Пропавший Берести и другие объекты - 23

Часть 31. ВОЗВРАЩАЯСЬ К ПОИСКАМ БЕРЕСТИ


Подходя к концу нашего длительного повествования, под названием "Пропавший Берести и другие объекты", надо кратко вспомнить некоторые моменты из предыдущих глав и утверждение, что "попытки локализовать Берестеи пока неудовлетворительны. Можно лишь сказать, что это место постоянно сопутствует Туле".
А. В. Дедук  в  статье "Из истории рязанско-литовского пограничья XV в.: к вопросу о расположении Гордеевского (Гордеева)" делает свод попыток наших современников локализовать Берести: 
" И. П. Сахаров соотнес его с Березовским городищем, которое, по данным исследователя, располагалось к югу от современного Венева и которое, по мнению местных жителей, называлось Березуй13. В памятниках Куликовского цикла упоминается одноименное урочище14. Городище до сегодняшнего дня не найдено15. Локализация И. П. Сахарова оказалась учтена В. Н. Темушевым при составлении карты Великого княжества Литовского16. Стоит отметить, что относительно расположения Березуя, упомянутого в памятниках куликовского цикла, в исторической науке были высказаны различные точки зрения17.
А. В. Лаврентьев предположил, что Берести располагался на «Старом Тулицком городище», которое находилось в XVI в. на территории современного Тульского оружейного завода18. Также
историк предположил, что Берести возникло в те годы, когда Тула была под властью московских князей19. К сожалению, отсутствие в источниках топонимов с корнем «берест» в месте предполагаемой локализации делают построения А. В. Лаврентьева гипотетическими. Таким образом,расположение Берести так и не установлено."

Теперь же попытаемся и мы внести свою лепту в список этих попыток.

Итак, первое упоминание  Берести, в паре с Тулой, возникает в "ДОКОНЧАНИИ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ВАСИЛИЯ ДМИТРИЕВИЧА С ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ РЯЗАНСКИМ ФЕДОРОМ ОЛЬГОВИЧЕМ", от 25 ноября 1402.: "А въ Тулци и въ Берести не въступатися мне Князю Великому Василью Дмитреевичю, и моей братье Князю Володимеру Андреевичю и Князю Юрью Дмитреевичю, и меньшей нашей братье не въступатися".

В  части 1 данной статьи мы также рассматривали текст московско-рязанского договора от 1382 г., озаглавленный "ДОКОНЧАЛЬНАЯ  ГРАМОТА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МОСКОВСКОГО ДМИТРИЯ ИВАНОВИЧА С ВЕЛИКИМ КНЯЗЕМ РЯЗАНСКИМ ОЛЕГОМ ИВАНОВИЧЕМ О ГРАНИЦАХ ВЛАДЕНИЙ И СОВМЕСТНЫХ ДЕЙСТВИЯХ ПРОТИВ ВНЕШНИХ ВРАГОВ"  (писана при митрополите КИПРИАНЕ), где рядом с Тулой пока Берести нет.
Тула названа в этом документе "местом"  великого князя Дмитрия Ивановича со времен царицы Таидулы.  Слово "место" подразумевает, по нашему мнению, не право собственности, а получение князем ярлыка на владение (ведание) определенными русскими землями, в отношении которых татары имели права верховных правителей.
 
Надо отметить, что  "тульский ордынский анклав"  до нашествия Батыя был рязанской территорией, "отпочковавшейся", в свое время, от Черниговского княжества, а  литовские князья, начиная с Ольгерда Гедеминовича, считали себя, и небезосновательно, потомками ветви Рюриковичей,  и могли  претендовать на земли Черниговского княжества, в том числе на "тульский анклав".
 
Так как  в докончании 1382 года  и Дмитрий Иванович (длительное время "ведавший" анклавом по ярлыку) и даже  Олег Иванович рязанский (который мог считаться изначальным, титульным собственником этой земли) берут обязательство "не вступати" в Тулу, то можно сделать следующие предположения:
 
- "ведание" на территорию "тульский анклав"по ярлыку передано ордынским царем  уже третьему лицу ,
-эти земли отвоеваны более могущественным правообладателем.
 
Исходя из сложившейся в то время исторической ситуации, считаем, что после Дмитрия Ивановича  этим "третьим лицом" мог быть только великий литовский князь Ольгерд Гедеминович, который еще при первом  походе на Москву, в 1368 году,  воевал тульские земли (подробно об этом см.  - Часть 9.  БОРЬБА НА ВСЕХ ФРОНТАХ. КАК ОЛЬГЕРД ТУЛУ ВОЕВАЛ в этой статье). Вполне вероятно, что  Ольгерд  получил ярлык от Мамая на эту территорию (ряд исследователей делали предположение о возможности существования ярлыка Мамая - Ольгерду, но документ пока не обнаружен).
 
На момент подписания докончания 1382 года,  великим князем Литовским был уже сын и наследник Ольгерда  - Ягайло,  которого царь Тактамыш в ярлыке величал любовно "брат".  Допущение, что Тактамыш мог  передать Тулу в "веданье" Ягайле ярлыком первым,  от 1379 года, - вполне реально, но документ этот также  не сохранился, хотя на него дается ссылка во втором (сохранившемся) ярлыке от 1393 г. Во втором ярлыке  Тохтамыш требует от Ягайлы:  «с подданных нам волостей собрав выходы, вручи идущим послам для доставления в казну». Не про  сборы ли это, в том числе, и  с тульских таможень ?
 
 По московско-рязанскому докончанию  от 1402 года  в.к. Василий Дмитриевич и его братья берут обязательство "не вступать" уже  не только в ордынский анклав Тулу, но и в некий "Берести".
Правоотношение же рязанского князя Федора Ольговича к Берести и к Туле этим договором, по нашему мнению,  конкретно НЕ ОПРЕДЕЛЕНО, нельзя сказать однозначно, что эти территории переходят Рязани, как утверждают большинство историков.  Факт лишь в том, что ПО УМОЛЧАНИЮ рязанский князь НЕ берет на себя обязательство "не вступать"в Тулу и Берести, как это делают московкие князья. Великий рязанский князь, по всей видимости, помнит, что он титульный собственник этих объектов, и надеется, что "бог переменит" и татар и Литву.  Рязанские князья долго, но в итоге безуспешно,  пытались противостоять Литве. Лишь потерпев в 1402 году крупное поражение под Любутском, потеряв брата и отца, Федор Ольгович вынужден смириться, как бы "признать власть" Витовта на Тулу и Берести.

Реально также  допущение, что этот рязанский, но непонятно где находившийся и непонятно что представляющий из себя Берести, был захвачен Витовтом еще в 1396 году, во время его нашествия на Рязань: "На ту же осень, на Покров, князь Витовт иде на Рязань и прогна Ольга и землю Рязанскую всю пленил и люди иссиче и в полон поведе" - отмечает летописец.

Итак, Великий князь Литовский и Русский Витовт Кейстутович к 1402 году, по нашему мнению,  овладел и Тулой и Берести, и, после рокового поражения рязанских князей под Любутском, Федор Ольгович не мог этому открыто возразить, но втайне надеялся на лучшие времена.

Часть 32. БЕРЕСТИ В "СПИСКЕ СВИДРИГАЙЛО"

Точно такая же картина сохраняется и в 1434 году, когда в Литовском и Русском княжестве правит уже князь Свидригайло Ольгердович. 
В докончании московского в.к. Юрия Дмитриевича и рязанского в.к. Ивана Федоровича закреплено: великому князю московскому и его детям "не вступатися" ни в Тулу, ни в "Берестии", которые рязанскими местами  напрямую не называются, а рязанский князь НЕ  не высказывает обязательство "не вступать" в них.
 
При этом, данные топонимы - Тула, Берести -  фигурируют в документе, известном историческому сообществу под названием  «Список городов Свидригайла», как литовские. Очень подробный анализ этого "исторического памятника" провел С. В. Полехов в статье "«СПИСОК ГОРОДОВ СВИДРИГАЙЛА». ДАТИРОВКА И ПУБЛИКАЦИЯ" (статья доступна в интернете).

Перечень «городов, замков и волостей» («civitatum, castrorum et districtuum»), принадлежащих литовскому князю Свидригайлу Ольгердовичу, составлен на латинском, он очень обширен, и  включает как Тулу (с припиской "замок"- castrum ),  так и Берести (в название вкралась ошибка, написано «Rereste»).

Из списка  не ясно:  где находится и что представляет из себя  топоним "Берести" - город это или  волость ?, но Берести  опять стоит в списке рядом с Тулой...
Занятно, что Елец (как помним - это второй ордынский анклав)  значится здесь как "Елец со многими волостями и замками" (Gelecz cum districtibus multis et castris), наравне с Киевом (Kyow castrum cum districtibus) !!!...Думаем, что под елецкими "замками" подразумевались укрепленные городища на сети дорог донского торгового пути, в которых могли располагаться мытни.
Древнерусский город Любутск, захваченный Ольгердом в 1372 году, значится просто - Lyubutesk, так же как Дорожен (Dorczen), Ретань  (Reth;n)...
У Смоленска, Витебска - (Smolnyesk, Wyderbesk) - не помечено, что они имеют волости и замки...видимо, получателю этого списка было это и так известно.

Из всего этого можно предположить, что Берести до 1402 года - это окраинная рязанская  волость, вероятнее всего,  разоренная еще в 1396 году Витовтом, а затем им же отнятая у Рязани  после роковой для рязанских князей битвы под Любутском,  и граничила она  с тульским анклавом, находившемся в "веданьи" литовских князей со времен Ольгерда.


Часть 33. ПУТЕШЕСТВИЕ ПО БЕРЕСТИ

Но где же конкретно могла быть расположена эта земля? И чем же могла она привлечь Витовта, что он из всех волостей предпочел "отхватить" у Рязани именно Берести?
Стратегическую значимость для Литвы могли представлять земли, пролегавшие между  правым берегом  Дона и Упой, примыкающие к тульскому анклаву с юга и простирающиеся далее - в сторону Красивой Мечи. От бродов на Оке, через тульский анклав -  к  Крапивне, Одоеву, Новосилю, бродам на Красивой Мече, т.е в  Елецкое княжество, шли здесь дороги Муравского шляха (торговые и военные пути),  в частности - дорога Зеленковская, поиск которой мы провели в статье "Давай елец ломать".

"Березовым" названием эта земля могла быть удостоена в честь реки, имя которой затерялось в столетиях (так например, Березуй звался по реке Верхи Березовы - речки почти на сегодня пересохшей), однако, интереснее  другая версия.

 В Великом княжестве Литовском город Брест  назывался почти аналогично - Берестье. О происхождении этого названия в 1863 году путешественник Павел Шпилевский записал легенду. Она гласит, что "однажды купец ехал через эти места с товарами, но дорогу ему преградило непроходимое болото, вокруг которого росло много берез. Соорудив гать из берез, купцам удалось пересечь топь и благополучно вывезти обоз с товарами к острову, стоявшему на пересечении двух рек. В благодарность купец решил построить на этом островке святилище Велеса, которое с течением времени превратилось в город. Само же место получило название Берестье как указание на спасший путников березовый настил".

Любопытно, что булгарские свидетельства о Куликовской битве (наукой не признаваемые) так же описывают болотистую местность у современной реки Непрядвы  и "остров среди болот". А сама Непрядва, по утверждению булгар, во времена Куликовской битвы называлась "Березовой рекой": "Севернее Кызыл Мича (Красивая Меча) начинаются большие болота, которые у реки Каенсу («Березовая река», современная Непрядва) образуют одну большую топь."

В 1768-69 гг. по бывшей Зеленковской дороге и, как мы предполагаем, по землям бывшего рязанского Берести,  ехал немецкий  путешественник и натуралист, находящийся  на русской службе, Гмелин Самуил (Самуэл) Георг Готлиб, Гмелин-младший, доктор Врачебной науки Императорской Академии Наук, Лондонского, Гарлемского и Вольного экономического обществ.
В своих заметках о путешествии,  названных  "Путешествие из Санкт-петербурга до Черкаска, главного города Донских козаков в 1768 и 1769 годах", он описывает состояние почвенного покрова, а  путь от Тулы - до села Никитского, расположенного у современной Непрядвы (бывшей Березовой реки), характеризует, преимущественно, как путь по болотистому краю, и  лишь недавно заселенному. Надо отметить, что Гмелин  вообще не указал реку Непрядву, которую ему пришлось переезжать, в отличие от других рек. В своем повествовании он применяет для данной местности слова "болотная страна", "болотная ущелина".

 Приводим довольно большой, но занимательный отрывок из его заметок:

"...12 числа выехал я из Тулы и прибыл того же дня в город Дедилов, отстоящий от Тулы на 30 верст. Едва стоит ли труда, чтоб о сем бедном месте упоминать; бывшие там за 5 лет частые пожары в столь жалостное привели его состояние, что он совсем не заслуживает причисленным быть к городам. Половина места лежит на горе, а другая на низу; вместо домов поставлены худые шалаши, которые сгромощены отчасти из дерева, а отчасти из соломы и земли. Оных число простирается до 400, а жителей находится там 2000 человек, которые состоят все из крестьян и питаются по большей части земледелием. Место работают до 6000 человек, а всех жителей считается 30000 сие обнесено деревянным забором, который представляет стену и служит вместо доказательства прежде бывшего там города. Впрочем нашел я в сем месте нечто такое, которое в своем роде достойно особливого примечания. На гористой части города находится яма, наполненная водою, где прежде была ровная земля на которой стояли домы, но вдруг подземная вода устремясь к верьху размочила землю, и в одну ночь вместо твердой земли и стоящих на ней домов сделалось озеро. Сие приключение учинилось за 40 лет. Жители почли его за некоторое особливое явление, котораго причина, по их мнению, должна быть чрезестественна. Дабы открыть причину сего произшествия, то должно только принять в разсуждение свойство тамошних болотных стран, где обыкновенно земля бывает рыхла и мягка, и в малой глубине показывается вода. С основанием можно заключить, что сему месту и впредь предстоит равномерная опасность, а особливо что в нескольких саженях от озера находится другое место, где за несколько лет таким же образом сделалось озеро, но оное теперь опять пропало.
Из Дедилова выехал я 13 дня по полудни и того же вечера прибыл в Богородицкой, отстоящий на 25 верст от Дедилова. Путь мой проходил по Дедиловской степи, которая за 3 года населена.
17 числа оставили мы сие место, и понеже в наступившия по том ночи нарочит подмерзло, то не токмо оставшиеся еще травы, но и летающия в малом числе насекомыя от того пропали. Сие побудило меня к скоропоспешной езде. Путь мой шел через Кузовскую степь, которая вместе с Дедиловскою за три года населена и весьма плодородна. Переехав 2 версты увидели мы село Кузовку,  которое лежит при реке подобнаго имени, выходящей неподалеку оттуда из малой горы. Сия река изгибаясь во многих местах простирает свое течение на 12 верст, и по том нахадящейся между Дедиловым и Кузовкой деревне Таваркове впадает в реку Уперт, которая близ Тулы соединяется с Упою. У Кузовки начинается столь же плодородная и свыше помятою в одно время населенная Никитская степь. Она кончится у села Никитскаго, куда мы, проехав 10 верст, того же еще вечера прибыли. Оное принадлежит к Богородицкой канцелярии и щитается последним местом из принадлежавших к Московской губернии. ( Со второй половины XVI века через эти места была проложена Воронежская дорога, в селе до сих пор сохранился полуторакилометровый остаток древнего тракта.  )   Приехав туда, усмотрел я, что круг деревни горит земля. На другой день, осматривая пожарище, увидел я, что сие происходит от болотной влажной земли, которая зажжена удивительным образом. Никитское село за год перед сим стояло насупротив Бугристаго места, куда оно после перенесено, в болотной ущелине, от чего бывали многия болезни. Сия основательная причина побудила переселиться на другое место; но как хотели перевозить оставшиеся старые дворы сгромощенные из соломы земли и глины, то присоветовано во избежание излишняго труда сожечь оныя. При сем случае загорелся так же лежащий под землею в сей болотной стране туры, и огонь, не взирая на приложенное старание к его утушению, горит уже около шесть месяцов, так что находящиеся в соседстве 30 дворов превращены им в пепел. В тех местах, в которых огонь еще не коснулся велел я взрыть землю и по освидетельствовании увидел, что на верьху лежала тяжелая, пылистая черная земля, после которой следовал турф толщиною около двух локтей, и при том не только дерновый турф, но и плотный, черный турф, без примешанных растений и корней. Изобильныя турфом места лежат на полнощь в болоте, занимая небольшую высоту, которая кончится пространною долиною, а сия другою своею стороною смыкается с лесистою и столь же болотною горою. Что касается до трав, то никаких почти там не растет, кроме множества кропивы, которую крестьяне употребляют на корм скоту. Где ни начнеш там копать, везде появляется турф, не щитая того сколь много уже его сгорело. Ныне страна сия не имеет совсем лесу, и едва в степи можно где найти кустарник. Для того представлял я в канцелярии пользу сей служащей вместо дров земли, советуя при том, чтобы как можно скорее старались утушить возгорение турфа. Сверх сего показал я, как должно резать, сушить и пережигать в уголья турф. Употреблен ли мой совет в пользу или нет, того сказать не могу, только сие слышал я от ехавших через сию страну, что там еще и доселе горит.
Щастливы земледельцы есть ли знают наблюдать сию пользу.
18 числа ввечеру оставив Никитское, приехали мы благополучно 19 числа в Ефремов, отстоящий на 45 верст. Сей малый город принадлежит к Воронежской губернии".

Итак, по нашему мнению, искать рязанские объект - волость  Берести, как и город Чур Михайлов,  привычными методами академических историков, как городище - дело почти безнадежное.
Эта обширная волость, "потерявшаяся" в веках и носившая "березовое" название вместе со своей "болотистой ущелиной",  рекой Непрядвой-Березовой, сама была местами болотистой. Ехавшего по ней путника спасал "березовый настил",т.е берестил,   но сегодня древняя волость значительно изменила характер почвы.
 
Располагалась она между уездом Мстиславлем и ордынской Тулой (они от нее - на севере), землями Дубка (он южнее), на западе -  были земли  Жадемля и Жадене городища, а с восточной стороны ее омывал Дон.
   
А Чур Михайлов - это вообще город, которого не было и нет.))