И гений парадоксов друг

 
 
«Если сравнить талант с высотой; над уровнем моря, то где-то с трех тысяч метров начинается гениальность» - кто автор и откуда цитата не скажу. Но именно о ней я подумала, когда Ирина пригласила меня в ленинградский Дом ученых на творческую встречу со  своим  старшим братом.
Мы познакомились на  местном телевидении, где она работала режиссером музыкальных программ, и куда меня часто посылало в командировки мое ярославское руководство. С первой же встречи мы почувствовали взаимную симпатию, на третьей перешли на «ты». Я знала, что ее  брат - знаменитый гроссмейстер и пианист международного уровня Марк Тайманов.
- Мы услышим знаменитый фортепьянный дуэт?
- Бери выше! Он будет рассказывать о матче Карпов - Каспаров, - и, увидев мое недоумение,  Ира добавила, - Марк всегда  убеждал нас, что на турнирах он отдыхает от музыки, а на концертах - от шахмат. Поэтому он отдыхает всю жизнь.    Я обещаю, ты будешь в шоке. Мой брат - гений!
***
Я никогда не интересовалась шахматами, но вокруг поединка за звание чемпиона мира кипели такие страсти, что эта тема буквально висела в воздухе. Матч стал самым скандальным событием в стране. Он приобрел не столько спортивную, сколько политическую окраску.  За Карпова, члена КПСС, члена ЦК ВЛКСМ, президента Советского фонда мира болела вся партийная верхушка. Каспаров - вундеркинд из Баку, восходящая звезда мировых шахмат,  стал фаворитом вольнодумной части интеллигенции. Они сражались 48 партий, из них 40 закончились вничью. При счёте 5:3 в пользу Карпова президент ФИДЕ Кампоманес  матч прервал, но победитель объявлен не был. Последовал ряд протестов с обеих сторон. Каспаров заявил о сговоре  Кампоманеса, Карпова и Госкомспорта СССР, что моментально сделало его диссидентом в общественном мнении. Во второй встрече  из 24-х партий Каспаров победил со счетом 13:11 и  стал 13-м чемпионом мира, а в 86-м  году в матче - реванше в Лондоне и Ленинграде  победа вновь оказалась на стороне Каспарова – 12,5:11,5.
***
Через  три дня после окончания реванша всем этим событиям была посвящена встреча с Марком Таймановым в ленинградском Доме Ученых.
Мы приехали пораньше, чтобы занять удобные места. Я направилась к первым рядам, но Ира потянула меня за руку к центру зала и усадила в середине двенадцатого ряда:
- Здесь будет гораздо интересней.
Зал постепенно наполнялся, и уже через пятнадцать минут люди стояли в проходах. Тайманов в светлом костюме, отлично сидевшем на его высокой стройной фигуре, буквально вылетел на сцену из-за кулис.
- Как ты думаешь, сколько Марку лет?- спросила Ира улыбаясь.
 - На вид лет сорок пять.
 - В феврале мы отмечали шестьдесят.
Шестьдесят? Юношеский задор, лицо почти без морщин, короткая стрижка темных с легкой проседью волос, излучаемая улыбка придавали его облику энергию молодости. Он вел себя непринужденно, легко перемещался по сцене, кому-то улыбался, кому-то махал рукой. Сразу было видно - Тайманов чувствует себя «в своей тарелке».
***
Приятным баритоном он начал встречу:
- Рад приветствовать дорогих единомышленников.  Вижу в зале много знакомых лиц. Предлагаю сразу перейти к обсуждению. Кто первый?
В пятом ряду вскочил молодой человек с взъерошенными волосами и мятым листком в руке. Глядя в свои записи, он срывающимся от волнения голосом, задал вопрос (повторюсь, я ничего не смыслю в шахматах и воспроизвести услышанное могу только приблизительно):
 ***
  - Марк Евгеньевич, как вы считаете, насколько оправдан в 8-й партии матча-реванша 27-й ход Карпова ладьей  на с3?
Сумасшедший, подумала я. Ведь он задал вопрос по шпаргалке, а Тайманову заглянуть было некуда.
- Вадим, рад вас видеть. В очередной раз вы поражаете меня своим пониманием главного. Вы абсолютно правы! Именно вследствие этого хода Карпов потерял шанс на победу, что и привело его к цугцвангу в эндшпиле. Было бы удачнее сыграть на обострение  ферзем на d6.  Благодарю вас за интересный вопрос.
Юноша, зардевшийся от неожиданной похвалы, со счастливой улыбкой медленно опустился на свое место.
***
Раздался звонкий голос с первого ряда. Встал вихрастый подросток в круглых очках и запиской в руке. Я поняла, почему Ирина выбрала именно эти места, отсюда зал просматривался, как на ладони.
- Марк Евгеньич! Сорок первая партия, 29-й ход Карпова, белый конь с5. Зачем?! Надо было слоном на с 2!
- Ваше имя, мой юный друг?
- Алексей, - гордо ответил парнишка.
- Сколько вам лет?
- Двенадцать.
- Скажу честно, Алексей, я не рискнул бы встретиться с вами за шахматной доской.  Потому, что помню, как когда-то в аналогичной ситуации  ходом  слона  на с 2 десятилетний Толя Карпов начал атаку на меня. В итоге я был вынужден сдаться. Видимо, в 41-й партии с  Каспаровым  он забыл об этом  эпизоде, а я - то помню. Прошу наградить коллегу Алексея аплодисментами!
Зал зааплодировал, глаза «коллеги» сияли от  счастья. Еще бы, сам
Тайманов  сравнил его с чемпионом мира!
***
В разных местах зала вскочили сразу пять человек, у каждого в руке был листок с вопросом.
- Не волнуйтесь, я отвечу всем, - успокоил публику Тайманов.
Голос с хрипотцой развернул меня направо. Я увидела мужчину лет пятидесяти с  седым ежиком, слегка полноватого, в квадратных очках. Явно гроссмейстер, подумала я.
- Наш друг, хирург от бога, - шепнула мне на ухо Ира.
- Герман Львович, добрый вечер! - приветствовал его Тайманов, - Я весь внимание.
- Марк Евгеньевич, в 62-й партии 47-й ход Каспарова ладьей на а 4 через три хода привел к ничьей. А не лучше  было бы пойти конем на d7? - прочитал по своей бумажке «хирург от бога».
- Замечательный ход, спасибо за вопрос. Так пошел  бы бесстрашный Миша Таль. И победил бы. Надеюсь, вам нравится такое сравнение?
Раздались аплодисменты, хирург улыбнулся и поклонился залу.
- Победил бы любого, - продолжил Тайманов, - Но… не  Карпова! Потому что Карпов - чемпион мира по хладнокровию - ответил бы ферзем на с4 с шахом, белые моментально теряли бы пешку с5, вследствие чего их конь на  h5 был бы обречен. Вы согласны со мной?
- Я запутался, - Герман Львович развел руками. В зале раздались аплодисменты и смех.
***
Вопросы сыпались со всех сторон, на каждый был дан развернутый ответ, все это произносилось  легко, играючи, с улыбкой, ни один собеседник не остался без изящного  комплимента и благодарности. Казалось, Тайманов купается в удовольствии от происходящего, он импровизировал, в  ответах выстраивал различные варианты развития партий, и все это сопровождалось добрым юмором.
***
Я была потрясена!  Как ему удается держать в голове три этапа марафонского поединка из почти сотни  партий, с любого хода сочинять возможные  направления игры, попутно  приводя примеры из похожих комбинаций Алехина, Капабланки, Ботвинника..
- Инопланетянин, - прошептала я.
***
Минут сорок Тайманов раздавал автографы на сцене, жал руки, что-то говорил, улыбаясь, люди улыбались ему в ответ. Мы наблюдали это со своих мест.
-  Он подписывает им свою последнюю книгу «Защита Нимцовича»,- пояснила Ира.
Потом мы подошли к сцене.
- Марк, поздравляю! Как всегда блестяще! Знакомься, моя подруга и коллега Маша,- сказала Ира.
- Очень приятно, Маша. Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы из Ярославля.         
- Точно. Вы угадали или знали?
- Знал, что самые красивые женщины живут именно в Ярославле.
Посмотрев на улыбающуюся подругу, я все поняла, но приятное ощущение ничуть не уменьшилось.
- Марк, не смущай девушку! Поехали, Женя уже заждалась.
***
Служебная «Волга» Дома ученых доставила нас к подъезду (вернее - парадному, как говорят ленинградцы) дома 19 века. Это действительно было величественное парадное, широкие мраморные ступени вели к лифту с кружевной чугунной решеткой в стиле «ар-нуво», о котором недавно рассказало ленинградское ТВ. Красивые потолочные плафоны освещали веерную лестницу и ее ограждение с таким же орнаментом, как у решетки лифта. Белая с золотом лепнина украшала стены.
***
Тайманов открыл дверь квартиры на третьем этаже и  пропустил нас в просторную прихожую  размером с мою ярославскую двушку.
- Женя! Встречай гостей! Посмотри, каких красоток я к нам привез!
В дверном проеме появилась молодая стройная сероглазая  женщина с  красиво уложенными каштановыми волосами, в модном платье, с жемчужной нитью на шее.
- Познакомься с очаровательной подругой Ирины Машей из Ярославля.
Женя мило улыбнулась:      
- Рада встрече. Прошу к столу в гостиную.
***
Светло-голубые стены с бежевым отливом, два больших окна с бархатными шторами шоколадного цвета, над столом потолочная розетка овальной формы,  люстра в стиле «ретро», вдоль стен  шкафы с книгами. В углу гостиной стоял рояль  «Bechstein».
- Рассаживаемся, кому, где удобно, - пригласила всех за стол Женя.
- Коньяк армянский, пять звезд. Как, Маша? - предложил Тайманов.
- Не откажусь.
- Прошу обратить особое внимание на фирменные салаты  под общим названием «За уши не оттянешь» в исполнении  Евгении Юрьевны.
Где - то через полчаса я вполне освоилась в уютной атмосфере этого дома.
- Марк Евгеньевич, вы продолжаете заниматься музыкой? - спросила я, указывая на рояль.
- А как же, ежедневно! Форму потерять очень легко, я не могу себе этого позволить.
- Тогда… может быть…
- С превеликим удовольствием. Скажите, Маша, у вас есть любимый композитор?               
- Я очень люблю Альбениса, особенно … 
- Стоп! Ни слова больше. Посмотрите-ка на меня…так…так-так…понятно.
Тайманов подошел к роялю, сел, открыл крышку, обернулся и несколько секунд внимательно смотрел на меня. Потом начал играть что-то очень знакомое в ритме медленного  вальса или полонеза.
Боже мой, это же «Севилья»! Моя любимая «Севилья». Невероятно!....  Я влюбилась в нее в пятом классе музыкальной школы, пробовала играть, слышала переложения для  различных  инструментов и в оркестровом исполнении. Знаю каждую ее ноту и часто напеваю.
«Все ноты те же, а музыка совсем другая!», так восхищенно рассказывала моя подруга, преподаватель музыкальной школы, о «Грезах» Шумана в исполнении Горовица, которого ей недавно посчастливилось услышать на концерте в Москве.
Эта фраза вспомнилась при первых же звуках  совершенно новой для меня «Севильи». Я внимательно наблюдала за руками Тайманова, они почти не поднимались над клавиатурой. Пальцы  ни разу не ударили по клавишам, только нажимали их. Мягкими движениями они рисовали «Севилью» в странных  пастельных тонах. Это было так неожиданно… и наркотически завораживало.
Когда мне что-то очень нравится, я могу заплакать.  Началась средняя часть любимой пьесы, и слезы восторга покатились по моим щекам.
Второй раз за этот вечер я была в шоке.
- Как вы догадались? - прошептала я, вытирая слезы.
- Маша, вы же сами все рассказали. Поначалу о том, что «Севилья», а не «Гранада». А чуть позже дали мне понять, как играть ее персонально для вас.
- Но я же ничего не говорила.
- Еще как сказали! Я все прочел в ваших глазах.
- Марк Евгеньевич, вы - гений!
- А я что тебе говорила! - воскликнула Ира.
- Спасибо, мне, конечно же, очень приятно, - он был явно смущен, - Но «гений» - это человек, который сделал что-то принципиально новое. Бах, Менделеев, Эйнштейн…. А я … я просто занимаюсь тем, что очень люблю.
- А всем остальным занимаюсь я, - улыбнувшись, добавила Женя.
- Марк Евгеньевич, вы абсолютно счастливый человек, - сказала я. - А знаете, почему вы  гений?
- Почему же?
- Потому, что вы - парадоксов друг!
Он захохотал и показал мне два поднятых вверх больших пальца, а Женя, смеясь, подтвердила мои слова:
- Ну, Маша, прямо в десятку!