Она падает

11.00. В бригаду привезли группу слушателей Академии Генерального Штаба, потенциальных в будущем генералов, для ознакомления с приводящей в икотно - испуганное исступление весь блок НАТО, техникой и вооружением.
Вся группа как один, с иголочки, ни одной складочки. Фуражечки на заказ, тулья сантиметров сорок, фуражное поле размером с зонтик, шитые золотом кокарды, индивидуального ручного плетения подбородочные ремешки и блестящие, как оркестровая труба, шитые под коленочку, хромовые сапоги бутылочкой. В общем, всё как надо, всё как должно быть, и всё, если отталкиваться от них, как положено. Хотя наш комбриг, недавно такого фасона фуражечку, чуть не засунул, привезённую на своей голове с отпуска, далеко не московскому капитану, причём вместе с пружиной, в то место, откуда выходят самым естественным путём, остатки переработанной желудком, кулинарной продукции. Теперь капитан, может смело ссылаться на будущий генералитет. Только вот лица у них попротухшие, но это можно списать на издержки железнодорожного транспорта, влияющего на состояние военнослужащих, находящихся в ограниченном, данным транспортом, пространстве, и в окружении себе подобных.
Технику по местам показа выгнали с подъёма. Натёрли. Начистили. Достали и выкинули, то чего не должно быть. Добавили и вернули то, что быть должно. Поставили. Расчехлили. Подняли. Проверили. Подогнали ещё что-то, для чего-то. Чем запутанней, тем проще. На точках показа помимо техники плакатики, указки, столы на которых сиротливо лежат одинарные листочки с утверждённым планом. Их сиротство ни кого не волнует, главное они утверждены. Личный состав на завтрак со старшинами, офицеров строго-настрого предупредили – «Не дай Бог, где булькнет!», с дальнейшим перечислением всевозможных полумер, мер и кар.
Теперь все в изнывающем ожидании. Семафор – прибыли. Опять все в изнывающем ожидании.  Семафор – идут.
У пусковой установки, ни о чем не переживая и нежно млея от солнечного тепла, стоял самый древний и опытный начальник стартового отделения, капитан Олег Улин. Он много чего видел и его мало чем можно удивить. По знанию своей должности, он заткнёт за пояс доже тех, кто изобретал эту должность. Лениво спрашивая старшего оператора – «Готов, голубь? А это? А здесь? А вот тут? А вот так?», удовлетворяясь утвердительными ответами своего рубочного оппонента.
- Ты только голубь, сознание не потеряй, когда увидишь этих московских мушкетёров.
Сказал капитан оператору.
- Такие страшные?
Спросил тот.
- От блеска и красоты ихней.
Ответил капитан.
- Всё идут. Работай спокойно. Остальное моё дело.
К пусковой, подошла подгруппа из группы ознакомителей, с явным выражением нежелания знакомится со всесокрушающим вооружением, но на своей конструктивной дальности, кроме одного очень молодого и очень интересующегося всем, общевойскового подполковника, подгруппа ушла а он остался.
- А это, а то, а как, а где, сколько, куда, зачем?
Летели вопросы подполковника.
Даже не удивляющийся Улин насторожился и выпалил в лоб подполковнику:
- Слышь голубь, а ты часом не шпион? Может особиста пригласим?
- Да ты чё? Я просто на дивизию иду, а там дивизион вот такой.
Ответил, не обижаясь, любознательный академик. Да и по возрасту он лет на пять, был моложе капитана. Уважение к возрасту это плюс.
«Приколюсь, однозначно приколюсь» - подумал Улин.
А к нему уже подтягивались три друга, Требков, Ахаров и Иряков, догадываясь о том, что ждёт живописного подполковника.
- Об этом я рассказал, это показал, но это не самое главное.
Сказал капитан.
А что?
А хочешь я подниму ракету и покажу как всё делается?
Подыгрывая на азарте академика, спросил капитан.
Короткое «Да» подполковника, включило в действие замысел капитана.
- Поднять изделие.
Скомандовал капитан.
- Большая…
Сказал академик.
- Это да. С трёхэтажный дом.
Сказал рядом стоящий Иряков.
- Да ладно.
Усомнился академик.
- Точно – точно.
 Подтвердил Требков.
- 11 с небольшим плюсом метров.
Конкретизировал Ахаров.
Ракету подняли. Команды номеров расчета летели одна за другой.
- Теперь смотри. Выворачиваем вот эти ветровые болты удерживающие ракету на пусковом столе. Чё стоишь, иди пробуй. Станешь настоящим ракетчиком.
Сказал Улин.
- Ну, вот всё. Теперь изделие на пусковом столе стоит свободно, сейчас будем отводить стрелу.
Подполковник поднял голову в верх. А по небу плывут небольшие облачка, белогривые лошадки. Ступор и крик подполковника с прилипанием к ракете:
- Держите её, она падает!!!
Еле оторвали его от ракеты. Посадили на выносной стульчик и объяснили теорию обмана зрения относительно его восприятия к вертикально стоящему предмету.
Занятия закончились.
Вечером подполковник разыскал участников, и пришёл с бутылкой коньяка. В промежутке между тостами пытался вербовать в пока ещё не свою дивизию. А утром, участники педагогической операции, стояли на ковре у комбрига, за издевательство над размягченными обучением, будущими генеральскими мозгами (Это его слова). Нет, подполковник их не сдавал, просто держа ракету он истошно, так что его услышали в штабе бригады, кричал.