Раз Рентген, два Рентген. Психологическая сказка

Раз Рентген, два Рентген
Психологическая сказка о патологическом вранье и ясновидении

Жил-был Рентген. Да-да, самый настоящий Рентген! Но не доктор. А Рентгеном он был, потому что ясновидяще видел насквозь. Разное. Не все подряд, конечно, так же и с ума недолго сойти. Но наш Рентген был не сумасшедший. К тому же, это была… женщина! – Так часто бывает в сказках: то, что кажется Таким, вдруг оказывается чем-то Другим. Если бы на нее посмотрел еще какой-нибудь Рентген, то он бы сразу увидел, что она женщина, а другие люди – не сразу, потому что выглядела она, мягко говоря, не очень, хоть и была прехорошенькой. Ей казалась важней внутренняя наполненность. Постигнув суть многих вещей, потом не слишком уделяешь внимание своей внешности!
Рентген была одинока. Как перст. А кто захочет, чтобы его просвечивали всякий раз? Из-за этого и возникали разные сложности, потому что все любят врать. Если заглянуть самому – в самого себя, то и без рентгена можно это увидеть. Стремясь быть честной, Рентген предупреждала новых друзей, что следует поменьше ее обманывать, поскольку при обязательном раскрытии она почувствует боль и разочарование в людях, которые с каждым новым случаем все тяжелее, а у нее и так никакой веры в порядочность не осталось. Итог всегда был один: новые знакомые мгновенно улетучивались, поскольку легче жить с человеком, от которого приятно безнаказанно скрывать свои похождения. Как без этого? Без этого нет счастливой жизни.
И Рентген смирилась. Она знала, что дар прозорливости – не подарок, а испытание. Никто не чувствует себя защищенным под всевидящим оком. Получается, что ты принимаешь решение не такое, какое очень хочется, а правильное. И нет в этом полной свободы. Наверное, полная свобода для многих в том и заключается, что можно безобразничать, как захочешь. Наша героиня тоже была не идеальна, чего там лукавить. Над ней сиял всевидящий глаз Бога. Он был строже и проницательнее человеческого, что, однако, не мешало ей, как всем, совершать проступки. Контроль свыше дисциплинировал, но побеждать земные слабости было не так-то просто. А уж как в этом положении хотелось иметь родственную душу!
Однажды… Р-р-раз, и ее назначили Капитаном Дальнего Плавания Сразу Первого Ранга! – Такое нежданно-негаданное чудо для сухопутного обывателя. Перспектива стать моряком оказалась заманчива, она резво взлетела на капитанский мостик.
Рентген раньше мечтала о кругосветном путешествии, но представляла себе не работу, что делают в море, а превсякую романтику. Теперь же надо было принимать решения, о которых она не имела представления. К счастью, в команде были опытные моряки – они знали свое дело! К тому же, кораблик у нее был все-таки волшебный. Он назывался «Лебрас» – слово непонятное, о котором мы очень скоро забудем, но Рентген его не выбирала, какое досталось, такому и спасибо!
Море-окиян – стихия сурьезная! Не для прогулок. Ее укачало. Несколько дней она лежала в капитанской каюте и предавалась размышлениям: для чего судьбе понадобилось отправлять ее в открытое море? Но это еще что! Ночью начался страшный шторм и кораблик получил пробоину, наткнувшись на риф. Команда бросила все силы на откачивание воды из трюма. Следовало заделать течь или пойти ко дну, но Рентген не представляла, как справиться с ремонтом в походных условиях. К счастью, утром наступил штиль и на горизонте появилось какое-то судно. Спасение!
Это оказался пиратский корабль «Рум-Би-Пум»! Рентген с командой благополучно взяли в плен. А какой у них был выбор? «Лебрас» тут же пошел ко дну вместе с непонятным названием.
Пиратским кораблем командовал непревзойденный враль и махинатор, игрок и прожигатель жизни по прозвищу Картуз-Баюн. Достоинство у него было только одно, но зато какое: он пел, как ангел. Это при его-то разгильдяйстве! Получалось, что разбойничья душа, как бы, из двух частей состояла. Обе эти части никак не могли прийти к мирному сосуществованию. Когда пел Баюн, внутренний озорник Картуз забивался в угол капитанского сердца и прицокивал языком от злости, а если начинал свои азартные игры Картуз, его место в углу, кусая локти, занимал Баюн. Сам пират, – бедствие всему миру, – был невозможно красив. Ну, просто невозможно! Невозможно совсем! При целом букете аморальных качеств это, скорее, недостаток, чем достоинство. Красота располагала людей к себе, чем капитан бессовестно пользовался.
Пленница Рентген понравилась обеим частям души морского разбойника. Он влюбился в темные круги под глазами, отсутствие прически, мятую одежду и все такое. (Мы помним, да, что она на своей внешности особо не зацикливалась?) Женщины другого сорта всегда казались ему самовлюбленными пустышками, а тут, гляньте-ка, морская волчица, бороздящая, как он, бескрайние просторы! Влюбился пират, и его соперничающие силы, опережая друг друга, впервые ринулись к одной и той же прекрасной цели. В любви, как на войне, для обольщения годилось все: и обман, и песни. Правда, по-человечески он любить не умел, не приходилось ни разу испытывать настоящее чувство. Картуз-Баюн страстно, а он все делал страстно и самозабвенно, захотел не просто обладания пленницей, а добиться всепоглощающей любви, чтобы потом… бросить! – Тоже, своего рода, азартная абьюзерская игра! Такие игры вызывают сильные негативные эмоции, заслоняющие настоящие чувства: любовь, доверие, над которыми нужно трудиться, но о которых Картуз-Баюн даже понятия никакого не имел.
Измученная штормом и откачиванием воды Рентген ничего этого не увидела, поскольку на несколько часов впала в полубессознательное состояние, а когда пришла в себя, увидела склонившегося над собой поющего красавца.
Известно, что любовь слепа. Это было придумано про нее. Влюбленность сразу лишила ее дара прозрения и сделала доверчивой девчонкой.
Молодые люди оказались в сетях настоящего чувства, которое со временем помогло им адаптироваться друг к другу и даже измениться.
К Рентген вернулась способность видеть насквозь и здраво соображать, а капитан «Рум-Би-Пума» не бросил любимую, как предполагалось вначале. Он обрел некоторые черты джентльменства и благородства, хотя продолжал оставаться вруном и махинатором, осознающим, что любимая все уже наверняка знает, но поймет и простит.
Только поначалу это был, все-таки, кошмар! Ну, представьте, к человеку, ни секунды не живущему без хитромудрых планов, приставили всевидящего стража! И наоборот, ясновидящей, разочарованной в людской порядочности, подсунули эталон гениальной нечестности! Не обходилось без нравоучительных бесед с битьем о стены железной корабельной посуды и даже легких потасовок, которые заканчивались всегда одинаково: любящими объятиями. Это была жизнь, наполненная не только испытаниями, но и компромиссами.
Вместе они продолжали бороздить морские просторы, попадая в разные переделки.
Как-то раз Рентген открылось, что она – не единственная в судьбе своего капитана. В пальмовой хижине на берегу моря его ждала другая женщина. И в каменном домике еще на одном берегу. И даже в деревянной зимней сторожке в глухой тайге! – Туда-то как смог заплыть его корабль? И еще, и еще… Женщины разного цвета кожи, исповедания, уровня жизни… Почти у всех у них были красивые поющие дети, любящие приврать. Баюн пометил территорию всего мира, не задумываясь о последствиях. Потрясенная открытием, Рентген даже не могла их сосчитать. Они проносились перед ее рентгеновским зрением, как кадры хроники…
Так вот почему «Рум-Би-Пум» не заходил в порты днем, выбирая незаметные места стоянок, стараясь не привлекать к себе внимания! Страшнее проблем с законом, были ждущие на берегу матери дочек и сыночков, о которых Картуз-Баюн даже не догадывался, поскольку не возвращался дважды к одной и той же возлюбленной.
Разумеется, Рентген могла бы утешиться тем, что все это было раньше, что никого другого он не взял в дальние странствия и не сделал своей правой рукой, что по-настоящему влюблен только в нее... Как же ей захотелось в эту минуту, чтобы всю жизнь он обманывал только ее одну!
Это был очередной экзамен ее ясновидения. Как поступить? Сохранить тайну и оставить все, как есть, оберегая свои отношения, или разделить любимого с детьми и их матерями, рассказав, что существуют последствия его любовных похождений? Как, оказывается, страшно за собственное счастье! В конце концов, это мужская проблема, о которой он должен был думать раньше. Но ведь она – часть его теперешней жизни. И Рентген предложила неожиданное решение, которое Картуз-Баюн принял со свойственным ему воодушевлением!
Детей было много, они были разбросаны по всему свету, но в жилах каждого текла кровь морского пирата. Удалось, в конце концов, собрать их в одну дружную морскую семью, и теперь море бороздил поющий «Рум-Би-Пум». Матери на берегу остались встречать из плаваний своих мужающих детей, но каждая могла теперь устроить личную жизнь, расставшись с бессмысленным ожиданием!
У Рентген и Картуз-Баюна тоже родилось несколько ясновидящих врунишек, поющих, как ангелы.

Что же это за чудо такое – ИСКУССТВО БЫТЬ ВМЕСТЕ?



***

Два Рентген, три Рентген…

Е-мое, продолжение?

Рентген продолжала жить.
Она сошла с корабля Рум-Би-Пум, которым командовал многодетный Картуз-Баюн, оставив, в силу внутренних заморочек, его счастливое семейство продолжать их собственный путь. Не то, чтобы двое разошлись в грустном понимании этого слова. Нет. Просто перестали быть интересны друг другу; просто отработались программы духовного плана, удерживающие рядом мужчину и женщину; просто скучно стало бить корабельную посуду, скучно подстраиваться, изменяя внутренней природе. Они оба были многогранными личностями, не терпящими вынужденности и насильственного пребывания рядом с кем бы то ни было. Пух! И рассыпался домик отношений. Так бывает, увы…
А мы-то радовались их небывалому счастью!
Рентген расправила крылья, выйдя на причале незнакомой страны, оставив на палубе Рум-Би-Пума вместе с чужими своих подросших детей. Она, разумеется, успела с ними попрощаться и спросить: «Вы со мной или как?» – на что юные морские волки, не раздумывая, выбрали море и веселого папеньку. Картуз поначалу пытался оставить все так, как было, не желая разлуки, но, в силу безбашенного характера, не предполагающего эмоциональных затрат, в итоге возражать не стал.
Так Рентген начала новую главу, закончив прежнюю, в которой не осталось обиженных. Она оказалась в незнакомом месте нищая и независимая. На дне ее котомки по-прежнему стукались лбами ясновидение и опыт отношений с непревзойденным обманщиком. А это, следует заметить, очень и очень немало. Это, знаете ли… («не так себе абы что?» – любимая фраза автора).
Начались скитания… Во имя… Наверное, новой мудрости и новых прощений. Рентген училась ничего нафиг не видеть, в том числе и плавающего «добра», которого в людях по-прежнему было довольно. Проблемы повторялись, как по-написанному, и надоели ей хуже горькой редьки! Каждая личность считала свои неудачи неповторимыми, требующими особого подхода и обязательной бескорыстной помощи. Неблагодарные даже не спешили покормить бедную Рентген, пытающуюся по доброте душевной помочь тем, кому еще получалось сочувствовать. Она жила подаянием, случайными заработками, пока…
Хе-хе.. Вот тут и начинается новая история.
Он стоял на обочине и смотрел куда-то в небо. Худой, сутулый, в протертых до дыр штанах и рубахе, лет эдак… – немногим старше Рентген. Его истоптанная обувь когда-то называвшаяся ботинками, теперь являла собой подошвы, перевязанные бечевкой с ветхими полосками кожи, оставшимися от верха. Как они держались на ногах – одному Богу известно. Его взгляд был сосредоточен и рассеян одновременно, он явно им что-то наверху видел. Рентген могла бы это определить, если бы подняла голову, но она завороженно смотрела вглубь этого человека.
Он был… пуст! Живое существо ни за что не может оказаться сосудом, в котором она не видела бы вообще ничего. Ого-го!
Рентген присмотрелась внимательнее, напряглась, но по-прежнему обнаружила только отражение чистого неба, в которое он смотрел. Это же не могло быть его содержанием!
– Привет, – произнесла она.
Молодой человек взглянул на нее.
…Ох! Опять? Простите мою душу грешную… Опять. Но как жить без любви, которую ищешь снова и снова, даже несмотря на прозорливость?
Небо внутри вспыхнуло, подвинулось-потеснилось и отступило ради... Нее! Теперь она видела в нем себя.
…Он был похож на ребенка – человек, наполняющий себя тем, что видел. Они отлично поладили, продолжив путешествие вместе. Теперь Рентген могла доверять, не ожидая предательств и подлости. Он был словно кристалл или капля чистой воды. Согласитесь, мы все мечтаем о таком человеке рядом. Звали его Пинион. Странное имя, не правда ли, как и название ее первого, потерпевшего крушение, корабля…
Он любил смотреть на прекрасное, а Рентген любила смотреть на него. Она видела мир глазами, он – душой. Теперь и она сама ничего не могла бы скрыть о себе, заполняя его собой…
Иногда ей казалось, что спутнику следует иметь хоть что-нибудь личное, а то одна незамутненность, как отсутствие человеческого. Но разве не это было его индивидуальностью, которую следовало принять как данность?
Как-то вечером путники остановились на ночлег посреди леса, когда на их костер вышел любопытный тигр. Молодой хищник приблизился достаточно близко и начал принюхиваться к потенциальной добыче. Вот тут-то случилось чудо. Пинион сделал несколько шагов навстречу зверю. Тот, испугавшись, попятился, а потом и вовсе пустился наутек. В ту же минуту Рентген увидела в друге странный свет, который не был отражением их костра. Пинион оказался заполнен и начал излучать энергию планеты, способную одним своим присутствием отразить атаку. Он оказался совсем не беззащитен.
Если бы не данный случай, их союз можно было назвать безмятежным. Не этого ли искала бедная девочка, без конца подвергавшаяся лицезрению скрытых человеческих пороков? Не этим ли следовало в полной мере удовлетвориться и обрести счастие? Довольно ли человеку спокойствия, если он прежде познал иной образ жизни?
Увы. Скоро Рентген захотелось драйва. Вот ведь, неугомонное сердце, ищущее неизвестно чего.
В очередной раз отразив ее в себе, Пинион решил вознаградить любимую желаемым. Он подарил ей разлуку на всю жизнь. Более грандиозного драйва нельзя было и придумать. Интересный ей все же попался спутник!
А сказка на самом деле о том, что ясновидение – это дар, сродни проклятию. Невозможно ему соответствовать и быть при этом счастливым. Главный его амортизатор, как ни странно, одиночество – отдых от созерцания чужих земных пороков.
Когда-нибудь, постаревшая Рентген догадается и сумеет откреститься от своего дара. Но поскольку совсем отказаться не получится, она перенаправит его в творчество и позволит себе писать все, что придет в ее фантазийную голову. Интересно будет почитать, однако.
По поводу личной жизни. Не так уж все безнадежно! Чудеса случаются. И если человек такого гения все-таки находит свою судьбу, то навсегда. Возможно, она сама напишет об этом следующую историю.

22.08.2026