько людей поднималось по этой самой тропинке на этот самый курган. Теперь я поднимаюсь, а меня не станет, кто-то ещё будет подниматься, кого теперь ещё и в проекте нет. Как-то такое представление не вязалось с утверждением, что существую реально я, а не мир. Ведь очевидно же, что мир существует дольше меня и что он существует не только для меня. А это рассуждение как раз и неверное, потому как оно основано на восприятии себя во времени и пространстве. И порядок восприятия мы принимаем за порядок мироздания. Арнаутовы, Толстые, а теперь я — равно были, есть и будут, потому что это одно вечное «Я», сознающее себя собой. Разделённость этого «Я» на миллиарды я, распределённых в пространстве и времени, существует только в восприятии, но не существует в реальном сознании этого «Я». Оно всегда сейчас, и оно всегда есть. Я это теперь записываю, а моё пребывание на этом кургане уже так же не реально, как пребывание там Льва Толстого. И нахождение там кого бы то ни было более реальным сделать нельзя. Если бы я писал это строки прямо на кургане, всё равно через мгновение я должен был бы его покинуть. Меня и в [...] точно так же нет, хотя я здесь пишу эти строки. А когда вы будете читать эти строки, меня уже с ними ничего не будет связывать.