Гл. 6. Стася. Прощание с новогодней елкой

Под снегопадом, старательно обходя сугробы, Соня торопливо шла по направлению к одному из домов в районе элитных новостроек столицы. В этом доме, приветливо сиявшем окнами и благополучием, жил ее ученик. Репетиторство не было любимым занятием Сони, но жизнь стремительно дорожала, поэтому, когда ее бывшая однокурсница предложила «подхватить» своего ученика по английскому из «очень приличной семьи», она решила не отказываться.
Поздоровавшись с консьержкой, Соня устремилась к лифту. Двери лифта распахнулись, и навстречу вышла молодая дама в норковом полушубке. В руке она держала фирменный бумажный пакет из ГУМа, в котором лежали еловые ветки, отслужившие свой срок в качестве новогоднего украшения. «Вот тебе и “Прощание с новогодней елкой”», — промелькнуло в голове у Сони .
Дверь квартиры открыла Светлана, мама ученика — ухоженная черноволосая дама сорока с небольшим лет, с ровным красивым загаром в любое время года: то ли только что с курорта, то ли из солярия. Она работала начальником отдела продаж в одной строительной компании, которой и принадлежал комплекс домов.
 — Сонечка, здравствуйте! С Новым годом! Костик Вас очень ждет. Мы на каникулах практиковались! — встретила Соню радостным приветствием Светлана.
 — Hello! — показался с вежливой улыбкой из дверей детской веснушчатый румяный шестиклассник Костя. На его столе наготове лежали учебник, тетрадь с сюжетами из «Гарри Поттера» на обложке, и стоял новенький Макбук .
 —How did you spend your holidays? — начала с традиционного разговора занятие Соня.
 — Great! I was in Austrian with my parents! — без запинки гордо ответил мальчик.
 —Wow! What did you do there? — уже зная ответ, продолжила она.
 — We went skiing!
Костику было всего двенадцать. Но его судьба была решена намного лет вперед: родители хотели, чтобы после школы он учился в Англии. Поэтому нанимали для него репетиторов, чтобы улучшить и без того уже весьма неплохое, благодаря занятиям в гимназии, знание языка. Дополнительные уроки по английскому Костя совмещал с бассейном, кружком по фехтованию и театральной студией для детей.
 —Спасибо Вам, Сонечка! — провожала ее в прихожей Светлана, протягивая деньги. — Главное, мы результат видим! Сын в поездках нас, просто, выручает иногда. У нас-то с мужем английский не очень. Сами понимаете, как в наше время в школе преподавали... А Костя говорит! Не боится.
 — Полезный ребенок! — усмехнулась учительница.
 —Не то слово!... А у Вас дети есть? — полюбопытствовала Светлана.
 —Нет, — спокойно ответила Соня.
 —Вот, заводите!... Вы давно замужем? — не могла остановиться мама Костика, взглянув на обручальное кольцо Сони. — Ну, весной три года будет...
Снова снег скрипел под ногами. Зимний ветер заставлял Соню ускорить шаг по направлению к метро. Как бы ей хотелось сейчас оказаться на театральном кружке или хотя бы на кружке фехтования!
Почему-то вспомнилось детство с его нехитрыми радостями. Жизнь в тесноте долгие годы. Их однокомнатная квартира, в которой они жили до середины 1990-х.
Шоколадные конфеты только по большим праздникам. Захватывающее дух ожидание Нового года. Наконец, пионерский лагерь, в который Соня еще успела попасть под закат пионерской организации. Где утро начиналось с «линейки», а вечером 11-летние девчонки менялись одеждой и красились, как взрослые, на дискотеку.
Заграница тогда казалась чем-то настолько далеким, почти фантастическим. Тем, что можно было увидеть только по телевизору.
За этими мыслями она незаметно дошла до метро и спустилась в тоннель. В вагоне опять кто-то просил милостыню протяжным голосом.
Спустя день Соня проснулась ночью от шума за стеной. Соседи посреди недели решили устроить вечеринку в три часа ночи. Орала музыка, ревели пьяные голоса. По опыту Соня знала, что стучать в стену бесполезно. А чтобы позвонить им в дверь, нужно идти в другой подъезд. Да и кто ее пустит? Марик, как ни странно, крепко спал. Возможно, из-за сильной усталости после двенадцатичасового рабочего дня.
Внезапно Соня почувствовала себя беспомощной и обиженной. «Я не могу больше здесь жить. Я — чужая в этом обществе. С этим ничего нельзя поделать», — размышляла она, глядя на окно, из которого струился свет фонаря.
Соня встала, босиком по холодному полу прошла в гостиную и опустилась в кресло. Силуэт новогодней елки выглядел загадочно в ночной темноте. «Дождик» на ветвях поблескивал в свете фонаря. Легкий запах хвои пробуждал теплые воспоминания. Нахлынуло детское сладостное чувство близкого чуда. Соня немного успокоилась.
Еще в первый год их совместной жизни с Марком пришлось приложить усилия, чтобы уговорить его поставить на Новый год живую ель. Он объявлял себя противником ежегодного бессмысленного уничтожения хвойных деревьев и ратовал за искусственную елку. С последним Соня никак не могла смириться.


***
 — Марик, давай уедем куда-нибудь! — внезапно начала Соня, когда они вечером сидели вдвоем на кухне.
 — Уедем? — удивленно переспросил Марик. — Но ведь каникулы только закончились!
 — Нет, ты не понял, давай уедем насовсем, эмигрируем!
Марик от неожиданности не сразу нашелся, что ответить. Он только смотрел на Соню своим внимательным вдумчивым взглядом, который говорил о том, что внутри его идет сейчас интенсивная мыслительная работа.
 — Соня, что-то случилось? — осторожно спросил он, пытаясь понять причину ее крика души.
 — Ничего не случилось, но я уже давно об этом думаю, а теперь... Ты видишь, что происходит...
 — Еще и не такое бывало! По-моему, мы с тобой уже столько всего пережили на нашем веку, неужели нас еще что-то может напугать? Думаю, хуже, чем в 90-е, точно не будет!
 — Но тогда у нас и возможностей меньше было. А теперь всё не так. Ты с твоей профессией и твоими талантами будешь востребован хоть в Европе, хоть в США, хоть в Израиле. И будешь жить лучше, чем здесь! Марик, ты же мне сам не раз говорил, что ваша работа стоит «там» совсем других денег!
 — Но нам с тобой, пока хватает, вроде... А что касается, нашей страны, знаешь, по стремительно уменьшающемуся количеству парковочных мест я бы не сказал, что народ у нас сильно беднеет, — не желая сдавать позиций, поделился своим наблюдением Марк. Полгода назад он сдал на права и впервые в жизни обзавелся автомобилем — новеньким “Renault Logan” синего цвета, на который копил не один год.
 — Ты бы еще посчитал парковочные места у дома моего ученика в элитном жилом комплексе, — с сарказмом посоветовала Соня. — Нельзя же настолько зарывать голову в песок!
 — Хорошо, если ты так переживаешь о нашем материальном благополучии, у меня есть предложение, я уже как-то говорил об этом... Мы можем сдать в аренду твою квартиру!
В Сониной однушке в Черёмушках уже два года временно жила ее хорошая приятельница. Аккуратно оплачивала квитанции и поливала Сонины цветы, которые остались в ее старом жилище со многими другими вещами. То, что там жил «свой» человек и квартира не сдавалась по всем правилам, позволяло Соне время от времени заглядывать туда, чтобы взять что-то и заодно навестить подругу, и тем самым давало ей чувство, что у нее сохранился принадлежащий только ей уголок. Конечно, ее муж не мог не обратить внимание на ускользающую от них экономическую выгоду при таком положении дел.
 — Хорошо, Марик, давай сдадим мою квартиру, давай продадим и сдадим всё что только можно! Это мало чего изменит! Ты не понимаешь! — начала терять самообладание Соня. — Если бы у меня были корни, как у тебя... Я бы давно уже этим воспользовалась. Если не в Израиль, то в Германию, или Америку...
Бабушка Марика по материнской линии — Мириам Ароновна Розенфельд — была еврейкой. И эта заветная четвертушка древней крови давала внукам право на репатриацию в Израиль. Но для Марика этот факт никакой ценности не представлял. Несмотря на внешнее сходство с бабушкой, себя он считал русским, и никогда не придавал значения этим своим корням. Тем более что не так уж велика в нем была их доля.
А вот Лёня, его старший брат, одно время находился в поиске своей еврейской идентичности. Лет двадцать назад, еще в юности. На волне массового отъезда евреев из бывшего СССР в начале 90-х он целый год ходил на курсы иврита в ульпане, научился читать и говорить простые фразы. И пару раз съездил в молодежные еврейские лагеря. Но потом постепенно утратил к этому интерес, удовлетворив свое юношеское любопытство.
Уже в 2000-е Галины всей семьей однажды съездили в Израиль, чтобы навестить двоюродного брата Елены Марковны, который как раз в начале девяностых с женой и детьми перебрался из Калуги в Землю Обетованную. С той поездки Марку больше всего запомнился технический музей в Хайфе, жара и медузы, которые в отдельные дни лета держат в страхе весь пляж.
 — Сонечка, — смягчив тон, попробовал погасить спор Марик. — Ты, просто, устала за неделю, после долгих каникул трудно сразу войти в привычный рабочий ритм. Вот и лезет всякое в голову... Всё будет хорошо. Ну, хочешь, на выходных поедем на дачу к тете Жене, на лыжах покатаемся? Снегу сейчас достаточно намело. Правда... на этих выходных я не смогу, к понедельнику нужно заявку на грант дописать. Придется посидеть. Ну, тогда на следующих точно поедем!


*** 
 — Мама, смотри, еще один шар готов! — крикнула пятилетняя Настенька Стасе, прервав ее разговор с Соней. Но дело было важное — Настя лепила снеговика в сквере. Ее мама с подругой прогуливались рядом. На выходных Соня всё-таки поехала за город, но не на дачу — она решила навестить Станиславу в Сергиевом Посаде.
Стася отрастила волосы, и теперь рыжеватые локоны обрамляли ее лицо под зеленым беретом цвета молодой травы. Она всегда одевалась ярко, но не вычурно. Умение художника — балансировать на грани между тонким вкусом и безвкусицей.
 — Хорошо! Теперь голову скатай, — дала она следующее задание дочке.
Сама же была занята беседой с Соней.
 — Я предложила ему уехать, а он в ответ на это предложил навестить тетушку на даче... Как тебе? — описывала свой недавний разговор с мужем подруга. — Он не воспринимает мои слова всерьез. Это меня и задевает больше всего.
 — Ну, может, ему и, правда, тут хорошо. Или очень тяжело даются перемены. Ты уже забыла, как долго он боялся с тобой познакомиться ближе? — напомнила Стася.
 — Он, просто, не хочет видеть реальность, закрывается от мира вокруг. А я так не могу. Мне не всё равно, в каком обществе растить своих детей. И где жить самой. Я не могу существовать в своем узком мирке, как Марик... Знаешь, мне казалось... еще тогда, что мы с ним очень похожи внутренне и сможем понимать друг друга. И что человек его уровня всегда будет адекватно оценивать происходящее вокруг. Но всё не совсем так. Мы — разные...
 — А, кстати, как этот француз твой, или кто он там... Больше никак не проявлялся с тех пор? — полюбопытствовала Станислава.
 — Нет, но в этом уже не было смысла... После того, как я сообщила ему о своем решении, мы больше не общались, — спокойно ответила Соня.
 — Не жалеешь? — Стася внимательно посмотрела на подругу.
Соня внезапно перевела разговор на другую тему:
 — Как ты? Извини, что я опять тебя загрузила своими проблемами. Как твоя работа?
 — Я с сентября уволилась из школы. И не жалею! Теперь дважды в неделю по вечерам преподаю в студии изобразительного искусства для взрослых. Знаешь, сейчас это направление стало популярным. Люди разного возраста начинают учиться рисовать с нуля. Они очень старательные и благодарные ученики, кстати. И получаю я там, почти как в художественной школе получала. Только мне работать гораздо меньше приходится. Студия частная. Правда, в Москву нужно мотаться, но дорога довольно удобная. Ну, и пара учеников домой заниматься ко мне приходит. В общем, время остается для своего творчества. К лету хочу сделать выставку. Вас с Марком, конечно, приглашу первым делом!
 — Как у вас с Андреем?
 — У нас всё хорошо, — улыбнулась Стася. — У него много работы и полно идей. Мечтает построить дом для нас. По собственному проекту, разумеется.
 — А мама как твоя? Внуков не требует? — предугадывая ответ, спросила Стася.
 — Требует, конечно, — не стала скрывать Соня. — Вот как раз только что от нее посылка пришла с подарками на Рождество. Полтора месяца в пути. Но так всегда. Она неплохо, вообще, там живет. Прижилась. Здоровье не очень, правда. Но это возраст сказывается. Ей как за 60 перевалило, проблемы начались.
 — А ты давно у нее была?
 — Последний раз еще позапрошлым летом. Вместе с Марком ездили. Знакомство с тещей, так сказать. Но теперь с нынешним курсом рубля не наездишься...
 — Слушай, а может, тебе к маме слетать на недельку? — продолжила развивать свою мысль Стася. — Весной, в марте или апреле. Посмотри сейчас билеты! Времени еще много. Может, скидку поймаешь. Тебе всегда везет. Ты развеешься! Ты, просто, засиделась. Там уже будет тепло. А у тебя уже сейчас настроение поднимется в предвкушении поездки. Мне, кажется, в этом есть смысл.
— Я не думала об этом. Но, может, и правда...
 — Конечно! Поищи билеты. Отпуск ведь дадут тебе? Даже лучше одной, без Марика поехать. Отдохнете друг от друга и соскучитесь.
 — Мама-а! Голова готова! Давай лицо делать вместе! — снова прервала беседу Настенька.
 — Всё, Сонька, давай доделаем снеговика, и идем к нам! Посмотришь на нашу елочку с игрушками ручной работы. У нас елка до февраля стоит обычно! — пригласила Стася.


*** 
В вагоне вечерней электрички из Сергиева в Москву Соня несколько минут глядела на кружившиеся в темноте за окном хлопья снега, прокручивая их со Станиславой сегодняшний разговор. Потом не спеша достала телефон, зашла в интернет и открыла сайт поиска авиабилетов. В строке данных о полете набрала: «Москва — Милан. Туда — обратно».