Гранатовый мачо

Содержание
Часть 1. Трость лорда
Часть 2. Ковер мести
Часть 3. Райский остров
Часть 4. Второе счастье
Часть 5. Тигровые лилии



Часть 1. Трость лорда

Зоя сидела в офисе детективного агентства «Треск» и писала о том, о сем. «Ступор, отчаяние, безделица и пустота. К чему все это? Завершение работ, надо из воздуха взять тему. Ау, тема? Не слышит. Жуть требуют от меня написать или расследование преступления, но и без жути многое в жизни жуть, но об этом молчок, темы не мои. На каждую тему есть почитатели и писатели. И почему я постоянно прошлое участников событий тревожу? По сути я за рекламу денег не получаю, а мне досталось писать то, не зная, что. Еще бы понять о каком событии я не писала. Ау, десятое колено из вечности, подскажите тему! Сижу в кресле, сделанном из клееной фанеры, смотрю на дорогущие и цветущие розы, которые подарили мне. Запах у свежих цветов – одуряющий, розы красивые до невозможности, бархатные, вишневого цвета. Я бы назвала розы – розами с кудряшками, лепестки закручены. Ощущение, что такие розы я на своей территории вижу в первые. Запах у роз – чудесный».

В офис вошел клиент. Зоя прекратила выдумывать или описывать свою жизнь. Клиент прошел в кабинет Ильи Львовича Мухина. Зоя ощутила неприятный запах.
Что значат слова очевидцев? Они наводят на источник каких—то неприятностей. В данном случае очевидец рассказал детективу Илье Мухину то, что он чувствует странный запах трупа и мороженной картошки, а на улице настоящая оттепель случилась. Еще не весна, но запах странный стал залетать в открытую фрамугу. Илью всего передернуло от запаха, которого он еще не почувствовал, но сразу понял, что дело там нечистое.
— Как вас зовут? – спросил Илья Львович очевидца—нюхальщика.
— Меня? Кузнецов я, Григорий Спиридонович.
— Какое дело у вас ко мне? Запах почувствовали? Может быть, кошка сдохла, упав с высоты?
— Да вы что? Запах жуткий, сладковатый, еще запах гнилой мороженой картошки мне чудится. Потеплело и окно открыть невозможно.
— На каком этаже вы живете?
— На самом первом этаже я живу. Наш дом у болота стоит, первый от леса. Подсел дом в землю на пол метра, мой балкон почти на земле находится. Мы по всем инстанциям писали, но нам ответили, что ничего страшного не произошло, с домом все в порядке.
— Понятно, дом первый от леса, балкон близко расположен к земле. А вы не смотрели на соседний балкон?
— Я и на свой балкон не смотрю. Чего я там не видел!
— У вас у самого мешок картошки на балконе не залежался случайно? Вот вам и запах!
— Если только Алевтина купила мешок картошки и забыла о нем!
— А Алевтина кто такая?
— Супружница моя. Уехала она к матери месяц назад. Мать ее приболела, никого не узнает. Алевтина сидит с ней, ухаживает за ней.
— А вы на свой балкон смотрели?
— Хороший вопрос.  Не смотрел. Балкон на кухне стало быть находится, а я в комнате живу без балкона. У меня привычки нет на балкон смотреть или ходить. Бабское это дело. Она там белье сушит, а я чего там забыл?
— Григорий Спиридонович, а не пойти ли вам домой! Посмотрите на свой балкон. Если, что не так я приеду. И могли бы к участковому обратиться.
— Не, я лучше вам все расскажу. Хорошо, я посмотрю сам на балкон, а то глупо получается, не посмотрел и пришел жаловаться.

Кузнецов покинул кабинет детектива Мухина. Он обошел дом с другой стороны, прошел по тающим сугробам, подошел к своему балкону и чихнул. Запах был рядом. Он посмотрел на свои закрытые окна и чихнул. Но ничего не увидел, на балкон с улицы он мог бы легко забраться. Хотя, почему нет? Григорий подошел ближе к балкону соседа, вот там запах явно чувствовался сильнее.
— Жуть, какая! – воскликнул мужик и пошел к соседу.
В квартире соседа никто не торопился открывать ему дверь. Мужик пошел к себе домой, заглянул на свой балкон. Он удивился даже, что на его балконе лежал только тающий снег и ничего не было вовсе! А запах был! Григорий решил почистить балкон, взял автомобильную лопату, зашел на балкон. Стал он чистить снег и чихать. Очистив свой балкон от снега, он подошел к соседнему балкону по своему балкону. Балконы типа лоджий у них были смежные. Ба! Григорий чертыхнулся. Что он увидел? Жуть он и увидел, поэтому тут же позвонил Мухину.
— Илья Львович! Это вас Григорий Кузнецов беспокоит. Приезжайте ко мне, нашел я источник запаха! Адрес я скинул вам.
— Вызови полицию!
— Не, вы приезжайте и разберитесь сами, что надо делать в таких случаях. Сосед мне двери не открыл. Скажут, что я виноват, а я ни сном, ни духом, только нюхом в этом замешан.

Мухин приехал, зашел на чистый балкон Кузнецова, заглянул на соседний балкон и невольно отшатнулся. На соседнем балконе на мешках с картошкой лежал женский труп.
— Григорий Спиридонович, вы узнали женщину, лежащую на мешках?
— Узнал, это моя жена Алевтина! Говорю вам, что ее месяц дома не было! Она мне сказала, что к матери поехала.
— А вы звонили ее матери? Или Алевтине звонили хоть раз за этот месяц?
— Нет, я никогда никому не звоню, надо сами позвонят.
— Я вызову специалистов, пусть разберутся что к чему. Я выясню причину случившегося.
Минут через десять на соседнем балконе появились знатоки таких жутких дел. Григория стали допрашивать, спрашивать. Соседа по балкону все не было. Дверь в его квартиру открыли, все как положено оформили.

Мухин поехал к матери замерзшей Алевтины. Его преследовал запах. Он вспомнил, когда были сильные морозы, а нынешняя оттепель еще не весна. Ехать пришлось недолго, минут двадцать на пригородном автобусе. Поселок городского типа состоял в основном из двухэтажных домов. Рядом с домами угадывались огороды, немного странное соседство, но людям виднее.
Мать Алевтины жила на первом этаже.  Она открыла Мухину дверь.
— Вы кто будите? – спросила вполне здоровая пожилая женщина.
— Я - детектив Илья Мухин, приехал к вам по просьбе вашего зятя Григория Кузнецова.
— Гришка – самодур чего надумал! Детектива прислал. Федька иди сюда, тут гости к нам приехали.
В прихожей появился заспанный мужчина, седой, упитанный и добродушный.
— Чего вам надо от нас? – спросил он с улыбкой.
— Здравствуйте, у меня новость не совсем хорошая для вас…
— Не мямли! Говори, зачем приехал! – воскликнула нетерпеливо мать Алевтины.
Мухин оглядел обстановку, квартира выглядела весьма прилично по моде прошлых лет.
— Вы свою дочь Алевтину давно видели? Ее муж Григорий сказал, что она к вам поехала еще месяц назад.
— Гришка наговорит, его только слушай! Не было ее у нас с самого Нового года. А сейчас февраль кончается, вон как тепло на улице! Прямо весна.
— И она вам не звонила за это время?
— Алевтина почем зря не звонит нам и не приезжает просто погостить.  На Новый год у нас была, а больше мы ее не видели и не слышали!
— Ее молчание вас не заставило беспокоиться?
— Нет! Она нас не балует своим присутствием. Живет с Гришкой в самом городе и рада—радешенька.
Мухин чуть не поперхнулся от кома в горле. Он учуял запах гнили.
— А у вас в доме нет случайно мороженной картошки?
— Так это, морозы были, в сарае картошка и подмерзла, не выбрасывать добро! Чай картошечка со своего огорода.
— А вы Алевтине картошку не давали?
— Откуда знаешь? Я сам отвез картошку. Было тепло. На балкон мешок картошки забросил! — сказал весело отец Алевтины. – Алевтина мне двери не открыла.
— Похоже вы картошку положили на соседний балкон, — заметил Мухин.
— Я, что балконы попутал? А Алевтина мне ничего не сказала.
— Уже она ничего вам не скажет. Алевтина замерзла на мешках с вашей картошкой на соседнем балконе.
— Нет!! – воскликнула мать Алевтины, она повела безумными глазами, и опустилась на диван.
— Детектив, не шути! – грозно произнес отец Алевтины.
Мухин показал на смартфоне фото тела Алевтины на мешках с картошкой. Мать отключилась. Она дернулась и затихла. Отец уставился в пол. Тишина была полной. Раздался звонок в дверь. Мухин открыл дверь. В квартиру ворвался Григорий.
— Где Алевтина?
— Григорий, вы сами ее видели на соседнем балконе, — вымолвил Мухин.
Родители Алевтины смотрели на Григория и молчали.
— Не может быть, чтобы Алевтина замерзла на соседнем балконе! —  закричал Григорий. – Родители, а у Алевтины не было сестры—двойняшки? Сейчас в кино много историй про двойняшек показывают. Может быть на картошке ее сестра лежит?
— Гриша, нам бог не дал двойню, у нас была одна дочь Алевтина, — тихо прошептал отец Алевтины.
— Чего надумал! Двойню! – пришла в себя мать Алевтины, у нее не было слез, она словно окаменела. – Гриша, лучше скажи твой балкон левый или правый?
— Вы, что? Этот с какой стороны смотреть из квартиры или с улицы.
— Вот я на соседский балкон и положил картошку с улицы, — прошамкал отец Алевтины.
— Вы чего такое говорите! Алевтины больше нет! Нет ее! – вопил Григорий.
— Мы поняли, —  проговорила мать. – Мы не поняли, почему она замерзла на соседнем балконе. Она девка здоровая была. Кровь с молоком.
— Вот кровь с молоком и замерзли, — вставил зло Григорий.

Илья Мухин выслушал всех, удивился реакции на событие, и тихо покинул квартиру. Он поехал к операм, у него там был знакомый, почти друг из прошлой жизни – Веревкин Женя. Кстати, к нему ушла его помощница – Зоя.
— Привет, Женя!
— Наше вам! Илья, ты зашел по делу о балконной картошке? Зоя мне рассказала, что знала. Там все очевидно, ударилась женщина, когда на соседний балкон перелазила. Если бы кто ее услышал, была бы жива.
— Был я у ее родителей, она к ним не ездила. Отец Алевтины перепутал балконы, сложил картофель в мешке на чужой балкон. Смерть Алевтины они встретили в полной тишине. Они ее не убивали. Да и муж ее явно не трогал. Он не знал, что тело жены под боком лежит.
— Смерь по неосторожности. Расследовать нечего, все ясно, — заключил Женя расследование.
— Я бы так не думал, — рассеянно заметил Илья Мухин. – Ты не в курсе, где хозяин балкона?
— Мы с Зоей были в его квартире.  Там все покрыто пылью. Соседа давно не было дома. Соседи по лестничной площадке забыли, как он выглядит. Заметь - это соседний подъезд.
— А не могла Алевтина попасть на балкон соседа через его квартиру в его присутствии?
— Не усложняй, Илья Львович!
— Слишком все просто у тебя получается. Что-то здесь не так.
— Мы свою точку поставили, пальчика откатали. Криминала не обнаружили.
— Понял, спасибо. Привет Зое.
— Илья Львович, Зоя хочет к тебе вернуться.  Ты сам уезжал далеко и надолго, вот она ко мне и метнулась. А по работе я не против, пусть у тебя работает.
— Согласен. Офис приведу в порядок, пусть приходит, адрес знает.
Мухин вышел на улицу. Утром были лужи к вечеру они подмерзли. Теперь бы Григорий запах мог и не учуять. Что-то в голове Ильи не складывалось, или давно у него не было обычных дел без самоцветов. А почему нет? Надо Зою послать с соседками поговорить, может чего узнает. На этом мысли у Мухина на эту тему закончились.

Наступил солнечный, морозный февральский день. Солнце светило и не грело. Зоя пришла в офис к Мухину. Огляделась. Офис он и есть офис, после ремонта все выглядело весьма прилично. Она сразу увидела свой новый стол. Рабочее место Мухина находилось за стеклянной перегородкой.
В комнату вошел Илья Львович.
— Здравствуй, Зоя! Рад твоему возвращению!
— И я рада. Я знакома в общих чертах с новым делом.
— Женя утверждает, что дела никакого нет. А твое мнение по этому поводу?
— Илья Львович, я поговорила с соседями. Все отмалчиваются.
— Родители Алевтины тоже молчат, и муж ее не говорлив.  Надо забыть об этом деле и не начинать капать в глубину событий?
— Есть мысль. Ты проверял мешки с картошкой? Что в мешках? Ведь тело Алевтины увезли в морг, а мешки никто не трогал. Это мне Женя сказал.
—  Сегодня подморозило, Зоя ты понимаешь, что стало с картошкой на морозе после того как она оттаяла?
— У меня есть ключи от квартиры исчезнувшего соседа. Женя дал ключи на один день. Предлагаю изучить квартиру и балкон.
— Молодец! Едем!

Детективы подошли к двери, странно, но дверь не была допотопной, она была почти сейфовая. Открыв ключами замки на двери, они оказались в квартире. Ба! На улице Мухин видел ржавый балкон и темные шторы. Теперь перед ними была шикарная квартира, созданная по типу дорого—богато. Интересно, почему балкон был такой захудалый? Илья посмотрел в сторону окон. Они были в прекрасном обрамлении рам, шторы—портьеры были великолепные и вычурные.
— А я, что говорила! Здесь все непросто.
— Зоя, спасибо за ключи в музей. По идее здесь должна быть захудалая однокомнатная квартира, а тут явно есть еще комнаты! Где здесь Женя пыль нашел?
— Женя сюда не заходил, посмотрел на балкон с соседнего балкона и все. А отпечатки? Их словно кто попутал, возникла какая-то ситуация, из-за которой оперативники быстро покинули место преступления. Им не дают вести это дело, просят быстрее его закрыть.
— Зоя, это не квартира, а сокровищница! Сам не знаю на что смотреть от удивления.
— У нас всего несколько часов на осмотр. Снаружи свет из квартиры не виден. Какая—то хитрость есть в окнах. Поэтому в квартире никто крики Алевтины не слышал, если крики были.
— Давай помолчим и посмотрим. Кто что увидит тем и поделится.
Они замолчали.
Мухин обнаружил еще три комнаты, еще одну кухню, еще одну дверь на выход из квартиры в соседний. Что из этого? А женщина замерзла на гнилой картошке на захудалом балконе. Не сочетается все это, события не складываются. Он подошел к балконной двери. Не похоже, что ее вообще открывали. Дверь, словно бронированная. Звуки через нее явно не проходили. Что за человек здесь жил или живет? Вопрос становился интересным.
Зоя вскрикнула. Илья подошел к ней.
— Зоя, что-то интересное нашла? Перед нами пусть и не дворец, но хозяин здесь непростой живет или жил.
Зоя стояла у выдвинутого ящика комода. Ящик был разделен на ячейки. В каждой ячейке лежал уголь обыкновенный. Кусочки угля.
— Мы в квартире шахтера? Перед нами образцы его труда? Смешно.
Зоя задвинула ящик с образцами угля, потом выдвинула следующий ящик. В нем были такие же ячейки, в которых лежали мерцающие минералы.
— Понял, мы в квартире геолога! Женя Веревкин, что не знал об этом? Первый этаж! Окна без решеток! Чтобы это все значило? Или здесь профессор живет? Тогда кто он и где?
Раздался телефонный звонок. Женя звонил Зое.
— Зоя, вы в квартире еще находитесь? Нашелся хозяин. У вас минут пять осталось. Потом расскажу. Он домой едет. Посмотрели и хватит, ключи отдадите мне. Квартира под охраной, я ключи у охраны взял. Хороша квартирка?
—  Женя, не болтай! Мы уходим, — сказала Зоя, задвинув ящик комода.

Детективы вышли из квартиры, закрыли дверь и поднялись вверх на этаж. Их разбирало любопытство, очень хотелось увидеть хозяина странной квартиры. Прошло минут семь. К двери подошел натуральный господин: мужчина с тросточкой, в перчатках, в меховой красивой шапке. Пальто на нем сидело как влитое.
Зоя еле удержалась от восхищенной реплики. Мужчина был просто сказочным для такого многоквартирного дома без консьержки. Квартира ему явно подходила, а балкон нет. Такого мужчину и соседи не заметили? Быть этого не может! Или они к нему привыкли и не удивлялись его облику. Мужчина исчез в квартире как-то бесшумно, и дверь за ним закрылась непривычно тихо для такой массивности.

Илья и Зоя переглянулись и вышли молча на улицу. Здесь они вздохнули полной грудью и выдохнули. Они готовы были смеяться, что не попали господину на глаза.
Вечерело. Детективы отвезли ключи Жене Веревкину.
— А! Довольны? Интересно? Мне нет! Дело не закрывают, его теперь хотят довести до логического конца.
— Женя, ключи я оставляю тебе. Мне надо подумать. — сказал Илья Мухин и быстро исчез.

Детектив вышел на морозную улицу с блеском фонарей, с темнотой там, где фонарей нет и не было. Илью Мухина это тронуло странным образом, он быстро направился в сторону дома, где жил господин с тросточкой. Он обошел дом, остановился в стороне, света в окнах господина не заметил. У соседа, жена которого замерзла на балконе господина, горел свет. Ничего необычного он в этом не нашел.
Можно было бы идти домой. И тут его кто-то толкнул. Илья упал лицом в колкий подмороженный снег. Пока он поднялся, шутник исчез. Он почувствовал, что лицо слегка побаливает. Он посмотрел в сторону окон, света в двух квартирах не было.
Илья быстро пошел домой. Длинный день близился к завершению. Но не тут-то было, он почувствовал укол под лопаткой. Быстро оглянулся. Рядом стоял господин с тросточкой.
— Милостивый государь, что вам нужно было в моей квартире?
— Я детектив, на вашем балконе замерзла женщина. Ее тело вчера обнаружили.
— Балкон общий, я к нему отношения не имею.
— Странно все это. Сегодня я порядком устал. У меня к вам нет вопросов.
— Согласен, поговорим завтра. Я буду с утра в вашем офисе «Треск». Не удивляйтесь, я много знаю, — улыбнулся человек с тросточкой и исчез в темноте.
Мухин почувствовал странное равнодушие ко всей этой истории, он поспешил домой, где его никто не ждал. Где-то жили-были его бывшие семьи, но сейчас он был одинок до мозга костей.

Утром Илья собирался как-то механически: встал, привел себя в порядок, выпил черный кофе, оделся и пошел по типу куда глаза глядят, но пришел в офис «Треск». Его уже ждал посетитель с тросточкой. Радости от его вида у Мухина не возникло.
— Доброе утро! Я Вас внимательно слушаю, — проговорил он словно робот.
— Илья Львович, здравствуйте! Вы не рады меня видеть? Я Вам не угодил? Что Вы хотите узнать—услышать от меня? Говорите женщина замерзла на моем балконе на мешках с картошкой? Но у меня нет мешков с картошкой!
Мухин опешил от скороговорки внешне чопорного человека.
— Серафим Сергеевич, — Мухин прочитал имя на пропуске. — Что лежит в ваших мешках на балконе? Уголь?
— Как Вы догадались? Именно уголь и лежал в мешках! Дело в том, что у каждого угля своя температура горения. Это моя работа проверять температуру горение угля. Один уголь печку топит и пирожки жарит, другой уголь сталь варит.
— Вы дома проверяете температуру горение угля?
— Что Вы, у меня лаборатория на производстве, проверяем поставляемый нам уголь. Хорошие сплавы без качественного угля не получить.
— Откуда у вас такая шикарная квартира, если вы занимаетесь лабораторными работами? Почему на балконе запах гнилой картошки? Уголь не пахнет!
— Пустяки, среди мешков с образцами угля лежал действительно мешок с картошкой, который мне подкинули соседи по ошибке.
— Как женщина попала на ваш балкон? Меня больше интересует этот вопрос.
— Наверное захотела посмотреть, как я живу через балконное окно. Упала, ударилась и померла. Я ее видал раньше, она у меня работала домашней помощницей.
— Балкон со всех сторон открытый, так обо что можно на нем удариться? Ногу перекинул и вас в гостях.
— Простота обманчива. Упала женщина на мешки с углем, а не с картошкой. А у угля кроя неровные, иногда острые. Все, мне стало скучно. Можно я уйду?
— Пожалуйста, пока Вы свободны. Секундочку, Серафим Сергеевич! А Вы золото дома не плавите?
Господин с тросточкой вздрогнул всем телом.
—  Откуда Вы знаете? Это правда.
— Предположил. Золото в домашних условиях можно расплавить газовой горелкой, для этого не обязательно держать мешки с углем на балконе. У Вас вид аристократа, квартира антикварная. Вы не ювелир случайно?
— Мне стало интересней с Вами. Пожалуй, я еще посижу.
— Серафим Сергеевич, повторяю - Вы свободны. Меня интересует гибель женщины, а о ней Вы ничего не знаете.
— Как же не знаю. Знаю я Алевтину! Она у меня работала приходящей домашней работницей! Она виртуозно поддерживала чистоту в доме и мне вопросов не задавала.
— Значит, Алевтина на балкон вышла из вашей квартиры? Вы ее убили своей тяжелой тросточкой и кинули на морозные мешки? Или ее Вы не убивали, а она споткнулась о мешок с картошкой, которого раньше не было, а ударилась об уголь в мешках при падении? У нее нашли гематомы на голове, которые она получила при жизни.
— Где она и где я! Неужели я подниму трость на простую женщину.
— Ну Вы - Лорд! Опер Женя Веревкин, который занимается вашим делом, Вас ждет у себя. Какие у вас отношения с мужем убитой —  Григорием Спиридоновичем Кузнецовым?
— Знать такого не знаю! – рассердился Лорд Серафим и гордо покинул офис Мухина.
В офис зашла Зоя, щеки ее пылали от утреннего морозца.
— Я что-то упустила? У меня есть что Вам сказать, — проговорила на ходу Зоя, снимая с себя легкую шубку. – У Алевтины нашли, точнее на теле Алевтины нашли золотой пояс! Лихо? Чистое золото!
— Не удивила. Она работала у Лорда Серафима, спеца по плавке золота, а что он еще делает я не знаю пока. Мы с тобой не обошли всю его квартиру, чтобы узнать.

Серафим Сергеевич вышел из офиса Мухина, посмотрел на заснеженные ели и исчез спиной назад в подъехавшем автомобили. Не дали Лорду зайти к оперативнику Веревкину. А кто не дал — Мухину неизвестно. Лорд Серафим исчез. Его домработница Алевтина мертва. Кузнецов, заказчик этого дела, стал отказываться от продолжения расследования. Мухин невольно прекратил поиски виновного в смерти Алевтины, обвитой по поясу золотой лентой, которую Зоя назвала поясом.
Все замерло на полгода.

Наступил август. На пороге офиса «Треск» появился Григорий Кузнецов.
— Илья Львович, у Вас ничего нет нового по нашему делу?
— Чтобы Вы хотели от меня узнать? Кто убил Алевтину? Ее убил Лорд Серафим набалдашником своей трости. Он арестован, но в убийстве не признается. Хотя доказана причастность его трости в убийстве Алевтины. Кто кроме него мог держать в руках трость? Только он.
— Я не согласен с вами. Не виновен Лорд! Его разозлить невозможно. Он невозмутимый человек, словно человек высшего сословия.
— Григорий Спиридонович, только кажется, что Лорд Серафим невозмутим. Это пока его не взяли за живое для него дело. Вот Вы знаете, что он богат? Он очень богат, потому и Лорд.
— Почему тогда Лорд живет в нашем доме?
— Лорд действовал по принципу, что лучший сейф – сшитая сумка в цветочек. Бабушки такие сумки носят. Вид с балкона, словно нищета в квартире живет. Дом без охраны.  И он был прав, пока твоя Алевтина его не раскусила. Она у него обнаружила залежи – золота. Есть сусальное золото, а у него были золотые мотки лент. Такой золотой лентой она себе талию обмотала, с ней и умерла.
— Можно сказать, что Лорд Алевтину убил в состоянии аффекта?
— Лорд Серафим Алевтину твою не убивал!
— Вы сами сказали, что доказано, что Алевтина убита набалдашником трости Лорда Серафима!
— Григорий Спиридонович, тут загвоздка вышла. Мы не можем найти трость, которой она убита.
— Вы чего меня путаете? Чтобы Лорд да без трости был, такого быть не может! Он завсегда опирался на трость при ходьбе.
— Получается, что у трости был двойник. Бывают двойники преступники, а тут надо искать двойник трости. Его трость идеально подходит под орудие убийство, но на самой ручки трости не обнаружены микрочастицы эпителия Алевтины.
— Ничего себе! Помыл он трость и все! Расстрелять его и дело с концом.
— По суду его могут выпустить на волю, подержали сколько могли, больше не можем. Так как дело с запахом за окном?
— Август. Тепло. Родители Алевтины больше картошку нам не привозят и на балкон от большой щедрости не забрасывают. Вам нужна трость, такая как у Лорда Серафима?
— У вас есть такая трость? – насмешливо спросил Илья Львович Мухин.
Открылась дверь, появилась Зоя.
— Илья Львович, есть информация, кто мог сделать такую трость по заказу. Сама трость стандартная, а к ней набалдашник прикручен –настоящее произведение искусства. Резчик по кости найден. Это кость мамонта! Вот!
— Мать моя женщина! Лорд Серафим бивнем мамонта убил мою Алевтину, а она была обмотана золотой лентой! Круто! Нет, на мамонта у меня денег точно нет! Я тут не при делах.
— Хорошая мысль! Если у Лорда Серафима набалдашник выполнен из бивня мамонта, то у убийцы он мог быть из другого материала! – хлопнул в ладоши Мухин.
— Илья Львович, Женя говорил, что на виске Алевтины были обнаружены частицы металла. Возможно по рукоятке из бивня был сделан отпечаток, как для ключей, а потом выполнена отливка из металла. Ой, все как сложно.
— Надо искать трость с металлическим набалдашником, — заключил итог разговора Мухин. – а Лорда Серафима надо выпускать, нет причин для его задержания. Итак, мы вместо двух суток полгода продержали Лорда Серафима под разными предлогами.
— Я знаю, где у нас литьем в городе занимаются. Дайте фото рукоятки трости – найду того, кто отлил ее в металле, — спокойно предложил Кузнецов.
— Чего людям неймется! – воскликнула Зоя. – Григорий Спиридонович, я пойду с вами на производство.

Ушли из офиса заказчик дела и помощник детектива. Мухин позвонил Жене, передал разговор. Лорда Серафима выпустили домой без суда и следствия. Появилась Зоя, она скривила недовольно лицо, потом сказала, что в городе таких отливок не делали. Ну и что? Дело осталось незавершенным.
— Зоя, тебя Лорд Серафим не видел? Нет. Есть мысль, наймись к нему домработницей. Сможешь поработать на благое дело?
— Спрашиваете! Самой интересно.

Серафим Сергеевич пришел домой, обошел квартиру, посмотрел на балкон. Ему показалось что там что—то блестит, но выходить на балкон не захотел. Он решил, что пора бы остеклить балкон дабы не было сюрпризов. Приход Зои Лорд одобрил, пусть работает, если хочет.  Ей он и сказал про блеск на многострадальном балконе.
Зоя тут же пошла на балкон, три мешка с углем лежали домиком, то есть два снизу, а один сверху. Вот между мешками и лежала вторая трость. Увидев ее, Лорд помахал своей в воздухе. Похоже было, что трость с литой рукояткой подкинули или раньше на нее не обратили внимания.
— Серафим Сергеевич, Вы меня простите, но я пришла к Вам по поручению детектива Мухина. Трость мы нашли, моя функция у Вас окончена.
— Голубушка, я Вас сразу узнал, поэтому прошу мне помогать по хозяйству, пока не найду Вам замену.
Зоя была вынуждена остаться, а трость, точнее обе трости отдали экспертам. С первого взгляда дело подошло к концу.
Зоя не выдержала и спросила:
— Серафим Сергеевич, откуда у Вас моток золотой ленты? Для чего нужна золотая лента?
— Я давно ждал этого вопроса. Золото предназначено для храма, я помогаю восстанавливать древний храм, а из так называемой ленты, сделают сусальное золото для украшения храма. У меня золото в доме недавно находится, пора его отдать настоятелю храма, пока кто-нибудь его на себя не намотал.
— Одной загадкой меньше. Второй вопрос. Откуда у Вас такая презентабельная квартира?
— Вопрос еще проще. Отвечать на него нет желания. Не сегодня. Кухню найдете, поесть хочется.  Без Алевтины мне совсем плохо.
Зоя посмотрела на уставшего Лорда Серафима и пошла на кухню.

Вопрос из серии «Кто убийца Алевтины» оставался без ответа. Результаты осмотра второй трости не дали особых результатов. Было ощущение, что дело останется незавершенным. Зоя открыла на кухне ящик с ложками—вилками и села на табурет от неожиданности. Среди ножей и вилок лежал набалдашник от трости, нанизанный на палку от скалки! Орудие убийства было в засохшей крови, пятна крови покрывали некоторые ложки и вилки. Зое стало жутко.
Она хотела крикнуть, горло словно сдавило, она промолчала и резко закрыла ящик стола. Ей показалось, что Лорд Серафим стоит сзади со своей тростью. Но этого быть не могло. Его трость еще не привезли после экспертизы сравнения со второй тростью. Зоя посмотрела на наличие продуктов и просто стала готовить ужин.
Между делами она отправила короткое сообщение Мухину, чтобы он приехал к ней быстрее. Сообщение они оговорили заранее, оно было не читаемо для других. Страх ее сковывал, но внешне она была абсолютно спокойна.
Мухин появился, когда Лорд Серафим сидел за столом и ел. Хозяин посмотрел на детектива без всякого удивления. В его лице читалась скука. Зоя принесла на подносе явное орудие убийства. Лорд посмотрел на него равнодушно. Мухин взирал на окровавленный предмет с явной заинтересованностью. Зою не покидал страх.
— Все? Ко мне вопросов нет? – спросил Серафим Сергеевич.
— Серафим Сергеевич, я забираю от Вас Зою и орудие убийства. Ваши отпечатки пальцев в нашей базе есть. Если их нет на данном предмете, завтра верну вашу трость.
— Зоя неплохо готовит, ее бы я оставил.
Но парочка детективов торопилась к экспертам. Они ушли оба.

Серафим Сергеевич не особо расстроился из-за ухода детективов. Он встал легко и без всякой тросточки обошел квартиру, в которой не был полгода. Пыль—пылью быль—былью, но ему захотелось покинуть пылесборник времени. Опер Женя Веревкин не взял с него подписку о невыезде, чувствуя свою вину за полгода отсидки Лорда, поэтому Серафим Сергеевич почувствовал себя вольным человеком. Он подошел к зеркалу и отшатнулся, затем рассмеялся.
Решил мужчина привести себя в божий вид. Вызвал цирюльника. Его подстригли, побрили, подкрасили – омолодили. Стал он выглядеть молодцом. Наградив цирюльника по-царски, Лорд Серафим осмотрел свой гардероб, который ему тоже не понравился. Нашел в сети доставку новой одежды и почти успокоился.
Остался один вопрос, который он и от себя скрывал — куда ехать? Кем он был на самом деле? Испытатель, да его волновал антрацит и любой уголь по долгу службы, но быть антрацитовым Лордом ему надоело. Быть золотым Лордом – не хотелось. Он вызвал церковнослужителя, передал ему моток золота на храм, взяв с него расписку на всякий случай. Теперь Лорд почувствовал облегчение.
Доброе дело сделано. Он оглядел свою квартиру еще раз, ничего шикарного в ней не было, прилично, но не отлично. Ему правда не хватало Алевтины для домашних работ. Зоя ему понравилась, но ее забрали. Хотелось высоты и простора. О, у него была любовь, звали ее Сюзанна, жила она одна на тридцатом этаже в новой квартире из двух комнат, но всегда хотела опуститься пониже.
 Так в чем дело? А телефон зачем?
— Сюзанна, Лорд Серафим беспокоит, предлагаю дружеский обмен на год и более, ты едешь в мою квартиру, а я в твою!
— Серафим, я тебя целую вечность не видела и такое предложение! Я согласна!
— Чудесно, но переехать тебе надо сегодня. Забери свои личные вещи, все остальное найдешь у меня. К вечеру жду, а пока я сам соберу свои вещи для переезда. Махнем не глядя!
— Уже собираю вещи, — обрадованно сказала Сюзанна.
Серафим Сергеевич опустился в любимое кресло. В голове появилась мысль, что на работу надо отдать свою коллекцию угля. Он позвонил своему сотруднику:
— Петр, это Серафим Сергеевич, можешь забрать у меня коллекцию угля с названиями месторождений?
— Серафим Сергеевич, я рад, что Вы вернулись! Я уже еду.
 
У Лорда была еще одна коллекция, он собирал набалдашники для тросточек. Они лежали в гостевом диване, на котором он никогда не сидел. Он открыл диван—книжку, вытащил ящички с набалдашниками, сложил их в сумку на колесиках. Диван закрыл, теперь на нем можно было сидеть. Еще в одну сумку уложил личные вещи первой необходимости. Карточки с деньгами и наличные переложил к душе поближе. Привезли заказанную одежду, Лорд переоделся. Все, теперь он был готов покинуть свою обитель. 
Тут появился Петр и забрал весь коллекционный уголь без лишних вопросов, он знал особенности Лорда. Не прошло и часа на пороге квартиры возникла Сюзанна с чемоданами на колесах. Она посмотрела на Лорда.
— Эх, Лорд, да чего ты прекрасен! Спасибо за обмен.
— Сюзанна одна просьба, я даю тебе деньги на остекление балкона, мне было не до него. Подъемные тебе тоже не помешают. Они обменялись ключами.
— Спасибо, Серафим Сергеевич.

Лорд вызвал такси и сразу направился к выходу. Он отвез коллекцию в квартиру Сюзанны. Мужчина обошел квартиру, обставленную по последней моде. Светло, тепло, высоко над землей. Слегка трусливо посмотрел в окно, быстро отошел от него. Ему почудилось, что башня немного качается. Он в молодости работал на шахте, добывал уголь, а после шахты подняться на тридцатый этаж – слишком круто. Сможет ли он жить на уровне облаков? Вопрос оставался открытым.

Сюзанна знала квартиру Серафима, как свои пять пальцев. В ней было четыре комнаты и кухня, в одной кухне была кладовка. Что говорить, квартира состояла из двух двухкомнатных квартир. Первый этаж после тридцатого этажа – совсем неплохо, словно на даче. Она села в кресло Серафима. Раздался звонок в дверь.

Вошел мужчина, достаточно высокий, полноватый, с ежиком волос.
— Женщина, Вы кто? Где Серафим Сергеевич?
— Я здесь живу, Серафим Сергеевич здесь больше не живет!
— Я старший опер Женя Веревкин, вот мой документ. Ваши документы!
— Пожалуйста!
— Сюзанна! Имя какое! Что вы в это квартире делаете? Здесь произошло убийство, следствие не закончено. Пришел сказать, что пальчиков Серафима Сергеевича на орудии убийства не обнаружено. А вот ваши пальчики придется проверить.
— Понятно, ищите кто Алевтину пришил? Лорда закрывали зря, он не виноват.
— Так вы в курсе всех событий! Поделитесь своими знаниями.
— Когда—то мы съехались с Лордом, объединив две двухкомнатные квартиры. Когда любовь прошла он мне купил квартиру на тридцатом этаже, а сам остался здесь. Теперь он уехал в мою квартиру, а я переехала сюда. У нас с ним все честно и прозрачно.
— А, что Вы знаете об Алевтине и ее муже Григории?
— Та еще парочка.
— Мог Григорий убить Алевтину?
— Нет, он ее любил, все прощал, никогда не попрекал. Золотой мужик.
— У Алевтины мужчины кроме мужа были?
— Я ее с детства знаю. Алевтина балаболка, легкая на подъем, но не гулена.
— Кому она могла навредить? Кто ее мог убить?
— Да кому она нужна! Мышь серая. Приходила три раза в неделю к Серафиму, готовила ему еду и убирала квартиру.
— Могли у них возникнуть личные отношения? Любовь?
— Это не про них. Они каждый сам по себе.
— Сюзанна, Вы могли убить Алевтину из ревности?
— Никогда! Оно мне надо? Меня устраивала ее забота о Серафиме. Человек он непростой, мне с ним всегда было сложно находиться на одной территории.
— Кто мог взять в руки орудие убийства? – спросил Женя и вытащил из сумки пакет со скалкой и с набалдашником.
— Ха! Орудие убийства! Да я этим орудием всегда отбивные готовила, мясо отбивается только так. Это на нем вы искали пальчики?  Я сама набалдашник надела на скалку.
—  Если мясо отбивали, почему не помыли?
— Вы заметили, что на орудии убийства кровь – говядины, а не человека? А не вымыла, так получилось, я на столе все оставила. К Серафиму Сергеевичу тогда кто-то пришел, а он немытое в стол кинул.
— Мы пальчики на скалке искали, — обиделся Женя, женщина Сюзанна на него явно странно действовала.
— Ладно, я Вам помогу. На балконе у Серафима лежал уголь для испытаний. Любит он уголь, что тут поделаешь. Три мешка. Батька Алевтины кинул на уголь мешок картошки. Балконы перепутал.
— Я все это знаю. Две трости проверили. Молоток для отбивки мясо проверили. Известно, что на нем кровь не человека. Вопрос один, сколько тростей с таким набалдашником существует?
— Серафим Сергеевич большой любитель набалдашников, никто не знает сколько их есть или было. Могу сказать, где он делал отливки дубликатов.
—  Очень интересно, Сюзанна!
— Далеко ходить не надо. Мастер цеха, где лью болванки—набалдашники, он и есть муж Алевтины – Григорий.
— Удивили. А наши искали и не нашли. Почему—то Григорий Спиридонович был вне подозрения, он нам сказал, что не знает, где в городе делают отливки ручек для тросточек. Похоже, круг подозреваемых замкнулся.

Серафим Сергеевич купил билет на поезд до города Медвежий угол, расположенного всего в ста пятидесяти километрах от Ледовитого океана.  Знакомый для него город, в котором самое теплое место – угольная шахта, в ней относительно тепло круглый год. На земле тепло или холодно, а под землей что лето, что зима – температура почти одинаковая. Самые чистые люди на земле – шахтеры, они моются дольше и больше, чем медики.
Первое время в шахте бывает жутко, потом человек привыкает. Дома шахтеры любят заводить рыбок в аквариуме, и смотреть в него, как в телевизор. Глаза от угля отдыхают. Сам город расположен в субарктическом климате, суровый климат. Молодежь не выдерживает и уезжает, а старые шахтеры живут и поживают. Мерзлота, вечная мерзлота.
Времена в городе были всякие, население часто состояло из ссыльных. Численность города то росла, то уменьшалась. Дома, построенные во время расцвета города, постепенно ветшали и пустели.
Мать Серафима Сергеевича постоянно работала в бухгалтерии шахты, покидать город она не собиралась. Звали ее Настасья Тимофеевна. Люди ее возраста все на пенсии, а она привыкла к работе, к городу и никак не хотела переезжать к сыну. Он из-за нее объединил две квартиры, а она живет за полярным кругом и не уезжает. Ей здесь комфортно.
— Серафим! Радость—то какая! Я и не думала, что тебя когда-нибудь увижу. Красавец, ты совсем не стареешь. Весь в отца. Твой отец в шахте четверть века отработал, кашляет, но еще жив, почти здоров. Уехал на юг отдыхать—греться.
— Мама! Жива! Я за тобой приехал!
— Пустой разговор. Я северянка. Лучше скажи, как дела с нашим углем?
— Мама, ваш уголь – лучший в мире. Легированную сталь только на нем и можно варить. Ваш город подсоединили к газовой трубе, чтобы не тратить драгоценный уголь на отопление домов.
— Дожила я до счастливого момента. С газом-то значительно теплее. Деньги за свет почти не трачу, все на газе готовлю.
— Увольняйся, мама, едем со мной. Отец к тебе присоединиться. У меня первый этаж, все удобства. Живите.
— Старые мы для переезда. Холодно тут, но мерзлота стала привычной. А у вас дожди, сырость. Я была у тебя, знаю.
— Мама, у папы случайно не остались набалдашники к тросточкам?
— В кои-то веки приехал, а все про ручки к тросточкам спрашиваешь. У отца есть штуки три. Мастер новый набалдашник вырезал из бивня.
— И ты молчишь? Покажи.
— Серафим, так и скажи, что приехал за резными болванками. Они твои, отец работу резчика оплатил.
— Спасибо! Спасибо большое!
— Теперь ты домой поехал или отца подождешь? Через неделю он вернется.
— Сейчас еще август, здесь могу пожить недельку—другую.
— Живи. У твоей бывшей девушки Гали ребенок родился. Ты давно сюда не приезжал. Я смотрела на ребенка, мальчик очень на тебя похож. Но девушка вышла замуж за другого, о тебе слышать не хочет.

Серафим посмотрел на мать и промолчал. Он ушел в другую комнату и уснул. Его словно отпустило. Он – отец!

Отец Серафима, Сергей Прокопьевич, возвращаясь с юга, заехал к сыну домой. Звонить он не любил, вот и попал к Сюзанне, вместо Серафима. Сюзанна открыла дверь и воскликнула:
— Серафим, ты за неделю так постарел? Что с тобой?
— Я – Сергей Прокопьевич, отец Серафима. Приехал к сыну на недельку, а теперь стало быть мне надо ехать восвояси. Серафима нет?
— Он мне не докладывает. Сергей Прокопьевич, а Вы можете в этой квартире пожить недельку один? Серафим уехал, а куда не сказал. Я приеду через неделю. Вот вам ключи. Сейчас соберу вещи и уеду.

Сергей Прокопьевич не успел оглянуться, как остался один в квартире сына. Он первым делом пошел на балкон посмотреть: как там да что там. А там и воз поныне там. Сюзанна взяла деньги, но на балкон тратить их не захотела, она решила на них отдохнуть. Пожилой человек любил порядок, но не в квартире, а на воздухе, то есть на балконе. Почти на земле.
Август. Солнце. Красота. Деревья еще зеленые. Ох, хорошо! На этом месте он споткнулся о мешки с углем и воскликнул невольно:
— Ну, сын Серафим, на кой тебе нужен уголь на балконе, когда дома и так тепло?
С соседнего балкона высунул любопытную голову Григорий Спиридонович.
— Здравствуйте! А вы кто будите? Что тут делаете? На этом балконе жену мою Алевтину убили, теперь все туда ходят и ходят.
— А, ты Гриша, я знаю, что ты сосед моего Серафима. Знаю, что моему Серафиму твоя Алевтина по хозяйству помогала. Он на нее не жаловался.
— А кто-то ее убил набалдашником от трости.
Сергей Прокопьевич весь передернулся от таких слов. Он знал о коллекции сына.
— Дед—сосед, что с тобой? Не заболел часом? Открой дверь я к тебе зайду, Алевтину помянем.
— Приходи сосед, дверь открою.
Два мужика сели за стол. Холодильник, благодаря стараниям Сюзанны, пустым не был. Григорий принес коньячок. Прокопьевич сообразил закуску. После пары рюмок, когда они нужную информацию друг другу рассказали, мужчин потянуло на пресловутый балкон.
— Григорий, давай выкинем этот каменный уголь, я тут кресло поставлю. Буду сидеть на природу вашу смотреть. Здесь лежат мешки на пару ведер, в каждом 35 килограммов угля не меньше.
Они подняли первый мешок с углем, но внезапно опустили.
— Прокопьевич, а вдруг Серафиму уголь нужен по работе? Давай посмотрим, что лежит в мешке.
Они окрыли первый мешок. Аспидно-черные угольки радостно заблестели на солнце.
— Красота! Как можно выкинуть такой качественный уголь? – залюбовался Григорий. – Мы мешки сдвинем в одну сторону, войдет твое кресло. А еще лучше занесем их в квартиру, там у вас место много.
Мужчины поднапряглись и занесли каменный уголь в квартиру. Потом вынесли любимое кресло хозяина на балкон.
— Вот спасибо тебе, Григорий. Мне тут недельку жить, я хоть на воздухе посижу, до погляжу на свет белый.
— Прокопьевич, я здесь рядом. Если что кричи – выгляну.
Сергей Прокопьевич даже обрадовался одиночеству. Хорошо-то как! Он прошел по квартире, сдвинул в сторону все шторы—портьеры. Посветлело.
Немытые окна притянули взгляд. Старого шахтера это не испугало, решил на следующий день вымыть все окна. Его смущали мешки с углем. Он расстелил старое покрывало и стал вываливать на него уголь. В первом мешке и во втором был самый настоящий каменный уголь. Он открыл третий мешок.
Раздался звонок в дверь. Пришел Илья Мухин, но Прокопьевич с ним был незнаком.
— Вы кто будите? – спросил Прокопьевич.
— Я –детектив Илья Мухин. А Вы кто? Где Серафим Сергеевич?
— Я отец Серафима, Сергей Прокопьевич. Вы по поводу смерти соседки Алевтины? А я решил проверить мешки с углем.
— Давайте вместе посмотрим на содержимое мешков! – предложил Мухин.
Они мельком глянули на уголь. Прокопьевич взялся за третий мешок и отскочил.
— Сами смотрите!
Илья Мухин подошел к третьему мешку, у него волосы зашевелились на голове. Он молча смотрел на находку.
— Если это не мешок Серафима и ему подкинули этот мешок? – спросил с надеждой в голосе Сергей Прокопьевич.
Мухин прикрыл мешок и спросил:
— Простите, Вы знаете все увлечения сына?
— Серафим всегда изучал уголь, хотя чего его изучать? Сын всегда собирал набалдашники к тросточкам. За это его с детства прозвали Лордом.
— Для чего ему то, что находится в третьем мешке?
— Я высыплю содержимое на другое покрывало.
Прокопьевич стянул покрывало с дивана, кинул на пол и высыпал содержимое. К их ногам покатились металлические отливки набалдашников и пара черепов, отлитых из пластмассы телесного цвета.
— Здесь ничего страшного нет! – воскликнул обрадованно Прокопьевич.
— Действительно, ничего. Но черепа, как натуральные. Мне стало не по себе. Надо посмотреть на отливки набалдашников, нет ли на каком следов крови Алевтины. Ее точно убили такой штукой. Вызову опера Веревкина, пусть приобщится к поискам.
Женя Веревкин минут через десять приехал в сопровождении Зои.
— Россыпи черные давно надо было пересмотреть, — заметил Женя.
Зоя включила весь свет. Антрацит весело засверкал. Отливки помрачнели. Следов крови на отливках не нашли. Посидев еще немного, поговорив уже хотели расходиться.
Зоя вдруг сказала:
— Мужчины, а кто-нибудь в кустах за балконом искал такую отливку? Хорошо бы узнать сколько было отливок и сколько всего осталось. Забыли про телефон? Позвоните Серафиму.
— Не надо звонить, я знаю число отливок. Посчитайте сколько отливок лежит в мешке. Одной отливкой мясо отбивали. Одной убивали, — сказал Сергей Прокопьевич.
—  Здесь одни отливки набалдашников и два черепа, — посчитал Женя отливки.
— Точно. Одну надо искать.

Четыре человека покинули квартиру для поиска одной отливки. К ним подключился Григорий. Они светили фонариками от телефонов. Засветил уличный фонарь. Темнело, но еще не было темно совсем.
К ним подошел мужчина с овчаркой.
— Мужики, надо помочь искать? Мой пес поможет.
Псу дали понюхать отливку. Григорий принес платочек Алевтины. Пес рванул и остановился у густого куста сирени. Пес лаял на куст. Женя посветил фонариком туда, куда смотрел пес. Отливка лежала в тонких ветках, словно кап на березе. Публика вздохнула. Пес горделиво ушел с хозяином. Отливку положили в чистый пакет и увезли на экспертизу.
Григорий пожал руку Сергею Прокопьевичу:
— Полгода дело на месте стояло, а вы приехали – нашли. Может быть, и убийцу теперь вычислят.
Илья Мухин заключил следующее, кто-то вынул отливку из мешка и ударил или кинул в висок Алевтины, словно булыжником. А кто это сделал? Вопрос оставался открытым. Булыжник – оружие пролетариата. Где тот пролетарий из-за которого улетела душа Алевтины?  А кто пролетарий из тех, кто был на виду этой истории? Григорий работает мастером в цехе. Прокопьевич – шахтер. А кто Серафим? Коллекционер? А еще есть какая-то Сюзанна. О ней рассказал отец Серафима.

Серафим проснулся. С трудом вспомнил, что ему говорила мать вечером, оказывается у него есть ребенок. Кино — да и только. Отец еще не приехал, дома была только мать.
— Мама, мне приснилось или правда, что у меня есть ребенок?
— Ты нормальный? Я сказала, что ребенок у твоей бывшей подруги Гали похож на тебя, но я не сказала, что он твой.
— Я здесь жил давно, приезжал ненадолго, откуда у меня дети?
— Галю забыл? Я напомню.
— Девушка с кудряшками? Веселая хохотушка? Я с ней только пересмеивался.
— Она, да только она не всегда смеется. Сейчас Галя серьезная женщина, с тобой смеяться не станет.
— Зачем ее вспоминать? Замужем – пусть живет счастливо. Я за тобой приехал. Отец за тобой поедет. Все вместе станем жить.
— Глупость говоришь, ты взрослый мужчина, женись! Мы сами доживем свой век. Не надо нас трогать, если захотим – приедем. Представь, если здесь месторождение каменного угля, значит миллионы лет назад здесь росли огромные деревья, то есть тут было тепло. Древесина превратилась в уголь. Сейчас здесь вечная мерзлота, ну и что? Мы живем здесь.
— Понял я, понял. Пройду по городу. Посмотрю на людей, пока тепло.

На самом деле Серафиму надо было уточнить в управление шахты поставки угля для сталелитейного производства. Он прорекламировал местный уголь, теперь нужно было оговорить поставки. Дело серьезное, о нем он никому не говорил. На работе ему оформили командировку. И никакой фантастики. Серафим Сергеевич – деловой человек.
У него было еще одно дело, которое получилось из его коллекции. На заводе, где работал сосед Григорий, делали отливки по образу и подобию его костяных и прочих набалдашников. Нашлись люди, которые литые болванки дорабатывали, покрывали покрытием в соответствии с заказом и устанавливали их на ручки кресел или даже на качели для дач. Цена у таких изделий зависела от   покрытий. Дело пошло в гору. Естественно, что Серафим Сергеевич был заинтересован в новых образцах, и подарок родителей из трех резных костяных набалдашников или рукоятей был весьма кстати. Понятно, что рукояти из дерева со змеей покупают и изготавливают чаще. Но это дело вкуса.

Сергей Прокопьевич прижился в квартире сына. Ему было в радость мытье окон на первом этаже. Его сразу полюбили все соседи, он был разговорчив и улыбчив. Народ к нему тянулся. В душе кошки скребли из-за расследования убийства соседки Алевтины. И однажды его осенило! Она сама себя убила по неосторожности. Упала на мешок с отливками, отливка и отпечаталась в ее виске. И чего они там ищут? Появился Илья Мухин.
— Сергей Прокопьевич, проверили отливку, найденную в кустах сирени. Она в ветвях провисела и в снег, и в дождь. Отпечатков пальцев не удалось найти.
— Илья Львович, мое мнение одно – ударилась Алевтина при падении о мешок с отливками и померла. Вот и все расследование.
— Возможно, что Вы правы. Дело с места не двигается. Счастливо!
Всегда так: или нет никого, или люди идут один за другим.
Ушел Мухин.

Появилась Сюзанна с чемоданом на колесах.
— Привет, Сергей Прокопьевич! Я приехала, Вы можете уезжать. У Вас случайно нет денег на остекление балкона?
— Мысль хорошая, но я не домашний кассир. Жена лишних денег не дает, надо у нее просить.
— Ладно, проехали. Когда уедите?
— Сын возвращается, завтра приезжает. Поговорю с ним и уеду.
— Спасибо, что предупредили о возвращении Серафима. Вы так качественно окна вымыли! Он будет рад. Продукты я куплю.

Сергей Прокопьевич решил лечь спать на балконе. Сюзанна легла в маленькой комнате. На балкон он вытащил старую раскладушку из кладовки, а кресло вернул в комнату. День был поистине теплый, вечер казался южным без ветерка. Прокопьевич с удовольствием вытянулся на раскладушке. Звезд сквозь листву деревьев не было видно, соседний дом тоже был рядом, фонарь одиноко светил. Северянину было тепло, он укрылся легким покрывалом и уснул.
Утром Сюзанна собралась в магазин, но не нашла в квартире Прокопьевича. Она выглянула на балкон. Лучше бы она не смотрела. Старик был мертв. Звонить она не стала, почти сразу приехал Серафим. Он посмотрел на печальную Сюзанну.
— Что случилось?
— Там твой отец! – Сюзанна показала рукой на балкон, из глаз ее вырвались слезы.
Серафим подошел к балкону, на раскладушке вытянувшись лежал его отец. На виске зияла кровавая масса.
— Я просил тебя сделать остекление балкона! Отец был бы жив.
— Прокопьевич приехал сразу после тебя. Он здесь хозяйничал и мыл все окна.
— Давно он умер?
— Я только что заметила, а ты сразу появился, я еще никому не успела позвонить.
— Звоню Веревкину, пусть разбирается! – прокричал Серафим.
Он сам позвонил оперу и уснул, была у него такая особенность – засыпать в трудную минуту.

Приехала вся компания: Зоя, Женя, Мухин и еще пару человек. Стали изображать заинтересованность. А Серафим продолжал спать. Сюзанна махнула им рукой, чтобы не будили – бесполезно. Пресловутые мешки стояли в комнате. Тут уже все и все знали. Говорить никому не хотелось. Все жалели Прокопьевича. Балкон чуть не под микроскопом изучали. А дед его так отмыл, что прежних отпечатков нигде не было. Должны быть новые отпечатки пальцев, но их не было. Никакой болванки рядом с телом Прокопьевича не лежало. Не было на балконе орудия убийства.
— Сюзанна, в квартире были только Вы. Прокопьевич спал на балконе. Мог кто-нибудь проникнуть в квартиру?
— Все что угодно могло быть. Старик все шторы сдвинул, все окна вымыл, но вряд ли он все окна закрыл. Он весь был открыт для всех. Могли забраться на балкон, дверь балконная была открыта всю ночь. Можно все окна осмотреть. Этаж первый – заходи кто хочешь! —  прокричала Сюзанна. – Люди, можно я домой уеду? Свой адрес и телефон я вам написала. Лучше я буду жить на своем тридцатом этаже.
Женя сжалился и сказал:
— Подпиши бумагу, что не уедешь из города и свободна. Подожди, если окна и балкон были открыты, почему ты осталась жива?
— Очень просто, в квартире есть одна комната, в которой дверь закрывается изнутри, а окно я закрыла. Поэтому звуки ко мне не долетали, пластик кругом стоит.
— Свободна, если что сам вызову.

Стоило Сюзанне уйти, как проснулся Серафим.
— Здравствуйте! Я что-то отключился, ехал с севера, был у матери. Что я теперь ей скажу, что отца в живых не застал?
— Не спешите матери сообщать, надо еще во всем разобраться. Два раза в одну воронку снаряд не попадает, а тут два раза в один балкон болванка влетела. Постойте, а если некто закинул на балкон отливку и даже на него не заходил? Чего проще – кинул и попал, — выговорился Женя.
— Если бы кинули отливку, она тут бы и лежала, а ее нет, — возразил Мухин.
— Мое мнение никто не спрашивает? – напомнила о себе Зоя. – Приехал человек с севера, распахнул душу, а она и улетела. А кинуть могли с соседнего балкона, а потом легко забрать отливку.
— Если бы кидали болванку с соседнего балкона, удар прошел бы по касательной, а тут удар четко перпендикулярный, — уточнил Женя. – Еще, если ударить прямо в висок, старик бы сдвинулся с места, он бы слетел с раскладушки. Все странно.
— Получается, что деда кто-то держал, а потом резко ударил. Старик ничего не понял, у него выражение лица безмятежное, не успел испугаться. Или его во сне убили, он проснуться не успел. Удар – точный и сильный.  Боксер что ли какой? – спросил Мухин.
— Кому он насолил? – спросила Зоя.
— Хороший вопрос: кто был его врагом или убийство было ошибкой, — заметил Женя. – Серафим Сергеевич, Вам впору делать металлические решетки на окна и балконную дверь.
— Я подумаю над эти вопросом, так как есть я не оставлю. Сюзанна теперь сюда не скоро вернется. Вы оставьте мне Зою, девушка она смелая, наблюдательная, поживет в комнате, которая закрывается. Заодно обед приготовит или борщ сварит.
— Зоя тебя просят остаться, — разрешил Женя.
— Я не возражаю, если дело этого требует.

Сюзанне без общества стало скучно, ее тянуло в квартиру на первый этаж. Ключи от квартиры у нее никто не забирал, оставаться одной без Лорда ей не хотелось. Ей становилось интересно из-за чего погибли люди. Совесть ее глодала за балкон. Она не выполнила просьбу Лорда. Девушка посчитала финансы, позвонила в балконные компании, нашла приличный вариант и явилась на первый этаж.
Дверь открыла Зоя. Взгляды удивления.
Сюзанна не выдержала первой:
— Зоя, Вы теперь можете покинуть квартиру. Я вернулась, мастеров балконных заказала, сделают из балкона бронированную конфетку.
— Я рада, что Вы вернулись. Еда готова, следующий раз готовить Вам.
— Я справлюсь.
Зоя покинула странную квартиру, но это дело за ней осталось.

Не прошло и часа, как приехала мать Серафима Сергеевича. Сюзанну этот факт не обрадовал, но она сделала приличную мину на лице:
— Настасья Тимофеевна, примите мои соболезнование. Сергей Прокопьевич умер, похороны завтра.
— Как это случилось? – спросила пожилая женщина.
— Он спал на балконе, получил удар в висок. До него там полгода назад умерла соседка по балкону от подобного удара.
— Почему он спал на балконе? Места в доме полно!
— Прокопьевичу было дома жарко, пошел сам на балкон спать.
— Против него не поспоришь. Что надумает, то и исполнит. Окна сверкают. Его работа?
— Да, он сам вымыл все окна.
— А мне, что делать? Где Серафим?
— У Серафима Сергеевича дела. Вам нужно покушать, кухня в вашем распоряжении. Сами справитесь?
— Тебе надо уходить? Иди. Я побуду дома одна. — сказала Настасья Тимофеевна и опустилась в кресло, в котором совсем недавно сидел ее муж.

На улице к Сюзанне подошел Григорий.
— Сюзанна, какая-то глупость все эти убийства. У меня мысль появилась, а не поспать ли мне на вашем балконе?
— Балкон застеклят на следующей недели, у тебя несколько дней есть, чтобы уйти за своей Алевтиной на тот свет.
— Вот, что ты такое говоришь? Я не буду спать, я буду изображать конька—горбунка. Хочу поймать убийцу на живца.
— Ой, криминалист родился. Смотри не умри от любопытства. Сами детективы сдались и покинули место преступления.
— Оно им не надо, а я хочу все знать!
— Ты через балкон полезешь? В доме появилась мать Лорда. Крепкая женщина, она тебя на балкон не пустит.
— Залезу через балкон. Там мешки лежат?
— Представь, бабка приехала и одна мешки из комнаты выволокла на балкон. Дед мешки занес в комнату, а бабка на балкон их вернула. Семейка у них была еще та.

К ним подошла молодая женщина с ребенком на руках, за собой она катила чемодан на колесах.
— Не подскажите, как попасть в подъезд? Лорд Серафим здесь проживает?
— А Вы кто? – изумилась Сюзанна.
— Я – Галя, приехала вместе с матерью Лорда, но немного от нее отстала.
Григорий почувствовал, что его план может сорваться:
— Галя, я Григорий – ваш сосед. А чей ребенок у Вас на руках?
— На руках у меня сын Лорда Серафима — Ефим.
— Чей сын? Откуда он взялся Ефим Серафимович? – возмутилась Сюзанна.
— Родился. Серафим Сергеевич в курсе, — невозмутимо ответила Галя.
— Вы замужем не за Лордом, я о Вас слышала, — заметила Сюзанна.
— В жизни все бывает, дверь мне откройте.

Сюзанна набрала код, открыла дверь, показала рукой на дверь. Григорий помог занести чемодан и вышел на улицу.
— Вот это поворот. Что будешь делать, Сюзанна?
— Что и раньше: поеду к себе на тридцатый этаж.
— Вижу, что не хочешь ты домой ехать! Иди ко мне, поможешь мне с коньком—горбунком.
— А ты знаешь, я согласна. Пойдем к тебе. Три хозяйки и для Лорда Серафима в тягость будут.
— Лорд ревновать не станет тебя?
— У него теперь тьма проблем без меня.
Ба. Зашли они в квартиру и забыли обо всем. Их поглотила пучина невостребованных чувств. Оставим их на время. Взрослые люди.

Зоя приехала в офис агентства Треск, села на свое место. Вошел Илья Львович.
— Зоя так быстро отработала у Лорда?
— К нему приехала Сюзанна. Ты не все знаешь, Сюзанна позвонила, сказала, что приехала мать Лорда и его дама с ребенком.
— Как быстро ситуация меняется. Есть дело. Литые болванки набалдашников используют на заводе для декоративных целей. Надо бы туда съездить. У Григория в цехе детали отливают и отвозят на другой завод. Могли ли быть там люди, которым свойственна месть?
— Ну ты сказал! Поняла. Съезжу.
Зоя развернулась и поехала на завод. Ей позвонил Женя, она ему сказала цель своей поездки.
— Зоя, что за бред! Куда едешь? Делать тебе там нечего. Мастер цеха уже у меня сидит, приезжай ко мне.
Зоя подумала, что за день выдался, за что не возьмется, все тут же меняется в обратную сторону.

В кабинете Жени Веревкина сидел невзрачный мужчина в рабочей спецовке.
— Зоя, вот начальник цеха утверждает, что Лорда Серафима в глаза не видел, все дела он ведет через Григория Кузнецова.
Мужчина утвердительно закивал головой:
— Нам литые детали привозят, мы их дорабатываем под свои изделия. Заказчики приезжают и забираю готовые изделия. Никакого Серафима Сергеевича я в глаза не видел.
Зоя заметила, что глаза говорящего усиленно избегают на нее смотреть.
— Это вся правда? – спросила она насмешливо.
— Да. Мне нечего добавить. Я не знаю, где живет этот Лорд.
— Правильно, вам и не надо знать, где он живет. Но вы знаете, где проживает Григорий Спиридонович!
Мужчина улыбнулся:
— Конечно я знаю Григория! Я и его жену Алевтину хорошо знал, она у нас в столовой заводской одно время работала. Работница питания. Жаль, что она погибла. Хорошая женщина.
— У нас всего один вопрос: «Кто мог ее убить?»
— У нас никто. На заводе ее уважили за вкусные щи—борщи.
— Могли убить случайно? – спросила Зоя.
— Нет, конечно. Заводские не могли.
— Женя, отпускай мастера.
Мастер ушел.
 Остались Женя и Зоя.
— Зоя. Дело странное. Оно не поддается ни с какого бока. Ни одна ниточка расследования не тянет к преступнику. Алевтина была хорошая. Сергей Прокопьевич был хороший…
— Надо отвлечься от этого дела. Конец рабочего дня. Я у Лорда готовила, теперь есть хочу, готовить не хочу. Как только повара готовят изо дня в день?
— Идем ко мне, я приготовлю мясо.
— На ночь только мясо и есть. Я домой поеду, у меня сегодня день многозначный.
Они разъехались в разные стороны.

Серафим Сергеевич вернулся домой. Его встретили и мать, и Галя с сыном Ефимом. Вот счастье-то после несчастья. Галя явно бы при другой ситуации к нему бы не приехала. Лорд Серафим смотрел на сына Ефима не отрывая глаз. Он вздохнуть боялся, чтобы не сглазить. Понятно, что им было не балкона. Бабушка от внука боялась отойти. Им всем надо было еще прийти в себя.

Мухин сидел один в офисе. Зоя уехала и не вернулась. Илье Львовичу все казалось, что они упускают нечто важное, что должно быть на поверхности двойного убийства. Или это был двойной несчастный случай.

Сюзанна и Григорий опомнились. Чувства, вспыхнувшие на ровном месте, притихли. И они притихли в разных креслах. Ой. Ей. Ей. А не было ли у них таких ситуаций раньше? Вот в чем вопрос. Алевтине бы это не понравилось.

Зоя пришла в свой пустой дом. Она жила одна, так сложилось. Любви с Ильей Мухиным и Женей Веревкиным у нее не получалось. У них был служебный легкий флирт, который ни к чему не обязывал. Ей стало тоскливо. У Лорда готовила, а дома предстояло поесть. Она открыла холодильник, взяла джем из черной смородины, намазала на кусок батона, сверху положила кусочек сыра. Налила зеленый чай. Вот и ужин. Вкусно. Сытно. Быстро.
Она задремала, едва сняв одежду. Но спать ей не дали.
Ночь. Звонок.
— Зоя, поднимайся, у нас убийство. Опять этот первый этаж! —  кричал в телефон Женя.
Зазвонил телефон еще раз.
— Зоя, я за тобой заеду. Пресловутый балкон! – выпалил Мухин.
Зоя натянула на себя одежду. Взяла телефон, ключи и вышла из квартиры.
Мухин уже подъехал к ее подъезду. Они доехали до дома Лорда довольно быстро по пустым дорогам.

У балкона толпились люди. Зло явно не отдыхало в этом месте. На балконе лежала Галя в позе Алевтины. Один в один. Но на мешке с отливками, а не с картошкой. Что за отливки, которые там лежали?
Приехал мастер цеха, он сказал, что на балконе лежит пробная бракованная партия. Но Гале от этого не легче. Остался грудной ребенок.
Сюзанна, которая ночевала у Григория, поняла ситуацию правильно, и пошла к ребенку. Мать Лорда стояла у окна комнаты и смотрела на балкон. Ей не спалось, она обнаружила Галю в странной позе на балконе. Она сказала о Гале Серафиму, тот позвонил Жене и Мухину. Такие вот дела. Надо ли говорить, что Галю убили точно так же, как Алевтину?

Оказалось, что Гале звонил муж, чтобы с ним поговорить, она вышла на балкон. Телефон нашли на балконе. Видимо, она присела на мешок и разговаривала с мужем, который не знал, что Ефим сын Лорда Серафима.

У Мухина появилась мысль, что покойнички до смерти стояли спиной к перилам балкона или сидели на пресловутых мешках или на раскладушке, в случае с Прокопьевичем. В таком состоянии они получили удар в правый висок, потом убийца их укладывал, чтобы запутать следствие.
Балкон расположен в сорока сантиметрах от земли, кто-то подходил, ударял, укладывал и исчезал. Но следов не оставлял. Но почему? И кто? Судя по удару это был крепкий человек. 
Так или не так.
Прокопьевич разговаривал с женой.
Галя разговаривала с мужем.
С кем разговаривала Алевтина на чужом соседнем балконе? Кто был у нее дома?
Мухин заметил, что Сюзанна пришла от Григория. А, если это было не в первый и не в последний раз? Тогда убийцами Сюзанна и Григорий быть не могли. У них взаимное алиби. Но они были причиной нахождения Алевтины на зимнем балконе по соседству.
Тогда, где была Алевтина до балкона, если у нее в доме была другая женщина? Что за вопрос, она работала у Лорда, ее святая обязанность быть у него дома. А Сюзанна считалась женщиной Лорда. Круг-то сужается – подумал Илья Мухин.

Женя почти не думал, он осмотрел место происшествия и покинул его со спокойной совестью, правда отвез Зою домой, но к ней не заходил. Женя жил один. Зоя ему нравилась. С ней было просто и легко работать и общаться, но не более того. Никто не знал, что у Жени была женщина, а звали ее Алевтина.
Именно Алевтина бывала иногда в доме Жени Веревкина. Как веревочка не вьется… Но это не значит, что он убивал людей на балконе. Мог бы, но не он. Никто не знал о его любви к Алевтине Кузнецовой. Тайна за семью печатями. Если бы да кабы они обнародовали свои чувства, возможно, Алевтина осталась бы живой…

Зоя работала последнее время между двух огней: Мухиным и Веревкиным. Она зашла домой. Зря ее разбудили, у нее возникло ощущение, что Мухин почти все понял, позже ей расскажет. А она просто хотела спать. Но сон не шел. Женщина задумалась о себе. У нее никого не было из близких людей, она поздний и единственный ребенок. У нее было такое восприятие жизни, что семья складывается поздно, как у ее родителей, которых уже не было.
Зоя выяснила, что было с Алевтиной Кузнецовой до гибели. Она поговорила с интересной женщиной по имени Сюзанна. И вот, что она узнала со слов женщины. Тогда был жив еще и отец Серафима, а квартиры Сюзанны и Серафима не были объединенными. Алевтина уже попадала в историю…

    Теплое марево опустилось на землю, сжало тело своим теплом, ватной ленью. Ватное состояние души и тела, особенно мозга, трудно переносится. «Надо срочно сменить направление деятельности», — промелькнуло в мозгу Сюзанны. Дело в том, что она продолжала то ли отдыхать, то ли набирать информацию. Она взяла газету и стала смотреть объявления о продаже щенят, ей захотелось купить породистую собачку. Ничего подходящего она не нашла, но ее нашли.
   Сюзанна решила сменить имидж и зашла в парикмахерскую. Вскоре появилась соседка по подъезду, обладающая громким, пронзительным голосом. Женщину звали Алевтина, она кому-то рассказывала о своих щенках. Сюзанна прислушалась: разговор шел о щенках, словно специально для нее. С красивой прической Сюзанна подошла к Алевтине найдя ее по голосу. Они вместе поехали смотреть щенков.
   Три породистых щенка с острыми ушками смотрели влажными глазами. Один щенок Сюзанне понравился, она взяла его на руки. Щенок состоял из тонких косточек и скользкой шкурки. Он выпрыгнул из ее рук. Хозяйка взвизгнула от негодования, стала смотреть его лапки на целостность.
   Сюзанна загрустила и сказала, что сутки подумает, да и щенок стоил приличных денег, с собой такую сумму она не носила. По дороге домой Сюзанна приобрела сумку для переноски щенка, корм и еще некоторые щенячьи принадлежности и задумалась: а нужен ли ей щенок? Дома Сюзанну ждала относительная неприятность. У соседей по лестничной площадке произошел ряд событий весьма трагических. Молодой сосед по имени Серафим был крупным, улыбчивым, с небольшой лысиной. Он в этот день недосчитался заднего левого колеса на автомобиле, которое не сняли с машины, а подожгли.
   Отец Серафима, Сергей Прокопьевич, вышел из подъезда, когда машина задымилась, он бросился за водой, и... Дело в том, что пожилой мужчина шел на перевязку после операции; у него от резких движений шов разошелся, дикая боль пронзила его бренное тело. Машина, на которой его должен был отвезти сын, дымилась.
   Мать Серафима, Настасья Тимофеевна, посмотрела в окно. Она увидела, что горит их машина, что ее муж лежит на асфальте, схватившись рукой за рану после операции. Пожилая дама потеряла подвижность. У нее уже был один инсульт. Муж ее буквально выходил в больнице, а теперь сам лежал и не двигался на асфальте.
   Серафим ходил в магазин, а когда вернулся, то увидел горящую машину и лежащего на асфальте отца. Он бросился домой, чтобы позвонить пожарникам, но дома обнаружил лежащую мать. Серафим вылетел из своей квартиры с двумя ведрами воды и окатил водой из ведер соседку Сюзанну, открывающую свою дверь с огромными пакетами в руках. Поднятые парикмахером волосы на ее голове на должную высоту быстро опустились под ведерным запасом воды, превратившись в мокрые сосульки.
   Сюзанна не видела, что произошло на улице, так как она вошла в подъезд, когда на улице все было нормально, ее задержала другая соседка - Алевтина, показывая результат своего ремонта квартиры. Вечером у Сюзанны намечалось романтическое свидание, а теперь она была в мокрых сосульках волос...
   — Серафим, что ты себе позволяешь! — закричала она истошным голосом.
   — Сюзанна, у меня крупные неприятности, лучше помоги и посиди с мамой до приезда врача.
   — Сам не можешь? Ходишь тут с водой! — крикнула Сюзанна вслед убегающему парню. Однако, поставив дома сумки, вошла в открытую дверь соседей.
   Соседка лежала на полу. Она открывала рот, вращала глазами, но и звука не могла произнести.
   «Живая еще», — подумала Сюзанна и спросила:
   — Настасья Тимофеевна, ты чего не говоришь? Что с тобой?
   Молчанье было ей ответом и раскрытые от ужаса глаза пожилой женщины. Глаза показывали на таблетки, лежащие на холодильнике. Сюзанна взяла таблетки в руки и стала показывать соседке, та глазами выбрала нужные. После выпитого лекарства Сюзанна закрыла глаза, но ее дыхание было заметно по колыхающейся груди.

   Серафим, выбежав на улицу с пустыми ведрами, бросил их за ненадобностью, хлопнул себя по лбу и сквозь клубы дыма от горящей резины попытался достать огнетушитель из машины. Невдалеке от горящей машины остановилась черная машина, из нее выскочил Марат, сосед со второго этажа, с огнетушителем и быстро потушил горящее и дымящееся колесо.

   Рядом с отцом Серафима стоял Марат, разговаривая с ним. Сергей Прокопьевич так и держался за шов после недавней операции и не давал себя поднимать. Приехавшая скорая помощь забрала родителей Серафима.
Серафим, вернувшись от них из больницы, позвонил в дверь Сюзанны, чтобы извиниться и излить душу вместо воды.
   Сюзанна открыла дверь с крупными бигуди на голове.
   — Как дела? — спросила она Серафима.
   — Нормально. Отца перевязали и отпустили домой. Мать положили в палату, из которой недавно выписали. Колесо я сменил, — проговорил Серафим, плюхнувшись на собранный диван. — Сюзанна, а ты что такое объемное купила?
   — Собачку хочу купить, вот и купила перевозку для нее, домик, поводки с камнями. Серафим, посмотри, какие они красивые, — и Сюзанна достала ошейник и поводок с крупными украшениями.
   — А куда с прической собиралась? Я заметил твою шикарную прическу перед тем, как ты сникла под водой из моего ведра.
   — Серафим, ты мне вечер испортил, у меня сегодня свидание!
   — Правильно, что я тебя облил водой! Я не хочу, чтобы ты шла к другому мужику!
   — Слушай, мы с тобой только соседи! Какое тебе дело до моих мужчин? Ты мне не муж!
   — Я твой сосед с тех пор, как себя помню! Ты мне как родная, можно сказать.
   — Глупец, я свободная женщина и могу выбрать себе мужчину своей жизни или нет?
   — Можешь выбрать меня.
   — Так, ты еще со своей женой не развелся, сбежал от нее и живешь у родителей.
   —  А если я тебя люблю?

   В это время на улице загорелось колесо машины Марата, который истратил свой огнетушитель на автомобиль Серафима. Дым повалил черный и едкий. Окна хозяина машины выходили на другую сторону дома. Он сам пожара не видел.
Дело в том, что вездесущий Григорий некоторое время жил с Алевтиной в квартире. Дом находился относительно недалеко от аэродрома для малой авиации. Григорий освоил полеты на самолете для собственного удовольствия.
   Дворник Алевтина, хорошо владеющая большой метлой, рядом со своим домом разбила цветник. Ей очень мешали автомобили, заезжающие на газон, и она придумала хитрость. Если машина заезжала на газон одним колесом, то вторым невольно ехала по асфальту и включала зажигалку, спрятанную в асфальт. «Против лома нет приема», — так думала ведьма с метлой и ломом пробила в асфальте ямку, заточила в нее зажигалку и подлила керосина.
   Колесо включало зажигалку, керосин горел, колесо дымило и горело. Это был секрет Алевтины, придуманный для охраны газона с ее цветочками. Чего она хотела? Чтобы ее и ее газон показали по телевизору. И Алевтину показывали по телевизору вместе с ее цветочным газоном.
   Ситуация сложилась от ее поджога колеса автомобиля по типу бумеранга. Потерпевший Марат отомстил Алевтине, но не ей лично, а ее Григорию. Григорий Кузнецов, помимо работы на заводе, увлекался малой авиацией. Марат сделал так, что шасси его самолета не смогло спрятаться после взлета. Такая ситуация не смертельна, но весьма опасна. Две неприятности или два минуса неожиданно сложились в один плюс: самолет приземлился, но взлететь не смог.

На аэродроме прошел слух, что самолет Григория Кузнецова потерпел крушение. Алевтина словно потерялась от такой новости и жила рядом с запасным аэродромом. Почему аэродром запасной, ей было не понять, но он ей безумно нравился. Странный аэродром, чаще всего на нем стояли самолеты малой авиации. Иногда приезжали летчики, садились в самолеты и улетали. Алевтина на глаза им не попадалась.
   В ограждении аэродрома был лаз, она его никому не продавала, сама подкопала, сама лазила и закрывала ветками перед уходом. Надо сказать, тем и жила. Аэродром обслуживали несколько человек, иногда вообще никого не было видно, поэтому вездесущая Алевтина чувствовала себя на нем как дома. Она знала, где стоит горючее, как открыть двери, как их закрыть. У нее был такой беспробудный вид, что, глядя на нее, все пытались ее в упор не видеть и не видели на свою голову.
   В ветвях дерева Алевтина не поленилась и сделала насест, она забиралась на него и ощущала себя летчицей, наблюдая за обстановкой на аэродроме. Ей нравились летчики, нравились военные в форме. Мужчины что надо, но не для нее, это она безрадостно осознавала. Алевтина ходила в брюках и куртке, списанных служителями аэродрома. Волосы ее никто не видел, на голове у нее всегда была кепка, которая менялась непонятным образом.
   На аэродром приехали машины. Мужчина в военной форме и местный летчик сели в небольшой самолет. У военного на погонах была одна звездочка. Алевтина разбиралась в их количестве, но не в качестве.
   Военный с одной звездочкой улыбался задорной улыбкой. Алевтина так и обомлела, он ей понравился. Она уже жалела, что горючее взяли из ангара, которое она сама лично разбавила. Каким образом? Все вам расскажи, что она, зря жила под его забором, можно сказать, в землянке?
Рядом с аэродромом шла траншея времен войны, в одном месте этой траншеи была землянка, ее Алевтина и облюбовала себе в качестве летней дачи. За подобное жилье она, естественно, не платила, но кушать ей всегда хотелось.
   Она нашла мужичка без особых примет и внешности, он у нее покупал авиационный керосин. Так и жила Алевтина на своей летней даче. Сидя на насесте, ей пришло в голову, что люди могут обнаружить отсутствие горючего или его утечку. Алевтина решила, что не позволит такого обстоятельства, нет, она не вредитель, она — Алевтина. Все, и стала Алевтина носить воду. У нее было две канистры — в одну керосин вливала, из другой добавляла воду. Все путем, как в аптеке. Дебет и кредит.
   Самолет набрал высоту и заурчал, словно в его желудке было много пива, а не керосина. Алевтина прищурилась, глядя в небо. Она чувствовала, что военного с одной звездочкой на погонах ей больше не увидеть. Телевизора в землянке у нее не было, газеты она читала крайне редко, но сердцем чувствовала, что сделала большую глупость. Правильно чувствовала.
   Самолет пошел в пике и нырнул в землю. Алевтина прямо ахнула. Она этого не хотела, у нее самой журчало в желудке, и она покинула аэродром в поисках пресловутой пищи. Ей перепал пакет молока, булка, и больше у нее денег не было. Алевтина пошла к своему насесту с пакетом молока и булкой.
   Впервые ее задержали с этим пакетом молока, но молоко спасло, и ее отпустили. Народу понаехало, мужиков видимо—невидимо. Все вокруг упавшего самолета суетились, еле пробралась она к своему насесту. Видит Алевтина сквозь листву, что останки собирают, два ведра набрали. Ужас охватил ее. Решила она, что не будет больше керосин разбавлять, а то такие мужики в землю врезаются, жуть какие красивые. Через сутки народу стало поменьше, и она пошла на место падения самолета. Бульдозеры уже почти все сровняли. В луже лежала рука, в другом месте она обнаружила ухо, под ухом была родинка или грязь.
   Все, что насобирала, положила на бугорок и исчезла. Нашла погон с одной звездочкой и взяла его в качестве сувенира от красивого военного. От молока шумело в голове, не ее это напиток, ей бы бутылку, и голова не болела. Молоко промыло одну извилину в ее мозгу. Алевтина вспомнила, что у нее был муж Григорий, что он летал на самолете, поэтому она и живет рядом с запасным аэродромом. Она еще что—то пыталась вспомнить и не хотела вспоминать, а чего она не хотела вспоминать, она не помнила.
   Алевтину осенила простая мысль, что надо помянуть погибших, а нечем. Тут она заметила, что на аэродром идет женщина в сопровождении двух военных, в форме такой же, как у погибшего майора. На аэродром их не пустили, появилась охрана, а только что никого не было. Они постояли и ушли, оставив... Алевтина сорвалась с места и правильно сделала: у ворот стояла бутылка и лежала закуска. Алевтина потянулась за бутылкой.
   Охранник схватил ее за руку:
   — Куда, Алевтина?! Не для тебя стоит.
   — А ты откуда меня знаешь?
   — Ты меня не помнишь?
   Алевтина напрягла всю свою память, но не могла вспомнить ровным счетом ничего.
   — Не помню! — вскрикнула скрипучим голосом Алевтина.
   — Я Марат.
   — У меня нет мужей с именем Марат. Я одна! — гордо заявила Алевтина.
   — Совсем ты плохая стала, а какая красавица была, — заговорил Марат.
   — Ты меня не тревожь. — сказала Алевтина, описывая рукой в воздухе движения.
   — Ты что, за воздух держишься?
   К ним подошла Сюзанна, которую вызвал охранник:
   — О, опять ты, Алевтина, здесь бродишь! Ушла бы ты куда подальше, пока идет выяснение падения самолета.
   — И эта меня знает, — пробурчала Алевтина.
   — А кто тебя не знает! — в сердцах сказала Сюзанна. — Раньше от тебя всегда пахло цветочными духами, а теперь! — И она с горечью махнула рукой.
   — Сюзанна, ты не волнуйся за нее, побродит тут лето и уйдет. — сказал Марат.
   — Алевтина, ты пол можешь мыть? — с надеждой на понимание спросила Сюзанна.
   — У меня земля вместо пола, ее мыть не надо.
   — Уборщицей будешь работать в административном здании?
   Взгляд Алевтины покрылся мглой, и она побрела к насесту.
   — Сюзанна, она не в себе, что ты от нее хочешь? — спросил Марат.
   — Вернуть к жизни.
   — Напрасны твои усилия. Ты лучше скажи, почему самолет разбился?
   — Черный ящик нашли, такие люди разбились! — воскликнула Сюзанна и всхлипнула.
   Алевтина побрела вдоль рва, зарастающего травой и кустарником, к своей землянке. Рядом с землянкой стояли люди; она спряталась за большой куст и стала слушать.
   — Здесь нашли погон погибшего майора.
   — А что, если он жив?
   — Это невозможно, его останки обнаружены на месте аварии.
   — Да, но кто—то в кучку сложил останки именно майора, их узнали его друзья.
   — Странно, есть вероятность, что в старой землянке живет человек. Надо ее сровнять с землей и поставить плиту.
   — Будет выполнено, товарищ...
   Алевтине дальнейшее было не интересно; ее летнюю дачу собирались засыпать, заасфальтировать. Она пошла в сторону от людей, от траншеи, куда глаза глядят.

Споткнулась, упала, очнулась Алевтина в палате.
   — Марат, Алевтина в себя пришла. — сказала Сюзанна.
   — Алевтина, ты меня узнаешь? — задал свой обычный вопрос Марат, он ей задавал его уже не первый раз, его глодала совесть, но признаваться в своей вине он не собирался.
   — Марат, это ты? — прошептала Алевтина.
   — Я! Узнала, она меня узнала! — закричал Марат. — Только я не понял, зачем ты подожгла мою машину?
   — Алевтина, у меня для тебя есть духи, цветочные. — сказала Сюзанна, перебивая вопрос Марата.
   — Спасибо, проведи ими рядом с носом, я так соскучилась по этим приторным запахам прошлого! — громче произнесла Алевтина, не отвечая Марату.
   — Алевтина, твоя мама приехала, позвать ее? — спросил Илья.
   — Кто она? Я ей не нужна.
   — Ты мне нужна.
   — Марат, зачем я тебе такая нужна?
   — Ты красивая, ты сама не знаешь, какая ты красивая! Ты вылечишься, и все будет хорошо!
   — А я болею? Чем?
   — Тебе было плохо, очень плохо. Твой муж не погиб. Только почему ты говоришь, что твой муж Григорий летчик? Он мастер на заводе!
   — Не помню мужа. Не помню Григория. Тебя помню. Сюзанну помню. Маму не помню.
   — Ты нас видела последнее время, а мать свою давно не видела.
   — Алевтина, ты можешь работать дворником с метлой? — спросила Сюзанна.
   — Хочу, но я не помню, что значит работать.
   В палату вошел врач, интересный блондин.
   — Больная пришла в себя? Ей надо отдохнуть.
   — Доктор, она тут помнит, тут не помнит. — сказала Сюзанна.
   — Она вспомнит! Через неделю приходите, раньше не надо.

   Через неделю в палату пришел Григорий, живой и здоровый, принес цветы, фрукты и платье.
   — Алевтина, здравствуй! Я к тебе с подарками.
   — Вот спасибо — платье в цветочек! Здорово как! По сезону. Размер мой.
   — Надевай. Пойдем гулять в парке, тебе разрешили прогулки.
   Григорий вышел. Алевтина взяла платье, уткнулась в него носом и разрыдалась, она впервые заплакала после гибели летчика, в смерти которого она себя винила. Со слезами утекало ее состояние «помню — не помню», она все вспомнила. Посмотрела Алевтина на платье, в нем появилась мокрое пятно. Она его встряхнула, надела, умыла лицо водой из-под крана. Покрутилась Алевтина перед зеркалом.
   Женщины в палате затаили дыхание: Алевтина из жалкого создания на их глазах превратилась в цветущую даму в платье с цветочками. Алевтина вскочила, посмотрела на ноги, на тапочки неизвестного размера, и села на кровать. Одна из женщин сообразила и дала ей свои босоножки. Алевтина взлетела от радости, надела их, они ей были как раз, и выскочила из палаты.
   Григорий смотрел на дело своих рук и светился от счастья, что Алевтина, прекрасная Алевтина, вернулась к жизни. Она гордо сошла с крыльца и пошла с мужем в парк, спрятанный от посторонних глаз забором. По парку ходили люди, иногда встречались известные актеры, Алевтина их узнавала, улыбалась и шла дальше.
   — Хочешь, скажу, за что я машину Марата подожгла? Я и тебе скажу. Григорий, не приставай к Сюзанне, это очень опасно!

   Город был покрыт чистым асфальтом, и чтобы найти грязь, надо было зайти на рынок, где грязь имелась международного масштаба. Сюзанна побрела по сухим островкам рынка, пересекая его раз вдоль и раз поперек. На рынке существовали магазинчики с умными поставщиками, приходилось иногда в них заходить. Послать в магазин некого, вот сама Сюзанна и ходила за необходимыми предметами, которые в обычной семье должен покупать мужчина, — это электротовары или сантехника.
   В такие минуты она всегда про мужчин вспоминала, но, выйдя с рынка, забывала. А, пусть живут! Она обойдется без мужской помощи. Ей очень нравился магазин с люстрами, она его обошла по спирали, а теперь заглянула в него за лампочками. Если честно, ей больше магазина понравился один продавец. У него фигура танцора и лицо умное! Но не приставать ведь к мужчине?
   Однажды она зашла в магазин и купила электрический чайник, вода из чайника лилась не только из носика, но и из щек. Кипяток водопадом выливался из чайника, но ей его не заменили, пришлось купить чайник металлический.
   Сейчас Сюзанна заглянула в тихий магазин с люстрами, где шум стоял невыносимый. Два покупателя снимали с головы третьего люстру, упавшую с потолка. Потерпевший кричал. Девушка с кассы и та к ним подбежала, в это время двое мужчин выносили из магазина то, что дороже, пользуясь свободой передвижения. Непонятно, как могла люстра оборваться?
   Сюзанна подошла к группе и посмотрела на люстру, было ощущение, что ее подстрелили, она и упала, как утка на охоте. Кассирша опомнилась и пошла на свое место. Прибежал со склада красивый продавец, оценил ситуацию. Извинился за упавшую люстру, а те трое еще кричать стали, что нужна компенсация. Продавец почесал в затылке и сказал, чтобы тихо выходили из магазина, пока он охрану не вызвал. Три мужика вышли на улицу и сообразили на троих, им было кем—то уже заплачено за концерт в магазине.
   — А кто стрелял? — спросила Сюзанна у продавца?
   — Никто не стрелял!
   — Почему люстра упала? Я поняла, люстру мужику на голову надели и шум подняли.
   — У нас все люстры на потолке!
   — А где они ее взяли?
   — Они несли люстру на кассу, я им сам ее дал!
   — Но у вас тут было воровство в чистом виде!
   — Шла бы ты куда подальше!
   — Не могу уйти, у меня лампочки перегорели, мне нужны лампочки вон на ту люстру! — и она показала на потолок, но увидела в дыре на потолке прямо над собой чье—то лицо.
   Сюзанна опустила голову и пошла из магазина.
   — Эй, женщина, Вы хотели лампочки купить! — услышала она себе в спину крик продавца.
   На улице она еще раз посмотрела на хилое строение огромного рыночного объекта и пошла в павильон меньшего размера, где люстры на потолок нельзя было повесить при всем желании продавцов, да их там и не было, но лампочки были, перламутровые, белые лампочки. Для их приборов они подходили. Одна лампа ее удивила. Она была черная. Круглая черная лампочка лежала рядом с синей лампочкой на витрине. Сюзанна задержалась у витрины, соображая, что черная лампа напоминает черный шар. У нее закрутилась мысль, а не придумать ли черную лампу, излучающую полезные лучи через маленькую неокрашенную поверхность.

   Детектив Илья Мухин прибыл на место преступления. В хорошо отремонтированной квартире лежал труп хозяйки без всяких следов насильственной смерти. Три его помощника осматривали квартиру, следов грабежа не было. Все в квартире было аккуратно расставлено, пыли и той нигде не было. Полированные поверхности мебели сияли первозданной чистотой. Хрустальная ваза стояла монументом чистоты на связанной крючком салфетке. Стулья, как солдаты на параде, ровно стояли по обе стороны стола. Редко группе Мухина приходилось видеть такую чистоту на месте преступления. Все предметы стояли на своих местах. И даже мертвая хозяйка лежала на раскрытой постели, в которую она легла в опрятной ночной рубашке с кружевами и уснула красиво вечным сном.
   У входа в квартиру стояли два человека, вызванных из соседних квартир в качестве понятых при осмотре места преступления. Соседи осмотрели квартиру и сели на два стула в комнате, где лежала хозяйка. Даже эти два стула всегда стояли при входе в комнату.
 Мухин и его люди пожимали плечами, они не понимали, зачем их вообще вызвали? Зачем одна из понятых их вызвала, а сама сидела и молчала, с ужасом разглядывая лежащую хозяйку квартиры?
   Недоволен был вызовом Мухин, не видел он, куда можно приложить свой ум великого сыщика, все здесь было так славно, даже умершая женщина лежала красиво. Он с сотрудниками покинул помещение, в него пришли другие люди с другими задачами. Звонок из морга нового к делу ничего не добавил, там поставили диагноз: сердечная недостаточность.
   Раздался телефонный звонок.
   — Илья Львович, — заговорил человек, в чью обязанность входило давать последнее заключение в жизни человека, — понимаешь, эта женщина, из квартиры с идеальной чистотой, умерла так же странно, как еще два человека до нее. У нас в городе я один даю медицинский отбой населению, других людей нет. Могу сказать, что в ее смерти есть нечто странное. Я поставил дежурный сердечный диагноз, но моя совесть и мозг пребывают в неспокойном состоянии.
   — Тебя что в этом вопросе тревожит?
   — Есть ощущение, что это похоже на отравление неизвестным мне веществом. Химия наука еще та — неизвестно, что эта женщина вдохнула перед смертью.
   — Но внешне она не казалась отравленной, следов мучения на ее лице не было.
   — В том-то и дело, что больше похоже на сердечный приступ. Я тебе дам фамилии еще двух человек с очень похожей смертью. Поищи, что между ними общего...

   Илья Мухин и его бригада сыщиков в городе были единственными представителями сыскной братии. Не было у них конкурентов, все дела городка были у них. Он, мужчина в самом расцвете лет, был главой местной полиции. Но данные о трех подозрительных смертях были так малы. Хотя, как сказал Женя Веревкин, обошедший все три квартиры умерших людей, на которых из морга дали наводку, во всех трех квартирах был недавно сделан ремонт, чувствовалась одна бригада ремонтников.
   Соседи подтвердили недавний ремонт в трех квартирах, описали внешний облик ремонтной бригады. Описания бригады во всех трех случаях совпали. Илья Мухин решил найти ремонтную бригаду, после которой хозяева квартир умирали. Новость поползла по городку, и народ сам стал делать весенние ремонты. Распространители новости часто собирались в магазине, где продавали товары для ремонтных работ. Спрос на ремонтные бригады резко упал.
   Мухин зашел в одну такую квартиру, а точнее в последнюю, чистую, медленно заполняющуюся пылью, сел на стул у двери и как истукан стал осматривать единственную комнату в квартире умершей женщины в сорочке с кружевами. Родственников у нее не было, жила она одна, вот решила сделать ремонт в однокомнатной квартире с помощью бригады — и сделала на свою голову.
 Спрашивается, куда торопилась? Мухин сидел на стуле и осматривал комнату. Он был уверен, что смертельная опасность таилась в этих стенах или потолке. Он посмотрел на люстру, но там, где обычно висят люстры, был чистый и ровный потолок. Мухин встал и включил свет.
Над постелью вспыхнуло бра, на противоположной стороне вспыхнули ярким светом такие же лампочки бра. Он улыбнулся. Бра излучали яркий свет из ламп, а плафоны скрывали модные лампочки.
Мухин пошел в магазин, где продавали такие красивые бра. В магазине сказали, что помнят женщину, купившую два бра. В этих бра стояли трансформаторы, понижающие напряжение, в результате лампы светили от 12 вольт, очень экономичные в употреблении. Цифра 12 засела в голове детектива. Он вспомнил, что все соседи утверждали, что хозяева квартир умерли через две недели после ремонта, или через 14 дней.
   В магазине продавец посмотрел на бра со стороны трансформаторов и сказал:
   — В одном бра есть непонятное устройство, его здесь не было, мы проверяли его перед продажей. Что это за устройство, я не знаю.
   Илья Мухин взял бра, положил в коробку, которую услужливо дал ему продавец, и пришел в отдел. Он вспомнил, что бра с лишним устройством висело над постелью пострадавшей. «Вот и ладно, осталось выяснить, что это за устройство», — подумал Мухин и отнес бра на экспертизу. Экспертиза показала, что это устройство способно извергать отравляющее вещество по сигналу встроенного таймера. Устройство питалось через трансформатор, время действия — тринадцать дней...

   Алевтину выписали из больницы. Григорий встретил ее у входа и довел ее до дома. В памяти Алевтины опять появилось состояние «помнит — не помнит», но она решила, пусть об этом думает Григорий. Он привел ее в квартиру, находящуюся на первом этаже. Соседки узнали Алевтину, радостно закричали, потом заплакали.
   Подошел Мухин, он посмотрел на эмоции женщин, отвел одну старушку в сторону:
   — Скажите, что здесь произошло?
   — О, молодой человек! Тут такое было!
   — Ладно, Алевтина из этой квартиры? — и он показал рукой на окна квартиры, где умерла женщина под бра.
   — Алевтина наш человек, она из этой квартиры, да ее мы давно не видели.
   — Что в квартире произошло без нее?
   — Я по порядку расскажу. Первым исчез Григорий, — заговорила старушка.
   — Это я знаю, дальше.
   — Приехала его сестра, сказала, что квартира ее, и выгнала Алевтину.
   — Вот оно как! Но у Григория сестры не было!
   — А Алевтина поверила. Она ушла.
   — Она ушла к аэродрому, где последнее время учился летать Григорий.
   — Да? А в квартиру въехала его сестра, потом она позвала артель строителей, они сделали ей ремонт, а она через две недели после ремонта и умерла.
   — А как в квартиру попасть?
   — Милый ты наш, да тут полиция туда—сюда ходит, у них ключи.
   — Спасибо, пусть Алевтина с вами посидит на скамейке, я найду ключи.
   — Да, ладно, присмотрим за ней.
   — Еще вопрос: а как вы определили, что в квартире мертвая женщина?
   — Этаж первый, собаки выли, опять же форточка была открыта, запах пошел, дни теплые стояли.
   — За Алевтиной присмотрите. — сказал Илья Мухин.

   Алевтина вернулась в свою квартиру дворника. Она сидела на лавочке в окружении старушек, и по мере их рассказов ее глаза прояснялись. Бродила она месяц без квартиры, а ей показалось, что вечность. Потом в больнице лежала недели три. Квартиру открыли. Алевтина зашла, села на стул и заплакала. Старушка заглянула в квартиру и тут же вышла. Алевтине дали поплакать, потом отдали ей таблетки, их ей дала еще в больнице медсестра в бумажных кулечках. Женщина успокоилась. Илья Мухин принес два бра, сам их повесил. Алевтине разрешили жить в квартире.
   Третье убийство частично оголилось, как провода, зачищенные перед пайкой. Кто поставил устройство, Мухину было неизвестно, но кое—что было ему понятно. Два первых дела были в состоянии целины. И где та бригада, что ремонты делала, было совсем неизвестно.
   — На малом аэродроме потерпели крушение два самолета, — вещал диктор.
   «Не связана ли гибель летчиков с теми двумя квартирами?» — подумал Мухин. И решил заняться расследованием гибели летчиков в быту. Сел он в машину и покатил в сторону аэродрома. Дежурная повела его на место падения самолета.
   — Скажите, а что Алевтина здесь делала? — спросил детектив Мухин.
   — Шаталась как неприкаянная. Я не нянька взрослой женщине.
   — А вы ее раньше не могли в больницу отправить?
   — Так она как лань пуганая, к ней не подступишься. Ее в лесу нашли, лежала без сознания, тогда и отправили в больницу.
   — Еще вопрос: что она могла бы сказать о гибели летчиков? Как охраняются самолеты и горючее, есть к ним доступ? Загадка для местных товарищей, а мне подробней, пожалуйста.
   — Умный вы! Тогда посмотрите на горючее в натуре.
   В ангаре стояли цистерны без особого присмотра, рядом с одной цистерной все было натоптано женскими ногами, почти босыми.
   — Это следы Алевтины?
   — Не мои следы, это точно. Алевтина иногда босая ходила. Других женщин на аэродроме нет.
   — Возьму я горючее на экспертизу. Еще вопрос: из этой цистерны для последнего полета самолета горючее брали?
   — Брали.
   — Подождем результатов. И расскажите мне о погибших.
   — Это не тайна, что они погибли, но не все знают, где погибли, кто погиб. Тайна небольшая сохраняется.
   — Мне их данные нужны: где жили, с кем дружили.
   — Один наш летчик. Второго прислали из центра, о нем мало чего знаю: майор, и все.
   — Все о вашем летчике...
   — Так я здесь и отдел кадров, адрес так скажу, жена у него осталась.
   Мухин посмотрел на адрес: адрес совпал с одним из тех, что они взяли под контроль из-за убийства после ремонта.
Теплым вечером подошел детектив к дому, подсел на лавочку к одинокому старику. Дед сидел, переживал, а сделать ничего не мог. Результаты экспертизы были плачевными: водная эмульсия горючего из цистерны с трудом называлась горючим для самолета. Судить Алевтину за разбавление горючего водой смысла не имело, ее вменяемость была относительной. Дежурную можно было привлечь за халатность.
Мухин решил не лезть в разборку полетов и падений, а заниматься гражданскими делами. Два дела имели окончание на летном поле, как два провода, по которым бежит ток через устройство для впрыскивания ядовитого облачка.
   Покупка дома к убийству не относилась, но над ремонтом дома трудилась бригада, по внешним данным подходившая под все описания квартир после ремонта. В смерти двух женщин было виновно устройство с газом, но не сам ремонт. Мухин посмотрел на бригаду и ничего не сказал их бригадиру. Кто поставил устройство с газом и включил таймер? Вот в чем оставался главный вопрос этого дела. Кому мешали люди? Но этот вопрос завис в воздухе с парами авиационного топлива.  Что касается Григория он оказался живым, уезжал в дальнюю командировку.

Как-то Зоя читала роман о доме, расположенном на скалистом берегу залива, окруженного горами. История была симпатичная, остросюжетная. И ей самой безудержно захотелось посетить дворец или гостиницу, расположенную подобным образом. Один раз она уже была в отеле, примыкающем к горе одной стеной.
  На днях судьба ее столкнула с мужчиной весьма необычным, импозантным, без возраста, потому что если у него и были седые волосы, то они были качественно окрашены в естественный цвет. У нее мелькнула мысль, вот бы ей этого мужчину по имени Серафим для романтических отношений в отеле, расположенном на берегу озера, спрятанном во впадине или среди гор. Зачем? Этого Зоя не знает, но кто не мечтает, тот не пьет мартини с грейпфрутовым соком.
  Есть же элегантные мужчины! Хотя у них требования такие, что Зое они не по зубам. Зубы у нее почти все свои, относительно ровные, качественно восстановленные. Для улыбки вполне достаточно, а для сцены, может быть, и нет. На сцене всю челюсть до зубов мудрости надо показывать.
  Своего верного приятеля Женю Веревкина она увидела недалеко от сцены, он не выступал в этот день на сцене, он сам по зрительному залу выступал так, что нельзя было сказать, что он шел между рядами сидений, он именно выступал! У бедной девушки Зои сердце екнуло при его приближении. Она ему сказала:
  — Здравствуй, Веревкин!
  Он только после этого исподволь на нее посмотрел и ожег ее своим божественным взглядом карих глаз. Волосы у него были темные, но не черные. Он бесконечно строен, шикарно скроен. В чем одет был этот денди? В чем-то черном, это его обычный цвет. А она? Она обычная девушка. Что это значит? Волосы светлой волной струились за ее спиной почти до пояса. Платье на ней было приталенное, расклешенное к низу, чуть ниже колен. Цвет? Пшеничный, на тон темнее ее волос. Очень скромная девушка, но если с ней заговорить, то можно будет понять, что амбиции у нее огромные.
  Через ряд от нее сидел юноша, очаровательный гибкий парень Ефим, который непринужденно занял третье место на конкурсе чтецов собственных стихов. А девушка Зоя? Ей призовые места не достались, да и Веревкин куда-то ушел. Когда она спустилась в фойе, то с удивлением посмотрела на экран, на котором шла еще трансляция из зрительного зала. Она так расстроилась, что чуть не забыла про верхнюю одежду и чуть в платье не выскочила на улицу.
Было темно, горели фонари и окна, легкий снежок скрипел под ногами. Серафима Сергеевича Зоя знала, он был директором своей фирмы, она всегда испытывала робость в его присутствии, когда видела. Они жили в одном доме, в одном подъезде. Она и пальто забыла, думая, что он ей его принесет домой.
  А он не принес! У него в голове совсем иные мысли. И никакой он не Серафим! Он Серафим Сергеевич! Он давно не реагирует на юных девушек, он достаточно взрослый мужчина, хотя живет один. Его жена живет с дочкой и внуком. И молодой человек, занявший третье место — его родной внук Веревкин, которого в честь кого назвали? Просто его внука зовут Веревкин — звучит нормально. Звучит современно.
 А девушка? Она соседка. Взгляды у нее тоже современные: в голове стихи, а на душе Веревкин. Надо ей так влюбиться и писать стихи! Зато стихи у девушки получаются душевные, пронизанные искренними чувствами. Но ходить в платье поздней осенью — неприлично. Пальто ей принес Веревкин, они вместе учились в школе и вместе ходили в клуб поэзии. Юноша спокойно реагировал на выходки одноклассниц, особенно поэтесс. Он знал про мечту Зои об отеле, расположенном между озером и горой и не просто горой. Все это должно напоминать нечто типа кратера вулкана, но с отвесными стенами.
  Выдумщица еще та. Ноябрь. Температура около нуля и ниже. Пасмурно. А Зое хотелось туда, где тепло и солнышко. Зачем? Мама ее и не думает о поездках, ее всегда устраивал ноябрь, она вообще чувствует себя комфортно в Средней полосе России. Ее устраивает прохладное лето с редкими теплыми днями, ее устраивает зима, которая не сильно морозная по сравнению с Крайним Севером.
  Зоя на следующее утро надела на себя пальто, сунула руку в правый карман и обнаружила конверт. Она с удивлением отдернула от него руку, но потом медленно вынула конверт из кармана. Развернула конверт, в нем лежал сертификат на путешествие в южную страну. И лежала маленькая записка: "Зоя, Вы отличная поэтесса и шикарная девушка. Данный сертификат на Ваше имя, на нем указан адрес, где можно получить бронирование отеля и билеты на самолет!"
  Так вот почему она выскочила без пальто! Оно не висело на вешалке. Его кто—то на время забирал. Она съездила по указанному адресу, небольшая туристическая контора располагалась в центральном магазине, она легко обменяла сертификат на билет и квитанцию оплаты за отель. Ей еще выдали деньги в конверте. Конвертируемая валюта. Мать, посмотрев на тайную награду дочери после поэтического конкурса, тихо заплакала:
  — Зоя, отдай свою награду назад в туристическую фирму. Умоляю, верни!
  Дочь удивленно посмотрела на мать:
  — Мама, ты в своем уме? Я нигде не была дальше Клина, Коломны и Суздаля! Могу я поехать в другую страну!
  — Дочь, у тебя нет заграничного паспорта!
  — Есть у меня заграничный паспорт, я его летом сделала. Веревкин делал себе паспорт, и я сделала себе.
  — И мне ничего не сказала? Могли бы вместе сделать!
  — Мама, и ты бы поехала к финским оленям на Новый год? А я поеду туда, где лето.
  — Одна! Дочь, подумай, что там с тобой будет! Нельзя одной ехать!
  — Моя поездка не обсуждается, я еду! — гордо сказала поэтесса и пошла в свою комнату.
  Мать горько вздохнула, переобулась, переоделась и ушла в лес, чтобы успокоиться. Дочь села на диван, открыла шкаф и стала взирать на собственную одежду, висящую на плечиках или лежащую на полках. Задача собрать вещи была несложной, вещей летних у девушки было очень мало. До поездки оставалась пару дней. Зое предстояло оформить отпуск на работе. Одноклассниками Зоя и Веревкин были до прошедшего лета, а теперь у них была у каждого своя личная жизнь. Общими были подъезд дома и клуб поэзии. Веревкин учился в университете на дневной форме обучения, а Зоя работала и училась дистанционно в институте. Каждому — свое. Но в юности финансовые различия не столь заметны.
  До аэропорта Зоя доехала одна на такси, мать отказалась ее провожать, она, словно замерла в ожидании возвращения дочери. Дочь прошла в самолет, села. Рядом с ней место оставалось пустое. Она ждала чуда, что рядом сядет красавец из сказки, этакий Жак современности. Но так она и долетела в одиночестве. Такси дело хорошее в любом месте, ее довезли до отеля. Суть такая, она ехала по чистому полю, и не видела никаких строений. Шофер ей сказал, что ехать пару минут.
  Зоя смотрела во все окна, но ничего не видела. Сердце тревожно сжалось, она впервые подумала о своем необдуманном поступке. Об этой поездке. Когда она запаниковала, автомобиль остановился. Она вышла из машины. Шофер подал ей сумку из багажника и мгновенно уехал. Она вздохнула, покрутилась вокруг себя. Ее очередной платье, расклешенное от талии, закружилось.
  Солнце светило. Зеленый низкий газон улыбался. Мелкий песок на дороге показывал направление пути. Она пошла по дорожке и вздрогнула от неожиданности: перед ней была пропасть, далеко внизу блестела вода. Она робко подошла к кромке вселенной. Перед ней появилась площадка, из которой по периметру выросли перила, оставался проход для человека. Она вошла в лифт, который резко пошел вниз. Зоя покрутила свое платье, и поняла, что она в сказке своей мечты. Лифт ехал рядом с отелем, встроенным в вертикальный берег озера.
  Ничего необычного не произошло, на Зою действительно был забронирован номер на 10 дней. Ее окна выходили на дивное озеро, расположенное на дне искусственного кратера. Здесь раньше добывали полезные ископаемые открытым способом большими шагающими экскаваторами. Теперь предприимчивый хозяин отеля использовал полученный кратер по назначению. И люди ехали сюда. Интересно и необычно.
   Дней на 10 был проработан план мероприятий для посетителей отеля, хотя до города было не так и далеко. Пожилым предлагался комплекс для оздоровления и омолаживания, а молодым был подготовлен развлекательный комплект мероприятий. Плюс плавание в открытом водоеме. Главное люди и их переплетение судеб в местечке, очень ограниченном по перемещению. Обитатели пытались по отвесным берегам взобраться на верх, но не получалось и пресекалось служителями отеля.
  Номер у Зои оказался весьма просторным: с лоджией, с большой ванной, с личным тренажером, с собственным кинотеатром. Поначалу она радовалась благам номера, потом долго стояла на балконе, осматривая небольшой горизонт и небольшое озеро. С пейзажа ее взгляд переключился на людей в белых шляпах с широкими полями. Она припомнила, что в номере были белые тапочки, белый халат и белая шляпа. В таких шляпах люди становились относительно одинаковыми. Одежда на всех была светлая. В озеро уходила дорожка моста, которая заканчивалась круглой площадкой, окруженной перилами. Здесь вообще везде перила были одинаковые: в открытых лифтах, на лоджиях, на мостках.
  Зоя спустилась в кафе, где использовались лоджии для столиков. Удобно и на воздухе. Она посмотрела на небо, на нем не было облаков. Синь безбрежная отражалась в озере. Тишина звенела. Птиц не было. Столики были маленькие на одного человека. Вообще она заметила, что здесь все ходят по одному, по одному и сидят за столиками. Сплошное ненавязчивое одиночество. Первое любопытство вполне могло питаться в одиночестве.
  Но при второй волне эмоций Зое захотелось поговорить, но люди как роботы ее огибали. Она стала писать на планшете. Стихи вышли маленькой струйкой и затихли. Влаги мыслей им не хватило. Что делать? Вместо книги с меню ей принесли распорядок дня, где все было расписано по часам и указано: куда ей надо идти и что делать. Она поела, изучила мероприятия и осталась довольной.
  С первого взгляда могло показаться, что люди плавают в озере, но на самом деле они плавали в бассейне, или в большом корыте с отверстиями, установленном на сваи. Вода сама поступала в бассейн, потом сама выливалась. Зато глубина была определена, а выплыть в озеро никто не пытался. Зоя поплавала в бассейне, обошла озеро по узкому берегу с незабвенными перилами, и поняла, что делать здесь больше нечего. После этого она заметила множество лестниц, расположенных хаотично по вертикальным стенам берегов. Люди пытались по ним вылезти наружу, но они нигде не доходили до верхней кромки. Это были обычные тренажеры.
  Человек не мог покинуть отель раньше срока своего. Ощутив все радости в полной мере, Зоя не очень расстроилась. Солнце светило. Температура воздуха была комфортная. Все здесь само делалось. Нужно было только выполнять распорядок мероприятий. Не было человеческого общения, не было Интернета и сотовой связи. Так без этого люди всегда жили, не считая последних лет.
  Написав стихи по этому поводу, девушка попыталась заговорить с белой фигурой за соседним столиком. Человек ответил на непонятном языке. Она повторила свой вопрос на английском языке. Человек опять ответил на своем языке. Тогда она посмотрела еще раз в свою бумагу с рекомендациями. В ней была приписка, что в отеле находятся люди разных национальностей, не говорящих на одном языке. Говорить было не с кем. Деревьев не было. Листва не шумела. Тишина. Музыка не звучала. Танцев не было. Стало скучно. Горизонта тоже не было! Глубина такого удовольствия была метров тридцать не меньше.
 Суток было достаточно, то есть экскурсия прошла — и на выход, но его не было. Наружный лифт оказался невидимым, он привозил людей и отвозил только по брони и куда—то исчезал. Снабжение происходило где—то в самом отеле, то есть там явно были хозяйственные блоки и лифты. Отель был многоэтажный, комфортный и современный. Белоснежный лайнер, прилипший к стене, в которой возможно прорыты норы для лифтов. Но это не для посетителей. В таком месте пора писать прозу, а не стихи. Зоя полазила по лестницам и вернулась в номер. Работал местный телевизор, в котором можно было выбрать свой язык. И то хлеб. Речь диктора была несколько корявой, словно переводил автомат. Она легла на большой кровати и уснула. Дневной сон еще никто не отменял.
  Проснувшись, Зоя обнаружила на столе небольшой прибор, типа телефона. На нем располагался огромный перечень языков. Она нашла переводчик! Она набрала фразу, нажала на произвольный язык и зазвучала речь на заданном языке. Нормально. Можно общаться с людьми. Зачем? Чтобы было, хоть пару фраз сказать и то приятно. В кафе вечером она вновь заговорила с соседской фигурой. Это оказалась женщина, которая охотно показала на переводчике свой язык. Несколько фраз резко улучшили настроение. Ходить вдвоем всегда интереснее. Но вдвоем ходить им не дали, когда постояльцы поняли прелесть переводчика, рядом с Татьяной образовалась группа людей. Всем захотелось говорить. Поэтому они все пошли на большой язык — мост с перилами, заходящий в озеро.
  Народ разговорился, развеселился, засмеялся. Переводчики работали на полную катушку. Зоя объявила конкурс стихов, в переводимых фразах особых рифм не наблюдалось, но был смысл и идея фраз. Этот конкурс она выиграла! И дни стали быстро идти к своему завершению.
Кто подарил Зое сертификат?  Серафим Сергеевич, который негласно вел за ней свои наблюдения. Зачем? Надо.

Часть 2. Ковер мести

Дед Мороз легким движением пальцев набросал на стекла маленьких птичек в огромном количестве. От морозных узоров веяло Рождеством. Настроение пассажиров автобуса медленно примерзало к стеклам. Они невольно отметили взглядом зимнюю сказку на стеклах автобуса. Все без исключения, но в разное время люди посмотрели на табло. На электронном табло по светодиодам бежала цифра 7 со знаком минус. Пассажиры сидели пристукнутые массой собственной одежды, нахохленные, с воротниками свитеров у ртов. От них веяло холодом больше, чем от деда Мороза. Сюзанна выбежала из салона автобуса и нырнула в поток людей, шедших в открытом пространстве доступном космическому холоду.
   "Какой мороз", — подумала она и увидела на электронном уличном табло минус двадцать семь градусов. Взгляд невольно опустился под ноги. Местами был виден асфальт, по которому можно было перемещаться без страха. Рядом с асфальтом лежала полоса снега с проблесками льда. "В таких местах нос лучше не задирать", — подумала она, быстрым шагом пройдя мимо деревьев и мимо людей. Уличные торговцы перекочевали в фойе зданий со своими рождественскими товарами. Новогодние товары хорошо было видно сквозь большие стекла.
   Вечером по ТВ показали ужасы провинциального городка.
   Сюзанна, лежа на диване, глаз не отводила от экрана. Нет, она не тащилась от ужасов. Она с содроганием понимала, что знает продолжение телевизионной истории. Передачу оставили незавершенной, назвав ее первой серией. Тем более была возможность ей самой передачу завершить, независимо от того, что покажут в следующий раз.
   С героями провинциальных ужасов Сюзанна познакомилась совсем недавно. Ей надо было подточить собственную фигуру. Ручной массаж ей был страшно необходим перед Рождественским корпоративным вечером. Она обмолвилась об этом в дамском салоне. И чудо! Ее услышали. Женщина средних лет, предложила ей свои услуги по общему массажу. Она сказала, что делает массаж с детских лет, что ее еще бабушка учила массажу.
   Уменьшаясь под умелыми и сильными руками массажистки, небольшая любительница пирожков и булочек насыщалась историями из ее жизни. Истории без криминала особого впечатления не производили, кроме одного момента, которому она не очень предавала значения до криминальной ТВ передачи. История простая. Массажистка, которая некоторое время работала инженером, решила заняться торговым бизнесом. Она взяла огромный кредит, закупила товар и обанкротилась в пух и прах.
Долг ее для нее был космическим. Сын массажистки, Марат, решил уехать учиться в столицу, где заработки по провинциальным слухам были такими, что с ними легко можно было бы погасить долг. Мать сына одного в столицу не отпустила, поэтому они поехали втроем вместе с отцом. На троих сняли квартиру на окраине города в отдаленном районе. Работали тоже втроем, но все деньги забирала мать семейства. Мужчинам она выдавала деньги на проезд в общественном транспорте и на пару пирожков.
   Марат, молодой человек привлекательной наружности, понравился своей начальнице. Она ему давала огромные суммы денег на внешность и на жизнь. Но все его деньги под корень забирала мать и выдавала на два пирожка. Начальница, заплатив молодому человеку кучу денег, ждала от него небольших вложений в нужном месте, в нужный час. Но Марат был постоянно без денег и за ее кофе заплатить не мог, он и за свой кофе с трудом мог расплатиться.
   Ублажать даму он не стал, это в его мораль не укладывалось. Так он был воспитан матерью. Его уволили с денежной работы по продаже ковров уникальной работы мастериц, которые вплетали в ковры самоцветы в тон рисунку. И он покатился под гору с одной работы на другую, а мать забирала у него все деньги. У Сюзанны на вечер был назначен сеанс массажа, но после того, как в ее голове сложились воедино две истории, телевизионная и массажистки, она побоялась идти на массаж. Она знала, что массажистка выплатила кредит с помощью сына и могла вернуться в родной город, в свою квартиру, расположенную в том районе, где произошла серия убийств, о которых говорили по ТВ.
   Сюзанна не пошла на массаж, но пошла в спортивный клуб. Ее дорога проходила мимо лесополосы. В этом месте она всегда ускоряла шаг, если рядом не было людей. Она заметила свернутый ковер, лежащий в десяти метрах от дороги в лесополосе. Он был похож на большой пирожок с начинкой. Ей стала страшно. Людей вокруг не было. За лесополосой стоял дом, где семейка массажистки снимала квартиру. Она ускорила шаг, потом побежала и упала, не заметив коварную леску, протянутую между деревьями.
   Парень быстро закрутил Сюзанну в ковер и отволок ко второму ковровому пирожку. Он подвинул один ковер к другому и ушел быстрым шагом. Массажистка, увидев из своего ковра, что рядом с ней лежит Сюзанна, а Марат ушел, заговорила:
   — Я не знаю, что с Маратом случилась. Озверел. Деньги мне больше не дает, сказал, что из меня пирожок сделает. Вот и закатал нас, как два пирожка, на которые я ему год деньги давала. — Ее голос шипел, нос сопел. Звуки постепенно исчезли в ковре.
   Сюзанна попыталась высвободиться из ковра. Она стала крутиться и выкручиваться. Сжиматься и разжиматься. Движения давались с трудом. Она попыталась покатиться вместе с ковром ближе к дороге, тогда прохожие бы ее точно заметили. Темнело быстро. Прохожих не было. Стало холодно. Сюзанна вспомнила, что в квартире массажистки было два хозяйских ковра. Она чихнула. Потом расчихалась не на шутку.
   В порыве отчаянья Сюзанна заорала диким голосом:
   — А! А! А! Спасите, помогите!
   Ее голос услышал тренер, шедший через лес на тренировку. Он свернул к двум скатанным коврам.
   — Але, живые есть? Вижу, что есть. Держитесь. Я вас сейчас раскручу. Какие же вы тяжелые, — приговаривал тренер, раскатывая ковер среди деревьев.
   Сюзанна почувствовала свободу. Она оторвала свои руки от боков, оперлась о коряги и поднялась. Тренер в это время раскручивал второй ковер, из которого звуки не доносились. Ковер казался намного тяжелее, чем с Сюзанной. Он освободил женщину из плена, но она не шевелилась. Сюзанна попыталась с массажисткой заговорить. Ответа не было.
   Тренер пытался уловить пульс одной рукой. Второй рукой он доставал сотовый из кармана. Пульс исчезал. Он вызвал скорую помощь и стал делать прямой массаж сердца массажистке. Тренер пытался растормошить закоченевшую женщину и согреть до прибытия машины. Врач приехала довольно быстро. Потерпевшую увезли. Сюзанна пошла с тренером в спортивный комплекс, где можно было позаниматься на тренажерах и погреться в сауне.
   Марат приехал к матери в больницу и забрал ее домой. Матери он объяснил, за что он ее в ковер закатал. За то, что она лишала его денег и свободы. Он сказал, что он их бы все равно освободил бы через час, но не учел похолодание и немного задержался в поисках денег дома в отсутствии матери. Массажистка за собой вины не видела. Она считала нормально, что мужчины отдавали ей заработанные деньги до последней копейки. Обида матери была так велика, что она уехала в родной провинциальный город, где ее ждала отличная квартира, которую она на время столичной жизни даже не сдавала. Без долгов и на пенсию она могла вполне прожить.
   Муж через несколько дней к ней присоединился. Марат домой не вернулся. Не все учла Сюзанна, за что ее и закатал Марат в ковер. Она свою версию о причастности Марата к серийным убийствам в провинциальном городке успела рассказать массажистке, а та Марату. Марат рассердился и наказал Сюзанну, которая так и не посмотрела продолжение передачи о маньяке, но было ясно, что это не Марат.
   Дальнейшие события вновь переместились на экран ТВ. Марат, дабы не снимать квартиру, прошел кастинг и попал на телевизионное шоу "Гостиница". С первого своего прихода он заявил о себе, как об активном человеке. Сюзанна через недельку могла наблюдать за мастером, умеющим делать пирожки из ковров. Марат сразу выбрал себе красивую девушку в пару. Она оказалось изощренно избалованной дамочкой. Она требовала денег и подарков, а сама сидела, как истукан.
Девушка постоянно ругала Марата, выла, кусалась, дралась. Она обливала его водой и кипятком, дабы он одевал ее с ног до головы в новые вещи. Вот такая несовременная девушка оказалась истинным наказанием для Марата, у которого никогда за душой гроша ломаного не было благодаря эгоистичной маме.
   Вопрос: "Где взять деньги?" стучался в его висках с новой силой. Как—то его девушка, совсем потеряв совесть, кричала на него в прямом эфире с такой силой, что он перестал думать о деньгах, а стал думать о мести. Месть дешевле денег. Марат обладал мощной растительностью на лице, по этой причине он брился станком с обычным лезвием. Он задумчиво смотрел на лезвие. Новогодние праздники сопровождались застольями, которые устраивали разные люди по разному поводу.
   Свою проблему Марат решил просто. Если его девушка унизила его своим визгливым голосом, то наказывать надо ее голос. Он случайно поставил сковороду с мясом в духовку под стеклянной крышкой. Крышка рассыпалась. Мясо он пожалел выкинуть. Острую приправу с мясом и подал в тарелке девушке. Результат превзошел все ожидания.
   Маленькие стекла повредили и голосовые связки, горло, пищевод.
Девушка попала в больницу в тяжелом состоянии. Марат оказался благородным человеком, он ухаживал за ней. Ему помогали все. В этот период жизни в деньгах он не нуждался, а они на него сыпались со всех сторон. Марат стал героям. Наказывали поваров... Сюзанна с первой минуты, как только узнала о проблеме со здоровьем девушки, поняла, что это дело рук Марата. Но кто бы ее услышал. Она вспомнила про тренера, спасшего ее из ковра, и подумала, что спортивный клуб после праздников уже открыли.
   Сюзанна пошла в спортивный клуб. Мороз крепчал. Она натянула на лицо воротник свитера, но при этом внимательно смотрела на дорогу и махала вперед сумкой на тот случай, если опять натянут леску. Тренер Гульнар не оправдал. Он был занят. Она осталась одна со своими мыслями и очень жалела, что недосмотрела первую передачу о преступлениях в родном городе Марата. Ей теперь еще больше казалось, что и в тех преступлениях виновен он. Очень хотелось поговорить с массажисткой, но ее не было в городе.

   Вечером, перед сном Сюзанна лежала на любимом диване и переключала каналы. В местных новостях показали портрет ее тренера в черной рамке. Она вздрогнула. Это уж совсем ни к чему. Марата в телешоу "Гостиница" последние дни не показывали. Ведущий передачи сказал, что он в больнице ухаживает за больной девушкой.
   Морозы стояли трескучие. Барометр показывал 18 единиц. Сюзанна смотрела в Интернете клиники с омолаживающими и прочими процедурами. В одну из них она закинула свои данные. Ей стали звонить и предлагать разные курсы лечения. Она приехала в клинику и там случайно услышала новость, что тренеру именно здесь проводили очистительные процедуры крови, а умер он от сердечного приступа.  Резкое изменение атмосферного давления не выдержала вычищенная кровь.
   Сюзанна отказалась от процедур, но отметила, что в смерти тренера Марат не виновен. Она подумала, что самое правильное в морозы не чистить организм, а заполнять его едой из мяса, сала и хлеба. В морозы надо сытно питаться, чтобы сердцу было легче качать кровь по организму. Ей стало неприятно от всех скорбных мыслей, хотелось приятных новостей. Постоянно угнетала мысль о недосмотренной передаче из провинциального города. Завертывание в ковер надорвало ее психику. Обвинять Марата во всех грехах даже мысленно, она боялась.
   Сюзанна пошла в дамский салон. Первой, кого она увидела — была массажистка, которая вернулась из своего города и вновь устроилась на работу после того, как Марата стали показывать в передаче "Гостиница". Сюзанна тут же пошла к ней на массаж, дабы выведать провинциальные тайны из первых уст. Она не ошиблась. Массажистка привезла новости от соседок по дому. Соседки рассказали ей о серийных убийствах в их районе, целью которых было ограбление. Они и сами думали, что в убийствах виновен Марат.
   Дед Мороз продолжал морозить.
   Сюзанна вышла на мороз из дамского салона и столкнулась нос к носу с Маратом...
   —Ты, почему за мной следишь? Что я такого сделал?! Не успела мать вернуться, а ты уже здесь! Опять тебя в ковер закатать? Или так деньги отдашь!? Если ты ходишь в этот салон, то у тебя есть деньги! — кричал молодой человек.
   Сюзанна отступила на шаг в сторону и попыталась убежать. Марат подставил ножку. Она упала в снег. Он прижал ее ногой к снегу, взял ее сумку, достал кошелек и положил в свой карман. Но в это момент, какой—то человек, а это был Марат, скрутил ему руки. Позже Сюзанна узнала, что за Маратом следили, но против него улик не было. В милицию поступили сведения о коврах с начинкой. Марату дали возможность пройти на телевизионный проект, там все под контролем и под телекамерами. Никто не заметил лезвий в тарелке, но нашли обломок лезвия в корзине в комнате Марата на телешоу. За ним шли по пятам и взяли у салона при очередном нападенье на женщину.
   Словно почуяв опасность, из салона выскочила массажистка. Она попыталась вырвать Марата из рук полиции, но ее усилия были тщетны. Она не знала, что Марат после общения с полицией стал в ней работать, но не совсем в ней. А рядом.

   Зимние каникулы кончились. Фирменные двери из пластиковых стеклопакетов приветливо встречали сотрудников фирмы, которые подносили пропуска к электронным датчикам, расположенным в кабинах вахтеров, и проходили внутрь помещения. Никакой фантастики. Сплошная современность. Скоростной лифт. И Сюзанна вошла в свой офис.
   Окна офиса лучились от солнечных лучей, проникающих в помещение сквозь забавные морозные узоры. Она посмотрела сквозь узоры вниз, машин на стоянке явно поубавилось, не все машины завелись при таком морозе. Вот и Сюзанна воспользовалась услугами автобусов с электронными кондукторами. Не жизнь — сплошная электроника.
   Сюзанна жила в самом продвинутом городе. Что такое продвинутый город? Представьте, едет лыжник классическим ходом, сгибая ноги в коленях под девяносто градусов, а продвинутый лыжник сгибает ногу под сто двадцать градусов и скорость у него от этого возрастает. Так и в продвинутом городе скорость жизни выше, чем в любом другом месте страны. Здесь и Интернет в каждом доме появился лет на семь раньше, чем во всей стране. В ее городе снесли пятиэтажки тогда, когда в других местах они гордо возвышались над остальными строениями.
   Вечером позвонила массажистка и сказала:
   — Марата выпустили. Его проверили на группу крови, взяли отпечатки пальцев и сказали, что свободен. За твой пустой кошелек его в милиции не оставили.
   Сюзанна вспомнила, что ее кошелек после салона точно был пустой, зря он у нее его отбирал.
   — Как чувствует его девушка с проекта "Гостиница"?
   — Выздоравливает. У них скоро будет свадьба.
   — А лезвие, которое она проглотила на новогоднем вечере?
   — Невеста Марата лезвия не глотала. У нее ангина.
   — Облом, — сказала Сюзанна. — А то, что он нас в ковры закатал, преступлением не считается?
   — Предложили Марату выплатить нам с тобой материальную компенсацию за моральный ущерб.
   — Нет, мне платить не надо! — воскликнула Сюзанна, она точно знала, что денег у Марата нет. Месть дороже денег.
   Одно к одному.
   Как просто стать вторым олигархом, уму непостижимо до чего просто стать обладателем огромного количества недвижимости в том случае, если у главного олигарха есть жена. Марат даже не предполагал, что станет олигархом. Он затрапезный молодой человек, но беспредельно любящий детей, стал нянем в богатой семье. У женщины Гульнары было трое детей, когда к ней пришел Марат работать воспитателем при ее младшем. Марат, обладатель трех пядей во лбу и с огромными плечами, умудрился окончить институт по педагогической ориентации. Его примитивный облик не насторожил Господина, он согласился взять Марата на работу.
   А Марат, он везде Марат. В хорошей семье он приобрел лоск и ухоженный вид, поэтому, что вполне естественно, приглянулся матери воспитанника. Да Марат Гульнаре ей давно приглянулся. И они разработали план развода. Мужу подсунули девочку, подружку Марата, и застукали их. И Гульнара стала обладательницей половины состояния Господина. Следовательно, Марат автоматически становился олигархом и отчимом детей бывшего Господина.

   Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Любить женщину с несколькими детьми — это все равно, что любить воина, прошедшего войну. Нервная система того типа людей весьма раскрученная, выдерживать их не просто. Жить в супружестве трудно, а быть женой богатого человека огромное счастье и крупное наказание одновременно.  В какой—то момент времени неизбежен нервный срыв с любой стороны, он не обязательно выражается примитивным криком, каждый человек нервные напряжения лечит по—своему.
Жить жизнью мужа нельзя! Чтобы жить в браке и не роптать на партнера по постели и финансам, надо жить своей жизнью. Абсурд? Но другого варианта нет. Роскошь жизни затягивает в свой омут, у женщины олигарха есть все кроме элементарной свободы на перемещения в пространстве. А еще дети, много детей... Естественно жена в своих бедах обвиняла мужа. Кого еще обвинять? Только его. Житья ей бедной не дает! У детей есть няни, воспитатели и прочие люди для их обслуживания! Но ведь и этими людьми надо управлять! Это работа.
   А если посмотреть на жизнь со стороны мужа? Он крепкий мужчина без вредных привычек, кроме одной: хорошо развитой способности притягивать к себе капитал. Он финансовый магнат или магнит, что роли не меняет. В его многочисленных домах, дворцах и усадьбах всегда можно жить без жены и детей. Скрыться в тиши от них он может, а чего он не может? Он не имеет право.
   Да, на все он имеет право! Тут важен момент, кто его жену против него настраивает, а настраивает кто—то из тех, кто рядом с ней находиться. Его увлечение на стороне не первое и не последнее, это его жизнь. Ему необходима женщина для представительства. Он не голубой, а жена при детях. Кто с ним будет совершать поездки, посещать зрелища? Жена такой нагрузки не выдержит. Кто виновен в этой ситуации? Устаревшие законы на супружество людей подобного уровня. Люди всегда правы.
   Меньше всего жена хотела развестись с мужем, их связывали дети, а о его бессметных сокровищах и акциях она старалась не думать. О сокровищах хозяев думал Марат, должен ведь о чем—то думать, он и думал. Подопечный малыш его заколебал, этот маленький олигарх знал свое место в жизни с рождения и держал Марата в постоянном подчинении. Отношения между ними были вполне сносными, тут лишь бы терпения хватило у няня. Нет, он не был усатым, это было оговорено в контракте. Он был чисто выбрит, отлично подстрижен и благоухал как все в этом престижном доме. И ходил в том, что ему предлагали.
   Однажды он заметил, что связан по рукам и ногам, но не веревками, а догмами дома из высшего света. Марат напряг мышцы, изобразил перед зеркалом Геракла, разрывающего цепи, чем вызвал восторг малыша. Он вздохнул, представил себя клоуном и стал смешить ребенка, тот скептически взирал на няня. Тогда Марат кинул малышу мяч, который только, что прокусила собака. Мяч быстро сдувался, но сдутый, он стал более покладистым. Марат стал бросать этот мяч малышу, тому понравилась новая игрушка. Так они и играли, пока дворецкий не заметил, что они играют спущенным наполовину мячом. На этом их счастливые броски прекратились.
   Мальчик больше всех игрушек любил человечков — пауков и других героев мультфильмов или компьютерных игр. Так что Марату приходилось выполнять перестановку дисков в компьютере. Спокойствие наступало, когда малыша уводили гулять или заниматься с учительницей. В такие минуты Марат впадал в мечтательное состояние. Родителей малыша он практически не видел, круг людей вокруг него был резко ограничен. Он вспоминал однокурсницу, вздыхал и приводил себя в порядок для очередной встречи с малышом.
Сюзанна больше не видела массажистку и ее сына. И жизнь вернулась в свою колею, массаж она и сама себе может сделать. Неприлично? Напротив – отлично. Фигура Сюзанны была в норме.

Воздушные дороги, проложенные между крупными зданиями, бороздили воздушные трамвайчики. Город, уставший от асфальтированных дорог, скрытых под движущейся массой автомобилей, переходил на внутри городской воздушный вид сообщений. Воздушные трамвайчики не могли сойти со своего пути, они практически плыли в воздухе по невидимым двум канатам, из нового материала седьмого поколения. Канатные дороги раньше использовали для подъема в горы, при этом кабина вполне могла зависнуть. Воздушно — канатные трамвайчики зависнуть не могли, поскольку у них была собственная система доставки, а не один мотор для прокрутки полупрозрачных канатов.
  Гульнара сидела во втором вагоне трамвайчика, смотрела на город, проплывающий за окном. Она привыкла к таким полетам, к плавности перемещения, к беззвучной работе двигателей. Она летела в магазин, где продавали семгу, форель, креветки, икру от производителя. Дома намечалась славная вечеринка, под названием «Рыбный день».
  Совершенно неожиданно появились два вертолета и обстреляли канаты за трамвайчиком. Гульнара сообразила, почему их сделали прозрачными, чтобы их никто не испортил. Она видела, как пули отлетали от препятствия, чувствовала покачивание трамвайчика. Вертолеты, постреляв, улетели. Покачивание прекратилось. По канатам прошла струя восстанавливающего материала. Девушка вышла из трамвайчика на первой остановке, и услышала оживленные голоса людей. Оказывается, парень попытался на руках висеть на невидимых канатах, а второй снимал его на камеру. Парня сняли с канатов. Домой она пришла нервная и без рыбных деликатесов.
  Воздух сотрясала ругань, состоящая практически из одного слова. Это универсальное слово, передающееся по наследству, преследовало Марата в том случае, если он совершал благое дело. Он совершил страшный поступок, он сделал косметический ремонт помещения, на которое претендовала Гульнара. Она и выкрикивала это жуткое слово на букву б. У Гульнары с Маратом были странные отношения, он для нее был словно охранник. Она была старше, но так бывает.
Куда пойти молодому мужику, если его выгоняют из дома за великолепный ремонт, который он сделал сам? Он лежал пластом, съеженный внутри от несправедливости обвинений, которые еще доносились из—за закрытой двери. Так он и заснул. Проснулся ночью в полной тишине, но под дверью виднелась полоска света, эта полоска мешала ему уснуть. Состояние обиженного человека требовало реализации. Он подумал, если бы у него в этот момент была капсула с ядом, он бы непременно ее съел. Он закрыл полоску света, и этого оказалось достаточно для продолжения сна.
   Светило солнце. Кучерявые, рыжие деревья виднелись со всех сторон. Марат шел мимо травы, покрытой изморозью, смотрел на проезжающие машины, и совсем не думал о ремонте и наказании за него. Надо было что—то предпринять, но он знал, что выхода у него нет. Ему от нее не избавиться. Когда—то все было наоборот. Он ехал на автомобиле. Она шла по этой дороге. Он остановился. Она села к нему в машину, потом заняла его квартиру. Теперь у него ничего нет, все у нее.
Были непродолжительные промежутки времени, когда Гульнара вела себя адекватно, и жизнь казалась прекрасной, поскольку готовила она великолепно. Что она терпеть не могла, так это любого изменения в ее окружающей среде. Он обновил ей кухню! Она покрывала его за это матом в течение пятнадцати минут.
  Вечером предстояло Марату вернуться домой, что он и сделал с великой неохотой. Как ни странно, но домоседки Гульнары дома не оказалось. Его квартира была пустой, не было ничего из мебели, одежды, посуды. Голые стены с новыми обоями, которые он наклеил, смотрели на него весьма безобидно.
Искать, исчезнувшую даму с мебелью у него не было ни малейшего желания. Счастьем казалось ее отсутствие. Он вспомнил про антресоль, где хранил спальный мешок, палатку, надувную лодку. Туристическое снаряжение оказалось на месте. Марат почувствовал себя богатым! В рюкзаке лежал котелок, кружка, ложка. В кухонных встроенных шкафах остались крупы, в холодильнике нашлись замерзшие пельмени. Жизнь холостяка вступила в свои права. Как все хорошо окончилось, а он хотел покончить счеты с жизнью. Да, надо было только немного подождать, сделать паузу в общении ...
  Безоблачной жизнь не бывает, если нет облаков, то есть жара, холод или еще что-нибудь непредвиденное. Гульнара обиделась. Что за ерунду Марат наклеил на стенах? Какие—то разномастные обои! Ужас! Все ее подруги будут потешаться три месяца. В гости никого нельзя пригласить, все будут рассматривать художественное творение Марата.
Нет, чтобы купить обои с одним рисунком, и необходимое число рулонов и заклеить стены равномерно! Но он так не делал. Ему надо было купить три рулона с рисунком, белые, и однотонные в цвет рисунка. Потом все это художественно наклеил на стенах. Как только она увидела его творчество на стенах, вся ее нервная система тут же вышла из берегов. Она от ярости забыла все слова, кроме одного святого на букву б.
Выговорившись на крике, она примолкла в задушевных разговорах на кухне. Она сидела с телефонной трубкой в руках, жаловалась на жизнь среди обновленных стен. Мать предложила ей вернуться домой. На следующий день Гульнаре помогли вынести мебель, которую она заработала за жизнь с Маратом. Даром она ему готовила? Нет, конечно.
  Живя с Маратом, Гульнара совсем забыла, что у нее есть брат подросток, который давно занял ее комнату в квартире матери. От жадности она прихватила не только мебель, но и посуду, и одежду свою и его. Куда все это деть в небольшой квартире матери, она и не подумала. Всю свою злобу она выложила в виде слова на букву б на голову матери. Иногда она произносила обычные слова, состоящие из набора претензий разного рода.
В конечном счете, одежду Марата она отдала брату, посуду — матери на кухню, а мебель пересмотрели, и лишнюю сдали в комиссионку. Неназойливо Гульнара села на кухне в квартире матери, и практически ее не покидала. Она была твердо уверена, что брат и мать обои на кухне у нее не переклеят.

   Марат лежал в спальном мешке на полу, по центру комнаты и осматривал стены. Это он на кухне сменил обои, а в комнате еще и не начинал творить. В его голове стали рождаться идеи, которые носили геометрический характер в цветовом исполнении. Он придумывал, как можно художественно оформить стены, пока у него нет никакой мебели. Молодой человек забыл обиды, он придумывал, и был счастлив. Найдя решение, он приобрел материалы для продолжения ремонта, который делал по утрам до работы, или по вечерам после работы. Он наслаждался тем, что творил на стенах. Ему было хорошо. Естественно, что он стал часто бывать в магазине с кратким названием «Обои».
За прилавком стояла миловидная, худенька девушка, которая легко его понимала, и находила те обои, которые он просил. Надо ли говорить, что Марат и Веточка, девушка из магазина «Обои» встретились у него дома? Она с любопытством рассматривала стены, восхищалась его творчеством. Он был рад общению на любимую тему. Они сидели на спальном мешке, и пили чай из алюминиевых, походных кружек.
   На кухне сидела Гульнара, смотрела в окно на пролетающие в воздухе воздушные трамвайчики, и в буквальном смысле тосковала об Марате. Без него ей было скучно, если честно она успела отвыкнуть от брата и мамы, ее тянуло в его грубоватые, сильные объятия. Она физически ощущала его отсутствие, словно земля ушла из-под ее ног, некому ее было заземлить, будто она все время летела по воздуху в воздушном трамвайчике, и никак не могла долететь до остановки на башне.
  Бывает однотонное, безликое небо серого оттенка, иногда так тянутся бездонные дни. Вспышки чувств, как свет солнца в сером небе, бывают крайне редко. Марат, после того как осуществил свой замысел по изменению цветовой гаммы стен в квартире, затосковал. Ему вдруг надоели игры с обоями, захотелось съесть что-нибудь вкусное, свеженькое, с пылу — с жару, приготовленное его единственной женщиной.
  — «Кто может сравниться с Гульнарой моей», — пропел он неожиданного для самого себя, зажмурив глаза, как кот.
  Его призыв закружил вокруг Гульнары. Она встрепенулась, засуетилась у плиты, стала готовить, жарить, парить, резать, укладывать еду в герметичную тару. Забыв о гордости, она думала только о своем голодном, единственном мужчине. Она взяла в руки кладь с едой, и внезапно опустилась на стул, потом улыбнулась себе любимой, и вышла из квартиры с едой для любимого.
  Марат ждал ее, он физически ощущал, что его любимая еда сама к нему едет, идет, взлетает в скоростном лифте. Он просто подошел к двери и открыл ее. Точно, его Гульнара шла к нему из лифта. Он схватил ее тяжелую сумку, прижался щекой к ее щеке, вдыхая ее запахи косметики и, приготовленной пищи.

«Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок» был проверен Гульнарой на личном опыте. Любовь после хорошей еды — святое дело, даже естественное. Спальный мешок так и лежал по центру комнаты с великолепными стенами, украшенными по замыслу дизайнера, сытого до последней степени. У спального мешка есть хорошее свойство — он не скрепит, он безразмерный, поскольку части тела, не вмещающиеся на его поверхности, спокойно могут касаться пола.
 Гульнара следила за своей внешностью, но она вполне допускала некую пышность своих форм, не накаченную хирургом, а естественную от хорошей еды. Телевизионные дамочки доходяги никогда бы не смогли сами сделать то, что умудрялась сделать Гульнара. «В здоровом теле — здоровый дух», — ее девиз существования. Она твердо знала по опыту прежнего поколения, в котором проповедовали тощих девиц, что они в любовном плане быстрее становились фригидными, их молодость была скоротечной, а старость преждевременной.
Не верите? Опыт показывает, что худые дамочки от диеты, худо и заканчивают. Губки накачают там и тут, а здоровье при этом откачивается. Гульнара была натуральной от природы, любила готовить, любила кормить, любила — Любить, и быть любимой. Она была деятельной натурой. Да, могла быть грубоватой, а кто не ругался? И вы не ругайтесь. Но если в кастрюле поднялось давление, пар надо сбрасывать.
  Марат уснул на спальном мешке. Гульнара от твердой постели отлежала бока, подняться с пола ей помог звонок. Она подошла к двери, посмотрела в глазок, увидела нечто тощее и невысокое. Открыла дверь. Перед ней стояла худосочная девушка. Гульнара даже не удивилась, ведь она только, что вспоминала худых дам худым словом. И вот их представительница стояла перед ней!
  — Простите, Марат дома? — пропищало нежное создание.
  — Милочка, зачем он вам? — сурово спросила Гульнара, извергая пламя ненависти из глаз.
  — Я не Милочка, меня зовут Веточка, — пропищала девушка голосом снегурочки из сказки. — Вы, вероятно, его сестра.
  — Она еще будет делать предположения, кто я! — возмутилась Гульнара не на шутку.
  — Так это вы, вероятно, вывезли у Марата мебель из комнаты, — пропищала Веточка храбро.
  — Не пищи, уши режет! — возмутилась Гульнара. — И давай дуй отсюда, Веточка, пока я из тебя щепочек не наделала!
  — Фу! Какая вы злая! Марат на полу спит? Так нельзя поступать с ним! Он хороший, — проговорила Веточка, отступая к лифту.
  Из лифта вышел молодой человек, увидев Веточку, он закричал:
  — Ветка, опять ты к этому обойщику ходила? Я тебя предупреждал, чтобы ноги твоей не было у его порога. Я следил за тобой, — проговорил он гневно.
  Гульнара, увидев, что опасность в лице соперницы миновала, захлопнула дверь квартиры. Оставшись одна, она почувствовала угрызения совести. Мебель надо было возвращать, но возвращать было нечего, она прочно встала на другие свои места. Ничего не оставалось, как купить нечто новое. Гульнара прошла по квартире, мельком взглянув на цветовую гамму помещений, и полетела на любимом воздушном трамвайчике в магазин с кратким названием «Уют». Кто бы удивился, но она не выразила удивления, обнаружив в качестве продавца мебели молодого человека Веточки. На нем висела табличка с именем «Руслан».
В голове у Гульнары всплыло в памяти, что она правильно назвала Веточку Милочкой. Есть у нее чутье на такие вещи.  Купила Гульнара новую мебель, посмотрев на образцы в магазине. Пока она ехала домой, к ней со всех сторон от производителя везли мебель. Прибыли они к дому практически одновременно. Марат проснулся от шума, вносимой рабочими в униформе мебели. Все встало на свои места. «И стали они жить и добра наживать.
   Мартовская погода переходит в апрельскую погоду очень быстро. Пару суток морозило по ночам до пятнадцати градусов мороза по ночам, потом теплело до нуля градусов днем. Еще несколько дней ночи стали с нулевой температурой, а дни с плюсовой. И вот к концу первой декады плюсы достигают днем 15 градусов, ночи от нуля и выше. И благодать полная: солнце и снег исчезает. Первым оголяется асфальт на солнечной стороне.
   Дома происходит смена климата. Такое бывает, когда семейство вырастает до очередной черты, на которой уменьшается общие интересы. Что происходит? Тает общность, начинает период раздельного питания. То есть, кто—то из семьи откалывается, как кусок льда на реке, и переходит в самостоятельно плавание. Момент раскола бывает нервный.
   Залезть в колбу из четырех стен, когда народ вышел с портретами на проспекты, это для определенных людей, которые не любят быть в центре важнейших событий страны. Все там, а она тут. Где? Дома. У всех людей выходной день, то есть они вышли из дома, а у нее не выходной. Она из дома не выходила.

Зоя решила уточнить отношения Серафима и Сюзанны. Ей это удалось.
Сюзанна вспомнила одну историю, когда она работала вместе с Серафимом.
Именно Новый год вновь принес Сюзанне удачу в виде любимого человека со стоячими волосами, зачесанными назад. Что еще надо молодой женщине? Море чувств обрушилось на ее высохшее сердце. Бальзам на душу пролился из молодых бездонных глаз. Все было замечательно: его опыт и его пылкость. Где он был? Неважно, но Серафим вернулся! Снег за окном. Он дома. А она не пошла к нему. Почему? У него темные стоячие волосы, зачесанные назад, и карие глаза. Он страус Серафим. Он умеет прятаться от нее головой в морской песок. И он далек от нее. День всех влюбленных Сюзанна и Серафим отметили полноценной влюбленностью. После любви Серафим исчез в снежной пелене жизни.
   Попытки Сюзанны вернуть Серафима, ставшего ей близким человеком, не увенчались успехом. Нельзя сказать, что она его раньше не знала. Они были знакомы, почти женаты. Они встречались по работе в официальной обстановке. Но знала она его — плохо. Женщины бывают разные, а молодая женщина Сюзанна была влюблена в незабвенного Серафима.
Серафим с Сюзанной вспомнили о себе и решили вновь встретиться. Дом Сюзанны к этому времени имел весьма приличный вид. Серафим хотел поразвлечься, а лучшей партнерши, чем Сюзанна, не найти. Женщина среднего мужского роста со средней женской фигурой и целым каскадом светлых кудряшек на голове была живым и жизнерадостным существом. Она росла с отцом, которого все боялись, и в тени его могущества могла позволить себе не бояться за себя.
   Пара сильно не готовилась к встрече, им хватило шампанского, курицы в вакуумной упаковке и конфет с виноградом. Жизнь для них смеялась их же улыбками. Подкрепившись и выпив вина, молодые люди расшалились в меру своих сил. Вечернее солнце светило в окна в доме напротив и, отражаясь от стекол, светило в их окна. В Серафиме была какая—то лень, которой совсем не было в Сюзанне. Поэтому она взяла на себя инициативу в любви, но одностороннее движение на шоссе любви к столкновению не приводит. Серафим стал уклоняться от ласк Сюзанны. Может, мало выпил шампанского? Но он не из тех, кого для любви надо поить, совесть в нем заговорила или что другое, но Сюзанне сразу не удалось его совратить с пути истинного.
   — Серафим, ты чего как не родной? Или я тебе не нравлюсь?
   — Сюзанна, ты прекрасна, сама знаешь. Подожди, не торопись, давай фильм посмотрим.
   — У меня от фильмов оскомина, — недовольно ответила Сюзанна.
   — А я всегда кино готов смотреть. Ты зачем меня к себе пригласила? Мне что у тебя здесь делать? Я думал, что мы делом займемся, но расхотелось, а ты не даешь фильм смотреть. Сюзанна, это я тебе семейную жизнь демонстрирую! Ты что думаешь, что мы с тобой любовью будем заниматься все время? Совсем нет. Просто мы не мешаем друг другу.
   — Здравствуйте! Ты совсем того, ненормальный.
   — Сюзанна, спасибо за быстрый ужин! Можешь чай принести?!
   — Я тебе что, прислуга? Пришла с тобой сюда, покормила тебя и домой? Нет, мне так не нравится!
   — Чего ты хочешь, моя радость?
   — Любви, мой козлик, самой простой любви!
   — А если у меня на любовь лимит? Ну, нет во мне желания! Не разбудила ты меня!
   — Чем тебя будить? Водой из чайника?
   — Собой, ласточка, собой, милая.
   —Тебе стриптиз показать?
   — Давай, дерзай, можно под музыку. Покажи танец живота, изобрази танцовщицу из гарема, давно я там не был.
   — Ах, вон оно что! Ты и в гареме был?!
   — Был, не каюсь, был по делам службы, на меня все жены шейха глаза открыли, чтобы потом у них желание к шейху проснулось.
   — Вот ты какой! А теперь и на меня сил нет!
   — Ложись рядом и смотри кино.
   — Ладно, на тебе верхом как на ослике из гарема.
   — Что ж ты такая непокорная?
   — Скажи еще необъезженная...
   Серафим замолчал, перепалка с Сюзанной его утомила. Он просто уснул. Сюзанна посмотрела на спящего мужчину, легла рядом, не касаясь его, и уснула. Ночью Серафим проснулся, посмотрел, а рядом спит кудрявое, симпатичное создание, которое от него не дождалось любви. Он обнял спящую женщину, стал целовать ее тело, лицо, зарылся к ней в волосы. Он ее хотел всю свою жизнь! Сюзанна проснулась и сразу обняла Серафима, прижалась к нему всем своим существом любящей женщины. Ночь за окном светила звездами, и звезды им желали любви и счастья на двоих в эту тихую ночь.

Неловкая ситуация была в жизни Гульнары, однажды она вышла замуж за странного парня. Первый брак с ним был короткий. Марат – большой любитель шуток, а поскольку он еще и был в то время молод, то он по своей сути был валетом. Черный валет. Еще несколько лет после развода Гульнара прибывала в состоянии после развода с мужем Маратом. Она ждала новогодние праздники, то есть длинные выходные. Погода царила нормальная, не морозная. В первый выходной день она умудрилась спину подорвать на пустом месте — не так встала. И все. Люди, которые прошли через боли в спине, знают, как ее лечить. Она почти знала, но боль этого не знала. Женщина крутилась от боли и не могла подняться с лежбища. Неделя ушла на борьбу за вставание. И вот, когда боль прошла, Марат позвонил, словно почувствовал, что у нее все в ажуре. Марат — вечно молодой мужчина в расцвете лет. Он не красавец, но высокий, стройный, с гривой волнистых волос.
   Что еще надо женщине? Любовь. Если он позвонил сам, то любовь будет. Она сама ему не звонила. Но если звонил он, она откликалась на его просьбы и зов его сердца. Гульнара была занята делами, которые сама и придумывала, но для Марата она старательно раздвигала все дела и освобождала местечко для встречи. Она довольно быстро привела себя в порядок, забежала в магазин и позвонила в дверь Марату. Его лицо любви и мыслей не отражало. Он не целовал при встрече. Она сама повесила верхние вещи в шкаф, зашла в комнату редких встреч и плюхнулась на новое покрывало, лежащее на диване. Гульнара откинулась на спинку и оглядела комнату. Почти все знакомо, лишь предметы мягкой мебели стояли на других местах.
   Марат появился после небольшой водной процедуры. Удивительно, но они говорили о работе. Она пожаловалась на спину. Он, как фокусник, подал ей небольшой коврик с острыми иголками. Она легла на коврик спиной. И вся ее одежда вскоре лежала рядом, а он лежал на ней, а под ней лежал коврик с иголками...
   Снег чистыми мягкими волнами простирался в бесконечность зимы. Мороз крепчал. Гульнара по асфальту уходила от своего преследователя — бродячего пса. И чего он от нее хотел? Господи, у нее в сумке лежала колбаса! Если бы она взяла целый батон колбасы, он бы не излучал пахучую энергию мяса. Она умудрилась купить триста грамм колбасы нарезкой. Какая глупость! Бродячий пес клюнул на запах из сумки и теперь преследовал ее во все тяжкие голодного желудка. Она остановилась. Остановился и рыжий пес.
   — Ты хочешь колбасу?
   Глаза собаки налились голодной надеждой. Она потянула молнию на сумке, достала колбасу. Рыжая собака сделала стойку, и все триста грамм колбасы нарезкой оказались в голодной пасти.
   — Как жить легко, но так все трудно! Ежедневная борьба за жизнь, главное условие относительно спокойной жизни. — сказала Гульнара назидательно рыжей собаке, пока та уминала колбасу, и пошла по своим делам.
   Собака лениво посмотрела ей вслед, теперь она была сыта и благодушна. Чего не скажешь о Гульнаре. Она шла к своему бывшему молодому мужу. Она переехала к нему на некоторое время. Марат пришел с работы больным и уставшим. Он уже не первый день ленился и лечился, вот Гульнара ему и купила колбасу, а себе бананы. На бананы рыжая собака не польстилась.
   — Гульнара, ты не могла мяса купить для поднятия моих жизненных сил?
   — Жуй хлеб и бананы!
   — Ты не знаешь, как мне сегодня было плохо! Слабость, кашель, насморк.
   — Съешь антибиотик!
   — Ты что, не знаешь, что у меня слабость от антибиотиков, я от них потом долго отхожу!
   — Отходи, — сказала Гульнара с неким раздражением в голосе, она уже шла на кухню.
   Домашние условия жизни у Марата неожиданного для него резко ухудшились. Его любимая мама из южного населенного пункта вновь привезла бабулю, то есть бабушку. Жил себе парень в новенькой квартире, сидел на плечах у мамы и не работал пару лет. Хорошо жил, играл на приставке к телевизору, бил баклуши с утра до вечера. Хорошо! Благодаря бабушке им снизили оплату за квартиру, пенсию за бабушку получала мать, сама она постоянно работала и подрабатывала. Так они и жили.
   Случайно мать Марата встретила бывшего знакомого и через него устроила сына на работу. Парень попал в монтажный цех. Потихоньку втянулся в работу, деньги от лени не тратил и копил. И все же однажды он потратил деньги на покупку холодного оружия. Он купил целый набор, который в сувенирах числится. Марат смотрел все фильмы, где показывали, как надо обращаться с саблями и кинжалами.
   Когда мать уходила на заработки, он тренировался: прыгал с оружием и повторял все упражнения, которые видел в фильмах. Мышцы тела окрепли, жира у него не было. Сухощавый, с хорошими мышцами, он легко повторял упражнения с саблей и кинжалом. На работе рядом с ним сидела монтажница лет на пять старше, она и помогала осваивать новую работу. Марат повторял все, что она делала.   Через год Марат превзошел свою учительницу. Его оценили, работу стали давать более сложную, а его напарницу просто сократили. Марат стал мастером в монтажном цехе. Зарплата у него стала выше, накопления стали прибавляться быстрей, он не пил, не курил. Мечтал о компьютере, но не знал, как к нему подойти.
   В соседней комнате—офисе за компьютером работала Гульнара, он случайно узнал, что у нее достаточно высокая заработная плата по меркам фирмы. Марат неназойливо изо дня в день стал появляться рядом с ней. Ему очень нравилась ее зарплата, а остальное не имело значения. У нее была семья, но ее семья ему не мешала, мужа у нее уже давно не было, поэтому его все устраивало в ее семье. Гульнара привыкла к Марату, он подарил ей подарок на восьмое марта, но тут ее сердце не растаяло.
   Шли первые годы 21 века. О, Марат уже знал, что нужно для компьютера, он приобрел цифровой фотоаппарат. И он понял, что в освоении компьютера и фотографий он превзошел свою учительницу. Гульнара его перестала интересовать. В организме Марата возникли перебои. Пришлось сдать все анализы, и один врач все время ему повторял, что детей у него быть не может, но такой прогноз его сильно и не огорчил. Заводить детей он не собирался. Ему было в ту пору 26 лет. Марат привык жить у Гульнары, комнату он занял основательно, двери закрывал и с ней самой порой сутками не разговаривал.

   Захотелось Марату машину. Но Гульнара много тратила денег просто так, деньги не копились, а напротив, только исчезали. Вся ее зарплата уходила на его высококачественную кормежку, чего молодой мужчина просто не замечал. Он ел икру, красную рыбу, мясо очень дорогое и уже готовое. Пил самые дорогие соки. Ел самое дорогое мороженое. Он не пил просто чай, а только купленный чай в бутылке. Ел виноград и не опускался до ягод. Любил булки и торты, и не толстел.
   Гульнара выбивалась из сил, она его обслуживала. Покупала красивое постельное белье. Она стирала, готовила, убирала, гладила, а он о ней просто забывал, иногда заходил к ней в комнату и ругался с полчаса, потом уходил к себе в комнату и играл на компьютере. Копил Марат на машину, жил за счет Гульнары, и еще ему чего—то недоставало. Очень лень иногда ходить на работу, и иногда работу он стал пропускать. Марат пришел к выводу, что пара пропущенных дней ему не повредит, и за хорошую работу пропуски ему прощали.
Так получилось, что Гульнара и Марат жили то у нее, то у него.
В комнате Марата появились и новая постель, и новый диван, и новый ковер на полу. Сидит он за новым компьютером, играет в игры, и все хорошо. Деньги он исправно отвозил домой и там прятал в укромное место. Его бабуля все просила купить ей билеты и отправить ее домой, но стоило сказать, что билеты ей купят, как она говорила, что никуда не поедет. Гульнара сердилась, что Марат ей деньги совсем не дает, но постепенно привыкла к молодому мужчине и все ему прощала.
В квартире Марата тогда жила его бабуля.
   На кухне бабуля Марата наливала лекарство в кружку, она считала:
   — Двадцать, тридцать, сорок две капли...
   Гульнара посмотрела на дело рук бабули, почти все капли она налила на стол, в кружку они почти не попадали.
   — Бабушка, но вы все капли мимо налили!
   Бабуля смахнула лужицу лекарства рукой в кружку и выпила то, что налила, потом этими руками, взяла электрический чайник и стала в него цедить воду из-под крана.
   — Бабушка, а почему вы наливаете такой маленькой струйкой воду?
   — Так она чище, — ответила бабуля, держа под тонкой струйкой воды из крана руки в лекарстве.
   Гульнара, тогда ей было чуть за 50 лет, поняла, что чай в этом доме ей сегодня не светит, и вернулась в комнату.
   — Кто мне паутину отключил? — кричал изо всех сил Марат.
   — Это не я, — смиренно ответила Гульнара и взяла бутылку с минеральной водой.
   Марат пошел по проводу для паутины по комнате, вышел в прихожую.
   — Кто отрезал кабель интернета?! — вскричал он. — Кому мой провод помешал?!
   В двери повернулся ключ, пришла его мать, которая была младше Гульнары на 4 года.
   — Мама, кто отрезал кабель паутины?
   — Я отрезала, мне нужна дырочка, через которую он проходит, я через нее хочу протянуть кабель антенны для нового телевизора на кухню!
   — Ты что, телевизор купила?
   — Да, только что!
   — Если ты еще раз тронешь кабель паутины! — у него не хватало слов на ругательства, и они с матерью закричали, доказывая свою правоту.
Мать сама установила подставку для телевизора на стене, сама установила на него телевизор маленький.
   Гульнара взяла гладильную доску, утюг и пошла в комнату. Следом за ней влетела мать Марата:
   — Нельзя гладить в комнате! Гульнара, я всегда глажу на кухне белье, в комнате будет много пыли!
   Гульнара вспомнила бабулю, ее лекарство и упрямо стала гладить белье рядом с компьютером, за которым сидел Марат и не вмешивался в дела женщин. В ванной комнате в двух косяках дверей торчали два гвоздя своими остриями длинной в три сантиметра. В голове Гульнары возникли ноги бабули, перевязанные именно в этих местах.
   — Марат, забей гвозди в ванной!
   — Какие гвозди?
   Огромные гвозди так и остались торчать, пройдя сквозь косяк, у них еще оставалось острие. Гульнара села в кресло, перекинув ноги через подлокотник. Она знала одно, что мать мужа привезла в дом свою мать, когда Марата дома долго не было.
   — Гульнара, в этом кресле еще так хорошо никто не смотрелся. — сказал Марат, нажимая на руль компьютерной игры.
В дверь комнаты постучали, потом открыли дверь, это была мать Марата:
   — Я вам купила новый постельный комплект с сердечками, — примирительно заявила свекровь и протянула Гульнаре плотный полиэтиленовый чемоданчик.
   Гульнара открыла молнию, вытащила из пакета желтое махровое чудо с яркими красными сердечками. Простыня по периметру была обшита бельевой резинкой. После стирки и сушки махровый комплект оказался на постели.
   Гульнара крутилась, крутилась и сказала:
   — Постель колется, как точечный массаж.
   — Да, спать непривычно, — ответил в унисон Марат и всем телом потянулся к Гульнаре.
   Над постелью склонило свои ветви дерево в огромном кашпо, похожее на группу страусов. Что может быть противоречивее мыслей женщины?
В голове Гульнары промелькнуло, как она к Марату заходила в гости. Он тогда ее мгновенно схватил на руки и завалил на постель. Любовь была столь экспансивной, быстрой и чувственной, что она сама от себя ничего подобного не ожидала...
   После продолжительной разлуки страсти были раскалены при одном взгляде на партнера. Им осталось ждать считанные минуты. Душу раздирающая любовь первобытной страсти без всякой подготовки — награда за длительную разлуку. Боль и радость объединения, какие—то спешащие движения. Он крепок и могуч, она, неуспевающая пустить слюнки удовольствия, терпит боль от вторжения. Сладость ли это? Скорее удовольствие от полной загрузки. Она встает, ощущая себя лишней через пару минут, одевается и уходит.
  Проходит пару недель история повторяется один в один, но после объединения он вспоминает о руках. Игра на ее нервах пальцами, нужна, коль то не вышло по — иному... Третья встреча вообще была лишней, но парочка уделила ей ночь. Тела соприкасались с нежными чувствами, они работали телами и мышцами, и руками, и всеми фибрами души, уснули, но ничего не получилось...
   Утром Марат проснулся и включил классическую музыку, которая лилась из пяти колонок. Гульнара оделась и ушла. Четвертая встреча после загара оказалась злосчастно — счастливой. У Марата все получилось, у Гульнары возникло чувство обмана. Он включил музыку. Чистые звуки музыки в сопровождении известных песен последнего десятилетия. Она оделась и ушла, выдержав три песни.

      Счастье для глаз оказалось рядом с горем. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Чистое лицо без морщин радовало, огромные глаза Лорда Серафима с белыми белками завораживали. Его скучающий взгляд говорил о том, что ему надоела история с Сюзанной. Он сегодня с бородкой и с усами, элегантен до неправдоподобности с черным галстуком на фоне черной рубашки. В нем играют рифмы правильно подобранной одежды. Он высокий, статный красавец. Ему подойдет огромная спальня с барельефной кроватью. Он достоин роскоши, и только звезда с портрета могла дать ему роскошь.
  Насытившись впечатлениями и любовными утехами, можно приступать к их описанию, поскольку больше ничего на короткое время не хочется. Чувство удовлетворения всегда может закончиться обыкновенной ненавистью. А вы чего хотели? Вечной любви? Если любовь и вечна, то эта вечность длится мгновения. Можно трупом лечь ради любимого мужчины, служить ему как последняя служанка; готовить, как шеф повар престижного ресторана; ласкаться, как леди профессии номер один. Но любимый мужчина все забудет после полного изнеможения от любви.
Вот когда зарождается ненависть!
Когда любовь кончилась! Нет, платоническая любовь может еще и живет, но физическая любовь на короткий момент времени завершилась и вполне успешно! Хорошо ли это? В момент завершения любви – безусловно, но через секунду после этого можно удирать со скоростью света либо машины. Мужчина сыт заботой и любовью, ему спать надо, ему не до вас, а проснется – вообще не вспомнит. Поэтому если Сюзанне хочется провести неделю рядом с любимым человеком, значит, неделю его надо слегка подкармливать, слегка любить… Разлука неизбежна после качественной любви. Тела больше не хотят соприкасаться. Глаза не хотят встречаться. Мобильные телефоны не перекликаются.
Почта Интернета глохнет.
Забвение после любви.
Сюзанну этот вопрос волновал дано. Она бесилась, страдала, переживала! Она не знала в чем ее вина перед любимым человеком? Почему ее бросают после хорошей любви!? Это ж надо — сколько лишних мучений было в жизни! Все просто. Вот она безграмотность в человеческой психологии! А когда знаешь, что и за чем следует — все счастливы. Вот почему одноразовые мужчины и женщины во все века пользовались популярностью и были необходимы обществу! Вот почему бывают любовники и любовницы! Все по пословице: сделал дело – гуляй смело! Но жены и мужья и в такой момент вынуждены сосуществовать на одной территории, мало того под присмотром родных людей. А это ведет к взаимным упрекам, которые естественны после любовного пресыщения. Лучший способ уйти от ссор – уйти на работу или в хобби, или в тренажерный зал. Кошмар любви и от любви.

Домашняя пальма улыбалась чистыми листами двум любящим друг друга людям. Сюзанна улыбалась. Серафим хмурился. Кто из них пальма? Но сейчас не об этом.  Он долго ждал ее, очень долго, недели две. Он писал письма не е—мейл ежедневно, но она не отвечала. Он посылал приглашения в ресторан, но она не приходила. Он писал стихи собственного сочинения, но она молчала. Он стал худеть, и мало бриться, его лицо стало хмурым, непроницаемым.
   Сюзанна погрязла в рабочих и домашних проблемах, мельком читала его сообщения в почте и сбрасывала их в один файл. Дела цеплялись одно за другим, возникали предвиденные и неожиданные проблемы. Сюзанна в добавок свалилась со стола, на который залезла, чтобы..., но это неважно. У стола подломились две ножки. Полет в пространство был неожиданным. Вся оргтехника на столе наклонилась и съехала с него, как с горки. Компьютер выдержал падение и вновь заработал. Головокружение от падения прошло через полчаса. Ссадина на ноге...
   А теперь они лежали под домашней пальмой на огромном лежбище. Ссадина на ноге сверкала всей своей красой.
   — Я тебя звал, звал! Когда ты одна, ты только падаешь! Ты даже рану не смазала.
   Серафим достал йод, крем, для заживления ран, смазал рану:
   — Следующий раз, когда придешь с двумя новыми ссадинами, хоть эта заживет.
   Он обнял ее, она сдвинула ногу в сторону, чтобы до ноги мужчина не дотрагивался.
   — Сюзанна, я готов жениться на тебе! — воскликнул Серафим и потонул в недрах ее души.
   — 'Если б я была царицей', — сказала Сюзанна, лежа на плече у мужчины.
   — Зачем тебе это нужно? — спросил он, обнимая ее.
   — Я бы наложила запрет на любое строительство в центре города! Изменение структуры земли в центре города за пределами здравого смысла. Жажда наживы женщинам, когда они зарабатывают от столкновения с мужчинами, земле—матушке, когда ее долбят сваями, здоровья не приносят. Изрытые, многократно застроенные земли просят отдыха. Снесли гостиницу, а взамен скверик посадить и все.
   — Значит, я порчу твое здоровье? Земля в центре города меня не волнует, а за экономический ущерб тебя и дня царицей не продержат.
   — Жаль. Землю жалко, — сказала она и поцеловала его в щечку.
   — Птичек лучше пожалей. Их совсем извели, — нервно изрек Серафим и крепко сжал в своих объятиях не царицу, а — женщину.
   — Знаешь, почему две башни протаранили самолеты? — спросила Сюзанна провокационно у мужчины, поднимаясь с постели, свесив ноги с одной ее стороны.
   — Террористический акт — ответил Серафим, свесив ноги с другой стороны постели.
   — Акт он и есть акт.
   — Ты, чего попугая изображаешь: акт, акт, акт.
   — Две башни — это ноги.
   — Чьи ноги? Великана? — спросил мужчина, направляясь к двери комнаты.
   — Не знаю. Если ты лежишь на пляже, перед тобой стоят ноги и мешают смотреть вдаль.
   — Ты еще подумай. Стоэтажные башни, ноги, пляж, — проговорил он.
   — Башни мешали смотреть вдаль, но кому? — протянула Сюзанна, наливая кипяток на щепотку растворимого кофе в чашке.
   — А, что изображали два самолета, тараня башни? — спросил Серафим, наливая воду, в кружку.
   — Две стрелы амура.
   — Хочешь сказать, что кто—то мстил за поруганную любовь? Ведь сильно пострадали рестораны, а повар вылетел в окно.
   — Мужская месть, — заметила Сюзанна и вышла из квартиры.
  Сюзанна подождала, пока Серафим закрыл входную дверь в квартиру, и подошел к ней. Почти одновременно открылись двери лифта. Женщина посмотрела на себя в зеркало на стене лифта, перевела глаза на лицо мужчины.
Серафим неожиданно спросил:
   — Почему свая угодила в вагон метро?
   — Потому что я позвонила тебе, что еду к тебе, забыл?
   — Ты кого из себя возомнила?
   — Себя и возомнила царицей.
   — Ладно, проехали, ты ведь не была в том вагоне метро.
   — Я долго делала прическу, это меня и спасло, я опоздала в тот вагон. Когда я подъехала к метро, вход был уже закрыт, поэтому взяла такси, а когда подъехала к следующей остановке метро, и эта станция метро закрылась, так и приехала к тебе на такси.
   — Стоп, — сказал Серафим, открывая дверь подъезда передо мной, — почему из—за тебя вонзили сваю?
   — Ты забыл, что я работаю в большой компании, что мой телефон на прослушивании, когда я сказала, что еду к тебе, шеф дал команду, ударить сваей по моей измене.
   — Ладно, свая в метро местная, но две башни они за морем—океаном находились, с кем ты там говорила? — спросил Серафим, выходя на дорогу, покрытую асфальтом и редкими наплывами льда.
   — С подругой говорила.
   — Что?! Ты и там успела поговорить? Я в шутку спросил.
   — Она была в том ресторане на шестидесятом этаже за сутки до катастрофы.
   — Врешь или придумываешь?!
   — Еще чего, ее перелет через океан есть в списках аэрофлоте.
   Они остановились на дороге.
   — Так, а какое отношение ты имеешь к птичкам? К петушкам и курочкам, которых уничтожают?
   — Я еще про башни не договорила. Известная парочка встретилась в одной из башен, по принципу, народу много не заметят.
   — А кто им мстил?
   — Не знаю. Я предполагаю.
   — Тогда говори про птичек.
   — Не скажу, я про птичек сказку сочинила, она в конкурсе победила.
   — Из-за конкурса объявили птичий грипп?
   — Не знаю. Может быть.
   И они пошли дальше.
   — Я все насчет сваи, Сюзанна, если я твой единственный мужчина на данный момент времени, то какая может быть измена тебя со мной? — спросил Серафим.
   — И я так думаю, какая? — ответила она.
   — Логики у тебя никакой нет, — заключил он.
   — Есть логика, если бриллианты в разговоре называть бирюзой, то жизнь будет спокойной. И я обычная бирюзовая барышня.
             — Логично, главное благоразумно.
   
Марат был последнее время единственным мужчиной Гульнары. Нашлась женщина Марату. Вот он и занимался кормлением черепах, мыл аквариум и давал им прогуляться ластами по полу.
   Снежная каша на дороге местами мешала идти, но в целом приличная зимняя дорога, и Гульнара шла по дороге своей жизни и уже не могла свернуть в сторону жизни некогда любимого мужчины олигарха. Теперь у нее иная дорога жизни и перекрестка на этой дороге нет, или пока нет, а есть экран монитора, и все, если Марат не совсем утопил в виноградном вине свой ум, то вполне может прочитать послание в свой адрес. Ау! Мужчина!
   Мать Марата копила деньги и складывала их в комнате бабули. И он прятал деньги в комнате бабули, так как это была его комната. Бабуля была сберкассой, но об этом не догадывалась. Она исправно каждый день зажигала фитиль в банке с подсолнечным маслом и на больных ногах несла открытый огонь в комнату. Свет старая женщина не признавала, свечи не зажигала, но очень любила живой огонек.
   Все бы ничего, но увлекся Марат другой женщиной, она ездила на своей машине. Машина была простенькая и много раз отремонтированная, однако это была машина. Марат стал ухаживать исподволь за женщиной с машиной. Ее не надо было провожать пешком, значит, время на психологическую обработку уменьшалось. Он стал писать ей письма по Сети. Женщине его письма понравились. Но им стала мешать Гульнара, сама о том не догадываясь.
   Мужчине прежняя женщина стала не нужна. Все ее накопления он у нее вытянул. Компьютер у него уже был. Мужчина рядом со своей постелью поставил саблю, а кинжал положил рядом с компьютером. В женщине поселился страх. Гульнара боялась сесть к Марату спиной, она просто физически ощущала кинжал в спине и саблю на шее.

Марат вернул Гульнаре ключи, забрав компьютер из ее квартиры и свои вещи вместе с холодным оружием. У нее сильно разболелась голова. Она переживала уход молодого мужчины и в то же время была рада, что исчез постоянный страх за свою жизнь. Марат опять вернулся к маме, занял ее комнату и все силы направил на женщину с машиной. Она научила его водить машину. Он научил ее быть женщиной в машине. Домой Марат к Гульнаре перестал ходить— у нее был муж, домой к себе ее не приводил — там мама и бабуля.
   Марат был из серии чистоплюев, условия машины для любви его совсем не устраивали, и он вспоминал уютную квартиру прежней женщины, Сюзанны. Он всеми фибрами чувствовал, что ему такая жизнь не нравится. Хорошо было дома! У мамы пирожки да компоты. А у Гульнары вообще ничего не выпросишь, она сама требует от него денег.
Давать деньги Марат психологически не мог, и поэтому Гульнаре, первый раз изменившей мужу, он вскоре просто надоел. Да и она ему была больше не нужна, он научился водить машину, а это было главной целью на тот момент.
   У его мамы скопилась приличная сумма денег, эти деньги очень нравились Марату, а вот где лежат деньги, он так и не знал. Компьютер издавал звуки стрельбы по мишеням. Бабуле казалась, что где—то стреляют, она чувствовала себя плохо при звуках стрельбы, в ней возрождался страх военных дней. Старая женщина нервничала, она принесла новый фитиль с огнем, больная нога у нее подкосилась, огонь упал на постель, тряпки загорелись, политые маслом из кружки, в которой бабуля носила открытый огонь.
   Марат почувствовал запах дыма, вышел в коридор и увидел дым, который почти незаметно шел из комнаты бабули. Молодой человек рванул дверь. Дверь была закрыта на задвижку, которую он сам делал для себя, когда жил в этой комнате. В комнате слышалась молитва из уст бабули. Он вспомнил о своих деньгах в этой комнате и сильнее рванул дверь. Дверь новая. Косяки хорошие. Марат пошел за саблей, решил ее в щель засунуть и открыть комнату.
   Сабля проникла в щель и резанула бабулю, которая сообразила подойти к двери, чтобы открыть задвижку. Раненая старая женщина, одурманенная дымом, потеряла сознание. Огонь вспыхнул с новой силой и охватил всю комнату. Марат пошел звонить в пожарную часть. В квартиру влетела мать. Она с кулаками набросилась на Марата, думая, что он закрыл бабулю и поджег ее. Марат скрутил кричащую благим матом мать и бросил на диван и вызвал пожарную бригаду.

   В соседней комнате трещал костер из старой мебели, мать с сыном новую мебель так и не купили. Послышался вой пожарных машин. Мать выла на диване, ведь горели ее мать и ее деньги, да еще и целая комната. Пожарные дверь в комнату открыли, пламя выплеснулось в коридор, но его быстрое затушили. Сухонькая старушка не издавала и звука. Она умерла. Пожар в комнате потушили.
   Марат с матерью бросились искать свои деньги, которые хранили в этой комнате, в общем—то, друг от друга. Деньги Марата обгорели со всех сторон, они лежали в шкафу, в большом, старом, замусоленном кошельке, который ему достался от отца. Деньги матери лежали в большой жестяной банке из—под печенья и были целыми. На эти деньги похоронили бабулю.
   Через день после пожара пришла Зоя, капитан милиции, выяснять причины пожара, из-за которых произошла трагедия. Капитан заметила саблю в комнате Марата. Она поняла, что именно этой саблей была ранена старая женщина, а он так и не убрал саблю с глаз долой. На сабле была кровь бабули. То, что дверь была закрыта изнутри, капитан знала из досье пожарников. У нее возникла мысль, что старая женщина была ранена внуком и пряталась от него в комнате. Но, узнав о странностях старушки, она пришла к выводу: мотив был прост — неосторожное обращение с огнем.

     В одну минуту можно стать нужным или ненужным человеком, граница между этими состояниями весьма призрачная. Гульнара оказалась между небом и землей в своей семье. Ей не нравился муж олигарх. Она побросала свои вещи в пакет и побежала к Марату.
Марат одобрил действия Гульнары. Они вместе зашли в магазин, купили немного продуктов и явились в его дом.
Мать посмотрела на сына, на его женщину и поставила чайник. Она положила в розетки тертую смородину, положила в тарелку пряники и сушки. Пьет мать чай и с Гульнарой разговаривает, прощупывает почву: надолго явилась к ней эта странная внешне женщина. Гульнара выпила чай и с последним глотком чая сказала, что она на три дня приехала, пока у них в доме нервы успокоятся.
  Гульнара зашла в комнату и услышала крики Марата и матери, они ругались из-за вешалок, освобождали вешалки в шкафу для Гульнары. Мать ушла на кухню. Марат закрыл комнату на замок. Обнял мужчину свою женщину без страха. После того, как они объединились, их любовь только усилилась. Гульнара боялась остаться без него, поэтому побежала за ним следом, а теперь их объединяла любовь до полного изнеможения. Они заснули.

   Утром мать напекла блинов, но первой фразой до слез обидела Гульнару, которая села в комнате и заплакала. Мать заглянула в комнату и поняла, что была излишне строгой, и заговорила более спокойно. Чего боялась? Что у них Гульнара приживется, а женщины ей в доме были вовсе не нужны.
   Только Гульнара ляжет на разложенную тахту, книжку в руки возьмет, как в дверь начинает стучать мать. Марат сидел у компьютера и давил клавиши в игре. Мать десять раз постучала, десять раз зашла, на одиннадцатый Гульнара села в кресло и поняла, что ей пора уходить из этого дома. Марат холодно посмотрел на сборы Гульнары, он выманил у нее наличные деньги, и она была больше не нужна. Гульнара улучшила жизнь Марата за сутки: заклеила окна, с ее помощью Марат купил вешалки и в ванную, и в шкаф. Марат безразлично посмотрел на Гульнару.
   Гульнара села в кресло в прихожей. Дойдя до внутренней истерики, до спазмов в горле, перехватывающих дыхание, она пришла к выводу, что пора немедленно прекратить себя жалеть! Необходимо перейти к любым положительным действиям. Судорога сжимала горло, она вновь села в кресло, поборола чувство жалости к себе любимой. Сказала вслух:
   — Может, мне снять гостиницу?
   В ответ услышала слова Марата:
   — Там очень дорого жить.
   Гульнара проглотила четыре таблетки, но они сразу не помогли, спокойствие мгновенно не дается. Как трудно менять стереотипы жизни! Необычайно трудно, у нее полоса невезения несколько затянулась. Гульнару практически выгнали из трех квартир. Вот чем заканчивается благородство: изгнанием благородного! Мать не давала ей жить со своим сыном! Как долго Гульнара этого не понимала! Она мимо них прошла.

Что получается, что у людей чаще или реже меняются партнеры по жизни, но иногда надо вернуться к началу всех их отношений. Кто-то приходит кто-то уходит. Вся история началась с Григория Кузнецова и его погибшей жены Алевтины, после ее смерти он менял женщин, пусть не как перчатки, а как шапки. За это время и дети повырастали, и кто—то покинул этот мир. Но старая любовь не ржавеет, Григорию все еще нравилась Сюзанна. Женщина старела красиво и без пластики была хороша в любом возрасте. Алевтина в его памяти стала стираться под толщей лет, но кто ее убил до сих пор было не ясно. Ведь тогда погибли три человека.

Илья Мухин выяснил, как произошло убийство, но убийцу он не нашел. Женя Веревкин стал Евгением Андреевичем, добавил звездочек на погонах, но дело так и не раскрыл.
Можно вспомнить всех героев событий, но балкон Лорда забронирован и повторение невозможно. На живца не поймать, да и двадцать лет свое берут. Жив еще Лорд Серафим, Сюзанна, Григорий, Женя, Ефим Серафимович, Зоя, Илья Мухин. Каждый из них прокрутился в других историях за это время.
Илья Мухин чувствовал свою вину от незавершенного дела. Он помнил, что все три убийства произошли ночью, что напротив дома с пресловутым балконом стоял дом стороной, на которой не было подъездов. Между домами были только крупные деревья, которые стали еще выше. Видео камер не было вовсе. Автомобили между домами не стояли. Но была детская площадка, на которой стоял один столб с фонарем.
За два десятилетия площадка явно несколько изменилась. И Илья решил съездить на эту детскую площадку. Ему очень захотелось позвать Зою. Она приняла его предложение. Два взрослых человека сидели на лавочке напротив песочницы, но осматривали два дома. У них было некое единение мыслей, но мыслей достойных внимания не находилось.
Григорий выглянул в окно и увидел парочку детективов, он вышел к ним. Сюзанна шла мимо и подошла к знакомой группе людей. Лорд подошел к окну балкона, заметил знакомых людей и вышел к ним.
Илья осмотрел всех и подумал, что все должно проясниться, по логике вещей он и должен всем все рассказать. Но в голове звенела пустота.
— Григорий Спиридонович, я смотрю ваш балкон зияет пустотой, никакой защиты от непогоды, — проговорил Илья Львович.
— Оно мне надо. Вышел на балкон и уже на улице.
— А почему на вашем балконе ничего подобного не случалось?
— А надо, чтобы случилось? Двадцать лет минуло. Мы все старые стали.
В это время мимо балконов прошел Марат, за ним бежала Гульнара, она ему что-то кричала, но он не огладывался.
У торца дома остановился лимузин из него вышел муж Гульнары. Марат подошел к нему.  К ним подошла Гульнара. Явно образовался кричащий треугольник. Зрители у песочницы невольно улыбнулись.

Первым заговорил Лорд Серафим:
— Зоя, не вижу твоего Женю. Ты его бросила?
— Забыла Женю Веревкина, легко забыла, если Вам это интересно. У него есть женщина. Не вижу Женю.
— Правда. Все здесь, а Евгения Андреевича нет, — подтвердила Сюзанна.
— Напомню, что погибли люди Серафима: домработница Алевтина, его отец и мать его сына, — тихо заговорил Илья Львович Мухин. – У кого есть мысли?
— Я понял, меня хотите заподозрить, — рассердился Лорд Серафим. – А вы знаете, что отцом Ефима являюсь не я? Не знаете? Мой отец и есть отец Ефима! Удивились? А я нет! Он очень бодренький был мужчина. Мы все сдавали анализы на отцовство, но тайно.
— Интересно. А Алевтина чем провинилась? – спросил Мухин.
— Алевтина видела через окно Григория с Сюзанной.
— А Галя в чем провинилась? – спросила Сюзанна. – Хотя и так понятно. У нее ребенок был не от мужа, не от Серафима, а от его отца. А я всю жизнь растила Ефима, как своего сына. Но для этого мне пришлось выйти замуж за Серафима, а потом мы развелись.
— Итак, получается, что Галя и Сергей Прокопьевич – родители Ефима. Поэтому у них возможен один враг. Алевтина к ним отношения не имеет. — сказала Зоя.
— Нужно понять, кто у Алевтины был кроме Григория, — заметил Мухин.
— Я знаю кто. Алевтину любил, вы не поверите, Женя Веревкин, — проговорила Зоя.
— Что? Что? – закричал Григорий. – Моя жена и Веревкин? А я, где был?
— Забыл. Ты был с Сюзанной, — жестко напомнил Лорд Серафим.
— Из этого следует, что Веревкин не убивал Алевтину, и тем более Галю и отца Серафима, то есть Сергея Прокопьевича, — подвел итог Мухин.

К группе подошел Веревкин.
— Легок на помине, — заметил зло Григорий.
— О чем речь? Смотрю все здесь, словно двадцати лет и не было, — усмехнулся Евгений Андреевич. – Ищите виноватого? Не найдете. Подумайте, кому хуже всех было в этой ситуации? Лорду Серафиму.
— Но Алевтина к Лорду прямого отношения не имеет! – воскликнула Зоя.
— А так ли? Она у него работала, могла что-то интересное услышать. Могла знать секрет, который вы только что все узнали.
— А! Если знала секрет Алевтина, то его мог узнать господин Веревкин, — догадался Григорий Кузнецов. – Он вообще все мог знать двадцать лет назад!
— Ты прав, — сверкнул глазами Веревкин. – Секрет – секретом, но виновным мог быть только Лорд Серафим.
— Нашли крайнего! Я всех тупее в этой ситуации? – возмутился Серафим Сергеевич.
— Так у тебя всегда с собой трость с набалдашником! — крикнул Григорий.
Все одновременно посмотрели с осуждением на Лорда, словно первый раз увидели.
— А вы не подумали о том, что у Гали был законный муж? – спросил Лорд Серафим. – Никто не спросил у меня, откуда на моем балконе были мешки с шикарным антрацитом. Я – не шахтер. Шахтер муж Гали. И он сюда приезжал. Это он предложил мне проверить уголь на качество, чтобы им на Севере жилось лучше. Он знал, что у Гали ребенок не от него, он женился на ней, когда она ждала ребенка. Хороший человек.
— Все шахтеры скажут, что он не виновен, — заметила Зоя.
— А не пора ли всем по домам, темно стало, — предложил Мухин, — Зою и Григория я попрошу остаться.

Никто не возразил ему, публика разбрелась по домам. Светил единственный фонарь. Шуршали первые опавшие листья. Смеркалось.
— Зоя, ты смелая женщина, не хочешь посидеть на балконе Григория с телефоном в руках? Григорий, думаю, согласиться.
— Не возражаю, хотя мог и Сюзанну оставить на дежурстве.
— У меня другой план, так получилось, что у меня есть пару париков одинаковых. Один парик наденет Зоя, покрутится на балконе стоя минут двадцать, потом сядет показательно на стул спиной к улице. А я ее незаметно заменю на куклу в парике. И на четвереньках зайдем—заползет в комнату Григория, оставив куклу на дежурстве.
— Я согласна с твоим планом.
В комнате свет не включали, но сквозь тюль следили все втроем за балконом. Потом Григорий ушел. Остались Мухин и Зоя. Дверь наружная бесшумно открылась и закрылась.
Зоя первая заметила, что над куклой взметнулась клюшка для игры в хоккей с мячом. Но на клюшке что-то еще было. Кукла в парике упала. На улице послышались шаги и крики.
Мухин выскочил на балкон. Посмотрел на улицу. Григорий стоял под балконом, удерживая за шкирку мужика. Мухин перемахнул через перила на улицу. Первый низкий этаж. Илья схватил руки мужика, которого удерживал Григорий. Но мужик оказался куклой, кукла обмякла.
— Григорий, что за шутки?
— Это не моя шутка, я обошел дом и увидел мужика, который клюшкой замахнулся на мой балкон. Я побежал к нему. Он бросил в меня большую куклу в мужском парике и убежал в темноту среди кустов.
Зоя смотрела на них с балкона, но смеяться ей совсем не хотелось. Она поняла насколько серьезна была для нее опасность.
А Мухин подумал, что, либо квартира Григория прослушивается, либо его балкон просматривается. Скорее второе, балкон Лорда соседа тоже просматривался. И откуда мог человек видеть то, что творится на балконе, на обычном балконе ночью. Теперь было ясно, что убивали клюшкой, на которой был закреплен литой набалдашник.

Мысли Зои.
«Новогодние праздники значительно расширили время и пространство. Елки стали ставить и наряжать за месяц до праздников, и убирать через три — четыре недели. Зачем? Для поднятия настроения. А еще главный Дед Мороз явно повысил внимание людей к празднику и своей особе: красивый, высокий (210см), обаятельный, привлекательный, великолепно одетый.
Появилось новое место для паломничества — Великий Устюг. Звучит изумительно. Чтобы застать Деда Мороза в Устюге, люди стали ехать к нему до середины декабря. С середины декабря и до середины января он главное лицо любого праздник и застать его дома проблематично.
Мыслей хватает на четыре строчки, события не цепляют друг друга. Сюжет не растет. Снег не идет. Неделя до Нового года. А температура воздуха до плюс семи — пяти градусов. Уже зонт из сумки убрала и под дождь попала. В лесу выросли декабрьские не опята, а поганки. Фотограф с большим объективом шастал по лесу и снимал аномалию природы.
На прошлой неделе был сильный ветер, который повалил огромную ель. Что интересно, корни у ели поверхностные, просто несоизмеримые с полуметровым диаметром ствола.
Еловый лес вообще представляет собой растущие ели и лежащие деревья под разными углами. Как очередной ели удалось упасть от ветра, так она и лежит, иногда опираясь на соседние деревья.
В городе поставили множество искусственных елей, украшенных гирляндами огней всех видов. Напоминание о том, что очередной год на исходе. Об окончание года напоминают увольнения, которыми на фирме награждают всех пенсионеров, и люди живут в состояние нервозного ожидания своей участи.
Что касается прозы и поэзии. Все написано, доходов довольно известные романы и сборники стихов автору не принесли. Новое не пишется и смыла уже в этом нет. Взяла черный хлеб с зернышками и жую. Интернет дал прорыв народному творчеству. Писателей и поэтов стало больше, чем читателей и покупателей. Кто не пишет, тот играет в сети. И все заняты, только покупать никто не хочет книги. Люди быстрее сами напишут книги и сами себя прочитают.
Получила приглашение выступить на радио с рассказом о своем творчестве. Отправила ссылку на Самиздат и усилила свою страницу ссылками на саму себя. Вряд ли подойду. Привыкла быть автором интернета и не более.
Еще раз пересмотрела в сети издательства по требованию. Был момент их расцвета и все. Они замерли без ожидания и резко сменили сайты. Почему? Потому что со   стороны автора — это хорошо и бесплатно, с другой стороны издательства — невыгодно. Однако жизнь на сайтах издательств кипела, теперь они сменили первые страницы и стали невидными и невидимыми. А может все произошло из—за резкого повышения цен типографской краски.
Огромный всплеск писательского вдохновения вызывает интернет, но любое вдохновение, не подкрепленное финансами — исчезает. И страницы авторов зависают без продолжения. Мысль издавать книги по требованию — великолепна, но она под силу только книжным гигантам, а они пока делают тиражи, которые все меньше и меньше с годами.
Скорее нужен банк книг в электронном виде, которые всегда можно издать в бумаге по требованию. Пока все издательства ушли от книг по требованию. Жаль. Что скрывать я все книги многократно издала по требованию, но читать свои книги я могу исключительно в электронном виде. Значит, книги медленно дарятся и все».
Вывод: Зоя не думала о том, как найти преступника тройного убийства.

Лорд Серафим страны хромал на правый артрит. Его походка была неровной, ровным был природный загар. За последнее время Лорд натворил много дел в разных странах, имея длинные руки гориллы. Он доставал все страны, в землях которых был газ обычный или сланцевый, или любой уголь.
Лорд не вызывал симпатии у тех, у кого хотел забрать землю, вместе с газом. Ради добычи его люди изобрели и запускали в действие светящиеся бомбы. Они светили в воздухе и прожигали людей насквозь только за то, что они жили на земле, в которой был сланцевый газ.
Люди Лорду были не нужны, он их уничтожал, он уничтожал их дома и все коммуникации. Женщины с детьми бежали в соседнюю Большую страну. Ужас, страх и слезы застыли в их глазах. Из—за светящихся бомб в Большой стране отменили праздничные салюты, что—то в свечении бомб и салютов было общее.
Сюзанна напрасно вечером ждала салют, его не было. О нем умолчали в СМИ. Последнее время СМИ постоянно информировало зрителей и читателей о газовых проблемах, которые стояли на нуле отключения газа. Теплая страна несколько месяцев занимала в рейтингах СМИ первые позиции. Именно в Теплой стране Лорд Серафим хотел прибрать к своим длинным рукам землю с газом, сбрасывая с этой земли людей и их город. А еще он любил земли, начиненные антрацитом.
Сюзанна два года отдыхала на берегу лимана. Берег мелкого моря был покрыт растениями, содержащими йод. Медузы любили это благословенное мелководье, прятались они на глубине, иногда подплывая к берегу. На берегу продавали бижутерию, с которой можно было заходить в море к медузам.
Одна дама вне возраста и фигуры любила схватить в руки медузу и обтирать ею свое тело. Смотреть жутко, но она так лечила свой артрит и прочие болезни. Лорд Серафим не лечил свою ногу медузами, поэтому исправно прихрамывал на светских приемах.
Сюзанна с Лордом была знакома, она знала о всеобщей ненависти к нему. Возникает ощущение, что Лордом становится тот, кто хочет познать всеобщую ненависть из—за своей алчности, незнающей границ. Кто не хочет ненависти, тот и на должностях ведет себя по—человечески. Умного и справедливого руководителя народ всегда поймет и поддержит.
Цветок пока цветет, устремив пестик в облачное небо.
Женщины бывают разные, а молодая женщина Сюзанна была влюблена в незабвенного Серафима. Они вспомнили о себе и решили вновь встретиться. Квартира Сюзанны к этому времени имела весьма приличный вид. Серафиму хотелось поразвлечься, а лучшей партнерши, чем она не найти.
   Сюзанна относительно молодая женщина, среднего мужского роста, со средней женской фигурой, и целым каскадом светлых кудряшек на голове была живым и жизнерадостным существом. Она росла с отцом, которого все боялись, и в тени его могущества могла позволить себе не бояться за себя.
   Пара сильно не готовилась к встрече, им хватило шампанского курицы в вакуумной упаковке и конфет с виноградом. Жизнь для них смеялась их же улыбками. Подкрепившись и выпив вина, молодые люди расшалились в меру своих сил. Вечернее солнце светило в окна в доме напротив, и отражаясь от стекол светило в их окна.
   У Серафима была какая-то лень, которой совсем не было в Сюзанне, вероятно, поэтому она взяла на себя инициативу в любви, но одностороннее движение на шоссе любви к столкновению не приводит. Серафим стал уклоняться от ласк Сюзанны. Может, мало выпил шампанского? Но он не из тех, кого для любви надо поить, совесть в нем заговорила или что другое, но Сюзанне сразу не удалось его совратить с пути истинного. Серафим – это не человек, а монстр натуральный. Любитель темных камней типа гранатовых.
   — Серафим, ты чего, как не родной? Что ли я тебе не нравлюсь?
   — Сюзанна, ты прекрасна, сама знаешь, подожди, не торопись, давай фильм посмотрим.
   — У меня от фильмов оскомина, — недовольно ответила Сюзанна.
   — А я всегда кино готов смотреть. Ты зачем меня к себе пригласила?
Мне что у тебя здесь делать? Я думал, что мы делом займемся, но расхотелось, а ты не даешь фильм смотреть. Сюзанна, это я тебе семейную жизнь демонстрирую! Ты, что думаешь, что мы с тобой любовью будем заниматься все время? Совсем нет. Просто мы не мешаем друг другу.
   — Здравствуйте, пожалуйста! Ты совсем того, ненормальный.
   — Сюзанна, спасибо за быстрый ужин! Можешь чай принести?!
   — Я тебе, что прислуга? Пришла с тобой сюда, покормила тебя и домой? Не, мне так не нравиться!
   — Чего ты хочешь, моя радость?
   — Любви, мой козлик, самой простой любви!
   — А если у меня на любовь лимит? Ну, нет во мне желания! Не разбудила ты меня!
   — Чем тебя будить? Водой из чайника?
   — Собой, ласточка, собой милая.
   — Тебе стриптиз показать?
   — Давай, дерзай, можно под музыку. Покажи танец живота, изобрази танцовщицу из гарема, давно я там не был.
   — Ах, вон оно что! Ты и в гареме был?!
   — Был, не каюсь, был по делам службы, на меня все жены шейха глаза открыли, чтобы потом у них желание к шейху проснулось.
   — А теперь и на меня сил нет!
   — Ложись рядом и смотри кино.
   — Ладно, на тебе верхом, как на ослике из гарема.
   — Что ж ты такая непокорная?
   — Скажи еще необъезженная...
   — Верно.
   Серафим замолчал, перепалка его утомила, и он просто уснул, повернулся и уснул. Сюзанна посмотрела на спящего мужчину, легла рядом, не касаясь его, и тоже уснула.

   Снег летел и усиливал метель. Сугробы под ногами, покрытые свежим снегом, напоминали об осторожности. Любая ошибка на узкой тропке наказывалась проваливанием в свежий, рыхлый снег. Морозец не позволял расслабиться. Полноценная зима царила среди огромных, заснеженных елей. Щеки получали полноценный снежный массаж. Сюзанна шла в сторону спортклуба. Светили четыре фонаря рядом с комплексом. Подъехала машина, оставив за собой следы от шин, среди нетронутого снега. Из серебристого авто вышел невысокий мужчина, подошел к закрытым дверям и позвонил в дверь. На звонок вышел охранник, и раскрыл двери. Сюзанна, преодолев, последние метры снега, вошла в помещение. Она отдала охраннику карточку, получила замок и ключ. Осталось надеть синие бахилы и подняться в раздевалку.
  Тренировки Сюзанна начинала с первого тренажера, а потом переходила от одного к другому, выполняя по два подхода. Это была ее разминка. Два мужчины, с рельефными от мышц ногами, прохаживались по центру зала. На одном была золотая цепь размером с палец. Он был холеный и накаченный, с хорошей прической. Сюзанна работала без остановки. В зал вошел красавец тренер. Мужчины оживились под руководством тренера. Сюзанна закончила разминку и вышла в холл, где стояли тренажеры совсем иного назначения. После разминки она пошла в бассейн. Плавать туда—сюда ей всегда нравилось. Рядом плавали несколько дам, чьи лица говорили о том, что они немного замерзли. Оказалось, что с утра сауну атаковали мужчины, и очередь женщин подходила минут через десять. Сюзанна решила, что пойдет в сауну вслед за дамами.
  Мужчины в плавках сидели вокруг стола, на одном из них блеснула огромная золотая цепь. Они смеялись и дружелюбно смотрели на Сюзанну. Она сказала им несколько слов и вошла в сауну, где уже сидели дамы. Тепло окутало ее и обожгло кожу под золотой цепочкой. Пришлось снять цепь с шеи и положить в карман шапки. Дамы оставили ей самое жаркое место рядом с камином. Вода в бассейне была не очень теплой, поэтому сразу жар не ощущался, но минут через несколько Сюзанна вскочила со своего места и выскочила на воздух. Все, на этом ее тренировка заканчивалась. Она переоделась, и пошла по тропе среди сугробов, под падающим снегом.
А был ведь и другой момент в ее жизни и в жизни Сюзанны.
Мороз и ветер обжигали лицо, завернув воротник у лица рукой, Сюзанна шла навстречу ветру и морозу, вся в инее дошла до автобуса. Четыре остановки по морозу — таков удел новых районов города. Автобусы в них большая редкость. Из-за этих самых автобусов и пришлось покинуть ей свой дом в старом районе, а его заняли те, кому ходить по морозу в новом районе не хотелось, хоть их дом на остановку ближе к действующей остановке автобуса. Огромные дома, но мимо них идет так мало людей, словно в них живут те, кому никуда не надо ходить.
  Или люди исподволь меняются жилищем, когда терпеть отсутствие удобств им становится не под силу? Только теперь Сюзанна осознала, как было хорошо в прошлом году, а теперь пришла расплата за удобства, и света впереди не видно совсем. На морозе рядом с машиной продавали постельное белье, она купила комплект постельного белья и пошла дальше.
   Вечерний мороз привычно впился в лицо, снег мерцал в лучах фар чужих машин. Памятник, стоящий у корпусов, очистили от снега, и он приятно возвышался над лежбищем замерзших машин. На прошлой неделе Сюзанна ездила в город Клюкву. Она доехала до станции, добежала до электрички, плюхнулась на сидение и наслаждалась тишиной, пока не пошли певцы. Одни пели группой, другие играли на гитарах или гормоне. Она не выдержала музыкальной атаки и вышла в тамбур, куда не доносились звуки из вагона, но скрежетали сами вагоны.
   После того, как прошли певцы, Сюзанна села на свое место, разглядывая в окно, окраину Клюквы. Дома теснились все плотнее и плотнее, — это приближалась конечная остановка. Клюква — огромный город, начинался с киосков, продажи дорожных сумок, и постепенно устремлялся через метро в сам город.
   Вынесенная людским потоком Сюзанна оказалась среди огромных домов, дорог, и плотных масс автомобилей. Она перешла через переход, и чуть не вошла в скоростной общепит, куда народ втекал и вытекал тонкой, но постоянной струйкой. Она обошла людей с цветными коробками с картошкой и гамбургерами, и оказалась на тихой улице с вывеской стоматологии.
   Но ей не сюда, ей дальше, минуя тихий перекресток, она вошла в тень домов, возраст которых перевалил за сто лет. Еще метров сто, несколько лестничных пролетов и она оказалась там, куда шла, но еще не видела того, к кому пришла.
  Серафим вышел из палаты в синей пижаме с недовольным выражением лица. Он был зол на Сюзанну за то, что она сказала, а вот что она сказала, он уже давно не помнил, но продолжал злиться. Так, наверное, происходят вендетты. Никто не знает из—за чего сыр — бор разгорелся. Ладно, Сюзанна хотела посмотреть на Серафима. После операции прошло достаточно времени, чтобы он мог ходить, но еще недостаточно, чтобы его выписали.
   От встречи повеяло зимним холодом прощания. Она убедилась, что с ним все в относительном порядке и решила прекратить всякое вмешательство в его жизнь. Пусть наслаждается злобой к словам, которых сам не помнил. Сюзанна вышла из больницы, вдохнула воздух весны, и пустилась в обратный путь.
   Обида — это чувство, которое всегда хочется отодвинуть подальше от себя, вот так и Серафим ушел в зону, закрытую от доступа. Он стал нести в себе отрицательные эмоции, их количество значительно превосходило положительные значения чувств. Чувство жалости и сострадания вечным не бывает, хотя бы потому, что они сами забирают положительный потенциал происходящего. Чтобы жить, надо переходить в зону положительных эмоций, надо создавать условия для положительного эмоционального состояния.
Серафима выписали из больницы. Что с ним было история умалчивает.
Мама принесла ему черное квадратное блюдо, на нем морковная котлета, свекольная, салат из помидоров, красного перца и листьев салата типа листьев одуванчиков. Так, что случилось с Серафимом? Он следил за балконом, простудился, вот почки и прихватило.

Марат улетел за океан. У него было свое спортивное хобби: он любил играть в хоккей. А теперь он сидел на крыше своей гостиницы-небоскреба и болтал ногами, посматривая вдаль. Сегодня на его долю свалились неприятности мирового масштаба. Его бесконечно грустные глаза осматривали зону действия без доступа в сеть взаимосвязей. Он тосковал о бескрайних просторах совсем другой страны. Да, там бы его никто не загнал на крышу небоскреба, поскольку там их не было, в том смысле, что на бескрайних просторах не было смысла строить небоскребы. Да и зачем скрести небо зданиями, если есть обыкновенный простор для счастья?
   Так вот в чем дело! Скрести можно лед коньками, которые он бросил в гостинице. Вот пусть они там и лежат! Нет, он не хоккеист! Хотя, как сказать: этот вид мужского спорта он любил с детства. Сколько себя Марат помнил, он всегда себя помнил на коньках на ледяной арене. Ну почему он сломал клюшку о голову именитого хоккеиста?! Вот теперь сидит на крыше, сбегая от всех видов наказаний, а тот хоккеист только пошатнулся.
   «Так, с этого места поподробнее, пожалуйста», — сказал он сам себе. Клюшка сломалась, а соперник только покачнулся. Значит, клюшку кто-то повредил до выступления! Тогда за что его наказывать? Что он такого сделал? В этот момент над ним закружил вертолет. Голос, усиленный микрофоном, приказывал Марату подняться на борт вертолета. Вертолет опустился на крышу небоскреба. К нему подбежал его тренер и попытался словами воздействовать на своего подопечного хоккеиста.
   — Марат, все в порядке! Тебя никто ни в чем не обвиняет! Некто хотел занять твое место в сборной команде и довел тебя до бешенства. Платон подточил твою клюшку, а потом ловко замазал слабое место. Да, Платон — именитый хоккеист, но его время в прошлом. Ты — наше будущее!
   Марат, медленно отталкиваясь руками, стал отползать задом от края здания. И в этот момент над ним оказалась еще одна птица. Ее огромные черные крылья отбросили тренера к вертолету. Нечто оранжевое склонилось над Маратом. Красный клюв схватил хоккеиста за жилет и оттащил его от края вселенной. Еще пара секунд — и кондор во всей своей красе поднял Марата над крышей. Молодой человек парил над небоскребом, ощущая всю прелесть розоватых лап птицы.
   Кондора только накануне выпустили на волю из клетки, гордую птицу тянуло в город. Он воспринимал здания как горы. Люди для него были потенциальной падалью, и их было много. От человека, сидящего на краю крыши, веяло вечностью, его жизнь висела на волоске, он уже был падалью, значит, он был потенциальной пищей. Кондор воспринял вертолет как соперника и решил отобрать у него свою пищу, что он и сделал.
   Марат нервно схватился за кольца на лапах птицы, чтобы не уйти в свободный полет между гигантскими зданиями. У него не было страха, он прошел это чувство, сидя на краю крыши. Азарт — вот что владело им в полной мере! Он летел! А тренер остался ни с чем. Пусть теперь тренирует хоккеиста Платона. Жизнь была прекрасна. Кондор почувствовал хватку жертвы, скосил на человека красные глаза и полетел над океанским побережьем. У кондора на примете было одно место, где никто не помешал бы ему съесть свою жертву.
   Вертолет закружил над кондором. Но птица, сложив крылья, практически нырнула в золотистые листья кленов. Марат почувствовал, что когти разжались, и он сам отпустил кольца на лапах. Молодой человек приземлился на опавшие листья клена и с восхищением осмотрел диковинную птицу. Кондор сел на ближнюю скамейку и безвинно взирал на человека. Они друг другу понравились. Где-то верху кричал тренер в мегафон, но это никого не волновало.
   Марат подошел к кондору, погладил черное оперение и почувствовал в нем родственную душу. Оставалось придумать, как им жить дальше. Почему-то Марат ощутил в кондоре неуверенность, словно он был первый день на свободе. Решение пришло мгновенно, но показалось нелепым. Где жить хоккеисту с кондором? Конечно, на льду! Марат привык носить на себе вес хоккейной формы. Кондор весил не меньше. Он погладил птицу и почувствовал, что его погладили в ответ. Цирк на льду! Если из него не получился выдающийся хоккеист, то из него вполне получится ледовый циркач с живыми крыльями кондора на плечах.
   Кондор распахнул свои трехметровые крылья, показывая белые полосы. Дух у Марата перехватило от такой красоты. «Мы сработаемся», — подумал он. И кондор обнял его огромными крыльями в знак согласия. Между ними возникла взаимосвязь, еще неосознанная, трепетная, но она нарастала и крепла с каждой минутой. Не успел он помечтать о выступлениях с кондором, как огромная птица взмахнула крыльями и улетела.
   Поездка за океан оказалась короткой, и теперь Марат лежал на вращающемся ложе, которое крутилось мимо замкнутого панорамного экрана. Он не любил переключать каналы, но любил переключать судьбы людей. Перед ним проплывали горы и долины, реки и водопады. Он не любил сидеть, но любил лежа рассматривать пейзажи земли. Он лежал и смотрел по сторонам, пока в его голове не возникало нечто неосознанное, которое вскоре превращалось в определенную мысль.
Нет, что ни говори, а для ощущения счастья нужна победа, пусть даже очень маленькая, но такая нужная! И тогда серое, непроницаемое небо не угнетает сознание. И все хорошо! Явно Марата совесть не терзала, но он был на краю гибели, значит вина грызла его исподволь. Но какая у него была вина?

Зоя сидела в кресле и никуда не летала. Ей еду никто не принес, она сама принесла черную тарелку с едой и ела на коленках, она и пишет на коленках в ноутбуке, поскольку у меня нет стола и стула—кресла. Представьте, сидит в простом кресле, ест из черной тарелки вилкой. С двух сторон к ней подбегают два тойтерьера, они тянут носы к тарелке. Она им говорит, что у нее в тарелке «не мясо», их носы опускаются, но они все равно от Зои не отойдут пока она не съест свой ужин.
Отнесла она тарелку на кухню, сидит печатает, собаки ушли восвояси. До их ужина еще целый час времени. Вечером они едят сухой корм, мокрый корм они едет по часам утром и днем. Компанию собакам составляет молодой кот, который кажется крупнее собак. Кот великолепный. Два месяца назад кот выпал из окна вместе с сеткой от комаров, приземлился кот на кустарник. Жив остался. Через неделю он уже прыгал на шкафы, так он вытирает собою пыль, она скапливаться не успевает от его пробежек по шкафам.
Собаки у Зои сверх ленивые, как и их хозяйка, они росли с кошкой, теперь с котом. Результат – получились домашние собаки с тонкими ножками, которые спят на подушках, в туалет ходят в поддоны с подстилкой, которые постоянно меняются. Недостаток у них один – лают на чужих, поэтому с их появлением к нам особо никто не приходят, не хотят, чтобы их облаивали собаки.
Это не все, если розы в вазе стоят в метре от Зои справа, то перед ней стоит сетка – сушилка. На данный момент она практически пуста, но вещи сохнут на ней постоянно. Большие вещи сушатся в прихожей.  Рядом с сушилкой стоит собранная гладильная доска. Гладить белье –постоянное занятие. А теперь представьте с каким чувством Зоя смотрит на особняки—дворцы знаменитостей. Да ни с каким, каждому свое. Ей хватает своих нагрузок.

У Зои был дядя художник, младший брат матери, который работал с нефтяниками! Нефть добывал. Он на заработки ездил, а отец Зои к нему как на экскурсию ездил, краски ему отвозил. А брошка? Алмазы тоже там добывали? Что связывает отца и художника? Отца давно нет, а следы художника потеряны. Хотя, Зоя к нему ездила один раз, уже после того, как он цветной ремонт сделал в квартире ее мамы. А сейчас она затеяла ремонт трубно — металлический.
   Жил художник в халупе, точнее в маленьком деревянном доме и лежал на печи. Наверное, северный мороз из себя прогонял, а выгнать так и не мог. Особого достатка она у него не заметила. Так зачем он подарил такой дорогой подарок? Или художник так за масляные краски с отцом рассчитался? Непонятно. Понятно, что он жил скромно, и не высовывался. Она этого художника мало видела. Значит, кроме нее вспомнить его некому.
   А, где сейчас брошка? Брошь была золотая с тремя крупными прозрачными камнями. Знать бы, где она, тогда бы и следы ее нашлись. Вот, хорошо, что не успела мать выкинуть решетку со старых батарей. Осмотрела Зоя ее изнутри. Брошка с бриллиантами лежала в нише, расположенной ближе к верхнему углу батарейной решетки. Когда—то у матери было платье с огромным воротником, на который она и закалывала эту брошку. Брошку она спрятала по одной причине, маленькая Зоя играла с ее украшениями, вот мать и спрятала брошку за радиатор.
   Дворники все пошли южные, как и те парни, что делали ремонт в ее квартире, они подъезды не моют, приходиться мыть самой. А куда деваться? В грязи жить тоже не очень хочется, а до князей с их доходами и вовсе далеко. Не имея особых средств, Зоя купила материалы для ремонта. Вот и ремонтировала квартиру уже две недели. Часто появлялись мысли позвать мастеров на помощь. Но это — фантастика. У нее не было денег на помощников, она лучше купит еще материалы для ремонта, и, отдохнув еще раз, возьмется за обои, кисть, краски.
   Ситуация бывает из рук вон никакая, вроде еще вчера она переносила мелкую мебель, а сегодня лежит живым трупом и не шевелится, еще чуть—чуть и кома наступит. И вроде все хорошо, и вроде ничего не болит, но тело холодеет, не мерзнет, а именно холодеет и становится недвижимым. В мозгах ничего особенного, обиды отсутствуют, но мысли ленивые, еще не сон, его просто нет. Аморфное состояние.
   Зоя вспомнила, что где—то на полочке стоит скипидар. Она собрала остатки воли, поднялась, включила воду в ванну, налила в нее скипидар для поднятия давления и для понижения давления. Температура воды была около тридцати семи градусов, она еще кинула в нее какую—то соль, что под руки подвернулась и легла в воду.
   Рост у нее большой, ванна небольшая, поэтому вся она в ней не умещается, так и перемещается, то одно греет, то другое. Через полчаса она вышла из ванны и легла под теплое одеяло на полчаса, но уже включила телевизор и осознанно смотрела на экран. Через час она уже гладила белье, забыв, что полтора часа назад концы отдавала. Вот и весь выход из стопроцентной слабости и внутреннего охлаждения, хотя температура в комнате была нормальной.
     Итак, за батареями рабочие обнаружили парочку старых револьверов, каждый с барабаном и курком. Что они там делали? Вроде Зоя осмотрела батареи перед приходом рабочих или так смотрела, что не досмотрела. Старые батареи, покрытые решеткой, простояли полвека. Много воды утекло через них. Кто за это время приезжал? Был один визит лет 40 назад.
   Приехал тогда художник, брат матери, из мест отдаленных. Отец несколько раз посылал ему холсты и краски. Мужчина был невысокого роста, кудрявый, без особой седины. Отец к художнику ездил на Север Уральских гор. Он говорил, что дороги там сделаны из досок. Больше ничего в памяти не осталось.
   Художник нарисовал портрет Зои, когда ей было лет 17, и научил ее рисовать карандашом портреты. Много она портретов в ту пору нарисовала. Художник сделал ремонт квартиры: пол выкрасил ярко — синей краской, а стены выкрасил в два цвета.
   Стены в квартире в то время только белили побелкой, используя кисточки из мочала, даже обоев не было. И вот такая красота получилась. Мама цветные стены забелила, а пол покрыла обычной краской.
   Ремонт, ремонт, а наганы? Зачем наган художнику? Но более неординарных людей Зоя не помнит. О, он ей оставил брошка. Она ее тогда недооценила. Три топаза, расположенных в углах равностороннего треугольника из золота, изображали лепестки. Итак, брошку помнит, а наганы не помнит. Что еще? Кошка, точнее ее мордочка и брошка ассоциируют с треугольниками. Клеймо на оружие с треугольником.
Почему Зоя одна пыталась делать ремонт? Где ее супруг? Он путешествует. Летом его дома не удержишь.   Решетки на батареях были выполнены в виде треугольников. Логично, если бы за ними лежал наган выпуска конца 19 века, а не наган выпуска 20 века. Наган Зоя рассмотрела. Рукоятка, корпус, как полукруг. Ствол, чуть толще карандаша. Барабан для патронов сварной в изготовлении. Револьвер. Наганы начала 20 века были офицерские и солдатские. При использовании офицерских наганов, надо было только стрелять. А в солдатских наганах надо было взводить курок для выстрела.
   Стены белые, а решетка была на батареях что надо! На радиаторы, что поставили сейчас, такая решетка и не подойдет, в них наган не спрячешь, в них можно уложить пару автоматов, столько пустого места оставлено в кожухе над радиатором. Когда она делала ремонт, то забывала о продуктовых магазинах, и посещала только магазины, содержащие обои, краски. Она забывала о косметике, прическе. Она превращалась в бабу с платочком на голове. Во время ремонта она медленно, но верно поедала старые запасы продуктов.
   Иногда она выходила из дома, вся из себя чистая. Но без грима. Покупала нечто для ремонта, прихватывала пару продуктов питания и в логово. В качестве развлечения запломбировала несколько зубов, и опять за ремонт. Ремонт он и есть ремонт. А, если вы хотите сказать, что ваша голова не запрокидывается назад, чтобы потолки белить или красить. Так перед ремонтом надо отдохнуть, сделать массаж воротниковый, и — трудитесь себе в удовольствие.

   Самое главное, что никто и никогда не ценил ремонт Зои. Муж Зои – путешественник. Когда муж, который вернулся на побывку – помывку, просто сорвал часть обоев, в знак протеста и не пустил ее домой, когда она вышла из дома вынести рулон старых обоев. А наганы? Их муж переделал под резиновые пули для своей поездки в тайгу.
   Зоя посмотрела на новые батареи, и пошла к себе в комнату. В голове ее застряло слово "наган". Что она о нем помнила? Что он не выплевывает гильзы и хранит тайны выстрела. Тайное оружие легко умещалось в руке. А ей оно зачем? Ей он не нужен, стрелять она не умеет. По квартире сновали черноволосые рабочие, стройные и энергичные. Вся мебель была сдвинута от окна.
   Парень быстро отрезал старые батареи и повесил новые, белые. А из старого радиатора вынул два нагана. Она их туда точно не прятала. Зоя сказала парню, что наганы — игрушечные. Дети, мол, когда играли, то спрятали, а потом о них забыли. И парень вроде поверил.
   Часа через четыре из верхней квартиры стали сверлить потолок в квартиру Зои. Один из рабочих взял в руки пластмассовую корзину, влез на табурет, приветствуя корзиной падающую с потолка штукатурку. Потом просверлил в полу два отверстия. Рабочие ушли, пришел старательный паренек, который принес в квартиру трубы. На следующий день трубы встали на место после двухчасовой сварки.
   По телевизору шла олимпиада из Морской страны. Благодаря ремонту Зоя посмотрела выступления гимнастов и гимнасток, марафонский бег по загадочному городу. Олимпиаду она смотрела, чтобы не мешать рабочим — творить свои чудеса ремонта. Отдохнуть ей не дали, она еще не придвинула мебель к окну, как позвонила дочь и сказала, что она возвращается домой. Скорость наведения порядка пришлось увеличить в два раза. Зоя хотела рассмотреть наганы, но ей было некогда.
   Эмоционально ремонт в квартире восприняла кошка. Она или пряталась от рабочих, либо самозабвенно мяукала, перевесившись через раму открытого окна, закрытого решеткой, дабы кошка не выпрыгнула на улицу. Эту кошку еще котенком в возрасте 2 месяцев всей семьей увидели по сети и взяли по общему согласию.
   Ее мордочка была украшена белым и черным треугольниками.
   Наган кошку точно не интересовал, ведь она не стреляет. Зоя все же взглянула на один наган и увидела клеймо: стрела в треугольнике, расположенная внутри круга, и рядом год выпуска двадцатого столетия. Последние цифры были затерты. Она завернула наганы в тряпку и спрятала. Кошка кричала и просила любимые кошачьи палочки.
   Оказывается, главное достоинство животного — это его правильное поведение, которое удовлетворяет требованиям хозяина. Были у Зои в разное время две кошки, но больше полугода у нее не жили — сбегали, когда взрослели. Последствия их жизни можно было найти, где угодно при любом перемещении мебели.
   После сбежавших кошачьих невест жил — был в семье породистый песик. Он очень громко лаял, но в целом вел себя прилично. Дабы наградить его за примерное поведение, ему купили собачку той же породы. Собачка оказалась менее воспитанная и породистого песика научила вести себя плохо вместе с ней. Они метили все! За это их вместе и отдали другим хозяевам, где они и производили потомство на продажу.
   После собак через пару лет появилась кошка, дама странной расцветки, но воспитанная. Она вела себя, как обезьянка, лазая по шторам. Шторы пришлось сменить и не одни. Потом ей понравился косяк, над которым маячила антресоль. Обои на косяке сменили несколько раз, пока она показывала цирковые номера, взбегая по косяку на антресоль.
   Восьмого марта все услышали дикие вопли кошки, которая исправно ходила в свой лоток. Вопли длились два дня. Кошке нашли породистого кота с собственной жилплощадью. Оплатили три дня чувств кошки и кота, после чего кошка вновь оказалась у нас дома.
   Худая кошка стала полнеть в области живота, она перестала цепляться к шторам, а потом забыла и про косяк, ведущий на антресоль. В положенный срок из пестрой кошки вышел рыжий котенок. Потом появилось три котенка, похожих на кота, то есть серо — белых.
   Росли котята. Две недели кошка котят кормила исправно, но котята пошли в папу, очень большого кота. Кошка устала, пришлось Зое кормить котят из ложки. Котята в месяц уже ходили на лоток. Умница — кошка научила котят главному — ходить в лоток. Всех котят отдали в хорошие руки. Итак, бывает, то семья большая, то одна кошка...
   А погода... Зоя думала о себе.
       Дома ситуация была из серии в мире животных. Кошка толстела, подъедая корм щенят. Они маленькие той — терьеры. Она бежевая, а он черный. Их стройные лапки переминаются с ноги на ногу, они заискивающе смотрят на больших людей. Лают, нет, они скорее пищат, чем лают. Неплохие ребята. Из—за них по комнате разложены непромокаемые пеленки для туалета.
   Кошка — взрослая, изящная кошка, которая всегда ела предназначенную ей пищу. Первые дни она наблюдала за щенками, потом стала подходить к ним ближе. Однажды она встала на задние лапы, а передними по очереди ударила щенят, но видимо им было не больно. Зато Кошка отвоевала право подходить к их корму.
   Зачем нужны щенки? Эти маленькие создания отвлекают на себя эмоции больших людей. Люди начинают направлять свои эмоции с людей на собак. И это их великое предназначение. А эмоции бывают разные и далеко не всегда положительные. Со щенками тоже не просто, но они подрастут, они почти выполняют свою миссию — ходить на пеленки. Еще немного и им сделают прививки. После чего они смогут выходить на улицу.
   А пока они привыкают к ошейнику и примеряют верхнюю одежду. Щенки все увереннее бегают по комнате, выход из нее надежно перегорожен. На баррикаде всегда сидит кошка, если не спит. Она любит наблюдать за щенками, она уже не обижается на них, она с ними играет. Но щенки давно выросли.
Легко описывать реальные события, но лениво. А вот придумать сказочку — получается крайне редко. Для сказки нужен мотив и смелость. Самый трудный камень для описания — черный бриллиант. Самый трудный человек для описания – Господин. Начинаешь его упоминать, а он сразу исчезает из текста, надолго он не задерживается в тексте, а то и вовсе исчезает. Понятно, что дамы, которые носят настоящий бриллиант, существуют, они своего рода принцессы или неофициальные царицы. Есть такой сельский городок под столицей, где они обитают. Новые княжеские поместья привлекают все новые деньги. Дамочки с губами, которые явно говорят, что их хозяйки умные особы.
Годы пробежали или убежали… То есть Зоя была занята домом, а не расследованием тройного убийства.

Часть 3. Райский остров

Сюзанна летом уехала на Райский остров, где и познакомилась с режиссером Тимофеем Куклиным. Они подружились на коммерческой основе. Девушка очнулась от воспоминаний, посетивших ее, когда она сидела в кресле-качалке на веранде каменного дома. Да, она красивая, ухоженная девушка. Ее волосы струились по плечам, а ногти с вычурным рисунком огибали высокий стакан с коктейлем. Тонкие ноги в босоножках на высоких каблуках виднелись из-под коротких шорт.
   Последнее время она была немного унылой. Два месяца прошло с тех пор, как она оставила свою страну и жила на Райском острове.
   — Тимофей, привет! — воскликнула Сюзанна сладким голосом при виде молодого человека.
   — Привет, Сюзанна! — отозвался Тимофей, — Почему не загораешь?
   — От загара я стану сушеной воблой. Проехали. Ты мне задолжал!
   — Быть не может, я в долг денег у тебя не брал!
   — Тимофей, ты мой трофей, а трофеи — это прибыль. С тебя, мой дорогой, причитается круглая сумма!
   — Ты говорила, что меня любишь, а любовь — она бесплатная.
   — А ты мне в душу влез по шею! Плати. Сумма написана на салфетке.
   Тимофей мельком посмотрел на салфетку, на цифру, и онемел.
   — Почему ты в ступор впал? Любил-любил, накопилась плата. На тебя мне пожаловались, не меня же ты любил. — сказала Сюзанна.
   У Тимофея в голове пролетела мысль, что на родине он жил со своей гражданской женой, а она у него никогда ничего не просила, а только радовалась жизни! Или радовалась главным ролям, которые ей доставались от мужа-режиссера.
   — Сюзанна, у меня столько денег нет!
   — Давай столько, сколько есть! Остальное вернешь. За тобой присмотрят.

   Тимофей зашел в соседний номер, взял деньги и принес их Сюзанне. Она взяла деньги, на ногтях у нее сверкнули стразы, а на лице появилась гримаса улыбки. Женщина, не слушая ответ, вышла из номера на улицу под горячие лучи солнца и свернула за угол, словно растаяла от жары. Тимофей сидел на стуле, держа непутевую голову в двух руках. Мыслей в голове не было от удивления. Его еще так никто не кидал.
Люди боялись его внушительных размеров, а эта искусственная женщина с накладными ресницами и грудью его обчистила просто так. Он был уверен, что женщины должны считать за счастье обычное общение с режиссером Тимофеем Куклиным, с таким человеком, как он!
   В это время от одиночества страдала Лиза. Она думала о Тимофее и наполнялась эмоциями. Дело в том, что она работала журналисткой и делала репортажи о его театре. Так они и познакомились. "Обида, досада — нет. Ненависть — черт с ним. Отчаянье? Нет. Безразличие? Отчасти. Заговор? Обойдется. Прошло время чужой власти. Темно, и все. Радость врагов долгой не бывает. Его жизнь уничтожит!" — так думала Лиза, глядя на единицы на своей электронной странице, уничтожая в очередной раз все написанное одной кнопкой.
   Хранить чужие единицы ей не хотелось. Посмотрев электронную почту, она поняла, кто так старался и изо всех сил уменьшал ее литературный вес. За окном Лизы туман окутал землю пеленой полумрака, спрятав осеннее цветение листвы. Удивительно смотрелись пихты—однолетки: их никто не подстригал, а они стояли в один ряд с одинаковой кроной. Лиственница осенью всегда привлекает к себе внимание если не кроной, то мелкими мягкими иголками, которые с нее осыпаются с порывами ветра.

   Клены лысеют на глазах: они пышно цветут и быстро теряют верхнюю листву. Чего не скажешь о березах: они и листву теряют, и остаются прикрытыми своими мелкими желтыми листочками. Если она береза, то у нее на данный момент времени даже лысого клена нет. Нет. О чем тогда писать, если у березы нет клена? Значит, у березы есть лиственница!
   О, а лиственницы напоминают команду по художественной гимнастике. А гимнастки в любви победят любую иную женщину: у них ноги в обратную сторону закладываются и открывают доступ для любви. Это качество гимнасток хорошо видно в произвольной программе танцев на льду. Такие чудесные позы, что дальше некуда, и самые крутые партнеры заняли первое место — это Лиза вчера по телевизору наблюдала. Нет, она не завидует, и у нее нет подруги—гимнастки из серии гибких иголок лиственницы.
   Вчера Лиза попыталась она прочитать английского романиста начала двадцатого века. Роман толстый, тридцать четыре авторских листа мелким почерком. Описания улиц преодолеть Лиза не смогла, а выглядывающие в окно сестры утомили своими наблюдениями за одинокими прохожими. Закрыла она книгу и положила на полку. Автор еще поразил ее тем, что без электроники считал число слов в книге.
   Описать улицы, по которым ходила Лиза, просто: прямоугольные квадраты зданий — либо стоящие по высоте башни, либо лежащие по длине лайнеры. Светлый город дешевой застройки. Если бы не деревья, так и пейзажа бы не было, а были бы одни прямые углы. Деревья дают работу дворникам: одни метут листья, другие застилают их листьями, и с каждым днем все больше видно светлых квадратов зданий Люди ходят по листве или по чистому асфальту — это кому как повезет. Лужи заполняют любые выемки в асфальте и любые углубления в нем.
   Осень. Дожди. Ветер. Листва.
   Сюзанна в это время на Райском острове опять вспомнила Илью, он обещал ей сегодня позвонить. Да, у них был обычный школьный роман. Оба они далеко не гимнасты по внешнему облику. Илья вообще полжизни пробегал с баскетбольным мячом на баскетбольной площадке. Ему еще в школе предлагали учиться в школе олимпийского резерва. Он съездил два раза и больше не захотел тратить жизнь на поездки в транспорте, а идти в интернат, даже спортивный, ему тоже не хотелось, поэтому олимпийским чемпионом по баскетболу он не стал.
   Вообще быть выше толпы — это сложно. Он поэтому не любил ходить по улицам, ездить в общественном транспорте, он любил спрятать свой рост в машину и ехать, глядя на мир из окна машины.
Рядом с детективным агентством Ильи Мухина перед машиной налили масляное пятно. Вышел он из машины, а какой—то доброхот ему сказал, что у него масло течет. В это время второй мужик полез в машину за деньгами.
   Глупец! Илья к этому моменту уже успел сдать деньги, и денег у него при себе не было! Опоздали голубчики. Он взял двух этих мужичков за ворот одежды и стукнул их лбами, чтобы неповадно было мужские сумки из машины таскать.
   Туман за окном стал таять, появились цветовые краски осенней листвы. Прямоугольники домов проявились своими квадратами в легком тумане. Вид за окном еще мутный, туманный, как и настроение. Сюзанна очень интересовалась другими мирами. Если мир бесконечен, то где-то есть лобастые, глазастые существа. И Илья Мухин для нее подходит по всем параметрам, так зачем еще кого—то искать?
   Так, а где Тимофей, к которому ревнует Илья Сюзанну? Где закадычный, можно сказать, дружок журналистки Лизы? Он один уехал на Райский остров на Лазурном море. Путевка стоила дорого, но он купил ее и уехал. Звонил Тимофей Лизе, говорил, что находится в сказке. Лиза скучала по своему большому режиссеру, рядом с ним она чувствовала себя маленькой женщиной, а рядом с другими — большой женщиной. Почему она с ним не поехала? У нее не было заграничного паспорта, а у него был. У нее не было денег, а у него теперь нет денег — потратился с поездкой.

   Лиза посмотрела на желтеющее море деревьев за окном, вздохнула и отвернулась от экрана. Через пару недель исчезнет и желтая листва, появятся черные контуры деревьев, на которые приземлится белый снег, а серая гладь пруда замерзнет. А на том далеком Райском острове будет тепло. За углом дома в кресле под огромным зонтом сидел мужчина высшей степени привлекательности: он был высокий, широкоплечий. Белая тонкая рубашка была расстегнута. Мужчина демонстрировал изумительные по красоте мужские грудные мышцы, на которых висела золотая цепь с большим золотым диском.
   — Марат, я принесла тебе деньги, — и Сюзанна протянула ему деньги, взятые у Тимофея.
   — Молодец, Сюзанна! Мой вечер — твоя плата. Мы в расчете! Пойдем на мол?
   — Нет, мне это не по карману, — грустно сказала Сюзанна, поджала губы и побрела в свой номер, ругая себя за то, что чуть не соблазнилась на этого красавца.
   Марат поднялся на свои стройные, накачанные ноги. Он сделал несколько шагов и сел в открытый лимузин. Машина тронулась с места. Волнистые светлые волосы мужчины красиво поднялись за его головой. Зрелище было за пределами женского восхищения. Далеко ехать по острову было просто некуда, машина поднялась в гору и остановилась у древнего каменного белого двухэтажного дома.
Марат, пройдя по красивым плиткам, вошел в холл, украшенный амфорами.
   В прохладном полумраке в огромном белом кресле сидела женщина: невысокая, плотная, с темными волосами. Она пила вино из бокала. Марат отдал деньги женщине, развернулся на одной ноге и пошел в свой номер. Он лег на огромную кровать с белой спинкой, разрисованной золотыми вензелями, и, положив руки под голову, посмотрел в потолок. В голове было пусто, как в местных амфорах. Он жил на этом острове два года. Зазевался однажды и остался. А одна сильная женщина прибрала его к рукам.
   В комнату вошел плотный, невысокий, темноволосый мужчина и сказал:
   — Марат, сегодня приехала женщина, нашпигованная деньгами, как сало солью! Сама она худая, без возраста, с белыми прядями волос. Займись!
   — Дайте мне отдохнуть! — взмолился Марат.
   — Пять минут полежал? Считай, что отдохнул. Работать надо! Работать!
   — Говори: кто, где, что?
   — Найдешь ее. Вот ее досье. Читай. Ты сообразительный.
   Марат позвонил Сюзанне:
   — Сюзанна, есть для тебя клиентка! Судя по всему, она старая облезлая курица с деньгами. Встретишь клиентку, покажешь ей мой портрет, потом возьмешь ее в свой салон, нарастишь ей все, что можно, потом организуешь встречу со мной.
   Тимофей задремал без снов и мыслей. Его голова красиво лежала на фоне спинки кровати. Он остался без денег. В такой глупой ситуации он еще не был, да еще в чужой стране, хотя путевка оплачена, но на дополнительные экскурсии и покупки у него денег не было. Он сидел в шезлонге у бассейна и загорал.
   К нему подошел невысокий, плотный мужчина, толкнул его в бок:
   — Заработать хочешь? Бабка приехала: худая, старая, с деньгами.
   — Катись отсюда! Я не по этой части!
   — Врешь! Сюзанна тебя хвалила! А ты чего хотел? Ей имидж поддерживать надо. Вот распечатка, читай, работай. Разберешься! — и мужчина исчез, словно его и не было.
   Но Тимофей не Марат, ради денег он не пошевелился. Тимофей поехал домой загорелым, с огромным количеством снимков, которые под музыку сиртаки показал Лизе. На снимках: Лазурное море, каменные дома, мостовые, бассейны, шезлонги, музеи и похожие на музейные амфоры в магазинах. И зелень абсолютно незнакомая. Земли, песка практически нигде нет, одни камни в виде гор и домов.

   Некая Полина Юрьевна, получив наследство, пустилась во все тяжкие: она купила путевку на Райский остров, расположенный в Лазурном море. Она взяла с собой кучу денег и поехала отдыхать за всю свою тоскливую жизнь с мужем. Он был настолько жадным, что вспоминать о нем ей не хотелось. Ее муж на всем экономил до такой степени, что она всегда была худая, голодная, плохо одетая и плохо причесанная. Да что там говорить!
   В фойе своего корпуса Полина Юрьевна столкнулась с Сюзанной и обомлела: такой красивой женщины она никогда не встречала. Сюзанна ей почтительно поклонилась, подобострастно улыбнулась и предложила помочь устроиться. Носильщик уже нес вещи Полины Юрьевны. Все служащие отеля ей улыбались, слегка кланялись.
   Полина Юрьевна разомлела от внимания. Слово за слово, и вскоре она вместе с Сюзанной пошла в ее салон. Полине Юрьевне нарастили сто двадцать прядей светлых волос, ей нарастили ногти, поработали с кожей лица — и куча денег как с куста! Но она залюбовалась своим отражением, потом вздрогнула, переведя глаза на свою одежду. Ее поняли и тут же проводили в магазин.
   Из магазина она вышла еще с меньшим количеством денег, но довольная до бесконечности. Только Полина Юрьевна плюхнулась в кресло под большим зонтом, как напротив нее сел божественный по красоте мужчина с кудрями, точнее, Марат, бывший участник телевизионного шоу "Поляна".
   — Добрый вечер. — сказал Марат томным голосом и стал тянуть напиток из бокала через крупную соломинку.
   — Здравствуй, добрый человек, если не шутишь, — протарахтела Полина Юрьевна.
   — Какие могут быть шутки! Вы молодая, интересная женщина, с такими женщинами не шутят!
   — Правда, что ли?
   — А Вы себя давно не видели? Вы привлекательная, интересная, обаятельная, стройная! — выдохся от похвалы Марат.
   — Это я? — Полина Юрьевна посмотрела вокруг себя, но за столиком они сидели вдвоем.
   — Девушка, как Вас зовут?
   — Меня? — от удивления она свое имя забыла, но, подумав, вспомнила: — Полина Юрьевна.
   — Полина Юрьевна, что мы тут время теряем? Можно прогуляться. Вечером здесь можно гулять, а днем жара не даст.
   — Так я пристала за день.
   — Устала? Так можно отдохнуть! Вы меня к себе пригласите? Или ко мне пойдем?
   — Ой, что Вы! Ой! Да к чему это все! — замахала Полина Юрьевна руками.
   — Хорошо, завтра встретимся. — сказал Марат и исчез в своей машине с открытым верхом.
   Очарованная мужчиной, Полина Юрьевна раскрыла рот, а закрыть забыла. Она побрела в свой корпус и по дороге стала вспоминать, сколько денег зря за день потратила, но потом вспомнила Марата. Ей такие мужчины никогда внимания не оказывали, значит, не зря истратила деньги.
 
   Новые дома строились необыкновенно быстро, новые технологии в строительстве превзошли себя в очередной раз. Но что удивительно, если посмотреть на город в целом, то получался круговорот домов.
"Построили новенькие дома, как радость для проходящих и проезжающих мимо людей. Но рядом с ними стоят дома, которые совсем недавно были новые, а они уже облезлые и совершенно не смотрятся. Так что, их уже под снос в очередь ставят?
А почему на сейсмически опасных островах типа Райского острова дома стоят столетиями?" — думал Тимофей, проезжая дома своего города. После поездки в другие страны особенно остро воспринимался свой город. Он четко сознавал, что историей в его городе даже запахнуть не дадут, а все дома снесут под корень, если им лет сорок исполнится! Вот и получалось, что на Райском острове люди живут восемьдесят лет, а в его городе с круговоротом домов таких лет жизни только редкие бабушки достигают.
 Вероятно, постоянство в образе жизни тоже влияет на ее длительность, но об этом любители жилищных перестроек даже не задумываются! Любые переезды сильно бьют по нервной системе людей. Но кто ж им позволит прожить жизнь в одном доме? Вот и у него вопрос переезда очень болезненно входил в сознание. Его дом стоял торцом к основной магистрали, вроде никому не мешал, но вокруг сноса его дома было столько толков, слухов, публикаций, что лучше об этом забыть, он ведь не на острове живет. А эти новые дома так быстро станут неказистыми, что стоит ли сносить его дом? "Ладно, проехали", — подумал Тимофей очередной раз, останавливая машину у дома Лизы.

   Лиза яркой красотой Сюзанны не блистала, она была само спокойствие, но и трат не причиняла, что его вполне устраивало. Неожиданно для себя он вздрогнул, вспоминая Сюзанну и то, как он раньше времени покинул благополучный Райский остров. Лиза сидела у плоского монитора и самозабвенно читала.
   — Лиза, посмотри на меня, — проговорил Тимофей, которому хотелось продемонстрировать свой загар.
   — Я тебя и раньше видела, а тут такое пишут!
   — Ладно, прочитай мне, и мы обсудим.
   — Нет, а чего обсуждать?! Народ умирает от новых ядовитых химикатов!
   — А ты чего разволновалась?
   — Интересное дело: ты сам говорил, что на острове люди пьют вино и живут сто лет, а у нас пьют то, что дешево продают, и загибаются от болезни печени.
   — Так у нас в стране виноград не растет, а ввоз вина запретили.
   — Вот тот, кто запретил ввоз вина, пусть и пьет то, что теперь пьют мужчины в городах с тяжелой жизнью и промышленностью. Работа у них тяжелая, требует элементарного расслабления, а вино продавать запретили, пьют теперь все дезинфицирующие средства.
   — Ладно, я понял твою шутку.
   — А ты чего пришел? Тимофей, ты мне все уши прожужжал, что на Райском острове женщины красивее меня. Ты мне снился.
   — Не все красивее тебя, а всего одна дама!
   — А! Значит, у тебя там была местная дама?
   — Я что, не мужчина? А ты вообще не моя женщина.
   — Отказываюсь от тебя после островитянки!
   — Ничего себе загнула! Да, я виноват перед тобой, но только в том, что проболтался, а промолчал — ты бы и не узнала. Если бы рабочим предложили на их тяжелых заводах нечто, расслабляющее лучше, чем очистители, они бы не спились и не умерли бы в молодом возрасте!
   — А чего тебе сдались дома, которые сносят?
   — Лиза, ты живешь в новом доме! Тебя выселили из твоего четырехэтажного дома! Тебе лучше стало?
   — Здесь квартира новая.
   — А сколько нервов стоил твой переезд, забыла?
   — Забудем о переезде. Правда, рабочим в металлической промышленности трудно выжить без праздника в душе.
   — В тебе говорит журналист. А вино — праздник?
   — Это не наша эта тема, нам ее не поднять. Компьютер я выключила. Все деньги на острове оставил? Что-то мне такая ситуация мало нравится: ты отдыхаешь, а мне тебя кормить...
   — Я отдам тебе деньги, когда получу. Я тебе предлагаю работу, будешь освещать жизнь моего театра.
   — Спасибо за работу, а то ты после отпуска нескоро деньги получишь, — проворчала Лиза и пошла на кухню.
   Тимофей сел в старое кресло, закинул ногу на ногу, щелкнул переключателем и стал ждать милости от природы, то есть от Лизы — продуктов ее приготовления. Готовила она добротно, без деликатесов, но сытно, и его это на данный момент очень устраивало. Мысли у него невольно вернулись на остров. Хорошо, что обратная дорога была оплачена, он ведь Сюзанне отдал почти все деньги, которые она просила, и еще остался ее должником. К нему дважды подходил невысокий черноволосый мужчина и просил вернуть остальные деньги или заставлял их заработать с богатыми женщинами.
   В комнату влетела Лиза:
   — Тимофей, я придумала праздник для депутатов округа! На следующем банкете пусть все пьют моющие средства для унитазов!
  — Сильно сказано, а кто им нальет?
   — Жены тех мужчин, которые загнулись из-за отсутствия дешевого вина, не ввезенного в страну с Райского острова! — крикнула Лиза и ушла на кухню...
   Лиза в комнату прикатила из кухни столик, сервированный для двоих.
   — Дорогая, я придумал вопрос нашему руководителю округа: "Скажите, когда будут сносить дома, которые сейчас строят?"
   — Хороший вопрос, задай свой вопрос через сеть!
   — Не поймут, — ответил Тимофей.
   Словно кто услышал его, и по телевизору показали новый центр города, в котором решено построить опасные, то есть очень высокие башни. Если чего не хотел Тимофей, так это жить в башнях в центре города. Он представил, как под одной башней в шестьсот метров высотой проваливается почва, круглая башня наклоняется и падает на квадратную башню. Все виноваты, все плохие, а могли бы и не строить.
   Но жадность — великая сила строительства! Ведь застройщики, заплатившие за землю мизер, получат такие барыши, что никому и не снилось, а то, что в этих башнях будут трагедии мирового уровня — да кого это волнует! Так они и ели, глядя на синий экран с последними столичными новостями.
   Тимофей перевел глаза на Лизу: что ни говори, а она отменная хозяйка, но все как-то обыденно. На Райском острове так не было. Он вздохнул, вспомнил, сколько ему стоили радости с дивой. Да если бы он столько денег отвалил Лизе, и она бы чего из себя изобразила, а то путешествует, глядя на плоские экраны.
Внезапно Лиза отключилась от реальности…

   По мостовой загромыхала карета. Лиза посмотрела в окно и увидела каменные домики, каменную мостовую и ехавшую по ней карету. В голове промелькнула мысль, что она живет на десятом этаже, а ей открылся вид со второго этажа. Она обернулась вокруг себя и не увидела мебельной стенки, кожаных диванов, стеклянного журнального столика.
   Перед ней была комната с диванами, обтянутыми вишневым бархатом, небольшой шкаф с тарелками, стоящими на боку. По центру комнаты стоял круглый стол, покрытый скатертью с длинными кистями. На дверях висели вишневые бархатные портьеры с такими же кистями, как на скатерти. Она подняла голову к невысокому потолку и не увидела элементарной лампочки. На столе стоял подсвечник, многие свечи уже оплавились. Вместо угла в комнате она увидела выступ, покрытый грубоватым кафелем.
   Лиза от неожиданности села на странный стул у стола и закрыла глаза, она очень хотела проснуться в своей комнате. Посчитав до десяти, она открыла глаза, но ничего не изменилось: она была в комнате без телевизора, но с камином, в котором лежали бревна березы.
   В комнату вошла девушка в темном платье с белым передником:
   — Барыня, кушать подано! Матушка Ваша недовольна тем, что Вы задерживаете обед.
   — Я сейчас подойду. — сказала Лиза и вздрогнула от собственного голоса. Она посмотрела на себя в туманное зеркало на комоде, увидела странную прическу: у нее, оказывается, была коса!
   В столовой за столом сидело человек шесть, Лиза зашла седьмой.
   — Лиза, — сказала женщина среднего возраста, — что ж ты, голубушка, задерживаешься? Ждем с тебя. Твой жених сидит за столом, — и она показала на крупного мужчину.
   "Тимофей", — промелькнуло в голове Лизы.
   — Здравствуйте, люди добрые, и Вы, мой господин, — обратилась она к Тимофею.
   Мужчина вскочил с места, он был так высок, что почти касался головой потолка.
   — Здравствуй, Лиза! Почему ждать заставляешь, я уже и не чаял тебя увидеть.
   — Я вздремнула немного.
   — Уж не заболела ли ты, дитя мое? — спросила мать Лизы.
   — Нет, матушка, сон был странный, словно я была на Лазурном берегу.
   — И правильно тебе снилось. Тимофей предлагает поехать тебе на Райский остров в Лазурном море! Поездка сия дарована тебе в качестве свадебного путешествия!
   — А я согласна! Я поеду.
   — Ну и ладушки, вот и сговорились! Свадебка не за горами, после нее и поезжайте с богом!
   Долго Лиза с Тимофеем, да со служанкой, да с кучером на облучке ехали в карете с двумя запряженными лошадьми, которых меняли на почтовых станциях. Ехали по бездорожью и радовались погожим дням, когда дорога была более укатанной. Так и доехали они до моря Лазурного.
   Рыбак перевез их на своей шхуне на Райский остров. Лиза шла мимо невысоких каменных домов, и они казались ей знакомыми, но не было видно бассейнов и шезлонгов. В лавках продавали амфоры.
   Она посмотрела на Тимофея:
   — А я уже видела эти оливковые рощи и пальмы с большим утолщением у корней.
   — Придумываешь ты все, Лиза, — ответил ей Тимофей, останавливаясь у дома, где им предстояло жить.
   Лиза очнулась от сна и вспомнила, что ее ждут в театре...
   От Полины Юрьевны веяло многолетней нищетой и однодневными деньгами. Марату стало жалко грабить замученное создание средней полосы страны по имени Полина Юрьевна. Пойти на ограбление десятилетиями ограбленной женщины — это кощунство. Она мельком один раз увидела Тимофея, он ей понравился, но второй раз встретить его ей не довелось. Ей постоянно попадался на глаза другой необыкновенный мужчина по имени Марат. Она его имя узнала через Сюзанну.
   Встретились Марат и Полина Юрьевна на узкой дороге, ведущей к молу. Она бассейны не понимала там, где есть море, поэтому шла купаться только в море. На дороге к морю и встретил ее красавец.
Марата непроизвольно передернуло от яркого убожества Полины Юрьевны, он натянуто улыбнулся и пригласил женщину прокатиться на его дивной машине по горам.
   Да, Марат не Тимофей, он пошел посмотреть на женщину, которую ему рекомендовали для любви и денег. То, что он увидел, превзошло все его худшие ожидания. Ее уже обработали местные салоны. Тощая женщина с ярко—желтой гривой волос, алыми губами, черными бровями, яркими, но впалыми щеками...

   Полина Юрьевна согласилась на поездку с Маратом. Перед поездкой она зашла в свой номер и, увидев себя при дневном свете, ужаснулась, ведь косметику она не применяла в своей жизни. Женщина решила, что к Сюзанне за советом она больше не пойдет. Она зашла в парикмахерскую при гостинице и попросила, чтобы из нее сделали нечто не такое яркое. Парикмахерша оказалась понятливой.
   Она перекрасила волосы Полины Юрьевны в светло-русый цвет, сделала русые брови, посоветовала скромную губную помаду. Одним словом, через два часа Марат не узнал Полину Юрьевну. Перед ним стояла приятная худощавая женщина, весьма скромно одетая. От нее веяло чем—то непонятным, но ароматным. И ничего в ней его не раздражало! Он с удовольствием открыл женщине дверцу машины.
   Она села рядом. Ее колени были прикрыты легкой тканью юбки средней длины. На ней была надета обычная футболка, закрывающая прелести груди. Волосы с красивым оттенком были собраны в большой хвост, и сверху он был перемотан тканью, скорее всего отрезанной от этой футболки, но все смотрелось просто замечательно!
   Марату не было стыдно за свою очаровательную попутчицу! Они поехали по горам, на одном повороте свернули в оливковую рощу, принадлежащую семье Марату, в которую он недавно вошел. И вдруг ему захотелось уехать на родину, к березкам, вот с этой Полиной Юрьевной!
   — Полина Юрьевна, ты так прекрасна! — сказал без всякого лицемерия Марат. — Возьми меня с собой на родину! "Я так давно не видел маму!"
   — Поехали, но я ведь только что приехала!
   — Так и я не тороплю. Отдыхай, я составлю тебе компанию, а потом вдвоем уедем.

   Лиза вместо работы в театре временно работала в герметичной зоне фирмы, которой руководил Владимир Иванович. Работала она по заданию редакции. Она ходила в комбинезоне среди неправдоподобной чистоты. Она собирала сложные чипы, здесь даже беременных женщин не держали. Головы сборщиц должны были быть заняты только сборкой и созданием слоев с какими—то переходами.
   Одинокие женщины составляли основной клан герметичной зоны. Что они собирали — этого они не знали, в смысле функции микросхем им были неизвестны, их придумывали разработчики и технологи. Работницы выполняли только определенную сборку с предельным качеством, поскольку даже подложки для чипов стоили немалых денег.
   На работе Лиза ходила в маскировочной одежде. Получалось, что в лицо работницы друг друга не видели. Разговоры на рабочем месте не приветствовались, поэтому Лиза чувствовала себя защищенной, то есть не узнанной никем. Жизнь шла ровная, без напряжения.
   Тимофей частенько был дома. Однажды к Тимофею пришел Марат и стал просить его, чтобы он заставил Лизу принести с работы новый чип. Он сказал, что чип такой маленький, что его легко можно вынести, и пообещал за услугу огромные деньги. Чип не акваСюзанн. Против кражи секретной разработки в каждый из них была вставлена микроскопическая точка, гудевшая не хуже сирены. Конечно, точка не гудела, она передавала сигнал в проходной, а после такого сигнала гудели громкоговорители.
Но работницы были такие рачительные, что никогда не выносили чипы с известной во всем мире фирмы. Итак, Тимофей стал просить Лизу вынести новый чип с фирмы и передать ему. Лиза вообще по природе исполнительная женщина, ей невыносимо трудно было отказывать Тимофею, и она не подозревала о сиренах фирмы, поскольку о случаях хищения просто не знала.
   Зона просматривалась на мониторах и прослушивалась, так что опыт здесь особо не передавали, посторонних речей не вели. Марат устроился настройщиком аппаратуры на ту же фирму. Лиза предложила ему самому пройти в их зону для настройки аппаратуры. В общем—то, это было реально, но для этого надо было вывести из строя любую установку, скажем, установку по нанесению тонких пленок.
   Мимоходом Лиза отключила установку и включила ее в другом режиме, произошел сбой в технологической цепочке, произошел перерасход мышьяка, используемого в этом технологическом процессе. В зону вызвали настройщика оборудования. Марат четко сознавал, что находится под наблюдением видеокамер, но перед его глазами стояла очаровательная Полина Юрьевна. Вероятно, у него было развито внутреннее чутье, не зря ведь он настраивал эксклюзивную аппаратуру!
   По ходу движения он заметил стол с конечным продуктом зоны, взял пинцетом один чип и засунул его в задний карман комбинезона одной из работниц. Вот шуму—то было на проходной из зоны, все вокруг выло и трещало, женщину остановили, нашли у нее чип. Целое следствие завели без вмешательства правоохранительных систем, находящихся за периметром фирмы.
   Одно понял Марат — что чип из зоны вынести сложно и подставлять Лизу бессмысленно. А та женщина оправдалась тем, что чип золотыми усиками к ее комбинезону сзади прицепился, когда она проходила мимо стола с готовой продукцией, хотя все чипы лежат в кассете, но чего не бывает в жизни.
   Охрану усилили, чипы со стола убрали в сейф, об этом Марату сказала Лиза. Оставалось одно — взять чип после зоны, но для этого надо было знать, куда они поступают дальше по технологической цепочке. Лиза этого не знала, не знал и Марат. Он решил зайти в отдел к технологам, где никогда не бывал, но знал, что технологи знают все о производстве этих самых чипов. Каково же было его удивление, когда начальником отдела главных технологов оказалась та самая Полина Юрьевна!
   Но как она изменилась! Он узнал ее по футболке, в которой она была на Райском острове, только сверху был надет белый халат, верхняя пуговица была расстегнута, показывая дорогой загар Лазурного моря. Полина Юрьевна Марата тоже узнала по одинаковому загару, который с него еще не сошел. Поговорить об отпуске на Райском острове им не дали: к ней как к начальнику отдела главных технологов шли люди с производственными вопросами. Марат улучил момент и предложил в обед встретиться в местном кафе.
   Звучала музыка. Они сидели за красивым столиком, читали меню, ждали официантку. В этот момент Марат понял, что денег у него нет, а Полина Юрьевна уже заказывала обед. Он попросил воду и потупился.
   — Как Вас зовут? — спросила Полина Юрьевна.
   — Марат. Марат Сергеевич.
   — А меня Полина Юрьевна.
   — И я буду звать Вас Полиной Юрьевной, но, как оказалось, у меня денег нет.
   — Ладно, Марат, свои люди — сочтемся, заказывайте обед, я заплачу. Видимо, Вы еще от отпуска не отошли.
   Марат поднял глаза и увидел в дверях кафе вопросительные глаза Лизы. Он отрицательно помотал ей головой, и она, поникнув, пошла в столовую. Марат со смехом рассказал Полине Юрьевне, как случайно из зоны вынесли новый чип. Она его смех не поддержала, видимо, ей досталось за эту кражу как руководителю технологов. Удивительно, но узнать у нее хоть слово о чипах ему не удалось, на эту тему она с ним не говорила, она замыкалась в ответ на любые попытки выведать у нее информацию о новых чипах.
   Марат вернулся домой, пропахший аэрозолями всех назначений, среди которых расхаживала Полина Юрьевна. Марат передал Сюзанне свой рассказ о чипах. Интересно, что Сюзанна не удивилась, узнав, что Полина Юрьевна — начальник ОГТ. А кто бы мог подумать, что великолепный Марат — инженер—электронщик по образованию!
   Как-то на Райском острове с ним и Сюзанной произошел один казус. Приехали они в оливковую рощу. Она принадлежала новым родственникам Марата, а ему в ней принадлежала только беседка, спасающая его от жары. В полу беседки был вход в погребок. Он вытащил прохладную бутылку с вином, налил в два стакана и протянул один стаканчик с вином. Она не отказалась от прохладного вина, выпила почти залпом.
   И в этот момент в беседку зашла очередная жена Марата:
   — Марат, кто это? — спросила она с большим искажением этих слов.
   — Женщина. Она наша клиентка.
   — О, да, да! — и вызвала женщина по сотовому телефону своего братца.

   Вскоре в беседку вошел невысокий, плотный мужчина и заговорил с сестрой. Они кричали, ругались и оба вышли из беседки. Марат сказал Сюзанне, что это были муж и жена и сюда они забрели случайно, и все-таки встреча их была омрачена. Он не понимал, но чувствовал, что она ему не по зубам. Денег он у нее, как ни пытался, не взял нисколько. От любви Сюзанна отказалась. Но от этой неудачи он отговорился вторжением своей жены и ее брата.
   Райский остров был просто нашпигован интересными людьми, приезжающими сюда в теплое время года. Так, однажды Марату двое мужчин предложили с ними сотрудничать на благо самого себя. Свое благо он любил, но у него давно сложилось мнение, что его опутали тонкими нитками, словно он Гулливер.
   Шпионом Марату быть не хотелось, однако он не мог сбросить с себя все путы — смелости у красавца не хватало. Марат летел на родину, где не был более двух лет, его трясло мелкой дрожью вместе с самолетом. Он хотел вернуться домой не с таким заданием, но выбора у него не было.
   Любые деньги у него быстро забирали, свободы передвижения его лишали. Это теперь ему отдали его заграничный паспорт, а до этого он его и не видел. Больше всего Марату хотелось раствориться в большой стране, а пока самолет прошел сквозь серые облака, сделал полукруг над бурым лесом и приземлился.
   Новость Марата ждала неожиданная: Полина Юрьевна попала в больницу с обострением некой болезни после отдыха, ей предстояло стационарное лечение минимум на три недели. Не было у него трех недель на выполнение задания под названием "Чип".
   В палате с Полиной Юрьевной оказалась и Лиза, по чистой случайности. Лиза в соседке узнала женщину, с которой в кафе сидел Марат. Когда он вечером пришел под окна к Лизе, его первой заметила Полина Юрьевна и подумала, что он явился к ней. Марат так растерялся, что не знал, с кем из женщин ему стоит поговорить. Он ничего лучшего не придумал, как быстро уйти, передав передачу Лизе. У женщин появилась общая тема — Марат.
   Марат остановился в гостинице, ему надо было добыть пресловутый новый чип, а веревочка оборвалась и оказалась в больнице, но он быстро узнал, что в больнице лежит женщина Тимофея, которого он не мог не приметить на острове. Марату передали сотовый телефон с подслушивающим устройством. Новый сотовый телефон оказался в руках Лизы, ее задачу определи точно: раскрутить технологическую цепочку изготовления нового чипа, известную полностью Полине Юрьевне. Прямо эту задачу перед Лизой никто не ставил.
   Больница обладает одной особенностью: у людей развязываются языки от круглосуточного безделья, которое скрашивают уколы, процедуры и родственники с передачами. Слово за слово — и нужная информация вылетела из уст Полины Юрьевны. Прослушивающий все разговоры Марат понял, где надо дальше искать именно этот чип, ему хватило случайного полунамека. Он нашел дорогу к новому чипу, так он стал настройщиком аппаратуры.
Зачем был нужен новый чип? Мало на свете микросхем? В чем была его особенность? То, что он мог заменить кучу электронных компонентов? Так это не удивительно. Чип под названием "Второй мозг" отвечал за правильность человеческих решений. Его можно было вживить в голову рядом с мозгом или носить в сережке в ухе, да хоть в шапке, важно, чтобы он был ближе к голове. И это устройство с золотыми выводами тоньше волоса давало сигнал мозгу о правильности принятого человеком решении.
   Например, стоит ли Вам лететь этим самолетом?  Два ответа: да и нет. Если Вы принимаете правильное решение — чувствуете легкий укол, если Вы принимаете неправильное решение — появляется резкая боль в голове. На вопрос "надо ли вам есть мясо?" чип немедленно даст ответ, и весьма ответственный. Поэтому если полная певица говорит, что питается мясом, чтобы не толстеть, так ей до инсульта рукой подать, а чип бы ей сказал: "Ешь, милая, черешню", — вернее, в ее голове пронеслась бы эта мудрая мысль чипа, если даже часть мозга уехала на дачу.

   Одним словом, чип "Второй мозг" — это аксакал Вашей головы, и он прекрасно понимает, отчего поднимается давление в голове человека. И ежу понятно, что чип стоил дорого. Мало того, был приказ, в котором четко говорилось, что "Второй мозг" считается достоянием страны и вывозу за границу не подлежит, все вокруг него было излишне засекречено.
   Список людей, для которых этот чип был необходим, достаточно велик — номенклатуры отечественной хоть отбавляй. Важно, чтобы вышестоящие по рангу люди не ошибались в своих решениях. И между двумя вариантами, куда деть деньги, все же сообразили бы, что новая электростанция для города важнее жилых башен в шестьсот метров высотой, которые непременно протаранит самолет в густой туман.
   Марат получил свои деньги. Тимофей получил свои деньги. Хозяин задания получил чип "Второй мозг", он хотел отдать его своим ученым, чтобы они его перепрограммировали и потом запустили вирус в чип, который бы позволял перепутать правильность решения человека с чипом "Второй мозг". Вот какие планы вынашивались за границей!
     На всякий плюс найдется свой минус. Чип не пронесли на взлетную полосу. Хозяин чипа не прошел сквозь электронную проверку. Чип дал сигнал, и все вокруг загудело, говоря о том, что хотят провезти за границу то, чего нет в декларации. Марат вместе с хозяином не летел, тот решил не тратиться и попросту кинул его в родной стране, а сам попал в руки правоохранительных органов по полной программе.
   Чип нашли по его сигналу и вернули его производителям...
   Для того чтобы замять вопрос о промышленном шпионаже, хозяин шпионов, дворцов, кораблей пошел на финансовые уступки в аренде его кораблей для перевозок грузов. Чип из его рук был передан в руки Полины Юрьевны. В качестве охранника ее сопровождал Марат. Они сели в его машину. Через три километра пути их остановили три шальных мотоциклиста, они крутились вокруг машины.
   Полина Юрьевна и Марат сдались на волю мотоциклистов.
   — Где чип? — спросил Илья Мухин в темно—синей каске, он и его люди выставили свои автоматы против Полины Юрьевны и Марата.
   Так чип почти вернулся к новому хозяину, которого не пустили в самолет, но ненадолго.
   Откуда ни возьмись, а точнее из стойки моста пешеходного перехода, выбежали два человека, которым сегодня предстояло ловить других беглецов, но они ввязались в эту историю с чипом. Объект борьбы был так мал, что потерять его ничего не стоило. Итак, на перекрестке борьбы оказались все свои люди. Чип лежал в металлическом контейнере, он то и дело переходил из рук в руки. Но вскоре над потасовкой появился патрульный вертолет, и мотоциклисты подняли руки.
   Пару на вертолете доставили в их фирму, высадили прямо на крышу вместе с контейнером. Глупо посадить людей на крышу, как котов, зная, что выход на крышу закрыт. Долго они сидели на крыше, прежде чем догадались спуститься во двор фирмы по пожарной лестнице. Полина Юрьевна не хотела спускаться по наружной лестнице, а ждать, когда откроют дверь чердака, ведущую в здание, — это можно совсем замерзнуть.
   Нет худа без добра, жизнь вновь столкнула Полину Юрьевну и Марата. Она имела вполне сносный вид по местным меркам. Он — мужик будь здоров, тем более что он могучий и трезвый. Они разговорились без обиды и досады, нагоняй от руководства не волновал, они волновались друг от друга.
   Оба на Райском острове оставили все деньги, теперь надо было начинать копить с нуля, хотя у нее деньги еще были, но в виде акций фирмы, в которой она работала. Наговорившись, замерзнув, пара спустилась по лестнице во двор фирмы. Охранник их узнал, посмеялся немного, что они, как кошка с котом, на крышу лазили. В здание их никто ночью не пустил, доступа не было, но за пределы двора выпустили.

     Контейнер с чипом Марат был вынужден засунуть под кепку, для того чтобы выйти за ворота фирмы, в этих воротах чипы уже не ждали, ревун выноса чипов не стоял, он был только на выходе из цехов.
Полина Юрьевна и Марат вышли на ночную улицу. Фонари светили. Она осталась у стойки пешеходного моста, транспорт не ходил.
   В голове Марата появилась мысль и стала настойчиво пульсировать под контейнером с чипом "Второй мозг": "Иди к Полине, иди к Полине". Он мысленно отвечал чипу: "Нет". А чип вновь: "Я кому сказал, иди к Полине!"
   — Полина Юрьевна, до Вашего дома ближе, чем до моего дома.
   — Марат, это правда. Но я успела узнать, что у Вас есть Сюзанна!
   — Мы с ней друзья, и только!
   — Если так, то мой дом через квартал. Милости прошу к шалашу!
   Квартира у Полины Юрьевны не была шалашом, но квартирой ее было трудно назвать. Дом кирпичный, но однокомнатная квартира была такой маленькой, что Марату негде было вытянуться во весь рост! Он думал, что уснет на полу, да куда там, если только сидя!
Полина Юрьевна уступила ему свой диван, а сама легла в коридорчике между прихожей и кухней на такой махонький диванчик, что, увидев его, Марат поперхнулся от неожиданности.
   Еды в доме тоже почти не было. Полина Юрьевна достала кашу на сухом молоке и быстро испекла булочки. Он их мгновенно проглотил, не поняв странного вкуса. И это еда женщины, о которой на Райском острове говорили, что у нее денег куры не клюют?! Да куры бы не стали клевать ее булочки!
   Сон сморил Марата. Полина Юрьевна успела съесть пару булочек и уснула. Утром она сама вернула чип. Но чип успел шепнуть: "Марат!" То, что ее квартира была не его размера, было очевидно сразу. А потом чип посоветовал: "Оставь меня у себя, оставь меня у себя!" Полина Юрьевна оставила чип дома в контейнере.

   Тимофей Куклин влез в эту историю и тут же из нее вышел. Наукоемкие кражи для него тогда еще были в новинку, но он уже хотел поставить новый спектакль на эту тему.
   Мотоциклисты успели уехать. Все складывалось так, словно и кражи не было. Все нормально, кроме того, что Марату нельзя было возвращаться с пустыми руками. Он должен был привезти чип по назначению. И кто знал, что электроника, проверяющая в аэропорту, встретит чип как родной и раскричится в знак приветствия?
   Вечером Полина Юрьевна вернулась домой одна, взяла чип в руки, потом приложила его к голове, а он сразу затарахтел:
   — Ты нужна Марату, ты нужна Марату. Тебя ищет Марат, тебя ищет Марат!
   Полина Юрьевна чипу и говорит вслух:
   — Где я Марата найду? Где Марат?
   Чип и говорит в ее мозги:
   — В гостинице аэропорта, в гостинице аэропорта.
   И понесла нелегкая ее в гостиницу аэропорта, да не донесла: только она вышла из подъезда своего дома, как столкнулся ее нос с пуговкой на груди самого Марата. А чип, закрепленный заколкой на ее голове, тут же замурлыкал: "А я что говорил, а я что говорил?" И в этот момент она решила, что надо высказать замечание разработчикам чипа, чтобы убрали повторение из текста.

   Марат от радости, что встретил Полину Юрьевну, подхватил ее подмышки и поднял, как ребенка, и тут же строго спросил:
   — Где чип? Я тебя серьезно спрашиваю!
   — А я серьезно отвечаю, чип у меня на голове под заколкой, он все о тебе бормочет, но моими мыслями.
   — Ты обо мне до сих пор думаешь?!
   — Нужен ты мне! На тебя денег не напасешься! На самом деле чип у меня. Я его не отдавала.
   — Отдай чип мне! Не груби! — крикнул Марат. Он стащил головной убор с ее головы, продолжая кричать страшным голосом: — Где заколка в твоей кошме? Ты чего так и ходишь с волосами, которые тебе Сюзанна нарастила?
   Полина Юрьевна обиженно взяла в руки берет, который был прикреплен заколкой с чипом к волосам на голове, и, всхлипывая от обиды, проговорила:
   — Нет ведь чипа, он пропал, он в свой домик не попал.
   — Шутишь?! — завопил Марат с некой растерянностью в голосе. — А если чип запутался в твоей гриве волос?
   Полина Юрьевна надела берет на голову. В воздухе пролетел чип с золотыми ножками. Марат подставил свою огромную ладонь и поймал беглеца.
   — Полина Юрьевна, а теперь скажи, как пройти через турникет в аэропорту?
   — Никак. Чип так сделан, что пищит везде, езжай поездом.
   — Ты со мной поедешь для прикрытия?
   — Я на работу иду. Следующий мой отпуск — в следующем году.
   — Понял, иди на работу, а то еще тебя будут искать. Иди своей дорогой, и спасибо за чип, — скороговоркой проговорил Марат и гигантскими шагами пошел от ее подъезда в сторону вокзала, к поезду.
   У работниц зоны начались массовые галлюцинации. От готовых изделий шли массовые советы. Женщины не знали, что им делать в такой ситуации, говорливые чипы их достали. В их число попала и Лиза. У нее мир поплыл перед глазами, она упала на чистый кафель зоны. Врача в зону никто не пропустит, не тот уровень чистоты. Вынесли Лизу из зоны, положили в раздевалке, когда ее осмотрели, на голове нашли один чип, он вещал в ее мозгу:
   — Марат ушел. Марат ушел...
   Сняли с ее головы чип, сделали укол.
   Лиза подняла голову и осмысленно посмотрела на окружающих:
   — Я хорошо себя чувствую, — выговорила она и потеряла сознание, теперь надолго.
   Ее положили на носилки и увезли в больницу. В зоне остальные работницы не падали, но глаза у них были шальные. Люди в комбинезонах с приборами проверили наличие газа в зоне, ясно было одно — кто—то подкачал в нее неизвестный газ. Работу остановили. В такой ситуации потерянный чип и не заметили.
   Марат купил билеты и поехал в сторону Райского острова, где его ждали с чипом. Пересекая границу, он включил сотовый телефон и сообщил заказчику о том, что заказ выполнен. Заказчик сел на самолет и полетел навстречу поезду. Марат получил деньги и свободу до следующего задания.
   На Райском острове наступила пора межсезонья. Делать было нечего, Сюзанна сидела в кресле и крутилась вокруг оси.
   В помещение вошел Марат:
   — Привет, моя радость!
   — Привет, Марат, смотрю, ты довольный жизнью! При деньгах?
   — Займись моей гривой, мне надо быть красивым.
   — Красивее тебя быть невозможно.

   Заказчик отдал чип "Второй мозг" своему сыну, поступающему в престижный университет высокоразвитой страны. Зачем? Для того чтобы он подсказывал ему правильные ответы на экзамене. Конечно, он мог бы оплатить учебу и не париться с чипом, но тут дело чести! Чип был запрограммирован на два языка, и языка заказчика он не знал, но он знал язык, на котором парень должен был отвечать.
   Вот задачка для чипа! И чип решил эту задачу! Он заставил парня думать на втором языке, они мысленно держали диалог по поводу ответов и сдали экзамены только так! Отец парня так обрадовался удачи сына, что выдал дополнительные деньги Марату.
   Дом Тимофея официально определили под снос, и он сразу подумал, что это просто так не пройдет, что-нибудь произойдет с продолжительностью жизни. И он оказался прав.
   На фирме изобрели чип под названием "Жизнь 0". Что это значит? То, что не зря чипы "Второй мозг" давали свои советы. Чипы "Жизнь 0" предназначались для других случаев жизни: они не давали хорошие советы, они давали прощальные советы тому, кому они предназначались.
   Для начала чип проверили на заключенных—смертниках. Чип, закрепленный на голове, давал установку головному мозгу: "Твоя жизнь прошла. Твоя жизнь прошла". Чип знал только эти три слова, но на всех известных языках, и у людей в голове мелькали эти три слова и доводили их до естественного конца.
   Такие чипы выдали врачам для назойливых пенсионеров, которых хлебом не корми, но только поставь им укол от боли. Назойливым пенсионерам давали чип, приклеивали его к голове под волосами так, что его оторвать и смыть было просто невозможно, и такой пенсионер переставал ходить в поликлинику как на работу.
   Чипы давали тем, кто пытался оформить первую группу инвалидности, а сам бегал по всем больницам. Как только появлялся такой мотыль, ему цепляли чип "Жизнь 0". Чип продавали за большие деньги любому желающему. Коварно? Быть может.
   К Сюзанне зашел сам Марат.
   — Сюзанна, будь человеком, заплети мне африканские косички!
   — Тебе они зачем? Ты красивый со своей природной химией.
   — Понимаешь, я хочу косички.
   — Их плести двенадцать часов.
   — Я выдержу, мне нужны косички. Я в них чип спрячу под названием "Жизнь 0".
   — Своей жизни не хватает?
   — Я плачу — ты плетешь, мне нужны полости на голове!
   — Марат, если ты привез один чип, то зачем тебе склад на голове из чипов?
   — Меня вновь посылают на задание. Я должен привезти десяток чипов, могу с тобой поехать.
   — Хорошо, мы заплетем тебе африканские косички. Волос по длине для косичек достаточно, и я поеду с тобой на задание.
   — Давно бы так.
   Марат с косичками ворвался в дом Лизы с просьбой добыть десять чипов "Жизнь 0". Она посмотрела и усмехнулась:
   — Это будет стоить дорого.
   — Оплатим, — серьезно сказал Марат, хотя в голове от чипов стоял страшный туман.
   Марат мало знал о чипах. Он сделал кассету, не пробиваемую лучами турникета, стоящего у дверей цеха, вернее, ее сделали другие люди, а он узнал и себе приобрел. В зону Марат попал по старому пропуску, взял десять чипов, ссыпал в кассету. Он все десять чипов засунул себе в африканские косички, уложив их в украшения для волос.
   Счастливые оба, что задание быстро выполнили, Сюзанна и Марат поехали в обратный путь. С каждой минутой Марату становилось хуже. В поезде он стал терять сознание, в его голове десятью чипами постоянно произносилось: "Твоя жизнь прошла". Его еле живого вынесли на конечном пункте.
   Сюзанна вынула из его головы чипы и положила их в дорогой футляр, этим она спасла свою и его жизнь. Она отдала чипы заказчику, а Марата в странном состоянии положили в больницу. Заказчик знал о чипах больше, чем Марат, он десять штук распределил по Райскому острову среди долгожителей, мешающих его бизнесу, и в скором времени он сильно разбогател на наследстве, своем и чужом...
   Так уж получилось, что чипы "Второй мозг" прижились в головах Сюзанны и Марата. И они быстро окончили технические вузы, словно в этом был заинтересован сам директор с обычным именем – Владимир Иванович.

Зоя получила задание от Мухина познакомится с Гульнарой, чтобы узнать какая она на самом деле. Зоя встретила Гульнару, вела она себя странно, ее поведение легло в основу истории. Им пришлось вдвоем прожить несколько дней в гостинице в одном номере. Оказывается, женщина еще в юности решила, что она будет женой олигарха, а замуж она собиралась выходить именно за самого богатого человека города.

   Далеко в горах, но недалеко от Южной столицы, существует поместье Гульнары. Она видимая невидимка. Что о ней можно сказать? У нее есть мужчина – олигарх, его имя история не упоминает. Он настолько влиятельный, что она постоянно находится под тщательным присмотром мужчин, которые ходят в штатской одежде, точнее в костюмах и белых рубашках. Ох, жизнь ее далека от гарема. Она сама целого гарема стоит. Она сама способна на самую крутую любовь.
   Еще Гульнара очень любит не ванны, а небольшие пластмассовые тазики яркого цвета. Она может в них сидеть. Или она берет тазик, а скорее всего ей приносят тазик с теплой морской водой, когда она сидит в кресле, тогда она опускает свои ступни в воду и так смотрит на большой экран. На экране она видит своего мужчину в работе. Господин работает. Жена всегда его ждет. У нее есть бассейн и ванна, и душ, и целое море. Но она любит тазики. И так бывает постоянно.
   Молодая женщина часто проводит время в одиночестве. Поэтому у нее есть своя развлекательная программа из кремов и бутылочек. Она иногда позволяет себя смазывать кремами и делать ей массаж, но чаще она сама себе наносит крем практически на все части тела. Если посмотреть ее распорядок дня, то его половина уходит на грязи, мази и тазики.
   Губы и щеки Гульнары слегка увеличены то ли от природы, то ли от заботы косметолога. Ее косметолог ходит с лицом настолько натянутым, что сразу видно: уколов красоты очень много остается от знатной дамы. Сказать, что у Гульнары утонченное лицо? Нет, у нее просто лицо без признаков морщин.
   Но у нее есть тайна: она курит кальян. Тайна — тайной, но запах от кальяна далеко уплывает из ее покоев. Она сама колдует над прямоугольными угольками, которые разогревает на специальной плитке. Потом она закладывает в кальян нужный табак и угольки. И курит через трубку. Благоуханье расходится по ее дворцу. У нее великое множество разных сортов табака, в этом она охотно разбирается сама.
   На экране футбол, а у нее в руках трубка от кальяна. Гульнара отдыхает от мазей и грязи. Если ей скажут, что она княжна, то она с этим не согласится. У нее бриллиантов столько, сколько друзей у ее мужчины. У нее огромные серьги. У нее драгоценные украшения, у нее божественные платья. У нее есть все, кроме свободы в перемещении.
   Конечно, у Гульнары есть компьютер и сенсорный телефон, но сама она не оставляет о себе напоминаний в социальных сетях. О ней пишут другие. Гульнара благосклонно о себе читает. Она великая и легендарная. Она читает, что у нее есть дети, но детей у нее пока нет. Животик появился, но от чего еще непонятно, вдруг это такой фасон у платья. Жизнь прекрасна, когда ноги медленно входят в воду перламутрового тазика.
   Еще к Гульнаре липнут подруги, иногда так прилипают, что она просит их не пускать, а из телефона их номера просто сбрасывает. Но если она увидит подругу, то улыбнется ей своими жемчужными зубами, словно и не закрывала перед ней дверь руками слуг. Она умеет хвалить в глаза, но зло смотреть, когда думает, что ее не видят. Она четко отделяет нужных подруг от ушедших в тираж. Гульнара любит открывать дворцы, мероприятия, быть на виду, но тут же уходит в тень своей охраны.
   Господин в свое время был обычным человеком, но всегда стремился жить там, где для него было лучше. Гульнара была его не первой дамой. Его первая дама чем—то напоминают вторую, одинаковые овальные черты лица.
Гульнара выросла во времена тазиков в бане, во времена трамваев и никогда не ездила на машине. У нее дома не было телефона. Она умела жить без больших потребностей, отличалась скромностью и спокойствием, не стремилась к светской жизни. В моде в то время были разведчики из фильмов. И вот она, будучи еще девушкой, встретила голубоглазого блондина, похожего на разведчика из фильма. У него был автомобиль, который ему подарил дед по материнской линии. Дед работал поваром в царской столовой. Дед рассказывал внуку о царской жизни, вот внук и захотел быть царем. Чай с одной кухни питался. Вылитый разведчик, оказался на самом деле разведчиком, он женился на первой даме. У них родилось два сына. Прошло время, и дети выросли, а их мать состарилась.
Разведчик стал к этому времени Господином и нашел себе Гульнару. Вот и вся история, у которой нет конца. Но сказки обладают свойством оживать, но не в этой истории. Зое история—сказка почти понравилась, тазики коробили слух, но у Гульнары действительно не всегда была дома ванна или душ, а были – тазики на табурете. Сказка—сказкой, но Зоя выполнила задание Ильи Мухина. Гульнара отношения к убийствам не имела, но некоторое время она жила с Маратом.
Жизнь вошла почти в обычное русло.

Зоя пошла в кафе. За столом в кафе сидел великолепный мужчина, его ноги под столом не находили свое место, и он сидел параллельно столу, вальяжно опираясь спиной на стену. Волнистые волосы мужчины ниспадали на дивные мужские плечи, глаза прятались в прядях челки, колени в черном панбархате лежали одна на другой.
Это был сам Женя Веревкин, раньше он стриг волосы слишком коротко, а теперь отрастил. В руке он держал бокал с красным напитком, скорее всего это было вино по его заказу. Он был вальяжен и невежлив с Зоей. Ей его отношение было безразлично. Хотя она впитывала в себя его прозаические флюиды, в нем было нечто завораживающее, но это очарование было одноразовым. Она его знала давно, но успела заметить, что он непроизвольно спивается. Его глаза тускнеют от выпитого вина, но как источник энергии он еще годился.
   Вероятно, Зоя была потребителем мужской энергии, а если она делилась своей энергией с одним мужчиной, то обязательно должна была найти другого, с кого она выкачивала бы эту самую энергию одними глазами. В таком случае энергия шла по проводам любви: алюминиевым, медным или золотым. Он пил вино, и это было правильно. Донорам всегда давали красное вино для восстановления.
Было время, когда рядом с Зоей сидел молодой мужчина, она наполнялась энергией от его соседства. Он был динамичен, наполнен мужской энергией до краев, когда еще не был выкачан женщинами. Его энергия лилась через край и теплой волной окутывала ее. При первом знакомстве Зоя поднесла свою руку к его телу под видом шутки. В десяти сантиметрах от него ее руку стало покалывать от его флюидов.
   Это было что—то! Они присутствовали на одном экскурсионном мероприятии, счастье ее было полным до неприличия, она наполнялась молодой мужской энергией. Он был славным и мощным самцом. Очень хороший мужчина для физической любви! При первой встрече вне экскурсии он был одет в белые одежды с головы до ног, и только отращенные черные волосы отталкивались от его белого пиджака из-за резких движений, когда он смотрел в ее глаза. Тогда они еще были мало знакомы, но в своих мозгах оба поставили галочки, что при случае они познакомятся поближе для продолжения любви.
     Сквозь прошлогоднюю траву пробирались зеленые травинки. Солнце приветливо встречало зеленую травку. Вербы и осины распускали пушистые сережки — первые цветы весны. Ветви кустарников радовали почками. Природа медленно подходила к весне. Еще чуть—чуть — и все деревья выбросят в пространство свои молодые клейкие листочки. Солнце впервые за полгода не только светило, но и грело. Мучительно в такой момент видеть последние снежинки, все существо восстает против снега, а он летает и не радует.
Зое хотелось тепла, солнца, а не дождя со снегом, а если пойдет дождь, то пусть он идет без снега хотя бы ближайшие полгода. Трава прорастала целыми полянами там, где убрали старую траву. На солнце появлялась первая зелень — праздник для души и глаз. Дороги стали сухие и чистые. Просто дороги, иди, и все. Весенний этап борьбы дворников с большим зимним мусором позади, уже чисто.
Весна может спокойно входить в город. Ее ждут. А в лесу еще сыро. Среди деревьев большие лужи, но это все, что осталось от зимы и снега. В лесу прохладней, весна идет медленней, чем на открытых полянах и городских газонах. На ухоженных газонах вблизи больших домов активно всходили прошлогодние цветы, было видно все, что ранее посадили люди, под землей остались одни пионы. Появились обтянутые части тел, курточки заканчиваются на поясе, а то, что ниже пояса, выставлено на всеобщее обозрение, как первые всходы весны, позже появятся голые ноги.
   Вынырнули из-под шапок всевозможные волосы для обозрения и взаимного сравнения. На улицы городов вышли женские туфли, именно женские, а не носки сапог среднего рода. Первые солнцезащитные очки стоят среди толпы людей без очков, но скоро они станут более частым явлением. Но Женя Веревкин, точнее Евгений Андреевич, получил задание познакомиться получше с Сюзанной.
Прошедшая зима оказалась качественной. За путевкой в санаторий Сюзанна пошла тогда, когда последние сугробы еще таяли. Желающих ехать в санаторий не было. Приятельница посоветовала ей пойти и встать в очередь в санаторий по той болезни, с которой Сюзанна Викторовна некогда лежала в больнице. На работе ее уволили по возрасту, препятствий для получения социальной путевки в санаторий у нее не было. Ей предложили три путевки на выбор в три разные области большой страны. Она выбрала свою область. Осталось пройти врачей, получить санаторную карту.
Женщина несколько дней собирала вещи, все пыталась взять юбку, но так и не взяла. Во времена женщин в брюках, юбка иногда кажется чем-то древним и даже убогим атрибутом. Еще она взяла свои турмалиновые бусы – четки. Жизнь у нее была не полосатая, а шла пластами. Вот уж древний камень всех времен и народов, к драгоценностям его не относят, но он вполне может считаться полудрагоценным.
С гальками она познакомилась необычно. После того, как она чудом не попала на полостную операцию в больнице, возвращаться на плановую операцию она не захотела, поэтому пошла в медицинский центр, где обещали чудо без операции. Именно там врач использовала гальки, то ли для массажа, то ли для глубокого лечения. Однако операцию удалось избежать.
Поэтому Сюзанна и купила себе бусы, иногда она их просто перебирала, иногда прокатывала ими по больному месту, лишь бы помогало.
   До санатория на автомобиле Сюзанну отвезла Зоя, она сумку с вещами положила в багажник, а Сюзанна села на заднее сиденье и примолкла. Зоя вела машину в полной тишине, дорога ей была незнакома. Поэтому они поехали на окружную дорогу, но, как всегда, проехали нужный съезд на шоссе. Сделать круг по кругу не так просто. Что интересно, по другой стороне съезд на нужную дорогу был указан лучше. Но они умудрились не попасть на шоссе и заехать в небольшой город. Зато новый город посмотрели и, сделав полукруг, выехали на шоссе.
   Удивительно, но дорога была просто шикарной до того момента, пока с нее не свернули в сторону санатория по указателю. Санаторий оказался с двумя проходными. За обыкновенным въездом в санаторий скрывалась заповедная территория. С первого взгляда все деревья были обыкновенными, но они были в три раза толще и выше обычных деревьев.
Сосны росли группами, в которых каждая сосна была необыкновенно прямой, высокой и большой в обхвате. Одна сосна стояла в стороне, ее ствол был в два обхвата на высоте в три метра, а далее сосна раздваивалась и уходила кроной ввысь. Газоны пестрели травами с мелкими белыми, желтыми и синими цветочками. Пение птиц звучало со всех сторон, иногда в общий хор добавлялся голос кукушки.

   Главное здание важно встречало новичков. Оно раскинулось своими крыльями в две стороны, но в нем место для меня не нашлось. В регистратуре центрального корпуса Сюзанна Викторовна сдала путевку, получила санаторную книжку с номером корпуса, в котором ей предстояло жить, и уверенно пошла в неправильном направлении. Ба! Но своего корпуса она не увидела.
Спросила у первого встречного, который четко показал рукой нужное направление. Прошла метров сто мимо роскошной зелени и недоуменно остановилась перед подвесным мостом, висевшим над огромным оврагом, который в древности был руслом речки. Справа от нее резвились белки на елях, обвешанных кормушками. Она обернулась, но белые здания были не видны, она стояла среди величественных деревьев и пышных кустарников.
   Сюзанну Викторовну послали в корпус, который находился за подвесным мостом. Она спокойно дошла до подвесного моста, который раскинулся над старым руслом реки, и остановилась. Легкий ужас прошел по телу, она понимала, что ее где—то за мостом ждет Зоя с чемоданом на колесах, пока она оформляла бумаги на поселение в корпус, и это ее останавливало.
   Впереди висел подвесной мост. Очень страшно сделать по подвесному мосту первый шаг. Сюзанна Викторовна сделала первый неуверенный шаг, схватившись за перила, и пошла по мосту, глядя только вперед, чувствуя пустоту под узким живым мостиком. Она шла медленно, крепко держась за поручни. Страшно — жуть. В центре моста ее охватила легкая паника. Вокруг нее были деревья, они росли где—то далеко внизу и окружали мостик со всех сторон. Она заставила смотреть себя только вперед и идти по центру мостика вперед.
   В русле бывшей реки росли деревья, которые были достаточно высокими, чтобы возвышаться с двух сторон моста. Она не смотрела вниз, но шла отважно. Навстречу ей шли люди, которые вели себя более спокойно, мало того, они останавливались, смотрели вниз, рассматривая птичек в гнезде.
   От моста дорога пошла вверх и привела прямо к нужному корпусу, оказавшемуся кирпичным пятиэтажным зданием. Сюзанна Викторовна зашла через стеклянные двери и оказалась в холле, где стояли диваны с высокими спинками. Она пошла в кабинет медсестры и получила ключи от комнаты, расположенной на втором этаже. Номер, предназначенный для двух человек, оказался на редкость правильным, в нем было все, что нужно, а шкафы оказались столь вместительными, что все вещи исчезли в них без лишних проблем. Соседки по номеру не было на месте.
   Все, Зоя проводила Сюзанну Викторовну до номера, зашла в него, посмотрела, что у нее есть соседка по комнате, и уехала. Сюзанна Викторовна осталась. Она обошла небольшой номер, состоящий из санузла с душем и комнаты на две кровати. Между кроватями лежали два коврика. Шкаф был весьма вместительным, но в нем было мало вещей соседки, да и ее самой в номере не было, но по тому, что одна кровать была застелена, а на второй лежало постельное белье, можно было понять, где ее кровать. Она разложила свои вещи, поставила обувь, заправила постель и пошла в столовую. Ее покормили и показали, где ее место в столовой, которая была достаточно большой и уютной.
   На руках у нее осталось направление к врачу на следующий день. Следовательно, она была относительно свободна. Столовая располагалась в отдельном корпусе. Она назвала предполагаемый номер диеты и села за столом у окна. Судя по всему, здание столовой было отремонтировано совсем недавно. Ей понравилось все, и еда в том числе. После обеда она села на скамейку, расположенную в тенистой аллее. Комаров не было. Рядом с ней села симпатичная женщина с короткой привлекательной стрижкой. Они поговорили ни о чем.
   В первый день сил у Сюзанны Викторовны хватило на то, чтобы дойти дважды до столовой и посидеть на скамейках. Вечером она уснула до прихода своей соседки по номеру. Утро выдалось теплым и солнечным. Сюзанна Викторовна наконец—то увидела свою соседку по номеру, которая необыкновенно напоминала мать ее первого мужа в былые времена. Они разговорились, благо у них было на это время. Соседка оказала не просто похожей на свекровь, но они и родились в одной сибирской области. Женщина оказалась ровесницей. Женщины легко нашли общий язык и общие темы для коротких разговоров.
   Сюзанна надела светлую одежду, легкую обувь и вышла из корпуса, повернув в сторону столовой. Перед столовой находилась открытая площадка с клумбами, на которых цвели пионы. В центре площадки стояла чаша пустого фонтана. Безоблачное небо испускало солнечные лучи. Она села на скамейку, вытянула ноги и блаженно подставила лицо солнцу. После весенней зимы неожиданное тепло радовало без всякой меры. Она сходила на завтрак в столовую и опять села на скамейку, потом посмотрела на часы. До врача у нее еще было время, и она с упоением и блаженством впитывала в себя энергию солнца на заповедной территории санатория.
   Очередь к врачу ждала в соседнем корпусе. В холле стояли почтительные диваны, обтянутые светлым кожзаменителем, а может, и кожей. Ближе к кабинету врача на двух диванах сидели четыре женщины. Очередь ее оказалась пятой. Этот корпус был еще лучше, здесь все говорило о совсем новом ремонте. Врачом оказалась пожилая женщина с седой гривой кудрявых волос. Она практически не смотрела на Сюзанну Викторовну, а быстро говорила по телефону о женщине, которая была здесь до нее.
   Врач почти не говорила. Сюзанна Викторовна довольствовалась видом седых кудрей, под которыми что—то писали руки врача. Вскоре она получила свою санаторную книжку с назначенными процедурами. От одной процедуры она благоразумно отказалась. Дальше время закрутилось быстрей. Сюзанна Викторовна решительно перешла подвесной мост и пошла к лечебному корпусу, прошла мимо питьевого корпуса, где можно было пить минеральную воду, которую ей пить не разрешили.
   Лечебный корпус походил на лабиринт, и хождение по нему носило странный характер, однако она с первого захода записалась на все процедуры. Возвращаться по подвесному мосту ей не хотелось. Она пошла к главному корпусу, прошла под аркой и остановилась перед фонтаном. Струи воды весело серебрились в лучах солнца. Круглые кусты туи окружали вход на центральную аллею санатория. С двух сторон на цепях висели скамейки. Очень взрослые люди с удовольствием качались на скамейках—качелях.

   Сюзанна прошла ряд качелей и подошла к местной достопримечательности — лестнице, идущей к реке. Она спустилась по ступенькам и оказалась на берегу реки. Над рекой висел еще один подвесной мостик. Она смотрела на реку, на противоположный берег, потом заметила тропинку на берегу и пошла по ней. Дошла до валуна и остановилась. В воде виднелся огромный камень. Подошли две женщины и вскоре ушли.
   Сюзанна осталась. Мимо нее медленно прошел высокий мужчина. Она спросила у него, можно ли пройти к корпусу, минуя подвесной мост. Получив положительный ответ, она направилась за мужчиной по берегу реки. Метров через сто тропинка пошла вверх. Еще несколько подъемов по береговой круче — и она увидела свой корпус. Мужчина подошел к женщине, а Сюзанна Викторовна пошла в номер. Соседка была на месте, она лежала на кровати и смотрела маленький телевизор.
   Погода выдалась просто великолепной. Тепло и солнечно. Время закрутилось быстрее. После завтрака (теперь у меня была самая жесткая диета) Сюзанна Викторовна пошла от столовой к подвесному мосту короткой дорогой, быстро прошла мост и направилась к лечебному корпусу. Первой процедурой была ванна, наполненная минеральной водой, добытой с километровой глубины. После ванны она пошла за прописанным настоем из трав. Далее она посетила большую комнату, в которой по стенкам в креслах сидели люди. На потолке висели странные лампы, из которых не лился свет, а лились ионы чего—то неизвестного. Естественно, что следующей процедурой был магнит на больное место.
   Осталось время на второй завтрак — хлебцы с чаем — и передышку до обеда. Сюзанна элементарно проспала это время и на обед пошла отдохнувшей. Теперь до нее стало доходить, что если она будет столько спать и есть, то скоро в ворота не пройдет. Поэтому после обеда она смело прошла подвесной мост и пошла к большой лестнице, ведущей к берегу реки. Территория санатория в тихий час была практически пустой. Этот момент ей понравился.
   Сюзанна без проводников прошла по берегу реки, дошла до валуна. Остановилась, глядя на реку, в которой резвились мальки рыб, и поднялась по обрыву к своему корпусу. Между обрывом и корпусом росли ландыши. Их было великое множество. Вид с высокого берега открывался просто великолепный. Река в этом месте делала поворот. Стремительное течение реки завораживало. С одной стороны реки виднелись красивые дачные дома, природа была нетронута домами и людьми. Смотреть на реку — сущее блаженство. Спокойную гладь реки нарушало стремительное течение.
   Первые дни хотелось говорить, и не только ей одной. Она общалась с женщинами, легко подсаживалась на скамейки к отдыхающим. Кто хотел, тот изливал ей свою душу. Солнце светило. Жизнь налаживалась. Силы понемногу возвращались.
   Соль с тела от принятой ванны надо было смыть вечером. Душ в номере оказался лучшим способом избавиться от соли. Мокрые волосы довершили облик. Соседка лежала на кровати. Она набегалась. Кроме процедур она успела съездить домой и полить грядки. Все ее мысли были о своем муже, который в этот момент был на Севере, он работал всю жизнь вахтенным методом. Она то и дело ему звонила — и тут же сообщала, что у него метет метель. Потом она позвонила сыну, жившему в северной области, и выяснила, что там сегодня идет снег.
   А в санатории было тепло.
    Сюзанна вышла на улицу, раскинула руки на спинке скамейки. На ней был надет легкий халатик, ее ноги загорали после длительной зимы. Да, где—то на севере еще шел снег, но вокруг нее шумела листвой молодая зелень и божественно пели птицы.
   Санаторное утро начинается с любопытства. Сюзанна выходила на балкон, смотрела на небо, на деревья, на землю. Обнаружив, что погода все еще прекрасная, она начинала думать, что и как сегодня ей нужно надеть. Святое дело подумать о процедурах и подготовить пакет с необходимыми предметами, сопутствующими процедурам и набору воды или лекарственного настоя трав. Если время еще оставалось, она делала зарядку обыкновенную, начиная с вращения шеи, рук, туловища и ног.
Покрутив себя вокруг себя, она шла на завтрак, потом на процедуры через подвесной мостик.
   Через день между процедурами у Сюзанны Викторовны появлялось свободное время, и это время она с блаженством проводила на подвесных скамейках, иначе говоря, качелях для взрослых. Качаясь на качелях, она наблюдала за работой цветоводов, которые с чувством высаживали рассаду на клумбах. За одно утро они приводили в порядок только одну клумбу. Посмотрев на работу других, Сюзанна Викторовна направлялась к большой лестнице, ведущей к реке. Хождение по лестницам в последние годы для нее было просто необходимо, сие удовольствие подкачивало массу мышц.
   Обед — он всегда обед, что тут говорить. В обед надо есть, но так, чтобы еще силы остались на прогулку, а не на сон. Солнце грело по—летнему в середине мая, и этим надо было воспользоваться, пока оно не передумало. Поэтому она уверенно надела купальник, легкий халатик до колен и обувь, в которой ногти на пальцах могли посматривать на само солнце. И пошла она на пустынный берег реки. Когда нет людей — хорошо, когда их нет совсем, становится жутко.
   Сюзанна покрутила головой: никого нет — и медленно пошла по берегу реки. Дойдя до валуна, она остановилась, сняла халатик и стала загорать стоя. Она смотрела на воду, на мальков рыб и не заметила, как возле нее возникла великолепная фигура мужичины баскетбольных размеров.
   «Суди, люди, суди, Бог...»
   Мужчина остановился. Женщина заговорила первой. Слово за слово они пошли по берегу дальше. Пройдя пляжную территорию, женщина надела на себя халат, который под взглядом мужчины оказался слишком коротким. Они шли между берегом реки и дачами. Дорога привела к роднику, к которому вели старые бетонные ступени. Сам родник засорился по дороге, его струйка из трубы была слишком мала, чтобы доставлять радость людям. Обратную дорогу они прошли вместе, не узнав собственных имен, разошлись в разные стороны.
   Они разошлись, но он ее зацепил. Теперь Сюзанна невольно высматривала его фигуру. Она решила, что хватит сидеть на лавочке, и пошла на фильм в ДК, захватив вторую его часть. Главный герой играл, как всегда, великолепно на фоне детей из лагеря. Его партнер почему—то больше запомнился по конкурсу «Две звезды», где он пел с Великой Беллой. Фильм несколько улучшил настроение. В фойе продавали бижутерию, она внимательно посмотрела на россыпи камней.
Да, надевать камни пока ей было не для кого. Сюзанна Викторовна давно была одинокой женщиной, ходила так, что и серая мышка не могла ей позавидовать. Туда—сюда — и день прошел.

   Дни становились похожими друг на друга. Лица стали запоминаться, у Сюзанны Викторовны появился некий круг знакомых. Соседка по ее комнате продолжала переживать за мужа, сына и внука. Периодически она им звонила по телефону, потом бегала в главный корпус, чтобы положить деньги на их телефоны. Она управляла всеми родственниками в течение каждого дня, пусть они находились далеко от нее, порой совсем в других часовых поясах.
   Соседка была в курсе всех дел и погоды, но через телефонные разговоры. Она знала, куда вышел внук. Она им звонила и звонила. А муж ее ездил на Север работать, чтобы оплачивать ее постоянные разговоры с родственниками из ближних и очень дальних городов. Интернетом она не пользовалась.
   В столовой Сюзанна прочитала объявление, что вечером ожидаются танцы. За ее стол сели две бабули. Они купили себе одинаковые турмалиновые бусы, надели кофты одинаковые. Избытки еды они одинаково складывали себе в сумки. Вопрос за столом был один: какое место заняла Дина на «Евровидении»? Накануне все говорили про нее, но в санатории после 23 часов спят, и на следующий день никто ничего не мог узнать или услышать. Мнение людей о Дине? А кого оно волнует? Если бы у Дины была внешность Оксаны в 2002 году! Это вполне можно устроить в любом фильме, но не на «Евровидении».
   Итак, внешность. После обеда Сюзанна никуда не пошла, она решила заняться своим имиджем. Соседки по комнате не было на месте, она опять убежала поливать грядки в своем огороде. Порывшись в закромах своей тумбочки, она обнаружила два пакетика с масками. Вытащив из пакетика мокрую белую маску, она водрузила ее себе на лицо, потом плотно распределила по лицу. Вот когда надо снимать женщину: когда она в маске!
   Сюзанна захотела быть красивее и вымыла волосы, потом стала их укладывать по мере сил, учитывая, что с собой она ничего не взяла для укладки волос. Но она знала секрет укладки волос, которым всегда пользовался ее первый муж! У него прически были великолепные, ровные волосы всегда стояли в чудесной прическе. Что он делал? Он мыл голову детским мылом, после этого еще мокрым волосам придавал нужную форму. Поэтому она волосы вымыла шампунем и мылом. Результат не заставил себя ждать: волосы легли на голове нужной формой.
   Появилась соседка и легла на кровать. Она принесла новость, что Дина — пятая. Новость удивления не вызвала. Соседка подшучивала над Сюзанной, что она всюду ходит с санаторной книжкой. Просто в маленьком пакете помещала три вещи: санаторная книжка, сотовый телефон и ключ от комнаты. На этот раз пакетик сыграл злую шутку.

   Вечером Сюзанна Викторовна пошла на танцы, но более чем неудачно. Народ стекался к танцевальной площадке со всех сторон. По периметру площадки сидели пожилые люди. Ей страшно стал мешать пакетик в руках, тем более что нужный мужчина стоял впереди нее!!! Ведущий объявил белый танец.
Сюзанна замешкалась, скручивая пакет в руке. У нее не хватило решимости вовремя пригласить мужчину на танец, и его увела женщина с черными кудрями. Сюзанна развернулась и пошла к себе через подвесной мост.
   День выдался серым во всех отношениях. Появилась облачность, обещавшая дожди. Процедуры и еда — вот и все радости жизни. После обеда в одиночестве Сюзанна гуляла по берегу реки. Грусть скрашивали разговоры с женщинами. С одной пожилой дамой так поговорили хорошо, что вместе пошли слушать в ДК старые записи Мартынова. Мартынов знаковая фигура в ее жизни, он похож на ее брата, и умерли они почти одинаково, и почти в один месяц и год...
   «Стоят девчонки, стоят в сторонке».
И опять все не так. Шел дождь. Танцы были в зале. Нужный мужчина уже танцевал с женщиной с черными кудрями. Они все танцы танцевали вдвоем. Сюзанна не любила стоять в сторонке. Объявили белый танец, лучшее изобретение всех танцевальных вечеров. Черные кудри уже кружились рядом с Ним. Она пригласила крепкого смуглого мужчину, стоящего у стенки. Он страшно удивился, но приглашение принял. Танцевал он отменно. Один танец как целая жизнь. Еще несколько общих танцев, и пожилая женщина покинула зал. Она шла по заповедной территории и смотрела на деревья. А что еще ей оставалось делать?
   Странный день был следующим. Куда бы ни шла Сюзанна в этот день по территории санатория, на всех углах и поворотах она встречала женщину с черными кудрями. Воскресенье. Кто—то донес на женщину с черными кудрями, и к ней приехал разъяренный муж с другом. Они втроем пришли на танцы. Именно поэтому Сюзанна успела пригласить того мужчину, которого давно хотела пригласить на белый танец. Женщина с черными кудрями танцевала со своим мужем. Мужчина сказал, что он видел, как она одна ходила по берегу, а он в это время был на другом берегу. Они договорились о встрече на следующий день.
   Свидание было назначено на послеобеденное время у лестницы, ведущей к реке. Боже, его облик до сих пор стоит перед глазами Сюзанны! Он стоял в сине—голубом костюме у арки над лестницей. Он ее узнал, когда она подошла ближе. Приятная улыбка обнажила страшные зубы. Его глаза приветливо сверкнули в жутких линзах очков. Ей стало не по себе. Возникло ощущение, что он оборотень. Он был страшен! Его условие прогулки было не из легких: они должны были перейти через подвесной мост, расположенный над настоящей рекой.
   И Сюзанна пошла по мосту, висящему на металлических жгутах. Вдоль моста были проложены вертикальные бруски, а сверху поперек лежали доски, которых местами не хватало. Пожилые люди перешли мост, потом пошли по берегу в левую сторону. Приятно смотреть на нетронутые просторы, на поля, леса. Сюзанна любовалась красивой фигурой страшного мужчины, когда он шел впереди нее.
   Тропинка нырнула под деревья, под ногами появилась грязь от протекающего сверху ручейка. Он придержал ее за руку. Первое легкое прикосновение, а сколько в нем невысказанного чувства! Они прошли нависающие над ними деревья, и вновь тропа вывела их на берег реки. Красота!
Яркая зелень травы, зеленые листья деревьев и гладь реки. Оказывается, смотреть на мир вместе — это божественное чувство...
   На следующий день дождь лил после обеда с крупными пузырями, а это значило, дождь будет идти еще долго. Сюзанна решила, что нет смысла идти через подвесной мост с зонтом. И элементарно уснула. Но Евгений Андреевич не спал, он пришел на назначенное место свиданий. Он ждал женщину в голубой беседке два с половиной часа. Потом он пошел на ее сторону через подвесной мост. Он ходил мимо ее корпуса, смотрел в окна. Он ее ждал! Конечно, она его узнала сразу, но видимо у него был свой интерес до нее.

   Сюзанна, проснувшись, увидела, что дождь почти прошел. Она взяла зонтик и пошла на сторону корпуса Евгения. Они разминулись. Она бродила по парку, садилась на скамейки—качели. Она высматривала его, но его не было на его территории. Он в это время ход ил около ее корпуса.
   «Мы оба были.
   — Я у аптеки.
   — А я в кино искала вас...»
   И вечером им не удалось встретиться.
   На следующий день Сюзанна пошла с зонтом после обеда к лестнице, ведущей к реке. Евгений Андреевич ждал ее. Он сразу рассказал о своих поисках и на этот раз взял ее номер телефона. Информационный мост — великая сила. Они сели на скамейки—качели. Пошел дождь. Крыша над качелями спасала, но недолго. Дождь усилился, поэтому с двух сторон они выставили свои большие зонты. И так продолжали качаться. Она полностью потонула в его крепких объятиях.
Теснота и дождь сближают.
   Дожди всегда нужны, особенно там, где их давно не было. Но для них дождливая погода затянулась совсем иначе. Погода в санатории разделилась на первую половину без дождей и на вторую сплошь дождливую погоду. Получилось так, что Евгений да Сюзанна вышли на прогулку по правую сторону от подвесного моста над рекой. Они прошли метров сто и были вынуждены спрятаться под деревом. Они стояли под деревом и разговаривали; дождь усилился, и им пришлось придвинуться друг к другу. Так жизнь становится прекрасной в дождь. С чем могут сравниться первые прикосновения? Ни с чем. Они прекрасны в своей невинной чувственности.
   Русло реки после дождей разлилось до своих естественных берегов. Интересно наблюдать за рекой после разлива. Видно, где находится сама река, а где вода просто прибыла, именно в этой части нет течения. Все прибрежные тропки оказались под водой. Идти им было некуда, поэтому они вернулись к подвесному мосту через реку и перешли ее.
Оказывается, любовь в душе может продержаться всего три дня, а потом она буквально стирается новыми событиями.
   Санаторная повесть протекает в идеальных условиях: свободное время после лечебных процедур и четкий график питания дают с чувством и толком проводить свободное время. Попадая в естественные условия, когда за все надо бороться, мысли невольно уходят в русло борьбы за существование...
   Любовь молодых — удел большей части любовных романов. Но в санатории, именуемом курортом, любовь — удел всех возрастов. В недалекие времена в нем отдыхали номенклатурные работники, занимающие приличные посты. Время шло, но у них оставалась привязанность к этому дому отдыха. Бывшему заместителю министра, который и в свои преклонные годы сохранял и приятную внешность, и внутреннее достоинство, понравилась хорошо сложенная женщина по имени Елена — как оказалось, она работала в библиотеке.
   Подул прохладный ветер со стороны туч. И тучи, как по команде, быстро заполонили собой огромное небо. Но дождя не было. Это такой местный фокус туч. Елена сидела в столовой за одним столом с Катей. Если Сюзанна любила высказывать мысли на бумаге, то библиотекарь Катя высказывала мысли сразу, не отходя далеко от стола и событий. Она сразу сказала, что познакомилась с бывшим министром и что они вместе гуляют, ходят на танцы. Он ее провожает до подвесного моста.
   Однажды самоуверенная Катя не пришла на танцевальный вечер. Сюзанна увидела партнера Кати с другой женщиной, с которой он мило танцевал. Сюзанна Викторовна об этом Кате не сказала. Но ей донесли, что министр, хоть и бывший, танцевал с другой женщиной. Так Катя умудрилась упрекнуть Сюзанну в том, что она об этом ей не сказала! Круговая осмотрительность библиотекаря в действии. На следующие танцы Катя пришла в новом наряде, чем понравилась своему седому партнеру. Они танцевали вместе тихие танцы, а на бурные танцы смиренно садились на скамейку запасных.
   Что Катя! Сюзанна сама не выходила из рук своего партнера Евгения. Вот тебе и санаторий! Казалось бы, больные люди находятся на лечении, а они еще успевают отдохнуть с пользой для лечения...
   Евгений. Не везло или везло Сюзанне на мужчин с этим именем? Все относительно. Она мужчин не меняла, они сами иногда менялись.
Итак, Гриши. Пусть это будет обобщенное имя. Евгений первый был сокурсником, они встречались, гуляли, дошли до поцелуев, и дальше дело не пошло, хотя иногда встречались и разговаривали.  Евгений второй был поэтом, земляком. С поэтом дела дальше стихов вообще не пошли, хоть он и приходил к ней в гости, но все по делам, все по стихам.
Евгений третий — это и есть партнер по танцам в доме отдыха. Чем могли кончиться танцы? Правильно: прогулки, его объятия и как предельный максимум — поцелуй на прощание или в непредвиденной ситуации. Спрашивается, так чего переживать? Все было известно заранее, как только он назвал ей свое древнее имя.
   Это сейчас, спустя месяц, она может так думать, а тогда она не думала, а летела к нему, как бы его ни звали, она мчалась к его упоительной фигуре, настолько красивой, что лучшего и придумать нельзя. Она водила руками по его спине и не находила изъянов. Она таяла от его присутствия.
Ее лицо...
С него просто пот катился градом, хотя даже в самую большую жару она редко потела. Рядом с ним ее температура тела повышалась. Сейчас она мерзнет и вспоминает теплые дни его рук. Вот, ее согревали его руки! Они ее грели, его температура соединялась с ее, и получался уксус в крови, кровь становилась жидкой и весело бежала своей дорогой.
   Кошмар, но Сюзанна была по—настоящему счастливой! Ей тьма лет! Но что с ней стало в присутствии Евгения? Ничего. Легкая влюбленность положительно влияет на продолжительность жизни и дает нечто большее, чем физическая любовь, — она дает Вдохновение!
   Тот, кто стал ее первым мужем, был хорош в то время, но он всегда нещадно критиковал ее. И чего критиковать? На критику есть зеркало обыкновенное, бессердечное. Да, не всегда она была красивая, и для благородной внешности ей над собой приходится работать. А кому красота легко дается? Самое неприятное в отношениях — подстраиваться под мужчину, под его критику, портить свои волосы, а он все равно кинет, но с испорченными волосами. Она свои волосы за жизнь столько раз кудрями покрывала, что и счет давно потерян.
   Понятно, что кудри и локоны украшают, но и внутренние силы на кудри иногда кончаются. Впору дать объявление: «Пожилая дама ищет спутника жизни с одним условием: чтобы он не требовал кудри на ее голове». Короче, никого она не ищет, если уж кто случайно подвернется, желательно прямоходящий. Земля большая, Сеть пользуется популярностью у людей, а поговорить не с кем.
   Чем зацепил Евгений? Патокой слов приятных, прикосновениями рук во время просмотра концерта, объятиями при встречах. Человек знал и знает, как понравиться женщине. Если бы он не сказал, что работает станочником, никогда бы в голову ей не пришло, что он станочник. Вид у него — генералы отдыхают. Стройный мужчина, ухоженный, без жира на спине. Ощущение, что его много и удачно массажировали.
   Он говорит, что у него руки от огромных стружек черные, а посмотришь — руки просто шикарные, их прикосновения — божественные. На запястье он носил, не поверите, турмалиновый браслет 5 темных оттенков, чтобы рука не болела. И почему он не ракеты делает, а тепловозы? Итак, ракетоносители и тепловозы имеют похожее назначение. А вдруг среди деталей для тепловоза появляются негласно детали для ракет? Рабочий работает по чертежу, у него нет сборочных чертежей всего изделия, есть часть от числа. Заказы сейчас размещают там, где выгоднее и надежнее.

А чем не надежен старый прославленный завод, на котором трудится Евгений? Пусть он не генерал, но человек он надежный. Вот по этой причине Сюзанна, если бы она была принцессой, вышла бы замуж за рабочего, если он выглядит лучше маршала.
   —Ты где, любимая? Я тебя искал всюду! Я обошел твой дом. Ты что, меня не видела?
   — Я спала. Шел дождь.
   — Тогда дай мне свой телефон, я твой номер запишу, — и Евгений Андреевич стал записывать в сотовый телефон цифры, которые называла Сюзанна. — Сейчас я тебе позвоню, и мой номер будет у тебя. Последующие дни они перезванивались, ища друг друга, боясь потерять драгоценную минуту общения. Любовь вспыхнула абсолютно внезапно в давно потухших сердцах. Евгений Андреевич постоянно удивлялся:
   — Я никогда не думал, что я еще могу прочувствовать такие чувства! Я не подозревал, что вообще существуют женщины такие, как ты! Я никогда не встречал женщин, похожих на тебя! Не встречал! Я люблю тебя! Я твой портрет положу у сердца, чтобы всегда был со мной!

   Сюзанна смотрела на Евгения Андреевича с восторгом. Она сама купалась в его любви, она его чувствовала всеми фибрами своей души. И она не думала, что бывают такие волшебные мужчины. Вот, влюбилась! И это чувство безмерно грело душу.
   Можно сказать, что они оба были счастливы, но очень короткое время, отведенное им на общение условностями существования. Какая тут мораль! Он был благополучно женат. Она была лет на пять старше его, со своей судьбой, со своими делами. Она сразу и не называла свой возраст, но он его вычислил и воскликнул:
   — Сюзанна, в твоем возрасте женщины так не выглядят! Ты видела себя в зеркале? Ты выглядишь младше меня!
   Сюзанна с приятной улыбкой на устах внимательно взирала на своего великана. Он был прекрасен в минуты, когда говорил приятные для нее слова. Он ничем не обижал, и это радовало. Его седые волосы в короткой, красивой природной укладке не раздражали, он ей нравился с седыми волосами, хотя она еще никогда не влюблялась в седых мужчин.
Но его седина, украшавшая его божественное лицо, ее полностью устраивала.
   Сама Сюзанна волосы всегда подкрашивала, но по отросшим волосам было видно, что седина не всю голову покорила, а только виски. Нет, во время их встреч корней волос вовсе не было видно, поскольку она покрасила волосы перед поездкой в санаторий в весьма натуральный цвет, который ее не старил. Мало того, по воле случая она не подстригла волосы перед поездкой, а только подкрасила брови и ресницы, но брови имели естественный оттенок благодаря мастеру, их покрасившему.
   Поразительным было и его лицо — без морщин, гладкое, ровное, с приятными чертами. А глаза! Они были цвета неба, они были ласковые и внимательные. Они с добротой проникали в душу. Его глаза ее любили такой, какой она была в минуты встреч. И это было великолепно! Вот оно, счастье, которое не купишь, которое выпало на долю пожилых людей в санатории, куда судьба их забросила согласно возрасту и болезням. Но болезни им в это время лечили специалисты, и их самих они вообще не волновали! У них оставалось время на чувство, на встречи, на прогулки, на танцы.
А еще. Еще он рассказал про турмалиновые камни, про то, что у него дома есть шкатулка, а в ней бусинки турмалиновые, такие старые, что не пересказать. В обычной жизни такое нельзя втиснуть в рамки существования. Получается, что платоническая любовь могла возникнуть только в райских кущах санатория, среди поющих птиц и кукующих постоянно кукушек. Но платоническая любовь при реальных встречах, а не выдумывании их в голове, требовала своего воплощения.
   И тут действует принцип «Трех тополей».
   Что это такое? Когда он согласен на встречу, а она из дома не выходит. Когда он предлагает реальное место для встречи в закрытом помещении, а она предпочитает прогулки. Начинает действовать чувство неловкости перед другими отдыхающими, которым до них нет дела. Они давно перешагнули беззаботный возраст, для них вспыхнувшее чувство само по себе уже редкость, а дойти до его реализации они так и не смогли, поскольку условия в санатории созданы исключительно для романтических отношений независимо от возраста, а возраст самый разнообразный.

   У Сюзанны сменилась соседка по комнате. Теперь с ней в одной комнате жила пожилая женщина, лет на 13 старше. Так она и с детьми жила, и имела отдельную квартиру. Свою отдельную квартиру. Сейчас она могла бы пожить одна, да негде, и негде продолжать роман с Евгением, оба они зависят от сложившихся условностей и условий жизни.
   Теперь Сюзанна вообще никто, нигде, ничто. И Евгений Сюзанне не по ее зубам. Мысли сами возвращаются к Евгению, чтобы согреться у приятных воспоминаний. Это ж надо — одна неделька, а как греет до сих пор тепло от его рук. И никакого доступа к нему. Остались флюиды, которым расстояние не помеха.
   Вот почему недельные отношения с Евгением Андреевичем для Сюзанны были чистым бальзамом на душу. Он очень ловко умел выстраивать отношения с женщинами всех возрастов, умел держать и свою линию, но и вовремя польстить, вовремя продлить отношения, если они ему нужны. Но такие беспечные недели за жизнь можно по пальцам пересчитать, они остаются как воспоминания чего—то слегка забытого, но весьма приятного.
Можно ли продлить их отношения после возвращения домой? Почти невозможно. В жизни без помощи близких они быстро потеряют себя. Он ухожен, обеспечен, но чувствуется твердая рука его жены. Хотя он и сам труженик большой и для него она бальзам на душу, но бальзамом никто ежедневно не увлекается.
   Сюзанна загорела, немного спрессовала свою фигуру — ловкость рук и никакого мошенничества, волосы у нее отрастают уже третий месяц и завязываются в хвостик или закалываются заколкой. У женщины добавилось женственности в облике, и лет десять элементарно скрадываются. Она готова к встрече, но потерян его телефон, встреча будет полностью зависеть от него.
Что общего у старых и малых? Они вне большой любви, у них одна романтика.

   Дважды была возможность уединиться с Евгением, но Сюзанна не верила в то, что между ними что—то может быть больше романтики. Его прекрасное тело знало не один десяток массажисток, оно совершенно для его возраста, только удачные касания могли его немного встревожить. Чувствительность к ласкам дело весьма тонкое, любовь — это когда каждое прикосновение носит платонический характер, между партнерами пробегает импульсивный разряд страсти. Выходить на страсть через поцелуй — дорога более короткая, но извилистая и не всегда несет успех любви у людей большим жизненным опытом.
   Детям — стадион, старикам — санаторий, каждому свое. Почему стадион? Именно здесь произошло прощание Сюзанны с санаторием! В санатории она влюбилась, а разлюбила на стадионе неделю назад. У нее не было его телефона, она ему не звонила. Сидела она на трибуне стадиона, смотрела за тренировкой внука Жени, и вдруг звонок.
   Чудесный мужской голос поздоровался:
   — Здравствуй, любимая! Ты где?
   — На стадионе! Сижу на трибуне.
   — Мы с тобой встретимся?
   — Хорошо, — ответила она неохотно.
   Какое кощунство! Какая чудовищная ложь!
 Теперь у нее был его номер телефона, но она звонить ему не могла. На следующей тренировке с этого стадиона она отправила ему СМС с вопросом, когда ей ему можно позвонить. Он позвонил, когда она опять была на стадионе, и назвал время. В душе она ему не поверила, но позвонила. Но когда Сюзанна позвонила Евгению Андреевичу в назначенное время третий раз, он взял трубку и сказал:
   — У меня проблемы, никогда мне больше не звони.
   И бросил трубку. Именно в этот момент закончился курортно-санаторный рассказ.
   Как можно встретиться с нужным человеком, если он находится в этот момент далеко? Ответ один — мысленно, ответ второй — письменно. Сюзанна в этот момент была от него далеко, он проникал в ее мысли постоянно, но это не имело ни малейшего смысла. Совсем недавно они вместе были. Нет, не совсем так. Дни в памяти больше не делились по порядку, осталось чувство чего—то далекого, но необыкновенно приятного. Они гуляли по берегу реки, и не один раз, он обнимал ее плечи, он иногда касался губами ее лица. Он был весь необыкновенно большой, добрый и трогательный.
   Они через день ходили на танцы, танцевали подряд все и под любую музыку. Они не отходили друг от друга. И поскольку они, не таясь, ходили вместе по территории санатория, их уже считали мужем и женой. Но они не были в гражданском браке, у них было великое чувство, которое питало их своим волшебством, но не доводило до волшебства, которого оба безумно хотели.
Сюзанна отложила ноутбук, в котором пыталась найти Евгения по известным ей о нем данным, но его нигде не было. Он не был публичным человеком. Он не был любителем Интернета. Она находилась в лимонной спальне и строчила свои строчки, за которые ей никто и никогда не заплатит. Так уж она устроена со времен социализма, что живет на прожиточные минимумы в минимальных жилищных условиях, с минимальным количеством любви.
   Вечером Сюзанна вспомнила про Евгения Андреевича. Она представила, как он танцует с другой женщиной, это ей не понравилось. Его облик стал таять в тумане забытья. Дольше помнила объятия. Она медленно перебирала звенья бус, и он позвонил. Они не встретились, но у нее остался его подарок — магнитик с изображением небольшого фонтана санатория.
Приехал Евгений Андреевич домой и сразу направился к Илье Мухину для доклада об отпуске-командировке. Что он узнал у Сюзанны? Не виноватая она в тройном убийстве. Только влюбился Веревкин в Сюзанну по уши, а она ему лапшу на уши вешала.

Все так, но Илья Мухин внезапно вспомнил фразу, типа «господин шпион живет этажом выше». Вот ведь как получилось, в расследовании он упустил главное, не проверил того, кто живет этажом выше. А этажом выше жил хоккеист, но есть хоккей с шайбой, а он играл в хоккей с мячом. И он знал всех героев данного романа с детства. Мало того, он слышал то, о чем говорили жертвы по телефону перед его нападением на них. Он любил холод и воздух, он спал на балконе, как турист, а они ему своими ночными разговорами спать мешали. Хоккеист и на землю не спускался, а перегнувшись через перила второго этажа хоккейным ударом расправлялся с жертвами. От удара они даже сдвигались с места. Ведь он легко жал килограммов 80—100. И звали его Марат, и они все его знали. Марату нравилась Сюзанна, поэтому он мстил за нее Лорду Серафиму, убивая людей на его балконе. Парень был мстительный по природе. Он и Сюзанне мстил когда-то, пока не встретил Гульнару. Но Лорда Серафима он опасался, а Лорд, словно чувствуя опасность, никогда не выходил на балкон. Или выходил?
Илья Львович Мухин обсудил свою мысль с Зоей, она полностью его поддержала. Евгению Андреевичу Веревкину осталось только задержать преступника-хоккеиста Марата, который прилетел с очередных сборов или соревнований.

Сюзанна сидела за столом, из-за которого ее практически не видно тем, кто входит в комнату. Полка на нем выполнена во весь стол. Между полкой и столом есть ниша для документации. Получилась мини крепость. На полке стоит принтер, плоский системный блок, и растет бело – зеленая трава в длинном ящике.
    Мелкие кудряшки заполнили промежуток между цветком и принтером, потом они медленно стали разворачиваться. Перед Сюзанной появилось милое, курносое личико. Лицо поплыло в улыбке, щечки подобрались, глаза просто смеялись. Тонкие брови подчеркивали утонченный образ. Это молодая девушка по имени Зина ворвалась в офис. Она могла играть на гитаре, когда все сотрудники ели весенние шашлыки, она могла петь, она была украшением любого общества, и это все, как-то сразу ей понадобилось. Она работала снабженцем.
    Зина была востребована. Поклонников было так много, что она их попросту не ценила, и не остановила свой выбор на том, от которого бы у нее появились дети. Постепенно все поклонники женились, обзавелись детьми. А она все изображала девочку с гитарой, и мелкие кудряшки все меньше содержали в себе искрометной юности и веселья. Кудряшки стали распрямляться. Лицо вытянулось. На щеках появились борозды, которые смех не скрывал.
  Зина чуть не резанула свои вены. Зачем? Ей показалось, что жизнь прошла, и она не живет, а существует. Ушел от нее потенциальный любовник Серж. Еще не прошло пяти дней после его ухода. Серж звал ее к себе в квартиру, где они были бы вдвоем. Кровь потекла из перерезанной руки, и в этот момент в кудрявой голове, вспыхнула обида на несостоявшегося любовника.
   Серж ее не любил! Он ее не уважал! Он ее унижал! Так зачем ей умирать, если он ее не ждет? Зина быстро нажала пальцем на руку, вену она не перерезала. Она сжала пальцы в кулак, притянула согнутую руку к телу, и перебинтовала рану.  Она захотела услышать живой голос. Но подруг у нее практически не было. Подруги были ее недостойны, а когда чувство собственной красоты прошло, то ее душила обида, и было не до подруг. Она посмотрела на свой телефон, выбрала телефон мамы, позвонила и поехала к ней.
 Но Зина недооценила своей слабости. Одна рука у нее не действовала, рулить приходилось одной рукой. Город наводнен водоворотами из машин и дорог. Иногда можно ехать сидя вальяжно за рулем, но бывают моменты, когда этот руль надо крутить и выкручивать почти мгновенно. От успокоительных лекарств реакция на движущиеся машины изменилась. Перед ее взором за стеклом мелькнуло лицо любовника – не покойника. На миг она ослепла от его сияния и врезалась в чужую машину, как некогда врезалась в чужую семью.
  Ее потенциальный любовник так и не был ее любовником. Они встречались на работе. Они были невысоко роста, круглолицые. Лица у них необыкновенно чистые и ясные, глаза солнечные. Они безумно подходили друг к другу. У нее не было семьи, но были родители. У него была жена красавица и сын. Жена рядом с ним выглядела еще красивее.

Март такой месяц, когда все ждут тепла и солнца, а оно задерживается. Если солнце светит, то не всегда греет. Аксиома или ситуация похожа на ту, когда читатели ищут новое произведение любимого автора, и они справедливо недоумевают, когда в новом тексте появляются знакомые ситуации. Но надо знать, что тексты сразу после написания уходят в сеть, текст у автора еще в работе, но уже пошел гулять по библиотекам. Листики обложки еще не появились, а текст уже зачитан, поэтому автор за него гроша ломаного так и не получит. Март, холодно и сыро.
Закинув ногу на ногу, положив сверху мини ноутбук, Сюзанна писала то, что успевала увидеть или придумать. За окном виднелось небо, словно продолжение снега, между ними стояли сосны. Март бродил малой плюсовой температурой по земле, обнажая на пригорке землю. Жизнь на земле продолжалась, несмотря на цунами, землетрясения и смену людского поколения.
   Помещение, в котором она сидела, было выкрашено в светло—бежевый цвет. Потолок, выложенный пористыми квадратами, местами прерывался лампами дневного света. Приятная атмосфера спортивного комплекса становилась для нее местом, где можно писать, ожидая того, кого растягивали на тренажерах. Сюзанна пробовала здесь читать, но здесь лучше пишется, чем читается. Иногда ей составляли компанию люди, ожидающие своих маленьких спортсменов.
   Она слушала их очень внимательно, поддерживая беседу, но нескольких бесед оказалось достаточно, чтобы исчерпать общие темы. Например, она узнала, как сжигают мусор на заводе. Где-то на природе валяются тонны мусора, который никто не сжигает, а на завод привозили сжигать конфеты, шоколад и упаковки шоколадных батончиков, срок реализации которых находился в критической стадии. Естественно, одни фиксировали утилизацию просроченных продуктов, другие пытались ее использовать, точнее не дать сжечь и съесть самим.

Часть 4. Второе счастье

Жара усиливалась. Луговые травы желтели. Лиана сидела на косогоре. Волны на море серебрились и держали ее в плену своей красоты. Она смотрела на морскую гладь и на далекую церковь и думала о том, что она абсолютно случайно встретила монашку — или неслучайно?
   Последнее время их встречи периодически повторялись. Женщины немного разговаривали и расходились по своим делам. Но на этот раз речь зашла о детях, и Лиана с глубоким вздохом сказала, что детей у нее нет, но очень хочется, и обязательно от своего мужа.
   Монашка внимательно посмотрела Лиане в глаза и промолвила какие-то святые слова, которые в голове у молодой женщины не задержались, слишком они были непривычны для непосвященного уха. На прощание монашка сказала, что из-за первого ее греха у нее и нет детей, но ребенок еще может быть...
   Лиана посмотрела вслед святой женщине и пошла на косогор. И вот теперь она собирала мысли воедино, теребя незабвенные жемчужные бусы. Но бусы были подарком одноклассника, они держали ее в плену прошедшей молодости! Она решительно их сняла.
Вечером приехал муж - Илья Львович Мухин. Он холодно поздоровался с Лианой, последнее время он видел ее редко. Они разошлись по своим комнатам.
В свой новый дом они перенесли уцелевшие картины из старого дома и сделали некое подобие картинной галереи. Лиана завела птичий двор, на котором бродила пара павлинов. Одним словом, обычаи старого дома они частично сохранили. Лиана часто была дома. Илья Львович больше отсутствовал. Они изредка пересекались. Иногда она брала квартирантов, которые жили в гостевом домике. Ее жизнь была монотонной и однообразной. Друзья остались в прошлой жизни.
   Лиану потянуло на массаж, которому никогда не уделяла внимания. Массажистка своими руками лепила ее фигуру, и Лиана стала принимать конфигурацию некоего прекрасного сосуда. Дикий, по напряженности труд, увенчался успехом. Что-то сдвинулось в организме женщины. Она ожила и расцвела.
   Илья Львович с удивлением заметил точеные формы жены. Он не удержался, поднял ее на руки и понес на руках в спальню. Обычно супруги спали врозь, а тут муж принес жену на общую кровать. Иногда и в семьях происходят настоящие чудеса. Муж словно в первый раз увидел свою жену. Он с дикой тоской самца набросился на необыкновенно красивое тело самки. Он с глубокой нежностью едва касался кончиками пальцев ее тела. Он боялся, что чудо желания исчезнет! Но нет! Желание только нарастало. Лиана была прекрасна. Ее нежное тело трепетало под его пальцами и отзывалось на его ласки каждой клеточкой своего женского существа.
   Острое чувственное ощущение пугало своим совершенством, конечными чувствами и промежуточными движениями. Нарастало нечто откровенное в своей наготе и правде жизни. Казалось, что они впервые в жизни столкнулись на ниве физической любви.
   Томные, чувственные поцелуи органично вторили основному приливу желания. Любое прикосновение было верхом сказочных чувств, возникающих в их телах. Они были словно два электрических ската, создающих промежуточные электрические разряды.
   Супруги плыли в волнах любовных ласк. Они забыли про время и про то, кто они есть на земле. В какой-то бесконечно сладостный момент любовь прекратилась. Чувства исчезли. Они расцепились и легли каждый сам по себе, изможденные и счастливые от непонятных чувств.
   Ощущение, что жизнь мимо проходит, если не пишет, то совсем ничего не делает. Где мысли взять, если чувства остались только обиженные. А, где любовь? Где благодарность за прожитые годы? Кому? Ладно, такая полоса. Чтобы она не была совсем грустной, постельное белье постелила самое яркое, оранжевое с красным и зеленым цветом. Красота. Кожа, от приема тыквенных семечек, улучшилась. Волосы отрасли. Вес не прибавился. Зарядки делает в течение дня. Выдумки спят, не просыпаются.

   Вечером непроницаемое небо становилось фоном для желтых фонарей. Контуры деревьев темнели. Здания светились белыми окнами от ламп дневного света. Моросил дождь. И пусть! Все отлично! Любимый некогда мужчина быстрым шагом обошел Лиану на повороте. Она смотрела секунду вслед Илье Львовичу и повернула взгляд на желтый свет фонарей. Прошла любовь. Не пристает он больше. Не тормозит при виде ее силуэта. И это неплохо. Лиана сменила цель жизни. Нет, она не организовывала атаки на мужчину. Любовь всегда случайна и закономерна.
   Чтобы не думать об Илье Львовиче, Лиана смотрела телевизионные передачи о планетах. Люди значительно продвинулись в этом вопросе, зато она ничего не знала, кроме названий планет солнечной системы, а планеты, оказывается, такие разные, а их спутники всегда чувствуют дыхание планет через их притяжение.
   Конечно, она почувствовала, что ее спутник жизни сегодня прошел мимо нее холодный и отрешенный. Вероятно, ее притяжение сегодня очень мало, а жаль. Наверное, она стала холодной маленькой планетой. Так отчего в ее душе есть чувство победы? Нет, пока об этом она промолчит. Илья Львович остановился рядом со сплошной стеной темных силуэтов кустарников. Он ждет! С чего бы это? Впереди светятся огни, а он стоит в самом темном месте, если бы он прошел еще пару метров, то там стоять было бы негде. Там светло и многолюдно, а в этом месте у кустов место весьма укромное.
   Лиана подошла к Илье Львовичу.
   — Лиана, прости, я тебя не заметил. Мимо прошел.
   Она промолчала.
   — Поехали домой, хватит на меня сердиться.
   — Я радуюсь!
   — Чему? А шла ты медленно, меня не окликнула!
   — Ты навсегда во мне!
   — Что за загадки?
   — У нас будет третий и не лишний.
   — Рад! Ты даже не представляешь, как я рад! Поехали!
   Они вышли из вечернего сумрака на автостраду, но свет машин и фонарей им больше не мешал. Фигура женщины вскоре стала оплывать. Четкие границы талии исчезали на глазах. Она становилась массивней и сонливей. Ее тянуло в сон или за стол. Постоянно хотелось кушать. Общая лень нарастала. Иногда она капризничала и была плаксивой, раздражительной, а то становилась такой спокойной, словно ей все на свете было безразлично, кроме собственного состояния.
   На этот раз Илья Львович Лиану ни к кому не ревновал. Он был уверен, что внутри ее организма растет их общий ребенок. Он иногда вспоминал свою ревность из недалекого прошлого, потом с легкостью отбрасывал грустные мысли и переходил на мысли о своем родном будущем ребенке.
   Ему уже было под сорок лет, и ребенок был пределом всех его желаний. Он стал радостней работать, стал приобретать недвижимость, появился смысл быть богаче, было ради кого стараться и жить. Лиана в шутку сказала, что у них будет дочь, но даже это его не огорчало. На крестины дочери собрались все друзья и сослуживцы. Рядом с родителями сидела монашка как самый почетный гость. С раннего детства девочке делали массаж. Ее фигурка была прекрасна. Отец души не чаял в дочери.
   Что уж говорить о матери! Дочь Лина росла, у нее было все, что она хотела. Как девочка не избаловалась, неизвестно, но она наличие всех благ принимала как должное. А как странно начиналось их знакомство и как долго они ждали рождения дочери!
Лиана родила дочь Лину, и сама ее воспитывала. Дело в том, что у Ильи Львовича планы на жизнь изменились, он недолго радовался отцовству, он просто покинул морской берег. Наследство ему не перепало. Лиана с Линой справлялась и без него. Разборки с наследством его утомили. Он понимал, что Виктория Львовна вместе с Павлом все держит в своих руках. Лиана, после отъезда Ильи Львовича в неизвестном направлении, взяла дочь, пару чемоданов, и вернулась к свои родителям, чему те были несказанно рады. Иногда все менялось.
Но девочка Лина росла…
В другой семье рос мальчик Ефим. У него была настоящая бабушка Настасья Тимофеевна и родители – отец Серафим и мать Сюзанна. 

   "Ветер, одетый в снег, называется метель", — так думал Ефим, идя навстречу сильному ветру, который готов был пронзить холодом каждого, кто выйдет на его тропу. За ночь намело небольшие сугробы снега, которые мирно переливались маленькими симпатичными искрами. Мальчик натянула капюшон на шапку, вынул варежки из карманов, подтянула молнию к подбородку, и продолжил свой путь сквозь метель.
   Путь до школы проходил мимо высоких многоуровневых домов, утепленных по последнему слову строительной техники. Город, в котором он теперь жил, небольшой, но интересный. Можно сказать, что это город мудрецов. Ефим из третьего поколения жителей, живущих в царственном городке магов. Некогда мэр распорядился организовать городок великих магов, дабы они не волновали умы простых смертных.
   Для магов возвели белые многоуровневые дома, которые заканчивались заостренными башенками, увенчанными иглами антенн. Центральной частью городка был Магический лес, его окружала широкая дорога, а за дорогой — располагались дворцы, школы и дома магов.
   Если посмотреть сверху на городок, то можно было заметить, что он состоит из чередующихся кругов? состоящих из леса, дорог, домов, дорог, леса, дорог, домов, пересеченных радиальными линиями небольших дорог. Почему городок магов назвали Лес? Вероятно, хотели подчеркнуть значимость острого ума магов.
  Илья Львович Мухин проводил дочь Лину только до своего авто, покрытого слоем снега. Он посмотрел дочери вслед, включил снегоочиститель. Через пару минут его машина была чистой, но на ее чистую поверхность уже садились снежинки, принесенные метелью. Отец еще раз посмотрел в ту сторону, куда ушла его дочь, сел в машину. Ему предстояла поездка за пределы города. На пульте управления он набрал название пункта, куда ему предстояло поехать. На карте четко выделилась дорога, и появилась предупреждение о малой скорости перемещения по дорогам.
   Госпожа Метель постаралась замести проезжую часть дороги снегом. Машины ехали шагом. Никакие новинки техники по уборке снега не могли быстро справиться с госпожой Метелью. Летом госпожа Метель жила на севере, в круглой яранге, с отверстием в потолке и смотрела передачи по многоканальному телевидению. Очень ей понравился город Лес, но летом она в него не могла попасть. И только в конце января, когда ветры смешиваются со снегом, она смогла посетить город магов.
   Итак, Лина шла из третьего круга домов во второй, где и находилась ее школа технической магии. Ученикам не разрешалось ездить в школу на личных мини машинах, которые были у каждого ребенка с семи лет для перемещения по городу. Лине было лет 14, значит, уже много лет она училась в школе технической магии, и еще долго ей предстояло в ней учиться.
   Госпожа Метель знала, что заметает улицы великого города. Ей было не все равно, куда наметать сугробы. Лина преодолевала сильные порывы ветра, слегка наклонив туловище вперед. В такой позе ее увидел Ефим, он улыбнулся девочке холодными щеками и пошел рядом с ней. Им оставалось пройти мимо школы кубиков, где учились дети от двух до семи лет. Ефим был крепким парнем. Дети магов с рождения были вовлечены во все полагающиеся им школы: спортивные, образовательные, художественные, музыкальные, танцевальные.
   Высший совет магов уделял должное внимание школьникам. Занятость у детей была полной, отдых включался в расписании. Итак, Ефим и Лина, преодолевая метель, подошли к школе. К крыльцу школы с двух сторон шли дети и маги — учителя. Дворники небольшими машинами убирали снег, который метель вновь перемещала с места на место.
   Метель с большим удовольствием резвилась на чистых улицах, делая сугробы в самых неожиданных местах. Она пела морозные песни. Она крутилась, юлила, и вторгалась во все уголки, заметая их снегом. Это был ее день. Ветер подмигивал Метели. Они были знакомы с давних лет. Старые приятели с удовольствием кружили по волшебным улицам. Они заметили Лину и Ефима. Метель обсыпала их снегом. Ветер мешал им идти к школе. Но дети пришли в школу магов. Над дверью школы висело табло, на котором высвечивалось время.
   При входе в школу сидели охранники, окруженные аппаратурой слежения и оповещения. На первом этаже пол был вымощен мраморными плитками, чтобы многие поколения школьников прошли по ним до вершины своего обучения. Стайки детей резко возрастали в раздевалке и разлетались по своим классам. Звонок возвестил о начале занятий. Магия уроков была священна.
   Метель, бросив на прощание пригоршню снега в спину девочке, присела на школьном крыльце и попала под машину дворника. Госпожа Метель вскрикнула, вцепилась в шею мужика со снегоочистителем и повалила его на дорожку, прибитую к крыльцу, чтобы дети не скользили. Дворник явственно чувствовал, что его кто-то держит, но звонок прозвенел, а на улице было пусто. Глазами он никого не видел, но он чувствовал объятия холода. Ему стало страшно. Дворник пополз, окутанный и опутанный Метелью.
   Один из охранников посмотрел на экран, где виднелось крыльцо школы. Он заметил огромный снежный шар. Ему на мгновение стало страшно. Он толкнул локтем второго охранника. Второй охранник, увидев нечто странное на крыльце школы, резво вскочил с места и бросился на улицу. На крыльце возвышался сугроб. Из сугроба торчала нога дворника. И тишина.
   Ветер с Метелью завернули за угол, и оттуда посмотрели на дело рук своих. Увидев, что дворник в надежных руках охранника, они поспешили выполнять свои функции за пределами школьного двора. Друзей неудержимо потянуло в Магический лес. Они с наслаждением покружились над елями, которые дольше всех деревьев сохраняли снег на своих ветвях.
   В крещенские морозы чистый снег покрыл деревья легкими пушинками, не забыв приукрасить сугробы. Дворники в одинаковых формах боролись с красотой зимнего дня, забрасывая снег с дорог на нежные снежинки. Дети, настоящие ценители зимнего дня, строили снежную крепость. Редкие прохожие шли ускоренным шагом, словно в морозы нельзя пройти медленно.
   Зима настоящая царила за окном. Выходной день для выхода в заснеженную красоту природы подходил к обеду. Лина позвала Ефима выйти в лес на лыжах. Он согласился. Лина и Ефим надели куртки, взяли лыжи и пошли в лес, расположенный за внешним кольцом городка. Войти в заснеженный лес равносильно вхождению в сказку.
   Огромные, заснеженные деревья божественно красивы. Воздух — кристально чистый. Снег, выпавший в холодный день, белоснежный. Возникает огромное ощущение счастья. Появляется прилив сил. Лина и Ефим встали на лыжи и плавно заскользили по снегу. Скольжение на пластиковых лыжах — великолепное, их не надо покрывать мазью, все и так хорошо.
   По лыжне шли лыжники всех возрастов. Под елью стоял молодой мужчина без лыж, рядом с ним лежала сумка, содержащая банки, которые явно меняли конфигурацию сумки. Он пил из холодной жестянки.
   Лина проговорила:
   — Можно, мы вас объедим?
   Мужчина благосклонно кивнул головой. Ребята углубились в лес. Поваленное дерево полностью перегородило лыжню. Пришлось корни дерева обходить вокруг. Ефим упал, поворчал, но встал быстро. На обратной дороге, он упал так, что лежал без единого движения, и без единого звука вытянув вперед руки с палками.
   Лина остановилась, посмотрела на друга, подождала немного, да как закричит:
   — Ефим! Ефим!!!
   Полная тишина была ей ответом. Ефим не шевелился. Появилось ощущение, что он потерял сознание. Лина на лыжах стала приближаться к парню с дикими криками. Он пошевелился. Встал. Сказал:
   — Больно, — показывая на шею в области сонной артерии.
   Что-то его на минуту выключило, но длилась эта минута вечность. На обратной дороге, под елью стоял мужчина, рядом с ним валялись выпитые банки, в сумке оставалась явно одна банка.
   — Разрешите, мы еще раз вас обойдем, — проговорила Лина, обходя мужчину, и не делая ему замечаний. И еще долго в ее голове стоял образ мужика с банками. Странный мужик из металлических банок пил на морозе.

   Ребята доехали до пешеходной тропы, сняли лыжи и пошли пешком домой. Вечером Ефим вновь пожаловался своей бабушке Настасье Тимофеевне на боль в шее. Вероятно, он шеей ударился или о носок лыжни, или еще хуже — палки. Но внешне на шее ранок не было. "Словно внука вампир коснулся", — невольно подумала Настасья Тимофеевна.
   На следующее утро, проснувшись до будильника за двадцать минут, мама Лины, Лиана Романовна, тихо встала. Она привела в порядок кухню. Разбудила дочь, чтобы она в школу собиралась. Мать готовит в выходные дни и не является основным домашним поваром. Вчера она готовила борщ и творожный пирог. Основное воскресное блюдо — это и есть творожный пирог.
   В понедельник мясные блюда в доме готовит — робот. Мясо и курица с вечера лежат на серебристом подносе и размораживаются. Робот выбросила мусор, потом вымыла стаканы, которые всегда появляются после ночных хождений. Она не всегда включала посудомоечную машину.
  Сюзанна, мама Ефима, посмотрела в компьютер, чтобы определиться с целями на текущий день. Глаза ее уже накрашены, пусть это не всем нравится, но так она себя чувствует увереннее. Теперь пора одеваться. Ефим уже сидел и одевался, иногда потирая шею, на которой никаких следов от удара не было. По дороге на работу мама Ефима посадила к себе в автомобиль маму Лины, и рассказала ей о происшествии на лыжне. Но услышала параллельный ответ.
   — В целом люди стали пить меньше. В прошлые годы люди пили больше, чем резко сокращали жизнь, сохраненную по воле случая на войне. Лекарствами мало пользовались, спиртное заменяло лекарства от боли, от нервов, тем самым активно защищало больные органы от любого лечения. Но есть люди, которые пьют, да еще как! Один мужчина с хорошей фигурой и ясными глазами стал пить энергетические напитки во время обеда, потом перешел на вино, водку. Напившись водки досыта, он умер довольно быстро, — высказала свое мнение мама Лины.
   — Робот спроектирована, как странная женщина, то вся такая правильная, а то она курит. Поначалу она курила и пряталась, а потом отстояла свое право на курение. Курит много дорогих сигарет. Готовит она великолепно. А потом она пьет, вначале она пила вкусное вино, а теперь она пьет за вечер — две бутылки, — высказалась мама Ефима о своем поваре — роботе.
   — Ужас, — пролепетала мама Лины. — Отец мой был большой труженик, он работал столяром — плотником в бригаде, и никогда не соглашался на должность бригадира или мастера. Отдыхал он даче, которую сам построил из досок, которые сам и настругал. Отец сам вскопал кусок целинной земли, и привез на нее много машин перегноя. Он окончил агрономические курсы, поэтому его шесть соток давали хороший урожай. Особенно он преуспел с клубникой, которая давала урожай с мая по сентябрь. Так вот он тоже мог выпить. Ай, что говорить на эту тему! Мы уже приехали.
   За окном автомобиля появились фирменные корпуса, едва видневшиеся сквозь заснеженные деревья. В школе учат академическим знаниям, и приучают к трудностям жизни. Лину в школе научили пришивать пуговицы. После этого она захотела сшить рубашку. Ее мама возразила:
   — Лина нельзя начинать шить рубашку. Сшей фартук.
   — Вечно ты все испортишь, — проворчала девочка.
   Первые стежки на швейной машинке были неровные, нитки постоянно рвались. Но Лина оказалась упорной швеей и стежки становились ровнее, а нитки она сама заправляла в иглу и настраивала швейную машинку. Она сшила для себя фартук.

   В это время Ефим со своим отцом Серафимом Сергеевичем, магом технических наук, был занят совсем другим делом. Они разбирали сломанную стиральную машинку на части. Отец решил, если стиральную машинку нельзя починить, так хоть выбросить ее можно с большим смыслом. Сын постигал устройство стиральной машины при ее разборке, авось, когда сможет отремонтировать. У них был огромный набор отверток, вот они и пригодились.
   Ефим уже не играл в игрушки, не собирал машинки и домики из пластмассовых деталей. Освоил он конструктор за несколько детских лет, он больше к нему не возвращался. Теперь он строил на экране компьютера. Он строил дворцы, дома, изготавливал мебель, — но все это было виртуально, и никакого беспорядка в доме от его игр уже не было.
   Иногда по сети Ефим играл с Линой. Было время, когда они висели на телефонах и на экранах. Теперь у них наушники, камеры, микрофоны. Игра проходит тихо и пристойно. Но бывает, вспомнят детство и убегают играть на улицу. После общения среди снежных крепостей, они возвращаются домой в абсолютно сырой одежде, но довольные и счастливые.

   У мамы Лины, Лианы Романовны, было древнейшее увлечение. Представьте русскую избу, печь, скамью. На печи лежит лоскутное одеяло. Лоскутная техника с тех пор сделала шаг вперед. Женщина придумывает одеяло — покрывало. Она покупает ткань, вырезает кусочки, создает рисунок. Сшивает кусочки, делает прокладку и обратную сторону одеяла. Получается внушительное покрывало, которое может украсить любой интерьер.
   Мама Ефима, Сюзанна Илларионовна, шить не любила. Она любила вязать. Она пыталась вязать на вязальной машине, но это ей не понравилось. Она любит тишину, мягкие движения спиц, соединенных лесками. Она вяжет без швов, в этом ее фишка. Иногда она выбирает сложные узоры, но быстро переходить на простые способы вязания, чтобы не участвовать в процессе всеми клеточками мозга. Так она вяжет и погладывает на экран телевизора.
   Отец Ефима, Серафим Сергеевич, любил улучшать жилье. Он сам уложил кафель в ванне, он два раза перестилал пол на кухне, пока не получил хороший результат. Он сам придумал мебель для кухни, но сам ее не делал, а просто заказал. Если осмотреть его квартиру, то в любой ее точке, можно увидеть дело его рук. Он постоянно придумывает и осуществляет задуманное дома, на даче.
   Отец Лины, Илья Львович, ничего глобального дома не совершает, он лишь понемногу улучшает все, чего коснется. У них дома всегда полный порядок. Никакие вещи не нарушают покой квартиры. Если жена сама убирает глобально, то ее муж без звука поддерживает созданную супругой чистоту. Чем не хобби? Лина чаще находится в своей комнате, убирать комнату ей вовсе не хочется при таких работящих родителях. Поэтому она прибрала в комнате учебники, и это можно отнести к подвигу девушки.
   Робот среди этих двух семей свой и чужой. Робот прекрасно готовит и абсолютно не любит убирать. Но его зовут, он умеет за два-три часа наготовить на пять рабочих дней. После его прихода проблем с едой ни у кого нет, и все могут работать и заниматься своими увлечениями.
   Так чему учат в школе? Практически всему, любые навыки легко прикладываются к знаниям. Поэтому, построив дом на экране, Ефим уходит на тренировку. У него сборы, тренировки, соревнования занимают свободное от учебы время. После того, как Лина сшила фартук, она ушла на занятия по бальным танцам, потом у нее занятия по углубленному изучению языков. Ее мама, сшив несколько лоскутков, села к компьютеру, в "Одноклассники". У нее есть клуб по интересам среди любителей ручного труда.
   Мама Ефима отложила вязание и открыла свою страницу "В контакте", где она любила рассматривать фотографии. Отец Ефима, разобрав с сыном стиральную машину, сел в машину и уехал по делам. Отец Лины уткнулся в книгу, он вообще никому не докучал и сам себя обслуживал. Робот открыл игру в сети, он любит выращивать виртуальные цветочки и придумывать новые блюда для своих потенциальных клиентов. За окном светило солнце, освещая дома, проникая в сердца и души людей. Мороз на улице не раздражал, при солнце он казался естественным, как естественным является любая смена дел и поступков жителей городка.

   Так получилось, что Настасья Тимофеевна, бабушка Ефима, буквально через три дня после окончания учебного года, уехала в мужской санаторий, расположенный на полуострове в горах, с внуком Ефимом и его другом Васькой.
Небо было покрыто облаками. Впереди, чуть слева от дома, расположен пруд или озеро, последние остатки воды от бывшего здесь в незапамятные времена моря. Слева за озером находится кусочек степи, где бегают зайцы и косули. В степи растет колючая трава и красные маки. Иногда зайцы пробегают мимо кухонного окна по одной тропе. В этой части степи земля покрыта мелкими ракушками, что указывает на то, что степь была дном моря.
   Горы имеют белесые прогалины между растительностью. Тропки здесь белые, покрытые мелкими белыми камушками. Если смотреть прямо, то вид закрывается почти ровной, плоской горой, перед которой проходят ленты поездов. Удивительное чувство огромного пространства, которое окружает балкон, украшенный красивыми столбиками перил. То есть везде в природе встречается полосатость.
   С домашнего балкона, размер которого в три раза меньше, виден двор и дом напротив, и кусочек неба. Настасья Тимофеевна сидела на пластмассовом стуле за деревянным столом и смотрела во все стороны, она была очарована пейзажем, который не могла фотографировать, но могла описать. Фотографии этого места есть в сети, но живой вид и ощущение простора нельзя ничем заменить. Наслаждение природой прервали кошачьи вопли. Кошка и кот под кустом что—то не поделили. Молодая кошка убежала.
   Кот с горечью мяукал ей вслед. Помяукал и ушел назад. И вся любовь. Настасья Тимофеевна ушла с балкона, выгнанная с него порывами холодного ветра. Она почувствовала дикую боль в центре солнечного сплетения, вспомнила свою диету 5П, посмотрела в холодильник и поставила чайник греться. В это время ей полагался завтрак из горячего чая и сухарей.
   Что удивительно, после принятия сих простых продуктов, боль поутихла. То-то ее бабушка на старости лет уважала сухари, залитые кипятком. Оказывается, что все на свете повторяется.
   — У тебя нет друзей. — сказал на днях ей Ефим.
   Нет практически. Друзья — они с молодости бывают, а стоит сменить место обитания, и друзья меняются. А мужья? Кто-то всю жизнь живет с одним и страшно ненавидит тех, кто мужей и мужчин меняет. Это потому, что им повезло встретить долгоживущего мужа. А что делать, если муж долго не живет либо потерял где-то память и домой забыл вернуться? И остается женщина одинокой, и живет она жизнью своих детей и внуков, но иногда и ей хочется, чтобы кто-нибудь о ней позаботился. Дети — да.

     В жизни бывают ситуации, которые возвращают человека в детство, в школу. Нет, в саму школу дорога закрыта, но можно решать задачи по математике. С какой стати? Школьная программа с каждым годом усложняется. Дети успевают узнать новое. Но что еще помнит Настасья Тимофеевна? Ее подопечным, Ефиму и Ваське, приходится для успешной учебы осваивать школьную программу и немного больше.
   Иностранным языком они занимались с четырех-пяти лет. Буквы учили с трех-четырех лет. Настасья Тимофеевна купила им билеты всем на верхних полках, расположенных в двух купе поезда. Парни легли на верхних полках в одном купе, а Настасья Тимофеевна легла на верхнюю полку в соседнем купе. Ночь проспали, а утром нижние места рядом с ней стали медленно освобождаться от пассажиров.
   Рядом с ребятами ехала симпатичная девочка на два года младше их. Ее присутствие немного успокаивало мальчишек. Получилось, что они доехали в двухкомнатном купе. Дети уходили периодически на верхние полки в свое купе и давали бабушке отдохнуть от своей энергии. Они ехали в последнем вагоне, рядом с его сиятельством тепловозом...

   Поезд пришел в южный город вечером, путешественники успели вытащить вещи на платформу с помощью проводника и пассажиров. Настасья Тимофеевна смотрела вокруг себя и искала того, кто их встречает. Подошли двое: Он и Она. Чемоданы бодренько поехали к машине, и в этот момент опустилась темная южная ночь.
   На юге трассы не освещают фонарями, здесь светят только фары машин. Дорога с поворотами и небольшими подъемами привела их всех к месту назначения. Им дали маленький домик, расположенный среди гор и холмов, где безжалостно светило солнце. Теперь у Настасьи Тимофеевны был номер с огромной кроватью. В жизни всегда так: был мужчина, не было кровати на двоих.  А теперь у нее была прелестная комната и огромная кровать. Недалеко от дома росли цветы красные и розовые на кустах и сиреневые в сухой траве.
   На следующий день погода была еще солнечной, хотя облачность все увеличивалась. Настасья Тимофеевна с детьми успела искупаться в открытом бассейне, покататься на машинах с большими колесами. День прошел на подъеме. Она посмотрела за окно, рядом с которым сидела, и увидела в отдалении горы и сухую траву.
   Но никогда не поздно в жизни поработать ишаком. Отдых на природе в идеальных условиях никогда не бывает идеальным. Чего-то да не хватит для обычной жизни. Поселились они втроем в домике, расположенном недалеко от дороги. Все хорошо, но коты под дверями мяукают, почуяв запах не съеденной в дороге курицы. Останки курицы, запеченной в фольге, отдали коту. Кот привел с собой еще пару кошек. Они съели то, что ребята в поезде не успели съесть за сутки пути.
   Мальчики приехали на отдых с Настасьей Тимофеевной. Она всегда отличалась крепким телосложением и упрямым нравом. Именно она не любила пользоваться машинами, а предпочитала ходить в магазин пешком, повесив сумку через плечо.
   Но в первый день она села в машину, в которую надо было залазить, перекинув ногу через дверь. Машина предназначалась для гонок, двери у нее были приварены к корпусу. Колеса у машины были достаточно большие. Ребята сели в машине на заднее сидение, естественно, они перелезли через задние двери. Настасья Тимофеевна перелезла через передние двери и плюхнулась на продавленное сидение, на которое шофер успел положить свернутое в несколько раз одеяло.
   Они поехали по степной дороге. Степь украшали кустики травы, неизвестные сиреневые цветочки и красные маки. Со всех сторон виднелись плоские горы, покрытые лесом или белыми пещерами, которые получились от вымывания полостей водой в незапамятные времена.
   Почва в этих местах больше белая, чем черная. Вероятно, когда-то здесь было дно моря, а плоские горы были берегом, потому что в грунте было много мелких ракушек. Машина подъехала к двум магазинчикам. Ребята из машины выходить не стали. А Настасья Тимофеевна, перемахнув через двери, пошла в магазин.
   В хозяйственном магазине было много чего, но ей нужна была метла типа веника и таз обыкновенный. Еще она взяла стиральный порошок. В продуктовом магазине она купила то, что можно было съесть, имея только чайник для кипячения воды.
   В зоне отдыха было одно кафе, но работало оно странно и без удовольствия, когда хотело, тогда и работало. Поэтому надо было иметь продукты в доме на тот случай, если кофе впадет в серию отдыха или будет слишком занято, чтобы обслуживать рядовых отдыхающих.
   Рядом с домиком, где они жили, паслись два настоящих буйвола, просто сказочные типажи. В стороне от них пасся одинокий шикарный конь. И ближе всех к домику стоял ослик. Вот этому ослику и стали Ефим с Васькой относить кусочки сахара. В благодарность ослик издавал гортанные кричащие звуки.
   Но самыми занятными оказались муравьи. На тропинку попал кусочек сахара, его облепила целая колония муравьев и еще в очередь выстроилась. Пришлось смывать муравьев с дорожки холодной водой. Смыв муравьев на траву, Настасья Тимофеевна посмотрела на безоблачное небо, вздохнула и пошла стирать.
   Стирка в условиях отдыха значительно отличается от домашней стирки. Дома она загружает в стиральную машину белье, добавляет в нишу порошок стиральный, нажимает на кнопки и отдыхает. А на отдыхе стиральной машинки нет, но есть новый пластмассовый тазик и порошок стиральный. Она выстирала белое белье, потом цветное и в конце стирки — черное. Прополоскала белье и повесила на веревке, натянутой на веранде домика. Сушка — дело ветра и солнца, а если белье еще и капать начнет, так это не страшно, высохнет под гортанные звуки ослика.
   Чем больше хвалишь один день, тем труднее получается день следующий. Всю ночь лил дождь, который преследовал путешественников по дороге, теперь недельный дождь пришел и на южные склоны гор. Днем съездили в ближний магазин, купили немного продуктов и немного хозяйственных товаров. Дети почитали свои книги, поиграли в электронные игры, съели треть запасов. И прокричали, что они голодные и им бесконечно скучно. А на улице все еще шел его Величество дождь.
     Удивительные люди — рыбаки. Они сидят с удочкой на берегу озера часами, не трогая руками удочек. Мимо них проплывают крякающие утки. На берегу стоит ослик и гортанно кричит. В отдалении пасутся буйволы с гигантскими рогами. На берегу медленно отцветают кусты с красными розами. И все это находится на плато, с которого во все стороны видны невысокие горы.
   Над горным озером склоняются обычные ивы. Если пройти по вымощенным тропкам, то можно увидеть не только места для рыбаков, но настоящий музей фильма. То и дело можно встретить героев фильма в полный рост, есть все, нет «Не виноватая, он сам пришел»! Есть ресторан и официант с дичью в руке. Люди приезжают и фотографируются рядом с героями Никулина. Очень уважительный музей.
   Экстрим — вещь непредсказуемая, только что Настасья Тимофеевна играла с ребятами в теннис, а уже забрасывает ногу с подножки на борт старой военной машины. Им предложили поездку. Первое впечатление — скорость, второе — тихий ужас, когда машина под углом сорок пять градусов ринулась в озеро и проплыла по периметру водной глади. После этого машина поднялась под тем же углом и, резко набрав скорость, ринулась по степным дорогам.
   Машина уверенно ехала к горам, которые Настасья Тимофеевна видела издалека. Древний город располагался в четырехкилометровой цепи гор из ракушечника. В горах были проделаны углубления всех форм и назначений.
   Тучи надвигались, они заняли половину неба. Камни — удивительное место, его тучи обходят стороной. И на этот раз дождь прошел в ближнем городе, но не на Камнях. Неделю шли молчаливые бои за место под солнцем. Что за бои? Настасья Тимофеевна с двумя пареньками пыталась выговорить себе и детям питание на территории места отдыха.
   На нет — суда нет. Интернет отключен, деньги на телефоне из-за международной связи исчезали быстро. Телевизор и тарелка на улице изображали рекламный ролик. Жизнь без связи. Ефим и Васька спят. Время девять утра местного времени. Вчера они по компьютеру долго смотрели фильмы на веранде двухэтажного домика. Их голоса в тиши ночи было слышно далеко. Наказание последовало незамедлительно — отключили сеть.
   Настасья Тимофеевна устала быть их мамой, у них есть свои мамы, которые задолбили ее вопросами, как она кормит их детей. И все деньги с телефонов уходят на их пытки-следствия. Поэтому Настасья Тимофеевна вынула сим-карту из своего телефона, чтобы в случае необходимости можно было позвонить по делу, а не отвечать по телефону.
Позвони папе. Позвони маме. Лучше б картошки привезли. За окном прекрасное утро. Она постирала белье, вымыла пол, потом вымылась в новомодной ванной комнате без ванны, но с подогретыми полами. Интересно, что санузлы, совмещенные с ванной комнатой, стали делать без всяких ванн и поддонов. Кафельный пол сделан так, чтобы вода сливалась сама.

   За окном быстро пробежала лошадь. Потом проехал грузовик. И осталась птичья тишина. Саранча или огромные кузнечики иногда залетают через окно. Дети в какой-то степени тоже галдят, как саранча.
   На днях они вместе с лагерем ездили в горы. Первая остановка микроавтобусов была у магазина, куда Настасья Тимофеевна пешком за продуктами ходила. Дети вышли из автобуса на десять минут, а собрались назад через час. Все ехали в горы в поход на четверо суток. Естественно, нам надо было себе нечто прикупить. И все купили — мороженое и ели его. Еще дети купили сникерсы, которые быстро растаяли в пакетиках. Такие запасы явно не на четыре дня.
   Шофер автобуса оказался на редкость словоохотливым полным человеком. Он говорил, что знает всех людей в области, всех он возил на разных маршрутах. Он так хорошо знал дорогу в горы, что выбирал самый дальний путь через железнодорожные переезды. Когда ехали в горах, а путь более 15 километров, автобус словоохотливого шофера застрял в свежем оползне после последнего дождя. Дети вышли из автобуса, чтобы его другая машина могла сдвинуть с места. Канат порвался. Автобус вытащили чем—то похожим на пожарный рукав.
   Предполагалось, что более крепкие ребята из лагеря часть дороги пройдут пешком. В горах дожди уникальные, местного значения. Пошел дождь. Некоторые дети остановились и мокли безвольно под дождем. Машины отвезли в лагерь рюкзаки, маленьких и полных детей и вернулись за детьми, которые шли. Если в степи, где расположен лагерь, дождя практически не было и каждое дерево надо было поливать, то в горах царила тропическая влажность. Детям не поставили палатки, им предоставили хороший многокомнатный дом с печкой и водой.
   Недалеко от лагеря находится место и вовсе редкое, там бурлит небольшая горная река и разводят редкую рыбу. А охраняет редких рыб странный отшельник—монах. Человек начитанный, составивший сам книгу, как обзор прочитанной христианской литературы. Знаток своего дела. Очень скромный и исполнительный человек.
   Настасья Тимофеевна немного с ним поговорила, разница в их возрасте была всего два года. Но монах выглядел почтенным старцем. Женщины сварили на его печке уху из пойманной рыбы. Заповедное место, расположенное в тиши яркой зелени, постоянно окропляемой дождевой водой. Святое место в горах. Дети из лагеря возвратились. Без происшествия не обошлось. Один отряд с вожатой пошел пешком, сбился с дороги, свернули не там. Их нашли через телефон вожатой.
   Дети, дети.

   На ближнем горизонте пасется конь. Гордая осанка с высоко поднятой головой у него бывает крайне редко, чаще он виден с опущенной в траву головой и с махающим хвостом. Неделю периодически шли дожди, поэтому конь ел траву с наслаждением. Новая трава появилась повсюду, и расцвели дивные цветочки на своих стеблях, где сиреневые, а где желтые типа мальвы.
   Прошло несколько ливней, но чаще здесь идет дождь, когда капля от капли падает на расстоянии 15-20 сантиметров. Так и трава здесь растет не сплошной поляной, а пучками, удаленными друг от друга, и люди живут не в многоэтажных домах, порой пустующих, а в отдельных приличных домиках. За модными отлитыми заборами слышен лай собак, рядом с домиками часто видны гаражи.
   Дороги в поселке времен давних или совсем отсутствуют. Большой дворец культуры в центре поселка имеет заброшенный вид, только с одного края в нем поместился магазин, именно с этой стороны дворца бывает утренний базар. Рядом стоят два магазинчика. Вся остальная огромная площадь завалена отдельно валяющимися железобетонными блоками.
   Насколько ухожены отдельные домики, настолько безобразна площадь, на которой пасутся козы между блоками. Дорога в этом месте имеет вид древней земельной колеи, словно у поселка никогда не было хозяина. Где есть хозяин, там все ухожено, где царствуют назначенные люди, там полная запущенность, чего нельзя сказать о содержании дорог, имеющих большее значение, нежели принадлежность к одному поселку.
   К домику прибился котенок мужской расцветки, то есть черный с серыми полосками. Теперь он ходит по дому, а если выходит на улицу, то быстро возвращается. По улице (видно из окна) прошел отец котенка, большой и грациозный кот, победитель местных котов. Он кота—соперника одной лапой сбрасывает в воду озера, в котором плавают килограммовые рыбки.
   Сегодня выдалась поездка на море, и котенка закрыли одного. Ехал и до моря минут двадцать пять мимо невысоких пологих гор, поросших различной растительностью. Подъехали к небольшому поселку, на балконах появились полотенца. Чем ближе к морю, тем больше домов с полотенцами стало встречаться. Море возникло неожиданно. Эффект появления волшебного морского цвета на огромной территории всегда удивляет.
   Пляж узкий, но достаточно большой для многочисленных отдыхающих. Песок отменный, но у самой воды он становится крупнее, поэтому соизмерим с клавиатурой, но имеет различную форму. Люди купаются там, где подкатывают первые две волны. Здесь и цвет воды другой. Смысл купания — в нырянии в волны, которые подкатывают плавно к берегу.
   На берегу в несколько рядов стоят платные пластмассовые белые топчаны. Чаще всего они пустуют, а люди располагаются между ними. По берегу снуют продавцы мелкой пищевой торговли. Детвора плещется в волнах. Взрослые дальше детей уходят не больше, чем на метр. На рейде, или точнее на горизонте, видны баржи и теплоход.
   Берег покрыт торговыми точками. Много надутых игрушек, но при таком отличном море мало кто на круге будет плавать. Съели мясные изделия и поехали домой той же дорогой, которая показалась значительно короче. Ветер охлаждал, пейзажи радовали. У домика бродил папа—кот. В доме мяукал котенок.
   На следующий день Ефим властным голосом сказал:
   — Я тебя уговариваю уже десять минут поехать на море, а ты отказываешься! Мама бы со мной поехала.
   — Мы вчера ездили, поедем в понедельник.
   — Нет! Мы сейчас хотим ехать на море.
   — А зачем меня уговаривать? У меня нет машины, не ко мне надо обращаться с такой просьбой, — пыталась Настасья Тимофеевна отговориться от поездки.

   Ефим взял сотовый телефон и пошел на улицу. За ним вышел Васька. Прошло четыре часа, а их еще нет. Настасья Тимофеевна сходила к администратору и выяснила, что они уехали со вчерашним шофером, но на другой машине. Она думала, что они не уехали, поэтому взяла с собой все для бассейна. Плавала одна. Одна и загорала на белых топчанах.
   Вскоре приехали дети-путешественники, они обошлись без полотенца и перекусов. Довольные, в руках мокрые трусы. Даже борщ съели и поощрительную дыню. И вдруг ополчились друг на друга, но передохнув и съев конфеты из морозильника, успокоились и попросились идти в бассейн.
   Теперь им захотелось плавать в шортах. Поскольку на них оставались шорты после поездки на море. В воде шорты надувались и создавали неожиданные трудности, вызывая хохот. Ребята помирились. Ныряли, кувыркались, плавали. И после купания надели плавки для плавания вместо шорт, сверху майки и пошли гулять. Настасье Тимофеевне осталось повесить сушить итоги их плавания. Пятница.

   Вечером стали подъезжать новые отдыхающие. Запахло традиционными шашлыками от других домиков. Котенок весь день сидел задумчиво недалеко от балкона. Похоже, пока она вешала вещи сушить, котенок сбежал с балкона на запах шашлыка.
   Раз на раз не приходится. Ефим, когда отнес вчера котенка, закрывая дверь, отломил ручку от двери. Администратор пообещал, что мастер придет в 9 утра. Как любого мастера, его надо ждать. По этой причине Настасья Тимофеевна пошла в магазин после того, как проснулся Ефим. Время близилось к полудню.
Жара усиливалась. Через поле нести сумки с продуктами тридцать минут — занятие не очень легкое. Стоило ей покормить Ефима и Ваську, как Ефим начал звать ее поехать на море. Она отказалась.
   Понятно, что Настасье Тимофеевне с детьми в зоне отдыха надо решать проблемы с питанием. Вчера дети поели в ресторане, поэтому ужин остался в холодильнике. Зато дети пришли и не могли напиться, все пили воду из холодильника. А чтобы не было скучно пить воду, они брали из морозильника шоколадные конфеты.
   На улице днем сильная жара. Поэтому Настасья Тимофеевна покупает конфеты и кладет их в морозильную камеру холодильника вместо мороженого, а в нужный момент холодные конфеты пользуются популярностью. И она иногда не отказывает себе в удовольствии достать замороженную конфету — и приятно, и охлаждает.
   Нет, мороженое она тоже иногда покупает, но не всегда можно его донести до дома. До магазина идти полчаса по жаркой степи, если она покупает замороженные продукты, тогда покупает и мороженое, сумка работает как холодильник. Но чаще она идет на рынок и покупает фрукты и овощи. Ребята активно ели черешню и наелись, теперь они перешли на абрикосы и дыни.
   У Настасьи Тимофеевны свои задачи: покормить, убрать, помыть, постирать и смотреть за Ефимом и Васькой. Она на косяке двери сделала метки их роста. Через две недели Ефим подрос на 1,5 сантиметра, а Васька на 1 сантиметр. Едят они практически одинаково, но худой Васька худеет от купания и солнца быстрее крупного Сережи.
   Местные ребята такие худые, что на их фоне худощавый Васька худым не кажется. У местных детей тонкие кости, обтянутые кожей, — это не значит, что им есть нечего, здесь жарко продолжительное время года, а в жару не всем есть хочется, больше пить хочется.
   В выходные в рыбацкую зону отдыха приезжают однодневные туристы. Они катаются на бывшей военной технике, списанной временем, но готовой развлечь отдыхающих. Они катаются на ослике, фотографируются у красочных скульптур героев фильма. Они стреляют по мишеням, купаются в бассейне и ловят рыбу с раннего утра.
   Скоростные развлечения у некоторых компаний сопровождаются шашлыками, которые делают у домиков или рыбацких беседок, куда приезжают на машинах. Вчера котенок сбежал через балкон на шашлыки. Ребята его нашли и принесли домой. Он так наелся, что до утра двигаться не мог, но через день котенок вновь ушел.
   С балкона размером 15 метров квадратных открывается вид на горы с двух сторон. Справа надвигаются тучи, и обзор закрыт ближним холмом, из-за которого вечером выкатывалась круглая луна, после того как слева за дальними горами зашло солнце. Очаровательное зрелище, когда видно заход солнца и восход луны буквально через несколько минут.

   Так иногда хотелось Настасье Тимофеевне повернуть жизнь вспять и вернуться домой, под крыло мамы и папы. Их уже давно нет, нет и первого мужа. О чем тосковать? Все было, все прошло. 43 года канули в лету. На окнах капли дождя. За окном степь, сопки. Небо серое, горы на горизонте чуть темнее.
   Оказывается, во времена социализма здесь находился совхоз-миллионер, выращивающий табак. И то, что она называет степью, было поливными полями. Прошло лет двадцать после того времени, и степь стала степью, а не полем. Если посмотреть на огромные просторы, которые видно с балкона домика, то можно увидеть прямоугольник всего одного поля, и то — поле скорее частное.
   Интересно, а космический корабль, который неудачно стартовал, кому принадлежал? Государственных заводов мало, и те поделили на частные секторы. Многие технические проекты становятся частными. А за космические разработки особо не платят. Деньги, как вода, дождем сыплются, но мало их попадает в нужную точку. Обиженные исполнители могли быть. Получить государственный заказ трудно, он расходится по своим людям, по крепкому знакомству. И пусть.
   Сегодня весь день лил дождь, на небе все еще гуляют серые облака, из вертикально приоткрытого окна дует прохладный воздух. Птицы щебечут и не спешат в окно залетать, как это было перед ливнем. Настасья Тимофеевна перестала вспоминать свое недавнее прошлое, как несбыточную мечту. Зачем ей проблемы, которые могут возникнуть от общения?
   Эх, а она в свое время вышла замуж за молодого ученого. Беда его была в том, что он хвалился полученными знаниями, унижал других, кто менее его знал его предмет. Результат: ученый девальвировался, как ученый он не рос, остановился в своем развитии. Ей муж не подчинялся, он распылился на просторах страны в трудные девяностые годы, как облачко. Может, это он в виде хмурого облака плывет за окном? Вероятно, и его работы были на орбите, но это было давно.
   Космос хорош тем, что долгие годы питал и питался умами людей. А сейчас кто-то потерял бдительность и осторожность при запуске космических ракет. Секретность и охранная сигнализация в таких делах просто необходимые атрибуты. Нельзя в прямом эфире показывать запуск ракет. Это секрет номер 1, а его нарушают постоянно.
   Чем меньше людей знают время и место запуска, тем всегда лучше для дела. Еще в ракетостроении раньше применялась тройная защита, тройная надежность всех блоков. А сейчас что происходит? Экономия на надежности несет плоды неудач на старте.
   Северный ветер несет прохладу и темные облака прямо в окно, значит, окно смотрит на север, и Настасья Тимофеевна тоже смотрит на север, который спрятался за длинной горой. Горизонт ограничен горой. На ближнем склоне растут кустарники, чуть ниже находится озеро, в котором купаются только рыбы. Сегодня у озера праздник — воды немного, но прибыло благодаря дождю. После дождя дня через два будут заметны новые побеги. Цветы начинают цвести веселее.

   Вчера ливень шел весь день, сегодня отголоски от ливня, и небо, затянутое пеленой облаков, где светлых, где темных. Воздух замечательный... Настасья Тимофеевна вышла на балкон, где вчера повесила сушить одежду мальчишек. Они умудрялись за день сменить по два комплекта одежды. Или их кто-нибудь обливал, или они в шортах ныряли в бассейн, или под душ вставали мыться, не сняв всех вещей, или мокли под дождем.
   Мальчишки десятилетние способны на многое, особенно они не любили чистить зубы без приказа, не любили мыть головы, не любили читать внеклассное чтение, не любили стричь ногти. Дети на каникулах — это что-то, это неуправляемый сгусток энергии. Они даже не рисовали целый месяц после школы. И только два дня назад они взяли в руки карандаши и стали рисовать с планшетки автомобили. Два дня перед сном рисовали машины, называя их марки. Благодать, когда в ночи тихо и дети рисуют. Местный телевизор их не отвлекал, в нем всего одна программа, и та показывает клипы все стран.
   Сеть или есть, или ее сразу нет. Это ведь своеобразная дача, на которой находились Настасья Тимофеевна и ее подопечные Ефим и Васька.
   Настасья Тимофеевна посмотрела на небо в белых барашках, на прекрасную гладь озера после двухдневного дождя, на коня, которого поставили пастись против моего окна, и вошла в спальню, примыкающую к балкону. В таких апартаментах она еще не жила. Комната большая, потолок ровный, белый, на нем замысловатая бело-желтая люстра. Обои желтые. Два окна на двух стенах прикрыты легкими белыми капроновыми шторами и парчовыми портьерами с блестящей нитью цветом чуть темнее обоев. То есть цвета абсолютно солнечные.
   На одной стене висит картина, написанная маслом, на ней изображено море во время шторма. В четвертой стене находится дверь на балкон и к ней примыкает спинка огромной кровати, на которой в одиночестве она спит. В комнате есть лестница на первый этаж, к перилам лестницы приставлен трельяж и комод, все в тон кровати. Декор простой, но продуманный, и ее вовсе не раздражает.
   Дети три недели спали в этой спальне, потом перешли спать на огромный диван, расположенный на первом этаже. Диван раскладывается, и это их устраивает. На первом этаже есть санузел, холодильник и кухня, все к их услугам, и не надо ходить по лестницам. Они иногда поднимаются на второй этаж, но для того, чтобы выкинуть сырое яйцо с балкона и посмотреть, как оно разобьется. Или посмотреть на гнездо птицы, расположенное под крышей балкона.
   Настасья Тимофеевна всю жизнь прожила в маленьких квартирах с большим числом людей. Как-то так получалось, что жила она по большей части в двухкомнатных квартирах. Но в начале жизни в такой квартире жили две семьи, а когда они получили трехкомнатную квартиру, то недолго она жила одна в комнате, вышла замуж за студента из общежития и уехала с ним в общежитие. Потом получили маленькую двухкомнатную квартиру на троих, потом их стало четверо, а когда стало пятеро, то муж сбежал.

   Такие хоромы, в которых Настасья Тимофеевна жила сейчас во время отпуска, ей и не снились. Что плохо? Тиха и темна ночь в одиночестве. Первое время мальчишки тоже боялись ночи, но вчера им бояться надоело, и они устроили ночной бег на улице, после чего довольно быстро уснули.
   Настасья Тимофеевна готовит им еду на кухне, где есть дубовый овальный стол и уголок, на котором мальчишки сидят. У нее давно не было возможности готовить, негде и некогда. А теперь она полностью отвечает за питание мальчишек, поэтому исправно ходит в деревню в магазин и готовит пищу для детей и себя любимой.
   "Пора завтрак готовить детям", — подумала она, и отложила в сторону ноутбук. И началось. Завтрак в час дня. Ефима заставить есть либо читать практически невозможно. Васька подчиняется после небольшого окрика. Довели так, что Настасья Тимофеевна, у которой деньги подошли к критической отметке, сказала:
   — Ефим, если ты не сядешь вовремя за стол, уедем домой через три—четыре дня! Продуктов осталось на четыре дня, денег только на обратную дорогу.
   Сыр-бор разгорелся не на шутку. Прошло несколько часов. Ребята ушли к рабочим в домик. Здесь вообще не с кем общаться, поэтому дети идут туда, где их принимают до поры до времени. Если подумать — все хорошо, если еще подумать — все плохо. Остается искать выхода или ждать, что жизнь сама образуется, а пока, чтобы не конфликтовать с окружающими в критические минуты, ей остается выпить пару успокоительных таблеток и надеяться на лучшее.
   За окном ливень третий день. Для данной местности такой дождь праздник. Вся зелень оживилась. Были мысли позвонить туда, сюда. А зачем? Радостных новостей нет, а кого интересуют чужие проблемы? Да никого, их еще и усугубят, чтобы самим веселее от этого стало. Поэтому Настасья Тимофеевна решила помолчать, пусть другие говорят.
   И раз дети ее не слушали сегодня, то их не надо звать кушать, пока сами не явятся. Вот так она решила все проблемы. Заставляла она ребят читать, но читать то, что дают десятилетним детям по программе — это не то, что им хочется прочитать. Чтобы читать школьную программу, взрослым нужно адское терпение, чтобы заставить детей читать то, что не читается!

   Внеклассное чтение по школьной программе — это огромный семейный раздражитель и повод для больших и маленьких семейных ссор. Его проще было назвать историческим чтением, потому что это больше похоже на историю, чем на чтение. И заинтересованность детей к чтению историческим чтением не воспитаешь. Детям скучно читать родную, но такую чужую по времени речь. Конкретно? Возьмите книги для внеклассного чтения от четвертого до шестого класса.
   Духота на улице. Кондиционер трудится. Облака клубятся. Лоб загорел, исчезла челка в отросших волосах. Ефим и Васька пересели на новый вид транспорта, состоящий из четырех колес и сидения. Они быстро привезли хлеб из магазина. До этого продукты привезла мать Ефима, которая приезжала навестить сына. Он хотел домой уехать, но ехать пока некуда, ремонт дома еще не закончен.
   Сюзанна приехала по причине, которую назвал Ефим по телефону: он не спит до трех ночи. Причина одна — он боялся уснуть — это дачный синдром. Если человек всю жизнь прожил в многоквартирных домах, то ночлег в индивидуальном домике страшен своей непонятностью. Это Настасья Тимофеевна по себе знает, и ей не по себе ночью в чужой местности без фонарей. Но, на их счастье, приехали соседи в соседний домик, и ощущение ночной жути почти исчезло.
   Они съездили на море, которое в июле намного теплее, чем в июне, когда они ездили в прошлый раз. Вторая поездка была менее эмоциональная, море уже не вызывало зрительного восхищения, зато появилось ощущение морской воды, из которой бабушка и мальчишки не хотели выходить.
   Произошел маленький конфуз, только сняла Настасья Тимофеевна с себя халат, как ее купальник — расстегнулся, да так звонко, что соседний мужчина повернул голову. А Настасья Тимофеевна стоит и держит купальник по бокам. Сюзанна завязала купальник на узел, так как сломалась одна из металлических застежек. Узел купаться не мешал, позже она вылезла из своего плена.
   Самое главное качество при общении с младшими поколениями — это терпение, без него трудно выживать, можно только плакать от обиды, но слезы у пожилого человека в дефиците, поэтому остается — терпеть или принимать сторону подрастающего или уже выросшего поколения. Это легко сказать, но трудно выносить.

   Благополучие старшего поколения полностью зависит от способности подстраиваться к новому времени, которое неизменно идет с каждым новым поколением. Когда показывают нищих стариков, это значит, что показывают тех, кто в свое время сошел с рельсов подчинения младшим или не захотел принимать условия новой жизни, или гордость для них дороже благополучия, или лениво смотрели за своим здоровьем, или лечились не движением, а одними бесплатными таблетками.
   Очень трудно выживать с младшими, очень хочется внимания к себе любимой, но его не получить, можно только заботиться о каждом новом члене семьи, пока он не подрастет до самостоятельного возраста. Ефим уже в чем-то обошел бабушку в свои девять с половиной лет. В его голосе уже появляются командирские нотки, а Васька ему почти беспрекословно подчиняется.
   Поэтому в условиях обычной жизни у Васьки есть боевая подружка, которая верховодит в их детской паре. А у Ефима есть умная девочка, которая ловко маневрирует в отношениях с ним, опираясь на достижения всех компьютерных устройств. Ефим в любой момент может записать высказывания Настасьи Тимофеевны или снять ее на фото, если она начинает его воспитывать. Подвох — дело тонкое.
   Малооблачно. Вчера прошел отвесный ливень с громом и молниями. В результате выключили интернет и электричество, которое через 3 часа включили, а интернета опять нет. А он чем хорош? Можно почитать книги, можно свое написанное перемещать на сайтах. Жизнь дачная приближена к природе максимально: нет лифтов и нет транспорта. Дети обходятся четырехколесным транспортом. Начали с осла, потом пересели на четырехколесный транспорт. Иногда он ломается, иногда они переворачиваются вместе с четырьмя колесами, но с осла они тоже падали.
   Дети в бассейне больше ныряют, чем плавают, проплывают его по всей длине, нырнув один раз. Земля впитывает влагу быстро, последствия дождя практически не видны, но чувствительно подрастают ветви деревьев. А дети подросли на 1 сантиметр. Ефим просит творог, но с рынка творог есть не хочет, а в магазине творог не берут на продажу из-за малого срока годности.
   Местные йогурты ребята все попробовали и больше не просят. Интересно, что в начале приезда они охотно ели мороженое, теперь не берут его вовсе. Дети больше не едят мороженые конфеты, вероятно, они привыкли к жаркому климату и дополнительное охлаждение им не требуется, кроме бассейна.

   Новые люди медленно закрывают собой старые интересы. Но природа! В столице все равно, зашло солнце или нет, а здесь, в районе божественных мест, все измеряется заходом солнца. Все стараются переехать с места на место до захода солнца, после захода солнца наступает кромешная тьма с огромным звездным небом, на котором четко видно созвездие Большой Медведицы и млечные пути.
   Тихая ночь — птицы и те не поют до рассвета, только потрескивает пересохшее дерево в домах да слышны всевозможные шорохи. Проходящие мимо дома люди с фонарем вообще покажутся инопланетянами или коварными злодеями. Жуть безграничная царствует до трех ночи, пока не начинает светать.
   Пять часов тьмы еще надо пережить, прочувствовать бесконечный страх в каждой клетке. Бывает, что ночь проходит быстро, но чаще это мучение, сопровождаемое страхом тьмы и шорохов. Это происходит не только с Настасьей Тимофеевной, но и с ее подопечными. Свет, только свет спасает от тьмы, и соседи в соседних домиках, которые — то есть, то нет. Сейчас есть, приехала большая семья с личным вертолетом и заняла пару домиков. Их слышно и видно, и уже не так жутко. А местные жители строили дом к дому, и каждый держал собаку, чтобы предупреждала людей своим лаем.

   В соседский домик заехали новые жильцы. Вечером увидала Настасья Тимофеевна двух жгучих мужчин...
   Из перерезанного горла кровь быстро вытекала в ведро.
   — Печень есть будешь или в фарш добавим?
   — Ой, нет! Сам подумай, вкус печени люди сразу почувствуют, ее лучше отдельно съесть.
   — А я не знал, что лучше! — ехидно ответил невысокий мужчина в белой одежде, моя нож под струей воды.
   — Ай, не остри! Тебе сегодня шкуру снимать.
   — А я не хочу спускать кожу, я горло перерезал, а дальше твоя печаль.
   — Опять глаз положил на хозяйскую жену?
   — Тебе какое дело, скажи? Он ее за собой всюду возит, возит.
   — Лето, вот и возит, чтобы она отдохнула на природе.
   — С маленьким дитем отдохнула? Она сегодня просила меня плов ей приготовить.
   — Вот ей и приготовишь печень, а то у нее кровь жидкая.
   — Она красивая, очень красивая женщина. Сам подумай, с чего бы у нее кровь жидкая была? У ее мужа все есть: вертолет есть, дома есть, магазины есть, стадо есть!
   — Еще ты у них есть, повар недоделанный! — рассердился тот, кто резал горло.
   — Это ты только и умеешь, что горло перерезать! — крикнул сдавленным голосом повар. — А Лена — хорошая женщина, очень правильная мать, дите кормит грудью сама. Не переводит на молоко из коробочки.
   — Да, ты готов за нее все делать!
   — Что попросит, то и сделаю.
   К этому времени кровь из горла барана вся вылилась в ведро, из него вышло все из желудка, осталось снять с барана шкуру и приготовить свежее мясо для начинки.
   Утром решила поехать в магазин за обогревателем, что и сделала, купив кроме него мед и семечки из тыквы. На рынке, посмотрев на пряжу, поняла, что вязать ее не хочет, и купила сливы. Поела на обед уху и пишет, или думает, что пишет. На улице 11 градусов тепла, вчера сняли верхний слой асфальта на въезде в деревню с шоссе, а сегодня работы не продолжили. Как-то так. Реальная старость отличается от сказочной молодости в старости, а когда-то все начиналась иначе...
Было время, когда хорошими людьми считались те, кто работает, те, кто достиг чего-то в своей профессии. А теперь большими людьми стали те, кто ущипнул государство в нужном месте на миллиарды и почивает на лаврах успеха в домах на 1000 квадратных метров. Тех, кто украл меньше миллиарда — осуждают, а тех, у кого их много — не трогают. А подруга? Она необычный человек.
   Новая приятельница Лена в это время рассказывала Настасье Тимофеевне причины, по которым она хочет покинуть страну мужа и переехать в страну, где живет Настасья Тимофеевна. Главная причина — отсутствие тепла в квартире в зимнее время.
   — Знаешь, как я плакала этой зимой? Дети маленькие, живот большой, а надо носить дрова, уголь, чтобы квартиру топить! Мы все вместе зимой живем в одной комнате. Муж сделал печку в комнате! У нас газа нет, свет есть не всегда. Последний раз газ был в девяностые годы, все про него уже забыли! Вот у тебя много ковров в доме?
   — У меня в доме нет ковров, — ответила Настасья Тимофеевна.
   — Как вы живете! У нас у всех много ковров, на полу не один ковер лежит, чтобы ногам тепло было! Зима холодная, дети зимой гулять не ходят! У нас в сентябре дожди идут! Детей гулять не пускаем, одежду сушить негде. Я их в этом году и в детский сад не водила, как их поведу?! У меня живот, спина болит, уголь носить надо.
   — Лена, а у тебя браслет золотой?
   — Конечно, золотой! Ты чего спрашиваешь? У нас золота много должно быть на женщине, иначе о ней плохо подумают. На мне еще не все мое золото. Я себе еще мелкие жемчужные бусы куплю, а то с крупными жемчужинами в отпуск не поедешь, — и она покрутила кольцом с мелкими камнями, которого еще вчера у нее не было.
   — Понятно, главная причина переезда — холод зимой в самой жаркой стране!
   — Ой, знаешь, как у нас холодно!
   — А когда у вас зима заканчивается?
   — В феврале.
   — Но у нас зима с октября и по апрель, то есть в эти месяцы еще снег бывает, а у твоей мамы зима с ноября по март. Она живет южнее столицы.
   — Настасья Тимофеевна, у тебя тепло, у тебя топят, у тебя свет есть. И у мамы все есть. Я у своей мамы спросила: «Мама, ты меня с детьми к себе возьмешь, а с мужем не возьмешь?» Она ответила: «Лена, я тебе не помощница, тебе помочь может только муж». Мне все говорят: муж тебя кормит, одевает, ты не работаешь, хороший у тебя муж. Мы продадим квартиру. Дом на земле купим рядом с тобой.
   — Зачем тебе дом на земле? С ним хлопот много!
   — Главное, чтобы газ был и свет. А у нас газа нет, люди делают насосы и выкачивают газ из системы, а если его в трубах нет, то и насосы не помогают.
   — Лучше квартиру купить рядом со мной, маленькую квартиру, чтобы тепло было.
   — Я смотрела большую квартиру в элитном доме, у меня столько денег нет. У нас мебель сделана по специальному заказу, кровать огромная и высокая, — и Лена показала фото кровати и стола.
   — У нас такой стол и ставить негде! Тебе детям надо два письменных стола.
   — Что ты, мы на этой кровати зимой все спим, а за столом все будут сидеть и заниматься. Я с детьми по очереди занимаюсь, если заниматься сразу с двумя, то они много шумят и не слушают.

   Накануне они разговаривали первый раз, а после этого разговора Лена с семейством уехала.
   Настасья Тимофеевна вспомнила, что ей рассказывала о своей судьбе Лена...
   Мама Лены в свое время уехала на целину и вышла там замуж. Она родила двух дочек, и все было прекрасно, пока не родилась Лена. Девочка родилась красивая, черноволосая, черноглазая, пухленькая, но она совсем не переносила климат. Родители Лены собрали пожитки, взяли трех дочек и поехали в теплый город, из которого они и приехали на целину. Продали они квартиру на целине, а купили в теплом городе. Пожили-пожили, и решила мать Лены, что климат ей не подходит, к этому времени у нее еще родился сын, а потом и дочь. Пять детей! Шустрая женщина оставила подросших дочерей в теплом городе, взяла с собой младших детей, мужа и поехала в Поволжье.
   Подросла красавица Лена, волосы у нее длинные, кожа светлая, лицо холеное. Вышла она замуж за местного жителя, весьма делового предпринимателя. У них родились мальчики-погодки. Симпатичные дети со смешанной генетикой по материнской линии. Странное дело, но у Лены оказалось гражданство российское, хотя она родилась на целине, а жила в жарком городе. Это ее мама постаралась сделать детям свое гражданство после переезда независимо от того, где ее дети жить остались.
   Итак, Лена не была гражданкой одной страны, ее дети принадлежали по паспорту только ее супругу, они были вписаны в его паспорт вместе с фотографиями. Лена стала матерью трем детям, на которых прав не имела. Внешне она выглядела восточной женщиной, вся в ажурном золоте, говорила на трех языках, а паспорт меняла в России. Детям пора в школу, а она в трансе, она не знает, куда отдать их в школу.
   Вечером Лена и Настасья Тимофеевна сели на скамейку недалеко от обрыва. Дети играли в прятки и не мешали разговаривать.
   Лена стояла на краю обрыва, на груди у нее висела сумка для ребенка, на руках она держала маленькую девочку, которой не было еще и полугода. Она только что покормила ее грудью, сидя на скамейке, расположенной под деревьями недалеко от обрыва.

Горизонт закрывали небольшие горы, под обрывом находилось поле, обработанное тракторами, которое простиралось до гор. Бирюзовое небо постепенно темнело. Настасье Тимофеевне пора было возвращаться домой из очередной поездки.
Дети с директором уехали ловить форель с ночевкой, они взяли с собой гитариста, теплую одежду и продукты. Там, где разводят форель, а именно в запруде горной речки, дожди очень частые. А здесь солнце работает на полную катушку, но загар не особо липнет. Настасья Тимофеевна просто выходит из домика и загорает минут по десять раза три в день, дольше она не выдерживает.
   Хорошо загорается во время движения, когда она идет через степь в магазин, но тогда загар получается местного значения, что открыто, то и загорает. Наметился день отъезда, но до него еще есть время на тьму и солнце. Сюзанна привезла их всех троих домой на машине, все вернулись домой.
   Стадион — это поле с белой разметкой и трибуны с синими сидениями. На предпоследнем ряду стадиона сидит Настасья Тимофеевна. Она здесь сидит на тренировке Ефима. С каждым годом его тренировки интереснее и интенсивнее. Стадион расположен в замечательном месте на берегу небольшой реки.
   На противоположной стороне реки находятся производственные корпуса. А перед ней только поле стадиона, на котором нет деревьев, но есть столбы освещения и высокие ворота. На поле идут тренировки ребят разных возрастов. По ребятам видно, что год от года они становятся лучше, спортивней. Часто тренировки начинаются с бега по периметру стадиона, но скоро у ребят будет ответственная игра, и сегодня они без раскачки приступили к выработке профессиональных навыков истинных регбистов.
   Скоро в школу, а сейчас идет последняя неделя летних каникул. На поле ребята легли отжиматься от земли, теперь они качают пресс и хором считают. На том берегу реки стоит фирма, где Настасья Тимофеевна работала последние годы, но сейчас у нее затянувшийся отпуск под названием пенсионный.
Чудо чудное. Домой к Лиане приехал Илья Львович. Лиана, Илья Львович и Лина решили пойти в бассейн, но оказалось, что внучка выросла из купальника и шортов. Пока Лиана собирала вещи на троих, Илья Львович и Лина поехали покупать купальник. Купили они купальник, пару очков, короткие шорты вместо спортивных, зато цепочек на них — тьма. Ладно, собрали вещи, и тут внучка говорит Илья Львовичу по какому-то поводу: "Ну, ты!" Илья Львович разозлился, раскричался, сказал, что уедет завтра из этого дома, но в спортивный клуб пошли.
   Лиана и Лина вышли первыми из подъезда дома. Илья Львович вышел последним, дверь закрыл и исчез. Идут, думают, куда это мужик делся? Приходят к спортивному клубу, а он сидит на лавочке и их ждет, а им говорит, что не пойдет в клуб, сами, мол, идите, купайтесь и загорайте. Свои вещи он нес сам, потом кинул их перед входом в здание и исчез.
   Дамы позанимались на тренажерах, но Лина проявила такую отъявленную лень, что бабушка пожалела, что с ней пошла. Лина в основном воду тянула из пластиковой бутылки вместо того, чтобы заниматься. Пошли они в бассейн, вода оказалась весьма прохладной, и внучка плавала хорошо со скоростью, в два раза превышающей скорость бабушки. Из прохладного бассейна они пошли в сауну, погрелись, потом пошли в бассейн, потом опять в сауну и только после этого вышли из спортивного клуба.
   При входе им сказали, что нашли вещи, которые долго стояли недалеко от входа. Люди думали, что там бомба. Посмотрели, а это вещи для спортивного клуба. Лина взяла вещи, Лиана взяла свои вещи, и они пошли домой. Пришли домой, а Илья Львович стоит на лестничной площадке, свои ключи забыл, ключи были у Лианы, просто, когда уходили, он пошел по лестнице и не поехал с ними в лифте.
   Стоит мужчина и на них не реагирует, зашли они домой, а мужик так и стоит на лестничной площадке, и только минут через двадцать стал в дом звонить, хоть двери для него были и открыты...

Раздался звонок сотового телефона, звонил внук Ефим бабушке с соревнований по регби:
— Бабуля, сфотографируй мой паспорт и вышли мне на телефон.
— Внучек, так мой телефон на это не способен.
— Разбуди маму, пусть она со своего смартфона передаст мне фотографию.
— Так мама пришла после ночной смены и спит. А, где твой паспорт?
— У меня во втором ящике стола.
Настасья Тимофеевна открыла второй ящик стола внука. В ящике лежали пачки табака для какого-то устройства с трубкой, кальяна. Она собрала все пачки табака, положила их в коробку из-под платы для компьютера. В ящике стола лежали диски игр в коробках, но не было паспорта! Она еще раз посмотрела все предметы, потом пересмотрела все ящики – паспорта не было!
Бабуля позвонила внуку:
— Ефим, паспорта нет в твоем столе.
— Бабуля, понятно, — и отключил телефон.
Зато бабуле было непонятно, где новенький паспорт юного внука. Раньше таким юным и паспорта не давали. Она осмотрела все доступные места для паспорта, карманы курток. Паспорта нигде не было.
Проснулась Лиана и подключилась к поискам. Она обнаружила кучу курток, из которых ее сын вырос. В это время пришел сын с соревнований, команда противников на игру не явилась, им записали победу, но они поиграли сами с собой.
Мать кидала с вешалок куртки на пол:
— Ефим, померь куртку? Мала?
Из курток для разных сезонов получилась куча, из куч образовалось два мешка с одеждой внука. Одна куртка была совсем новая, женская, бабуля ее вытащила из кучи и спрятала среди новых курток в шкафу. Из двух мешков и маленького пакета появилась в укромном месте снежная баба.
Но паспорта не было! Его искали среди документов, нашли по очереди нужные документы для получения паспорта. Посмотрели в Сети, что надо делать в случае утраты документов. И отложили вопрос на следующий день. Настроение у всей честной семейки было несколько подавленное.
Ефим даже заболел. Заныло горло. Затребовал лечения. В школу на следующий день не пошел. Все занимались своими делами, но периодически проходили в поисках потерянного паспорта по всей квартире, по всем местам, где лежат бумаги. Нашли свидетельство о рождение, страховое свидетельство, медицинскую страховку. Паспорта в обложке не было! Решили еще день поисков и пойдут заявлять о пропаже.
По очереди устраивали друг другу допросы, кто, когда и зачем ходил с паспортом. Выяснили, что месяц назад паспорт и медицинская карточка нужны были для получения справки для спорта. Месяц назад документ был. Периодически кто-нибудь, что-нибудь друг другу высказывал.
Внук сказал, что отдал паспорт матери. Мать сказала, что паспорт сыну возвращала. Бабуля вспомнила, что внук ходил в поликлинику еще детскую, но один и с документами в руке. Справка от врача гордо лежала на видном месте, а вот зеленой карточки и паспорта – не было.
Внук ушел в школу. Мать его работала. Бабуля пошла в комнату дочери, пересмотрела все бумаги. Ничего не было. Совсем недавно дочь купила себе новые бюсты, и как новые предметы они лежали просто на полке шкафа. Бабуля подняла бюст ажурный… Правильно. Под новым бюстом лежал совсем молодой паспорт…

Настасья Тимофеевна вспомнила свое детство…
         Безоблачная голубизна небес пела о первом дне календарной весны, такая погода в этот день была однажды в выходной день. Настасья надела свои лыжные ботинки, еще выданные тренером во времена юности, взяла в руки лыжи тех же времен, палочки были новые, и отправилась на лыжах за железную дорогу, на горках кататься. Морозный снег, ослепленный солнцем, остался в душе, лучом лыжной прогулки.
   Идти сквозь заснеженный лес до горок было не просто приятно, Настасья испытывала истинное наслаждение от вида самой окружающей зимней атмосферы. Лыжи катили нормально, по дороге встречались лыжники всех возрастов. Чем дальше от жилых массивов, тем больше поваленных деревьев, но медведи по ним не бегают, на сваленных деревьях лежит слой снега всей зимы.
   Горки. Скатилась с них пару раз и достаточно, пора домой, в лесу автобусы не ходят, надой найти силы дойти домой на лыжах. Вот и весь спорт спустя годы после спортивной лыжни юности. Великий социализм вместе с лыжами уходил в далекое прошлое.
На берегу прозрачного озера, расположенного среди невысоких гор, находился пионерский лагерь для детей и подростков. Настасья сидела на песке с волейбольным мячом под ярким солнцем, ей было лет тринадцать. Стройная и высокая девушка с роскошной светлой косой до пояса из второго отряда притягивала взгляд одного из парней первого отряда. Кто-то умный из руководителей лагеря составил первый отряд из одних парней, а второй отряд — из девушек, младшие отряды были смешанными. Никто из девчонок не хотел играть в пляжный волейбол, а она не могла жить без волейбола, ей становилось скучно. И она, скучая без любимых движений, смотрела на ленивые волны чистого озера.
   От первого отряда отделился молодой человек и подошел к Настасье:
   — Поиграем вдвоем, — предложил парень с почти белыми ресницами и светлыми волосами.
   — Поиграем, — обрадовалась девушка и вскочила на ноги. — Вдвоем, если дадут.
   Они встали друг против друга и стали кончиками пальцев бросать друг другу хорошо накачанный мяч. Иногда они складывали руки лодочкой, чтобы отбить нижние подачи, изредка, принимая нижние мячи, падали на песок. Что за люди! Как только девчонки увидели белобрысого парня на своей территории, сразу стали подниматься с песка и протягивать руки к мячу. Парни, заметив оживление среди девушек, медленно стали подходить к ним. Круг из желающих дотронуться до летающего мяча получился большой. Когда круг стал таким большим, что никто из девушек, кроме Настасьи, не мог добросить мяч пальцами игроку напротив, то он невольно уменьшился. Девушки вышли из круга, остались парни и Настасья. Она была счастлива, пока мяч не полетел в озеро.
   Настасья не заплакала, а посмотрела на блондина, а он в мгновение ока оказался в воде. Девушка вздохнула: всем хорош был парень, но у нее и у самой брови были светлыми. И с ней в классе учились светлые парни. Потаенная девичья мечта: она хотела парня, похожего на индейца из племени майя. Что с девчонками делают фильмы и книги об индейцах! Никто и не знает.
   Блондин благополучно достал мяч и принес его Настасье. Он ей понравился с первого взгляда, но со второго взгляда она понимала, что ей нужен другой парень, пусть не сейчас, когда-нибудь потом. Нет, она любила светлых людей, но ей хотелось, чтобы у избранника брови были темнее, а волосы не белобрысые. Этого она никому и никогда не говорила, но мечтать не вредно. Ведь она сама была белобрысая.
   За забором лагеря начинались горы, на которых рос странный горный лук плоской формы. Над лагерем оглушительно звучала песня: "У моря, у синего моря..." Но до моря было далеко. Настасье нравилось побережье озера и небольшие походы вокруг него. Она слишком много купалась в довольно теплом озере и однажды почувствовала, что зубы сильно заболели. Вдобавок она потеряла голос, стала говорить каким-то фальцетом. По возвращению из лагеря ей удалили два практически здоровых коренных зуба, чтобы не болели. Фантастика, если смотреть с вершины современной стоматологии, и глупость без границ.
В старые времена, иногда их называют советские годы, дети    пионерского возраста ездили в пионерские лагеря.  Что делали в лагере, где умывальники стояли на улице длинной металлической полосой? Все было чудесно, просто играли в настольный теннис. Этого мало? Бассейна точно не было, не было в принципе тренажерных залов.
Была волейбольная площадка. Были кровати, с круглыми спинками, на них сушили ленточки для кос. А если ленточку завязать в конце распущенных волос, и подвернуть на ней волосы, то получалась прическа мушкетера. Оставалось платок накинуть на плечи, чтобы получился плащ мушкетера! В руки взять палку, дабы была шпага. И все. Можно драться на палках, как на шпагах. Простенько и со вкусом.
Это было время до шариковых ручек и записки писали графитом, карандашом.
  Недалеко от двухэтажных домов построили новый микрорайон из пятиэтажных домов. В них жили счастливые люди, но учились дети в одной школе, расположенной в этом новом микрорайоне. Микрорайон примыкал к красным казармам.  Дом был двухэтажный, из восьми квартир. В комнате Настасьи стояла печь, такая большая, что скорее была частью стены, но со своим углом, который и заходил в комнату, словно этот угол — печь. Печь топили в прихожей, поэтому стена со стороны комнаты была просто теплой. На полу у печи постоянно грелась черепаха, ее притягивало тепло печи. Погревшись у печи, она ползала по комнате.
   Кушать черепаха любила прохладные капустные листья. Сидела она у печи и грызла капустные листья. Если подача еды задерживалась, черепаха заползала на коврик у постели. Так она говорила, что хочет кушать. Настасья просыпалась, опускала ноги... и быстро их поднимала, чтобы не наступить на свою маленькую подружку. Она брала черепашку в руки, вертела ее в руках, рассматривала удивительные глазки животного и панцирь. Настасья приносила корм для черепахи. Это была печная черепаха.
Мебель в комнате была с высокими ножками. Черепашку было видно в любом месте комнаты, а шкаф был так близко расположен от пола, что черепаха под него не заползала. Черепаху Настасья находила быстро.
Настасья взмахнула волшебной палочкой, но она не в то время попала.
Девочка очнулась в поезде в возрасте семи лет, она сидела у окна и смотрела на свой дом, который они медленно проезжали. За окном промелькнула ее детская площадка. Она увидала свою бабу Варю, которая сидела на любимой скамеечке. Девочка хотела заплакать, но рядом с ней сидела ее мама, а на столике лежала газета за 1958 год.

   Настасья жила в доме, стоящем на городской улице, параллельно которой текла река. Те годы подернуты пеленой времени. Улица тех времен была весьма приличной. На ней стояли бодренькие дома трех-четырех этажей желтоватого цвета. Во дворе длинного кирпичного дома у Настасьи было прозвище Красавица. Кто ей дал сие прозвище, ей неведомо, но иногда ее так называли, в ту пору ей было лет пять-шесть. Она росла крупной девочкой и была выше своих сверстниц.
   К семи годам у Настасьи были две длинные косы, но в четыре года у нее еще была стрижка каре с челкой. С такой прической ходила и ее подружка Танечка. Девочки дружили под взглядами своих бабушек. Детская площадка была довольно большой, она располагалась по длине дома. С одной стороны - она была ограничена домом, а с другой стороны — штакетником, за которым проходила железная дорога.
   Вот такое место и вырастило Настасью до восьми лет. Отец Танечки был конструктором. Они жили прилично по тем временам. У них была двухкомнатная квартира в соседнем подъезде. Бабушка Танечки была весьма интеллигентной и постоянно делала Настасье замечания из-за цыпок на руках или из-за сопения носом. Она Настасью несколько раз кормила вместе с Танечкой. Настасья своим постоянным аппетитом повышала способности Танечки поглощать пищу.
   Девочки несколько раз играли в комнате конструктора в прятки и прятались за шкафом, стоящим так, что за ним был свободный угол. Больше всего Настасье нравились на столе желтые, остро отточенные карандаши и белые листы бумаги. Семье Танечки вскоре дали трехкомнатную квартиру в кирпичном доме, расположенном на этой же улице, и они переехали. У Танечки родилась сестренка. Пути девочек разошлись навсегда...
    Поезд шел на север по гряде древних гор, потом поезд повернул в сторону Северной столицы. Они приехали в большой город Ленинград. На вокзале Настасья увидела желтые машины с шашечками на боковых дверцах, их называли "Победа". Но поехали они на метро к маминой тете, которая была старше мамы на пару лет. Они остановились у тети Ани. В Северной столице еще стояли дома, разрушенные войной, но это не мешало им ходить по Эрмитажу и Петродворцу, где еще не все комнаты были восстановлены.
   Недалеко от золотых фигур на мостике жила кузина бабы Вари, баба Таня, со своим братом Сергеем Кирилловичем, они жили на берегу канала, рядом с Невским проспектом. С городом Настасью и ее маму знакомил муж тети Ани. Тетя Аня с ними по экскурсиям не ездила, она готовила еду и драила кастрюли до зеркальной чистоты. Настасья навсегда запомнила высокого худощавого мужчину, который без устали показывал Северную столицу и ее окрестности. Жили они тогда в одной комнате, в квартире с соседями, в очень старом районе города.
  Настасье семь лет. Домой из Ленинграда вернулись Настасья и ее мама, в кармане у них оставались копейки.

   Детская радость в то время стоила 4 копейки. Ее продавала Фрося-газировщица. Она стояла за металлической стойкой под полосатой крышей из ткани. На металлическом прилавке возвышались два стеклянных цилиндра с сиропом, газированная вода без сиропа стоила 1 копейку. За копейку можно было купить коробок спичек, но девочка добавляла еще три и покупала воду с сиропом.
   Стаканы мылись на вертушке с фонтанчиком и переворачивались кверху дном на подносы. Вторая радость стоила 9 или 11 копеек, естественно, это было мороженое: эскимо на палочке за 11 копеек и молочное мороженое за 9 копеек. В стране сменили деньги. Десятилетняя Настасья поняла, что 90 копеек старыми монетами — это 9 копеек новыми или три по 3 копейки старыми. Девчонки жалели об одном: что не накопили желтых монет, а то были бы богаче в десять раз. У Настасьи было еще одно удовольствие за 8 копеек — это пакетик прессованного какао с сахаром.

Семье Настасьи дали двухкомнатную квартиру в двухэтажном доме без батарей центрального отопления. В площади они выиграли, в удобствах — потеряли. Дом был деревянный, оштукатуренный. Здесь появился первый телевизор. В квартиру Настасьи приходили соседи и смотрели дружно на маленький экран. Свою вторую квартиру Настасья хорошо помнит без подсказок. У них была квартира с печным отоплением. В большой комнате стоял диван, на полочке дивана стояли семь слоников из слоновой кости. Висела картина на стене, на которой медведи ходили по сломанному дереву. Стоял на тумбочке из дуба один из первых телевизоров. Все соседи к ним ходили смотреть телевизор.
   Первый рабочий день у Настасьи был тогда, когда открылся Дом моды. Нужны были модели. Школа от Дома моды находилась через дорогу. В школу пришли две женщины и стали осматривать девушек от двенадцати и старше. Выбрали Настасью. Она и пришла в Дом моды, где ее научили ходить по подиуму. На нее стали шить брюки, юбки, куртки. Она стояла, а ее обматывали тканями и обкалывали иголками. По природе своей она не манекен. Долго это не могло продолжаться. Пришло время платить ей деньги, а она их не могла взять. Не могла Настасья взять деньги и все!!! И она ушла из Дома моды. Пришли к ней домой, принесли деньги. На деньги она купила ласты, маску, трубку. Долго ласты ей служили, а нырять она так и не полюбила.
   Однажды к Настасье в школе подошел рыжий мальчик и сказал:
   — Настасья, ты хочешь быть диктором на радио?
   Почему нет. Поехали на прослушивание. Она прочитала текст. К ней все сбежались: очень понравилось.
  Потом говорят:
   — Прочти еще раз.
   Прочитала. Все разбежались. Все как с модой — дубли не ее стихия.
   Как-то в мае Настасья минут за двадцать решила контрольную работу по математике. Ее отпустили с урока на улицу. Весна трепетала свежими листочками. Школа была одноэтажная, сюда временно перевели несколько классов. Но больше всего в этой школе она запомнила полет первого космонавта. Шел урок русского языка, который прервали звонком. Из всех классов школьники выбежали в коридор с возгласами: "Человек в космосе!"
   Настасья придумывала газеты на одном листе из школьной тетрадки. С одноклассницей они рисовали первые газеты на ватмане. Настасья написала первые стихотворные строчки под каждой картинкой.
Вокруг школы весной посадили первые деревья, школа новая. Рядом со школой находился гастроном в пятиэтажном доме. Очередь за соевыми батончиками вошла в перечень получения детской радости.
На первом этаже жила подруга по дому Валя. В ее доме любили делать одно картофельное блюдо: отварной картофель укладывали на большую сковороду и обжаривали. На кухне готовили на печке с чугунными кругами. Топили углем печь в квартире и печь на кухне, на которой готовили еду. Рядом с печкой всегда стояла метла и кочерга.
   В соседнем двухэтажном доме жили остальные подружки. Любимая игра во дворе — "Садовник", она проходила на лавочке против соседнего дома. За лавочкой стоял стол для настольного тенниса, который редко пустовал. Волейбол — игра общая для всего двора. Двор ограничивал третий дом. Четвертый дом снесли и построили кирпичный, двухэтажный. В нем поселилась семья из столицы. Они летом ходили в шлепках. Эту обувь прозвали "москвичками".
   Первые враги появились просто: Настасья нарисовала всех подруг, а они с ней после рисунков полгода не разговаривали. А красиво она их нарисовала! В пышных юбках по моде начала шестидесятых годов.
   Знакомство с фантастикой было простым. В квартире одноклассницы Нади стояла этажерка, на этажерке стояли редкие тогда книги — Ж. Верна. В этой квартире Настасья впервые увидела и запомнила глазунью.
   Баня была святым местом раз в неделю для Настасьи и ее мамы. Шампуня в то время не было, а было хозяйственное мыло и длинные волосы. В баню стояли длинные очереди. В конце моечного процесса мама выливала Настасье на голову тазик с прохладной водой, со словами: "С гуся вода, с Настасьи прочь худоба". Наверное, поэтому Настасья никогда не была худой.
   Дома в углу кухни висела икона. Сквозь желтую медь был виден лик, нарисованный красками на дереве. Икона при переезде исчезла.
   В школе проводили ЧВС — Час веселых состязаний, типа КВН.
   Одноклассница однажды предложила:
   — Настасья, пошли в танцевальный кружок при ДК. Я скажу, что ты уже танцевала.
   Пришла. Танцевала. Дошла до выступлений на концертах, выступила в двух и все. В школе был набор в секцию волейбола. Играла Настасья, тренировалась, дошла до соревнований между школами. Получила прозвище "злой капитан".
   Ездила в пионерский лагерь. Играла в настольный теннис. Лучший теннисист лагеря был к ней неравнодушен. Довольно быстро она освоила премудрости игры. Они вдвоем у всех выигрывали и больше всех играли. Это не все. С девчонками Настасья играла в мушкетеров. Свои длинные волосы она на конце связывала лентой и подворачивала, так получалась прическа мушкетера и не меньше.
  Настасью отправляли на олимпиады, но и их она решала хорошо, то есть первые места ей не улыбались. Во дворе своего дома на улице дети играли в "Садовника", в теннис, в волейбол, в театр. В новой школе писали ручками со стальными перьями и макали их в чернильницы. Настасья была высокой, стройной и играла в волейбол, танцевала в дружном коллективе дома культуры, но танцы ее надолго не задержали. У нее были длинные, роскошные волосы, которые она заплетала в косы и закручивала их так, чтобы они казались короче.
   Одежду и обувь несколько раз Настасье покупал отец. Он выбирал красивые вещи и туфли. Она занималась спортом, поэтому еда не могла до поры до времени испортить ее фигуру. Ей купили коньки-ножи в честь землячки, многократной олимпийской чемпионки. Зимние вечера Настасья проводила на катке. У отца был сад, в котором кроме яблонь, груш, слив, смородины и ранеток всегда росли цветы тигровые лилии.
До сада ездили на электричке до дачи. В памяти остались ранетки необыкновенного вкуса и сланцевые яблони.
 Дачу продали и поехали на море. Черешня, камни на пляже, портреты пионеров-героев. Концерты лилипутов. Божественный вечерний вид на море. Блины на пляже. Бублики. Закрытый музей картин Айвазовского. Это было замечательно! У Настасьи нет обиды на прекрасное время детства, на великолепное время ее юности. Все было так, как было, а ее родители делали все, чтобы у нее было то, что у нее было. 

  Родному отцу Настасьи, хуже горькой редьки надоело топить печи в квартире, расположенной на втором этаже деревянного дома. Он уехал в Степной город. До этого семья жила в крупном промышленном городе, и рядом с их печными домами уже вырос первый микрорайон с домами, в которых были все удобства, и среди этих домов стояла новая школа. Настасье все здесь нравилось, но была потаенная мечта — новый дом со всеми удобствами.
   Но в жизни бывает так, что мечта выкручивается в противоположную сторону. Настасья с семьей продолжали получать крупы и белый хлеб по списку. Мама без отца места себе не находила, поэтому она раздала некоторые вещи, а остальные сложила в контейнер. И поехала Настасья с мамой и братом в город, где жил отец. У девушки была длинная прекрасная коса из русых волос, с которой она и покинула свой город навсегда.

Отец Тимофей снял две комнаты в маленьком деревянном домике на последней улице от бескрайней степи. Ветер, солнце и отсутствие дождя резко отличало степной климат от горного климата. Настасья еще немного подросла и стала похожа на взрослую девушку.
   В маленьких магазинах можно было свободно купить белый хлеб, джем и сыр, то есть все то, что не продавали там, где Настасья покоряла подиум красоты. Сейчас она понимает, что все было правильно и хлеб для фигуры вреден, но этого не понимали мама и бабушка, прошедшие через военный голод. Им хотелось белого хлеба и котлет.
   Вся семья ждала контейнер со своими вещами. Наступило седьмое ноября. Праздничный парад трудящихся прошел по центру города. С шествия по городу и началось знакомство девушки с новым местом обитания. В приехавшем контейнере оказалось сломанное зеркало и вещи. Разбитое трюмо на фоне фикуса долго было основным украшением большой комнаты. В маленькой комнате постелили матрацы — это и была постель.
   Новая ее школа состояла из трех картонных бараков. На площадке у одного из трех бараков залили каток. Настасья на коньках-ножах с клюшкой в руках каталась на льду и пыталась забросить шайбу в ворота. Трое ребят одноклассников ей подыгрывали, они был рады игре с новенькой девочкой. Появилась она в новой школе в седьмом классе во второй четверти. В класс вошла высокая, стройная девушка в коричневой форме и в черном фартуке с белым воротником-стойкой. Длинная коса спокойно колебалась по спине. Ребята внимательно осмотрели ее с ног до головы. Учительница представила новенькую:
   — Новенькую ученицу вашего седьмого класса зовут Настасья.
   Оказывается, кроме роста, для взаимного увлечения, необходим одинаковый уровень знаний. Одноклассники скоро поняли, что новенькая не только хороша собой, но и способная ученица. Только одна девочка из класса превосходила ее иногда в оценках, и то по одному предмету. Среди мальчиков выделялся своим умом полный, симпатичный парень со стоячими в хорошей стрижке русыми волосами. Это был парень русоволосый от природы.
   Неназойливо, но постоянно всегда и везде паренек оказывался рядом с новенькой девушкой со светлой косой на спине. Вот и теперь он крутился на коньках рядом с ней. Полная и теплая ладонь сероглазого юноши при любой возможности пыталась коснуться ладошки девушки. Первая нежная влюбленность овладела им, но природный такт и ум не делали его назойливым. Паренек изменил свой маршрут в школу либо поджидал Настасью по дороге домой, и если ему удавалось пройти рядом с ней и поговорить, то он был счастлив и спокоен.

   Отцу Настасьи на работе дали жилье в картонном бараке рядом со школой. Здесь появились покупные металлические кровати, простой стол и шкаф-шифоньер, которые отец сам сделал. Хоть барак и был из картона, но в нем были батареи центрального отопления. Только на кухне стояла печь-плита, которую топили углем или дровами, чтобы приготовить пищу. Соседом по бараку оказался еще один блондин. Кроме одноклассника, сосед стал ярким кандидатом на часть ее сердца. Рядом с внешней дверью квартиры Настасьи находилась дверь соседа. Это был стройный парень на год старше ее. Их сближали разговоры на общем крыльце одноэтажного дома, в котором две квартиры выходили на одно крыльцо. Зимой их встречи частыми трудно было назвать, они сталкивались на крыльце, смотрели друг на друга и иногда шли вместе до школы.
   Лето меняло все! Летом появлялось больше возможности быть рядом с домом. Окна кухни Настасьи выходили на земельный участок, принадлежавший ее семье. Участок семьи соседа был огорожен более плотным забором и находился через дорожку в метрах четырех от дома. Сарафан девушки в яркую зеленую полоску на белом фоне постоянно мелькал перед глазами юноши соседа. А он, сокращая дорогу, перепрыгивал через ее забор и проходил у нее под всеми окнами.
   Но их руки никогда не соприкасались! Странная у них была любовь: зрительная! Они нравились друг другу внешне. Возможно, сосед чувствовал, что он Настасье не пара, и поэтому взял себе в пару другую девушку из ее класса. Одноклассник блондин почувствовал легкость в душе, увидев соседа Настасьи с другой девушкой, и решил навестить ее дома под предлогом учебы.
Дом типа барака был выполнен из материала похожего на листы картона. При освоении целинных земель так было проще строить. Удобства находились во дворе, поэтому при входе в дом первое, что можно было встретить, — это стоящий на табурете тазик, над которым висел умывальник, действующий при нажатии снизу на штырь. Штырь поднимался, и из умывальника текла вода.
   Рядом с умывальником стоял мотоцикл соседа по квартире. Стены, окрашенные серой краской, были далеко не первой свежести, и присутствие бензина и мотоцикла их лучше не делали. Если повернуть налево по коридору после мотоцикла, можно было попасть на кухню, принадлежащую двум семьям. Детей у соседей было трое, из них двое — двойняшки, которым было меньше года.
   От цивилизации в этом доме было центральное отопление, свет и телевизор. Одноклассник заглянул на кухню и прошел в комнату Настасьи, в которой стояли две кровати, письменный стол, шкаф. Вот где жила новенькая! Он ее сфотографировал. Настасья полезла рукой в портфель, волосы слегка растрепались в косе. Она в школьной форме, рукава в три четверти слегка оголили руки.
   Такой снимок стал украшением ее коллекции фотографий. Случайно или нет, но Настасья появилась всего один раз в доме, где жил одноклассник. Кирпичный коттедж, предназначенный на две семьи, располагался на земельном участке. В его квартире царила неправдоподобная чистота. Огромная разница в условиях жизни несколько охладила их пыл. Любовь одноклассника приняла отвлеченный характер. Они еще гуляли вдвоем по степи, еще играли вдвоем в волейбол, но уже было лучше, если рядом с ним находился его друг и сосед по коттеджу.

   Два года подряд Сюзанна ездила отдыхать в один пансионат.
Людская память короткая и едет по пути чьих-то интересов. Жизнь прекрасна иногда, но это зависит от мироощущения. Сюзанн перегрелась на солнце и купила гигантское мороженое для внутреннего охлаждения. Во дворе росли ореховые деревья и отгоняли комаров, которые в изобилии клубились метрах в двухстах среди туи и тополей. Местный парадокс: море рядом, а берег звенел от сухой травы, которая впивалась в обувь и издавала странный звук при ходьбе. Кафе, магазины, лавочки выстроились на одной улочке.
   После 16 часов вода в море теплая, на ней хорошо лежать, легко плавать. Соль держит. Но если выйти из воды, ощущается легкий бриз. Ветер с моря несет прохладу. Берег покрыт водорослями, содержащими йод. Море пронизано водорослями, и лишь там, где купаются люди, травы нет. Вечером по пляжу гуляли бакланы и ели крошки, оставленные людьми на песке. Ночь через ночь приносила сон или его отсутствие. Теплое небо, усыпанное яркими звездами, казалось огромным, много на нем звезд, которых не видно на Севере. Ночь кончается на рассвете, остается время для осмысления жизни.
   Сюзанна находилась на маленьком полуострове, под которым находился большой запас пресной воды высокого качества, поэтому в поселке не было высоких домов... Утром она пошла на пляж. Народу было еще мало. Окунулась в морской волне, прошла по морской траве, ракушкам, бархатному песку. Постояла на сухих темных водорослях и пошла за шляпой. Сюзанне срочно помешали большие медузы, заполонившие водоем, на берегу которого она отдыхала. Берег ее отдыха Сюзанне был хорошо знаком, он состоял из трех полос: земля, море, небо — именно этот пейзаж красуется на ее старом сотовом телефоне. Осваивать новый телефон ей совсем не хотелось.
   Когда вернулась, то народу было уже много, пляж был полон жизни. Возникло ощущение, что она все это уже видела. Да, здесь она была, но давно. И поняла, почему здесь отдыхают, а в большом городе с вечной прохладой работают. Тело проявило первый загар морской, а не из солярия. Здесь постоянно по утрам продают вареную кукурузу. Но голову так перегрела, что пришлось пять раз нырнуть под воду, чтобы охладиться. Температура воздуха дней шесть держалась под сорок градусов тепла.
   В степи любое дерево — чудо. Большие деревья — дань человеческому труду, их поливают из артезианского колодца. Питьевая вода вкусная и полезная, она не тухнет от времени. Воду и свет здесь вынужденно экономят. Спать Сюзанна ложится рано, но если открыть окно, то можно услышать музыку с дискотеки. Постоянно ловит себя на мысли, почему она так упорно сюда не ехала. И отгоняет все мысли на эту тему. Здесь можно отдыхать, не пользуясь транспортом и средствами массовой информации.
   Первая неделя оказалась изнурительной, знойной. Немного загара под солнцем, море и загар в тени. Надо сказать, что здесь в жару все загорали в тени. Море и небо, и степь плоская, и сразу видно, что Земля круглая. Здесь царствует фея Солнца. Днем все повторяется: загар, море, тень. Песок серый, бархатный, с ракушками. Сюзанна с соседями познакомилась при поездке на розоватое соленое озеро. Они ехали на джипе, а она на автомобиле, приспособленном для асфальтных дорог. Поэтому сосед вел машину по степным дорогам с завидной легкостью и скоростью, а Сюзанна нещадно отставала из-за травы, впивающейся в дно машины. Вот почему на ниве нужна «Нива» — она легко бы преодолела степные дороги со стерней по центру дороги. Рядом с ветряными электростанциями.
   Везение бывает странным, а ей досталась соседка-косметолог, весьма общительная женщина. Раньше она занималась постановками театра народного творчества, потом косметологией, сейчас преуспевала в третьей профессии.  После поездки на соленое озеро у нее остались грязь и вода из соленого озера, которое находится на месте взрыва самолета. Соленое озеро соединили с воронкой, оставшейся от взрыва самолета, и она наполнилась соленой водой. В соленом озере можно лежать на спине и очень трудно плыть животом вниз, поскольку вода выталкивает пловца.
   Взяв бутылку соленой воды и маленькое ведерко грязи, Сюзанна и женщина-косметолог пошли к морю. На берегу моря они ладошками облили себя соленой водой, дали ей подсохнуть на коже, потом нанесли грязь на кожу по всему телу. Грязь привезли с озера, расположенного в двадцати метрах от соленого озера, ее достают недалеко от осоки, сняв верхний серый слой ила. Грязь на теле подсохла, проявились мелкие кристаллы соли. Через некоторое время Сюзанна легла в море недалеко от берега и медленно смыла грязь. В прошлом году она сама наносила грязь на кожу, а потом еле ее смыла. Маленький секрет состоял в том, чтобы перед нанесением грязи нанести соленую воду.
   Можно точно сказать, что кожа после такой процедуры становится гладкая, блестящая, вылечиваются все воспаления, неизбежные по жизни от контакта с городской водой и моющими средствами. Не у всех есть слуги, некоторые сами слуги себе и своему окружению, а тут становишься князем положения с хорошей кожей. Внешний вид Сюзанны стал лучше, но это никого к ней не привлекло. Пока она ездила, муж Серафим опять куда-то уехал. Ефим жил с бабушкой Настасьей Трофимовной.

   Сюзанна в спортивный клуб редко ходила. Она от природы была стройной девушкой, спорт ее не привлекал или необходимости у нее в нем не было. Спорт их разъединял, а соединяли разговоры о девичьих проблемах и работа.  Сюзанна работала в мужском гареме, в такой обстановке можно работать, но нельзя вычурно одеваться и разговаривать, и совсем нельзя видеть в упор тех, с кем работаешь. Техническая лаборатория — место для мужчин и редких женщин средней женственности. Здесь работают, создают новую аппаратуру, здесь мало курят и редко пьют. Ее задача выполнять все поставленные технические задачи и не озадачивать мужчин любовью и чувствами.
   Технических вопросов Сюзанне хватало на работе, поэтому с шефом Кузнецовым последнее время она мало разговаривала, а он поддерживал ее разговоры, не сильно углубляясь в любую тему. Стоп. Время обеда на работе, мужчины встали и разошлись кто куда. Идти в столовую или в кафе Сюзанне не хотелось. Из дома она взяла фрукты—овощи. Она достала новую кружку, посмотрела в тумбочку — чая не было. Пить кофе в обед не хотелось.
   Она вспомнила, когда эту кружку покупала, ей подсунули пакет с фруктовым чаем. Она засунула руку в стол, достала черный глянцевый пакетик, насыпала в заварочную часть кружки завитки чая. Она думала, что сейчас в кружке появятся кусочки фруктов. Но вместо плода в заварке оказались милые листики неизвестного растения. Однако напиток получился весьма милым. Закончив обед, Сюзанна приступила к делам, их все не переделать, мужчины постоянно что-то придумывают, и ей работы хватает.

Серафим, устав от равнодушия Сюзанны и от работы на производстве, захотел улететь в свободный полет. Он вспомнил, что у него есть брат, живущий на золотом прииске. Он нашел его адрес. Брат окончил горный институт и стал геологом, все его пути были направлены на поиск и добычу золота. Золото в удобных и теплых местах не очень показывается людям на глаза.
   Добыча золота — работа кропотливая и тяжелая.
   Сюзанна давно знала, что Серафим не может быть богатым человеком, но может участвовать в поисках эфемерного счастья. Он все же полетел к брату. Дорога на самолете, потом на вездеходе привела его на золотые прииски. Золото проходит пять этапов: геологи находят месторождение золота, руду с золотой крупой добывают, перерабатывают, получают золотые слитки и отправляют в банки или ювелирам.
   Спрашивается, что здесь забыл Серафим? Золото обитает на востоке и севере страны, добывают его килограммами и тоннами, но отдельному человеку это ничего не говорит. Тонны золота человеку не нужны, человеку нужно тепло и уют, а он, Серафим, нашел себе место на холодном севере. Он бросился изо всех сил в новую область, иногда работая механиком и ремонтируя оборудование, используемое при добыче и переработке золота.
   Лето в этих местах короткое-короткое. Зима — длинная. И золота не захочешь, но Серафим нашел здесь счастье в жизни! Он был с некоторых пор непьющим человеком, и по местным меркам он — ценный мужской кадр. На Серафима положила глаз местная Фифа. Это была красивая женщина, дочь ненца и русской. Коренная жительница холодного севера. Он — выходец из средней полосы страны: стройный, высокий, крупный мужчина с холодной кровью.
   А может, природа решила вывести новый тип людей? Дома на севере часто строят из больших бревен либо из кирпича, все зависит от того, когда дом строили. Фифа лучшей доли, чем жизнь с Серафимом, и не знала. Умела она и на оленях ездить, и на собаках. Вездеход — хорошо, а олени — лучше.
   Фифа обогрела, обласкала, да и забрала мужика Серафима. Он — мужик умный, стал в местной школе преподавать и влез во все дела золотого прииска. Стал нужным человеком. Сюзанне писем он не писал.
   Брат был здесь главным геологом, а Серафим так вообще стал директором школы. Все на местах. Фифа в гражданском браке жила, ребенка прижила с Серафимом, а ему захотелось самому золото добывать. Попробовал, да уж очень дело холодное и невыгодное.
   Научился на собаках ездить, сам стал собак держать. Северянином стал. На крупинки золота он насмотрелся, и никаких чувств они в нем не вызывали до поры до времени, но вдруг захотелось ему накопить крупинки золота. Серафим организовал тайник и по крупинке добавлял в него или песок золотой засыпал. Уж что получится.
     Захотел Серафим на юг поехать да на солнце погреться, отдохнуть. Отпуска у рабочих на севере большие, все можно успеть. Знал он, кому золото продать можно, старатели научили, все ему рассказали за длинную зиму. Часто люди ездили к морю и там сбрасывали накопленные сокровища, а Серафим решил на Волгу поехать, дом там поставить. Устал он от морозов и в то же время привык к ним, и к этой северной жизни, и к неплохим зарплатам, и к случайному золоту. Много не брал. В воровстве его не замечали. Пил мало. Повезло ему, сбыл без шума золото.
   Отдыхал Серафим в круизе на теплоходе по Волге. И все бы хорошо, да крупинки золота в кармане оказались. Новая его знакомая по теплоходу случайно обняла его, потом сунула руку к нему в карман, наткнулась на золотые остатки роскоши. Вытащила она крупинки из кармана, посмотрела, оценила, да и спрашивает:
   — Серафим, а это что за крупинки у тебя в кармане?
   — Золото... Работа наша такая...
   — Ты что, с золотых приисков? А мы найдем общий язык?
   — Так мы оба на одном говорим.
   Так укрепилось случайное палубное знакомство Серафима Маратовича с Леной.
   Лена, молодая, маленькая, худенькая женщина, работала продавщицей в антикварном салоне. В круиз она поехала просто от скуки и подальше от родителей, с которыми жила в маленькой квартире в родном городе. Ела Лена мало, потребности в жизни были небольшие, так и скопила на круиз без северных зарплат. Серафим ей понравился своей противоположностью. Ел много: и за столом съедал свою порцию, и Лене помогал справиться с едой. Одно к одному — и до постели общей добрались, тут их совсем стало не разнять. Любовью оба были не избалованы. Расставаться им не хотелось.
   А куда ехать? В малогабаритную квартиру к Лене или в деревянный домик на Севере к нему, но в его городской квартире жила Сюзанна. Серафим сказал, что мечтает о своем доме на этой большой реке. Было бы желание.
   Лена — девушка с каштановыми волосами, которые рассыпались по плечам или послушно завязывались в хвостик. Мечта Серафима — остаться на большой земле — была несбыточной, Лена это сразу поняла. Его уже тянул привычный Север. Ему было жарко на теплоходе, он уже устал от радости отдыха на большой реке. Лену манило золото. Несколько крупинок золота изменили ее жизнь. Быть одинокой продавщицей очень не хотелось. Она позвонила маме и сказала, что выходит замуж. Мать не поняла, радоваться или огорчаться...
   Лена с Серафимом приехали к ее родителям, ввергли всех родственников и знакомых в легкий шок и уехали на Север, там они и поженились гражданским браком. Лена по привычке стала работать в магазине. Серафим с удовольствием с Леной разговаривал, и о неожиданность! Они на одну Ванессу в прошлом работали, просто Серафим не замечал маленькой продавщицы.
   Лена рассказала Серафиму и о Сюзанне. Новости о его законной жене она знала от своей матери, которая была на пенсии и знала все новости в своем районе. Лена не Серафим, все матери написала, так и Сюзанна узнала о судьбе собственного бывшего мужа, который уже был гражданским мужем очередной женщины.
   Бабули высыпали на улицу и гуляли под февральским солнцем, не отходя от подъезда. Звонок. О, это сам Серафим позвонил Сюзанне в кои-то веки!
   — Серафим, ты откуда звонишь?
   — Со столичного вокзала.
   — Золота много добыл?
   — Я золото не добываю.
   — А что на приисках делаешь?
   — Сюзанна, а ты откуда знаешь?
   — Лена сказала, где ты. Сам ты и соседей собственных не знаешь.
   — Это Ленка, что ли, сказала?
   — Она под нами жила раньше.
   — Сюзанна, ну я не знал, а ты замуж не собираешься? Я с тобой не разводился, как ты смогла замуж выйти?
   — А я нашла свидетелей, что тебя дома год не было. Меня с тобой развели, а о том, что ты живой, я знала от соседки, матери Лены, она и свидетельницей была.
   — Ну, ты, Сюзанна, даешь! А я-то тебе хотел золото передать...
   — Ты сказал, что у тебя нет золота.
   — Так я тебе всю правду и выложу по телефону! Как там мать?
   — Нормально все у нее.
   — Да? А у меня на севере сын маленький есть, на чукчу смахивает.
   Только положила она трубку, вновь звонит Серафим.
   — Сюзанна, я хочу вам подарок занести. До вас два часа пути, у вас час — и назад поеду, ты маме позвони, что я приеду.
   Положила Сюзанна трубку и тут же позвонила Настасье Трофимовне.
   — Настасья Трофимовна, Серафим звонил по телефону.
   — Сюзанна, ты что, шутишь? Столько молчал!
   — Настасья Трофимовна, зайдите к нам домой через пару часов.
   — Ладно, сегодня выходной день, зайду.
   Через два часа раздался звонок в дверь. Пришел Серафим.
   — Сюзанна, я еле в подъезд попал, ты мне код не назвала.
   — Забыла про код.
   — А мне Марат дверь открыл, он изменился так, бороду носит.
   Через пять минут раздался звонок в дверь. Немая сцена встречи.
Серафим, посмотрев на Сюзанну, мать и на Марата, сказал:
   — Марат, у меня есть золото в виде песка, в подошве сапог лежит, я бы хотел тебе отдать.
   — Серафим, зачем мне золото, это же мертвые деньги, какая мне от них польза?
   — Марат, разберешься, а то совесть меня гложет за то, что я вас бросил.
   — Серафим, раньше золото на зубы брали, а теперь у всех зубы белые.
   — Марат, я тебе отсыплю, а ты сам подумаешь, что с ним делать, есть ведь в городе золотые мастерские.
   Серафим снял огромные сапоги, вынул стельки, вынул жесткую прокладку и высыпал золотой песок на тарелку. Потом вставил прокладки, стельки и надел сапоги.
   — Ну, ты, молодец! — сказал Марат, рассматривая золотой песок.
   — Все, бывайте, а то я заплачу и не смогу уехать! — сказал Серафим и исчез в проеме двери.
   — Сюзанна, я возьму золото, я знаю кому его отдать. — сказал Марат и ушел.

Золото улыбнулось и исчезло, так же быстро и жизнь проходит. Золотая пора молодости осталась далеко за горизонтом. Маячил юбилей Сюзанны и не чужой, а ее собственный. Определитель вещает на всю квартиру, кто звонит, а звонил Марат.
   — Сюзанна, я к тебе зайду днем, вечером не могу, — проговорил в телефонную трубку Марат.
   — Хорошо, заходи, буду ждать.
   К Сюзанне пришел Марат, подал ей красную коробочку. В коробочке полный золотой набор: сережки, цепочка, кулон, кольцо.
   — Сюзанна, мы сделали из золота Серафима три набора: тебе, моей маме и Лиане.
   — Спасибо! Красиво-то как!
   — С юбилеем тебя, Сюзанна! — проговорил Марат важно.
   — Спасибо, спасибо!
  Сюзанна позвонила Лиане и сказала, что Серафим ей подарил золотые комплекты.

Часть 5. Тигровые лилии

Дело в том, что в истории первой половины 20 века мало юмора. И войны этого времени еще не превращены в старую русскую сказку. Две большие войны, в которых нет единого героя, вокруг которого можно раскручивать сказку о богатырях, но можно писать былины о героях.
Первая мировая война была по принципу слов: воюют все страны! Это было ужасно. Воевали на четырех морях, во всех странах Европы. Стальные шлемы. Первые танки. Газовые атаки. Первые самолеты — этажерки. Что было! Ужас. Чем кончилось?
Мужчины Европы и приближенных к ней стран воевали. Женщины служили сестрами милосердия. С отдаленных мест забирались лошади, продовольствие. Страны нищали. На фоне войны и тяжелого положения населения стала развиваться партия большевиков. Война стала питательной средой, на которой выросла коммунистическая партия. Война переросла в гражданскую войну внутри страны. Плохо было всем: и белым, и красным. А кто все это начал? Почти забыли. В памяти людей останется рождение новой техники: самолетов — разведчиков, первых танков. О технике говорить легче, чем о людских потерях.
   В памяти семьи Настасьи Тимофеевны осталось то, что первый муж ее бабушки Вари был участником первой мировой войны и домой он пришел раненым и больным, но от него родилась Марфа, или тетя Марфа.
Альтернатива первой мировой войне. Вместо первой мировой войны объявили бы спортивную олимпиаду, о которой в то время забыли. В олимпиаде могли бы участвовать все страны, имеющие военную технику. Виды спорта должны были быть чисто военными. Например, гонки на танках по пересеченной местности. Полеты на первых самолетах. Гонки военных кораблей на скорость, на точность попадания...
   О, так это были бы просто военные учения, в которых могли участвовать цивилизованные страны. Да! А революция? Революции в сытых обществах не бывают. А если бы не было революции, не было бы и сплоченной партии большевиков. Кем бы работала партийная тетя Марфа? Инженером на заводе, естественно на военном заводе или заводе радиодеталей. Гражданская война родила народного героя гражданской войны, героя анекдотов и книги — великого и незабываемого Василия Ивановича Чапаева. И прожил он всего 32 года, а по анекдотам он старый человек и ему все Петька помогал по части женщин.
   Чем Василий Иванович близок Настасье? Ее дед был большевиком и был избран председателем колхоза, за что был избит прикладами на глазах у людей. Против большевиков выступали белоказаки. Оказалось, что Василий Иванович воевал против белоказаков в Медных горах! Сошлись биографии. А в чем альтернатива может помочь истории? Деда Настасьи не избили бы, и он не умер бы в 1936 году. А Василий Иванович? Пусть бы его не ранили 5 сентября 1919 года на реке, тогда бы он возглавлял дивизию, имени своего имени, или бы не был народным героем.
   Вторая мировая война. Историю второй мировой войны многие знают наизусть. Чего не хватало великому Ефрейтору? Победы над всеми людьми континента. Да, Наполеон со временем стал сказочной личностью в истории. Что их объединяет? Наполеоновские планы захвата, блицкриг, шествие по Европе, нападение на Великую Россию, почти в одно и то же время года. Приближение к Москве столице.
   Альтернативная история второй мировой войны. Не было второй мировой войны! Атомные бомбы были бы запрещены при их разработке. Страна, расположенная на восточных островах, не пострадала бы от атомной бомбардировки. Все были бы живы, все были бы заняты творческим процессом и обработкой полей и огородов.
Прошли обычные годы двадцатого столетия…

Бабушка Настасьи, Варвара Антоновна, родилась в 1882 году, она вышла замуж за красавца Антона, но его вскоре призвали в действующую армию. Вернулся он совсем больным человеком, и все же у них родилась дочка Марфа, когда Варваре исполнилось 25 лет. Через шесть месяцев после смерти Антона Варвара Антоновна вышла замуж второй раз, за вдового мужчину Семена Ивановича, у него от жены остался сын Митя. Жизнь Варвары становилась все беднее и труднее. Семен Иванович и Варвара решили поехать в Сибирь, поискать счастье. Остановились они в какой-то деревне, поставили домик с крышей над головой.
   Семен Иванович познакомился с политическим ссыльным, помогал ему. Ссыльный был грамотный, он и стал учить грамоте Митю, а дочь учить мать не разрешала. Девочку соседи подкармливали ржаным хлебом с молоком, и это было очень вкусно, шло за лакомство. В Сибири калачики на деревьях не росли, счастье не улыбалось, а холод был жесткий.
   Родители Марфы решили вернуться на родину, в родную деревню, где им помогли родные, и они остались в деревне. Семен Иванович работал портным, ездил с женой по селам. Они вместе шили одежду тому, кто пригласит, за работу получали в основном продукты. Так они содержали и кормили семью. У них была швейная машинка.
   Варвара Антоновна помогала мужу шить одежду, но вручную. Она умела шить руками, как швейная машинка — такие ровные у нее получались стежки. Во время налета странных людей в униформе машинку у семьи конфисковали. Варвара стала работать поваром и кормила комбайнеров. Семен Иванович умер. Варвара осталась одна с детьми от Семена Ивановича, — Тимофеем и Мишей, им помогала Марфа, которая в это время уже работала по партийной линии. Митя уже был взрослым, он учился, женился, но неудачно, работал в городском финансовом отделе бухгалтером, позднее преподавателем, погиб на фронте. Тимофей и был отцом Настасьи.

Тимофей и Дуня стояли на берегу прозрачного озера. Папоротник в тени деревьев медленно качал паутиной на листве. Городской парк города, расположенного в горах, принимал в свои лиственные сени влюбленных всех времен. Молодая пара в воскресный день гуляла по парку, качалась и каталась на всех качелях и каруселях, стреляла из ружья в тире. Им было хорошо, они были молоды и счастливы своей первой любовью.
Первое свидание с девушкой...
   — Вова, а ты меня любишь?
   — Дуня, очень.
   — А мы поженимся с тобой?
   — Подожди, Дуня, дай подумать, понимаешь, я не знаю, где мы будем жить с тобой...
   — А это разве имеет значение? Важно, что мы любим друг друга.
   Тимофей работал на заводе, где его ценили за трудолюбие, у него была уверенность в своих силах и в своем будущем. Он спокойно платил за воскресные развлечения в парке. Дуня, молодая девушка, держала за руку Тимофея и не отпускала ее даже на секунду. Все было прекрасно.  Они мечтали и придумывали, где им жить после свадьбы. Все изменилось...
   Война 1941 года докатилась до голубых, прозрачных озер. Тимофей продолжал работать, ему было в ту пору 19 лет, Дуне лет 18. Нет, они не поженились. Тимофей работал на тракторном заводе, который в некоторых своих цехах выпускал обычные танки. Цеха были разбросаны по городу, и не все знали, где и что делают на заводе. Тимофей — станочник от Бога, он сразу получил отсрочку от призыва на фронт. На фронт первым забрали его брата Михаила.
   Когда они росли, то дружба Тимофея и Миши постоянно вызывала интерес и насмешки в семье.
   Если у Тимофея мать спрашивала:
   — Тимофей, ты сейчас будешь кушать?
   — Я как Миша, он будет кушать, и я буду.
   Миша был старше Тимофея на год. Однажды они решили поступить в один техникум, но Миша к этому времени уже окончил восемь классов, а Тимофей только семь. Естественно, Миша поступил, а Тимофей написал пример, посмотрел на него и сдал работу чистой, хотя в своем классе он преуспевал по математике, это и дало ему наглости идти с братом сдавать экзамены. Миша все принял всерьез и не пошел без Тимофея учиться. Оба пошли в ФЗО. Но в ФЗО успехи у Тимофея были лучше, чем у Миши, и на заводе у Тимофея детали получались на станке и качественнее, и быстрее.

   Тимофей без Миши чувствовал себя неуютно, совесть ему подсказывала, что он должен идти на фронт. Призыву в действующую армию Тимофей не подлежал и в свободное время встречался с Дуней. Дуня, как и завод, не хотела его отпускать на фронт.
   Серые глаза Тимофея сверкнули сталью. Он сказал Дуне:
   — Я пойду на фронт добровольцем.
   — Тимофей, а как же я? Ты меня оставишь одну?
   — Дуня, я не могу сидеть в тылу, меня совесть съедает, ты меня можешь понять?
   — Могу, но не хочу, мне тебя не дождаться, я это чувствую.
   Тимофей прошел медкомиссию и добровольцем в возрасте 20 лет осенью 1941 года был отправлен на передовую. Новичком в освоении оружия он не был, по воскресеньям в мирное время Тимофей ходил в городской парк на голубых скалистых озерах и стрелял в тире. Стрелял он метко. Было такое мирное звание "Ворошиловский стрелок", он его честно заработал, но не получил.
   Великолепное зрение позволяло молодому парню точить детали без брака и стрелять точно в цель. Военные лишения Тимофей переносил спокойно. В мирное время во время грозы он неизменно выходил на улицу и не уходил, пока гроза не кончится. Он любил ветер, любил снег, и все это ему досталось в полном объеме на фронте.

   В ста километрах от столицы его первый раз ранили в руку. Ранение не было тяжелым, по его мнению, и Тимофей остался в своей роте. Рана заживала. Бои под столицей становились с каждым днем серьезней. Мороз крепчал, а гроза из разрядов орудий почти не проходила. Тимофея посылали в разведку за его необыкновенную выносливость в условиях холодной зимы 1941 года. Однажды, будучи в разведке, он видел страшную картину у деревни, расположенной на подступах к столице. Большое количество замерзших трупов русских солдат были собраны в стога. Ужасное зрелище врезалось Тимофею в память навсегда.
   В боях на подступах к столице Тимофея ранили в бедро, пуля в ноге застряла навсегда, ее не смогли достать, блуждающая пуля. Отверстие в ноге затянулось, пуля гуляла в мягких тканях выше колена. В полевом госпитале Тимофей стал писать стихи. Рана на левой руке повыше локтя, рана на ноге выше колена. А в голове стихи о войне и любви к Дуне. Письма, написанные стихами, Тимофей отправлял Дуне. Одно письмо в стихах он отправил матери и сестре. Тимофей после лечения в походном госпитале опять попал на фронт. Война сменила направление главного удара.

   Тимофей — снайпер, служил в роте разведчиком и до конца войны его не задела больше ни одна пуля, а одной смертельной пули он избежал. Послали его в разведку через линию фронта, не было его в роте дня два. Ситуация на линии фронта за это время изменилась. Границу при возвращении из разведки он перешел в районе соседней роты. Ночью при переходе линии фронта он сполз в большую воронку и уснул. Тимофея арестовали солдаты из соседней роты во время сна и обвинили в дезертирстве. Рота выполняла карательные функции. К стенке на расстрел выстроили своих и всех скопом обвинили в дезертирстве. Расстреливали по одному.
   Вдруг прозвучал душераздирающий крик:
   — Тимофей это, разведчик он наш!
   Это кричал друг Тимофея из его роты. Горечь в душе разведчика осталась, как блуждающая пуля в ноге, до самой его естественной смерти.
   Тимофей со своей ротой дошел до города, который стоит, как остров в чужой стране. Кто-то решил, что четырех лет войны Тимофею мало, и отправили его в страну, расположенную на восточной границе страны. Ехали 30 дней через всю страну. После военных действий на Востоке его отпустили в родной город на завод.
     После возвращения с фронта домой Тимофей обнаружил, что Дуня, девушка, которую он любил до войны и всю войну пронес в своем сердце, его не дождалась и вышла замуж за тыловика. Но фронтовику повезло еще раз, он встретил Катю, повара из рабочей столовой, и они поженились. У Кати была тетя-сестра Аня, то есть тетя была почти ровесницей племяннице, поэтому они росли как сестры. На этом же заводе в парткоме работала его сестра Тимофея - Марфа.
   Однажды на завод с заказом для очередной подводной лодки приехал конструктор подводных лодок Николай Павлович. К Марфе Семеновне в партком зашел Тимофей с Катей и сказал, что они собираются пожениться. В это же время туда заглянул и конструктор. Они познакомились. Конструктор на свадьбе познакомился с Аней и увез ее в Ленинград. Аня работала на своем заводе копировщицей, копировщицей она позже работала и в Ленинграде. Очень аккуратно она копировала чертежи на новую подводную лодку. Аня стала второй женой конструктора. От первой жены у него остался сын, его первая жена не пережила блокады.
   Первый сын Кати и Тимофея умер рано, ему не было и года. Тимофей сильно переживал смерть сына Толи. На заводе, работая в третью смену, он уснул в цехе на лавочке, его сильно продуло, результат — туберкулез. Израненный солдат был направлен в госпиталь. Тимофей лежал в госпитале в Крыму, недалеко от Ласточкина гнезда. Операция у него была очень тяжелая, операцию ему делал хирург Вишневский. Тимофею вырезали шесть ребер, заменили фторопластовыми ребрами и подлечили легкое, на том дело и кончилось.
   Тимофей вернулся из госпиталя вовремя. У него родилась дочка с высоким и умным лбом и серыми глазами в крапинку, Настасья. У Тимофея глаза были серо—голубые в крапинку. Через два года родился сын Сергей с врожденным пороком сердца. Тимофею дали инвалидность — инвалид 1 группы ВОВ, с годами он дошел до инвалида 3 группы ВОВ. Сразу после войны Тимофей работал на заводе, позже работал в артели инвалидов, где изготавливали из наборной пластмассы рамки и шкатулки. Изделия были разноцветные и чем-то напоминали самоцветы, но самоцветы были — пластмассовые!
   Тимофей — рост 170, волосы русые, прямые, глаза ясные и серые, тело все в шрамах и ранах. На одной руке нет двух пальцев. Был депутатом в родном городе. Его хобби — сад на Розе. Садовод он был отменный, яблони росли самые уникальные, и лучше всех были сланцевые яблони. Клубника давала огромные урожаи с весны до осени. Любимые газеты Тимофея: "Советский спорт" и "Известия". Любимая команда — "Спартак". Любимая песня: "И снег, и ветер"... Любимая погода — гроза. Любимые папиросы — "Беломорканал".
   Тимофей любил детям читать сказки Пушкина, поэму "Руслан и Настасья" рассказывал по памяти, редко заглядывая в книгу. Книга сказок Пушкина — большая и желтая с тесненным рисунком на обложке и цветными картинками между сказками, постоянно читалась детям.
   Подчерк у Тимофея был необыкновенно красивый и четкий, этим подчерком он подписывал в первых классах тетради детей, когда они сами уже читали, но еще мало писали. Интересно, что одежду и обувь покупал он. Тимофей работал станочником, но в последние годы жизни он работал столяром и плотником на деревообрабатывающем комбинате.
   Жизнь Тимофея закончилась в конце семидесятых годов 20 века. За молочными продуктами была очередь. Магазин "Дружба".  Тимофей редко пользовался тем, что он инвалид ВОВ, но вдруг срочно потребовалась... сметана. Взял он стеклянную банку и спустился в магазин, жил он в этом доме на четвертом этаже лет восемь и сказал очереди:
   — Пропустите инвалида войны...
   На него закричали:
   — Какой инвалид, тебе и 30 нет!!!
   Что значит русоволосый сероглазый человек! Ему 57 лет, исшитый вдоль и поперек, а ему дали 30 лет! Волосы русые, глаза серые, седины — мало. Он поднялся на четвертый этаж дома, на первом этаже которого и был магазин "Дружба", и слег. У него сильно заболело в горле. Саркома — сказали родным. Долго искали, что это такое... Рак опустился ниже и занял легкое под фторопластовыми ребрами.
   Тимофею сделала укол врач из скорой помощи, и он умер за год до Олимпиады в Столице. Жаркий летний день. Тимофея по блату, как говорилось в те времена, в больнице работала его сестра Тамара, положили в морозильную камеру после смерти и вскрытия.
   Настасья ехала поездом трое суток из Столицы в Степной город, когда ее отец умер. Поезд остановился на вокзале, она вышла из вагона, а ей навстречу уже бежала группа родственников в черных повязках. С вокзала ее повели в железнодорожную больницу, где отец лежал в морозильной камере, больница находилась рядом с вокзалом. Отец Тимофей лежал спокойно и важно. Все морщинки стянул лед, и выглядел он хорошо и покойно. В день похорон гроб поставили в тени деревьев у дома "Дружба". Народу пришло очень много, одних больших венков было штук десять, они стояли прислоненные к деревьям.
   Катя сидела рядом с гробом и постоянно обтирала лицо Тимофея, он таял. День был жаркий, 27 градусов в тени. Хоронили Тимофея на кладбище с уважением. Ребята из его бригады ДОКА заставили вырыть могилу больше. В могилу был установлен деревянный постамент. Гроб опускали не в землю, а на деревянные подземные покои. Не забывайте, Тимофей работал со столярами и плотниками! Ребята и гроб сами делали! И по кладбищу большому его несли на руках столяры и плотники!
   Мать утверждала, что в шесть часов утра, за сутки до приезда дочери, Тимофею стало очень плохо. Саркома горла перешла в рак легкого, потом опустилась в желудок. После укола врача в организме Тимофея произошло расслабление. Тимофей сказал последнюю фразу…
   — Катя, похоже все. – сказал и умер.
   Катя исправно ознакомилась с бригадами скорой помощи, но женщину, сделавшую последний укол, найти не могла. Могло ли это быть причиной смерти Тимофея, мог кто-нибудь ускорить его кончину?
Могла врач заменить укол от дополнительной информации? Что произошло с Тимофеем от укола? Он расслабился и умер.
   — Мама, в этом случае виновных нет, могу сказать, что отца лечили лучше, чем многих, к нему все хорошо относились в больнице, он и так при всем букете раковых заболеваний прожил достаточно долго — два года с момента заболевания.
Настасья вспомнила, как пил ее отец, большой любитель тигровых лилий. На кухне размером в пять квадратных метров стол для приема пищи совмещал в себе функции тумбочки, в нем стояли сыпучие продукты в пластмассовых банках. Справа от стола на полу почти всегда стояла бутылка красного вина. Тимофей после трудовых подвигов на даче приезжал домой и с устатку принимал сто грамм красного вина, после этого у него была любимая фраза: "А я пойду..." Красное вино приглушало боль в мышцах после физической работы на даче и в Доке.

  Екатерина Алексеевна, мать Настасьи, родилась в глубинке Медных гор. Во время ВОВ ее отец на трехтонке перевез ее и ее братьев из деревни в город. Во дворе швейной фабрики, расположенной на улице Чкалова, в маленьком домике жила семья Кати. У Кати до тифа была приличная темно—русая коса. Вовремя ВОВ Катя решила пойти учиться на медсестру.
   Во время набора студентов ее пригласил директор училища принести ему обед в кабинет. Катя принесла — манную кашу с селедкой! Директор так был потрясен таким сочетанием продуктов, что сказал:
   — Катя, вам надо идти на повара учиться, а не на медсестру.
   Так в Медных горах одним поваром стало больше. Катя работала и в заводских столовых, и в ресторане. В заводской столовой Катя познакомилась с Тимофейом. Рост у Кати 152 см. Миниатюрная девушка с большой темно—русой косой.
   Лет через десять после освоения целины рабочий Тимофей увез Катю в Степной город, где она работала и в заводских столовых, и в ресторане. У Реки два берега — один крутой, другой пологий. Катя была хорошей женой, криков и ссор дома между Тимофейом и Катей не было. А это все очень непросто. Тимофей — фронтовик, инвалид, нервы еще те. Пулю из ноги у него так до самой смерти и не вытащили.
   Катя твердила всегда одно:
   — Тимофей. Тимофей…
   Катя всегда работала в общепите, а в общепите что главное? Чтобы не было недостачи. Работая поваром—бригадиром, она собирала своих девчонок, как называла она поварят, и говорила им:
   — Девочки, ваша подружка утащила батон колбасы, если хотите работать, то этого делать нельзя.
   Однажды Катя сменила работу, и новая бригада ее подставила. Кате повесили крупную недостачу. Домой пришла комиссия с проверкой. В доме у Кати роскоши близко не было, все очень просто, а недостачу выплачивал муж — Тимофей. Он работал столяром и по тем временам получал много —300 руб., в то время Настасья в Столице получала — 120 руб. Так что менять работу в общепите — дело серьезное.
   Катя всегда жила с матерью Тимофея — бабой Варей. Баба Варя с Катей прожила до 90 лет! Это великое свойство Екатерины Алексеевны — хорошо относиться к членам своей семье, даже если это свекровь. Она мыла ее, стригла ногти, кормила, когда та уже есть сама не могла. Надо отдать должное бабе Варе, она много не просила и еще за полгода до смерти мыла посуду и собирала мусор с пола, его на вишневом паласе хорошо было видно. Тимофей болел раком два года. Катя выносила все его проблемы до самой его смерти.
   После смерти Тимофея соседки решили Екатерину посватать за хорошего человека — Сан Александровича, который недавно потерял жену и жил один, дети не в счет, они были все взрослые. Трехкомнатная квартира Кати находилась в одном подъезде, трехкомнатная квартира Сан Александровича в другом подъезде. Квартиры располагались на одном этаже через стенку. Казалось, проруби дверь — и богачи! Не тут-то было! Дети подали свой голос против объединения квартир. Сан Александрович был большим железнодорожным начальником и перед пенсией решил подработать в Восточной стране в Монголии.
   Вот она связь времен! Катя кареглазая, темноволосая, с тех самых Медных гор, явно люди Кареглазого хана ее предков не обошли своим вниманием, через шесть веков потянуло ее в Восточную страну. Катя с Сан Александровичем прожила в той стране два года, и климат ей не мешал, она его хорошо переносила.
   Катя помолодела. Жить с Сан Александровичем ей было легко, он тащил финансовые нагрузки, он переодел Катю с ног до головы, еще и детям ее досталось! Ей впервые в жизни дарили золото! Екатерина Алексеевна развелась с Сан Александровичем после возвращения из страны на Восточной границе. Прожила еще она одна лет пятнадцать. Перед смертью, когда она заболела раком мозга, к ней вернулся Сан Александрович и целый год за ней ухаживал, а Настасье сказали, что у матери — катаракта, поэтому Екатерина Алексеевна плохо видит. Под этим предлогом она оказалась в Столице, мол, катаракту там хорошо лечат.
   Мать у Настасьи прожила месяц, с каждым днем ей было все хуже.
   Настасья спросила маму:
   — Мама, почему ты развелась с Сан Александровичем?
   И мать ей ответила:
   — Мне было стыдно жить хорошо. А ты кто?
   Мать уже не узнавала ее.
   Устроить в столичную больницу жительницу соседнего государства оказалось непросто, официальное разрешение на медицинское обслуживание Екатерина Алексеевна получила через полгода после смерти. За четыре дня до смерти ее положили в городскую больницу. Каждый шаг надо было покрывать наличными деньгами. За день до смерти Екатерины Алексеевны врачи сказали, что у нее двойной рак и операции она не подлежит. Мать лежала спокойно и посапывала. Такой спокойной ее в последний раз Настасья и увидела. Катя, Екатерина Алексеевна, умерла в 72 года, не приходя в себя, она постоянно была подключена к капельнице.
   Кто бы знал, как расстроился Сан Александрович! Он стал звонить Настасье постоянно! Он не верил в смерть Екатерины Алексеевны! Каждое перемещение ее и после смерти покрывалось справками и деньгами. Похоронили ее нормально на кладбище без крематория. Сан Александрович звонил и переживал, что Катю сожгут. Нет, ее похоронили в гробу. Все поминки по ней большей частью проходили там, где она жила.
Народ рыдал в трубку по междугороднему телефону.
   Отец Настасьи любил одни цветы — тигровые лилии. На дачном участке отца, Тимофея Семеновича, из года в год на одном месте по одной прямой линии росли тигровые лилии. Остальные цветы на их фоне изображали массовку. Тигровые лилии на высоких устойчивых ножках распускали свои желто—оранжевые лепестки с темными точками, но главное — тычинки, пестики внутри цветка. На ножках внутри цветка были расположены темно—коричневые, 15—миллиметровые полоски, обладающие свойством — мазать носы.
   Мама Настасьи, Екатерина Алексеевна, после смерти мужа оставила тигровые лилии на том же святом для них месте. Однажды Настасья приехала на дачу, а там все было не на месте: дверь сорвана с петель, вещи из домика вынесены и в виде узла лежали в кустах смородины.
   Екатерина Алексеевна давно пришла к мнению, что на даче дверь лучше не закрывать на замок, она сделала крючок из проволоки и просто закрывала дверь от ветра, а от людей лучше не закрывать дачную дверь. На даче никто не ночевал, сюда приезжали на световой водный день. Воду давали три раза в неделю, три раза в неделю на дачах было много людей, в остальные дни здесь хозяйничали неизвестные люди.
   Соседи с соседнего участка постоянно просили Екатерину Алексеевну продать им участок для разведения цветов. После смерти Тимофея Семеновича просьбы стали более настойчивые, и соседи из добрых соседей стали превращаться в соседей—врагов. На участке, в метре от соседского участка, была сделана артезианская скважина, подкачав насос, можно было получить холодную и приятную воду с большой глубины. Соседи пользовались водой из колодца.
   Годы шли, и хозяйкой дачи была уже одна мать, больше родственников рядом с ней не было, а Настасья жила совсем в другой области. Пожилая незащищенная женщина с каждым днем все с большей опаской приезжала на свою дачу. Дача ее кормила. Здесь росли кусты малины, крыжовника, смородины. Было два дерева груши, восемь яблонь, сливы.
Вдоль забора всегда рос горох и бобы, на солнечных местах постоянно спела клубника. Плодовый оазис с великолепной землей, которая появилась на месте песка за долгие годы труда Тимофея Семеновича, трудно было продать добровольно.
   Соседи уже много раз посчитали, какой доход можно получать от продажи цветов с участка Екатерины Алексеевны, эти расчеты им спать не давали. У соседей участок был менее ухожен, руки у них был не те, да и умения не хватало для больших урожаев, а зависти было хоть отбавляй. Екатерину Алексеевну стали пугать на даче и делать вид, что на ней кто—то без нее бывает. Ее решили заставить продать земельный участок вместе с домиком и деревьями.
     Екатерина Алексеевна с болью в голове боролась иначе: она пила таблетки, они у нее всегда и везде были при себе. Иногда, чтобы не пить таблетки, она затягивала голову маленьким шерстяным платком. Это была ее болезнь номер один, болезнью номер два была боль в натруженных ногах, от этой боли лечение одно — лечь и заснуть. Екатерина Алексеевна работала лет с 14 и до 70 лет с перерывами на отпуска.

Если вспомнить совсем давние времена, когда Настасье было лет 6, то можно вспомнить борьбу ее мамы с брагой бабушки. Бабушка делала брагу, которую мама выливала из бутыли в унитаз. Что-то люди пили позже, но в памяти провал или полное нежелание вспоминать пьющих людей, которых разгоняла маленькая Настасье. Ее в детстве называли домашним прокурором.
 Вкусные вечера были, когда в дом приезжал дядя Вася. Тогда на столе были вкусные блюда, и пили меньше. У его дома на улице была карусель, которую она еле выносила. У дяди Васи не было детей, была жена и теща. Квартира у них была с большой ванной, покрытой столешницей, на ней они готовили. Зато они жили без соседей, и у них было две комнаты. Как сейчас можно понять: комната, кухня и ванна. Но если из ванны сделать кухню, то из кухни можно сделать комнату.
   Группа картежников играла в карты, возглавляла группу баба Варя, Варвара Антоновна. Игроки вели себя очень азартно, учитывая их возраст: Настасье было 5-6 лет, Сергею года 3, Толе лет 7. У бабы Вари было задание: сидеть в этот день с детьми двух своих младших сынов, которые вместе с женами куда-то ушли.
   Карты надоели, взяли лото. Бабушка называла цифры, и дети закрывали их на своих картах копейками или круглыми металлическими пластинками, очень похожими на копейки. Год шел 1956-1957... Дом, в котором играли дети и бабушка, был маленький, деревянный. В этом доме жил Толя с матерью и отчимом. Да, сын бабы Вари был мальчику отчимом, но любимым, и мальчик спокойно звал его папой.
   Настасья с бабой Варей и родителями жила в большом кирпичном доме. Вот где, наверное, были их родители, пока дети с бабушкой были в деревянном доме. А не Новый ли год отмечали относительно молодые родители? Очень долго дети играли то в карты, то в лото. Зато следующий Новый год Лена встречала в большом кожаном кресле в доме дяди Васи. Приемник крутил две песни. Все вокруг были праздничные, и Настасья с Толей впервые танцевали нечто похожее на вальс "На сопках..." под радостные крики взрослого поколения.
   Мама Настасьи не любила, когда баба Варя ходила к маме Толи в гости. Годы пробежали быстро. Толя с матерью жил теперь в кирпичном доме, рядом со школой, где училась Настасья. Мало того, что ее учительница русского языка была их соседкой. Учительница была на редкость красивой и стройной, с волосами, уложенными в виде петушиного гребня. В те времена писали перышками и макали перья ручек в чернильницы, которые хорошо проливали чернила. Настасья, когда была дежурной, ходила за подносом с чернильницами к учительнице, но и случайных встреч со сводным двоюродным братом Толей не получалось.

    Настасью родители увезли в Степную страну, наверное, за то, что из нее в доме моды пытались сделать демонстратора одежды. Дом моды находился через улицу от дома Толи. В зимние каникулы Настасья вернулась в родной город. Она зашла к своей подружке Тане, а потом к Толе и его маме. Толя вырос, стал красивым парнем и походил на актера, играющего в известном фильме. В это время он учился в старшем классе школы. Настасье Толя нравился, но они просто посидели все за столом, и она уехала домой.
   Прожила баба Варя 90 лет. Ни разу не была она у врача. Все зубы сами выпали. Все дети родились вне больницы. В 80 лет ей сделали единственную операцию. После выписки она сама выбежала на крыльцо больницы. Лекарства не пила. С кофе не познакомилась. Читать не научилась. Умела заговаривать нарывы. Умела не конфликтовать с окружающими. Пережила много войн и голодовок, одним из любимых блюд было: кипяток, сухари, лук, соль... Сухарница.
У Настасьи был дядя, младший брат ее матери.
   Таксист Юра был мужчиной с великолепной внешностью, родился еще до войны. Нормальный парень: русоволосый, голубоглазый, высокий, плотного телосложения. Где фигуру накачал? Занимался хоккеем после войны. Коньки и клюшка в зимний период были всегда при нем. Голодные годы, а он вырос, что надо. А где у него был минус при такой внешности? Учился он средне, чтобы ему разрешали тренироваться и не более. Девчонки за ним всегда по пятам ходили.
   Когда вернулся Юрий из армии, сильно захотел машину "Волгу". А где взять машину, когда первые такси были "Победы". Прошел через "Победу". Получил он в свое время и машину "Волгу". Стал таксистом, как говорится от Бога. Ни одной аварии много лет, ни разу права не отбирали.
   Сказка.
   Полное имя Юры — Юрий Алексеевич! А В 1961 году число девушек вокруг него значительно возросло. Но, в космосе побывала Валя и Юрию, естественно понадобилась — Валя. А где взять? Нашлась Валя, бывшая гимнастка с осиной талией, но замужняя. Развелась. Влюбилась в Юру. А у нее ребенок! Господи, усыновил и ребенка. Он таксист, она шеф—повар. В финансовом отношении все было хорошо по тем далеким временам. Родились сын и две девчонки. Ничего осилили, дочки стали подрастать. Юрий любил новинки, и, благодаря машине, у него первого была шариковая ручка. Таксист знал город и все окрестности.
Однажды дядя Юра повез племянницу Настасью и сестру Екатерину в соседний город в зимний день. Асфальтовая лента шоссе во многих местах была покрыта корочкой льда. Машина закрутилась на одном месте вокруг оси и благополучно перевернулась в кювет. Все остались живы. Но, Юрий после аварии стал терять слух. Слух становился хуже, отношения с Валей испортились, быть таксистом Юрий больше не мог, но на работе в этом не признавался, до тех пор, пока можно было скрывать, пока не влетел в аварию: он не услышал свистка милиционера, его машина опять перевернулась, после того, как он врезался в чужое авто.
   Юрия признали виновным, но не сильно. Наказали его, конечно. Жив, остался, раз наказали. Валя ушла к другому мужчине. Юрий стал обслуживать машины, за руль его не пускали. Купил слуховой аппарат, вещь достаточно, проблемная и не очень удобная. Какая—то женщина вышла за него замуж уже за почти глухого, уж очень он оставался красивым мужиком, и купила ему машину. Возил Юрий свою жену переулками, не выезжал на улицы со светофорами, с милицией сталкиваться не хотел.
Свистки милиции он не слышал. Жизнь стал вести осторожную, скорость сильно не увеличивал.
   Нашел Юрий себе друга в образе племянника Сергея. На тот момент времени они были два сапога — пара. Оба любили машины до самозабвения, оба не могли быть за рулем. Сергей постоянно попадал в аварии, потому что не дано ему было сидеть за рулем, а Юрий глох все больше. Юрий к этому времени уже два раза был в перевернутых машинах, а Сергей всегда вминал машину до мотора. Однако машины у них были на ходу, поскольку умели к ним руки приложить. Пришла к друзьям закадычным еще беда, да каждому своя. Юрий, ремонтируя очередной раз машину на морозе, приобрел воспаление легких, которое перешло в туберкулез.
Сергей, работая часто на покраске автомобилей, ухудшил работу своего сердца, он и родился с патологией в сердце.
   Одна умная гадалка предсказала дружкам, что жить им осталось совсем немного. Юрий решил плюнуть на ремонт своей машины, взял у Сергея машину, и поехал по степи ночью кататься, душу после гадалки отводить. Темно в степи и светофоров нет. Правильно! Юрий перевернулся в третий раз! Но въехал он в машину ГАИ, которая умудрилась стоять ночью на перекрестке двух степных дорог! По головке за въезд в машину милиции не гладят. А машина — то была Сергея!
   Друзья поссорились! С ГАИ рассчиталась последняя супруга Юрия, но расплатиться с Сергеем за испорченную машину денег у нее не было, а у Юрия тем более денег не было. Сергей привык к больному сердцу и не обращал на него внимания, даже жене не жаловался и про гадалку помалкивал. Через две недели после смерти Сергея, умер Юрий Алексеевич. Предсказания гадалки сбылись.


 До дачи с тигровыми лилиями можно было доехать на автобусе, который шел в аэропорт. От автобуса до дачи надо было пройти с километр или чуть меньше. Можно взять такси, но эта роскошь возможна в том случае, если едет на дачу несколько человек. Деньги на машину для своего сына, пока он был в армии, Тимофей Семенович и Екатерина Алексеевна накопили, но вряд ли он их до дачи больше пяти раз довез, лучше бы они на такси ездили, чем собирали деньги сыну Сергею на машину.
Сергей нашел себе жену, которая, выйдя за него замуж, на работу больше не ходила. Машина им нужна была для того, чтобы возить Милену на развлекательные мероприятия, к которым она готовилась, пока Сергей был на работе.
   Родители на свадьбу сына подарили красивый спальный гарнитур. Вот Милена и лежала на новой кровати. Покидать квартиру до слов: "Машина подана для развлечений" — она не собиралась. Тимофей Семенович не мог понять такое поведение невестки. Детей заводить молодые не собирались или не могли. Иногда Сергей возил Милену на дачу, но и там она умудрялась вести ленивый образ жизни, даже загорать на пляже ей было лень. Она сохраняла красивую фигуру, и особой заботой пользовалось ее весьма интересное лицо. Через лет пять молодые разбежались.
 Убежала Милена, прихватив новую мебель из квартиры. Все были на работе, она к дому подогнала грузовую машину, и грузчики по ее команде вынесли мебель из квартиры. Когда вечером народ вернулся с работы, дом был пуст от новой мебели. Милена сказала, что это плата Сергея за ее жизнь с ним. Милена все перевезла к своей матери, которая ей не перечила.
   Настасье эту историю рассказали, когда она приехала к родителям в очередной отпуск. Настасья с Миленой были в гостях у ее сестры в прежний свой приезд. Представьте центральную улицу обычного города с пешеходными переходами, на которых нет светофоров. Когда Настасья с Миленой подходили к пешеходному переходу, все машины на двух встречных дорогах мгновенно останавливались и ждали с наслаждением, когда две молодые дамы дорогу перейдут. Женщины до тридцати, с хорошими ногами, в туфлях на высоких каблуках, в узких и коротких юбках на стройных фигурах действуют на водителей как тормоз, они застывают и просто смотрят... Понятно, что такое правило движения.
   Сестра Милены была замужем за летчиком. Пока летчик летал, его жена не работала, сидела с ребенком дома, после того как летчик погиб на задании, молодой его жене назначили пенсию, но на двоих ее мало было. Она стала работать. Милена пошла частично по ее дороге, пока была замужем за Сергеем, не работала, когда ушла от него, то вышла на работу.

   Сергей, брат Настасьи, после ухода Милены стал пить больше, машина ему пользы не приносила. На улицах одно время везде и по всем городам стояли киоски с винно-водочными изделиями. Серега после работы купил себе в таком киоске бутылку водки, сел дома в кресле, выпил под закуску Екатерины Алексеевны и умер.
   Но пред смертью за два года он познакомился со второй своей женой, гражданской. Их познакомили общие друзья. Она его и хоронила. После этого Екатерина Алексеевна осталась совсем одна в большой квартире, которая очень нравилась братьям гражданской жены ее сына, но об этом лучше не вспоминать.
   Появилось время на мысль о даче Екатерины Алексеевны с тигровыми лилиями. Продала она дачу своим соседям по даче, их участок был за ее домиком, со стороны артезианского колодца на даче. Денег у соседей, естественно, оказалось мало, и они выплатили часть суммы и забыли про ее существование, если Екатерина Алексеевна напоминала о себе, и о долге соседей, то с ней происходила неприятность или несчастный случай. Самый существенный случай произошел, когда она переходила трамвайный путь, напротив своих окон квартиры, ее толкнули на трамвайные рельсы, она на них упала затылком, так ей заплатили свой долг соседи по даче с тигровыми лилиями.
   После падения на рельсы, зрение у Екатерины Алексеевны стало резко падать. Еще у нее осталась большая квартира в доме из больших белых кирпичей. Иногда к ней заходила гражданская жена ее сына Сергея, которого к тому времени в живых уже не было. Крайней осталась сама Екатерина Алексеевна.
Братья гражданской жены Сергея давили на все клавиши, чтобы ускорить кончину его мамы. Ирина с юности от мамы жила далеко и не знала всех событий до поры, до времени. По завещанию квартира должна была перейти к Ирине, но она чувствовала, что лучше ей этой квартиры не касаться.
   Были родственники, которые предлагали заплатить часть денег за квартиру еще при жизни Екатерины Алексеевны, чтобы она перешла им постепенно, но гражданская жена Сергея была ближе к хозяйке квартиры и ее вовремя останавливала.
   Однажды у Настасьи раздался междугородний звонок. Звонила Екатерина Алексеевна, сказала, что ей надо срочно приехать к ней. Билет ей купила гражданская жена Сергея, ехала она в вагоне с ее братьями, один из них работал проводником. Приехала она в столицу на сутки раньше назначенного срока прибытия, когда Екатерина Алексеевна выходила из вагона, ее кто—то толкнул, и она опять упала затылком, но теперь о нижнюю ступеньку лестницы из вагона.
   У Настасьи раздался звонок врача с вокзала, ей сказали, что ее мама на вокзале и ее отправляют в больницу, ждать прибытие родственников не будут, ситуация очень сложная. Вскоре раздался телефонный звонок из больницы, Настасье перечислили болезни ее матери, и то, что она в очень тяжелом состоянии.
   Ездила Настасья к маме на кладбище, судя по всему, мать на нее обижена. Лежит дома Настасья и мучается от боли. Пасха в разгаре, а ей плохо. Потом совершенно неожиданно в голове пронеслась мысль: надо ехать к маме на кладбище. Вскочила, стала одеваться, домашним говорит, что поехала на кладбище, от обеда отказалась. Подошел автобус, и она доехала до кладбища. Надо сказать, что автобусы шли по кругу, и во всех сидели люди. Новое кладбище не далеко от деревни. Рядом памятник воинам садишься на автобус и едешь.
   У мамы на гранитном памятнике выбит ее портрет в возрасте 48 лет, а под ним выбита ветка березы, она сама так хотела, чтобы не гвоздика, а березка. Протерла Настасья памятник, собрала старые венки, поставила новый веночек, подняла голову: лица на памятнике нет! Темное пятно. Во второй момент она поняла, что портрет еще мокрый, но мгновенный ужас уже прошел по организму. Она посмотрела на землю и поняла, что ей надо добавить хорошей земли. Рядом с церковью купила пакет земли. Мама улыбнулась. На портрете.
Надвигается день азотных дождей, иначе говоря, огромный праздник с шестидесятилетней выдержкой. В чем соль этого праздника, спустя шесть десятков лет? — тут же спросила Настасья. Все, кто был на той войне, прошел всю войну, и кого знала она, умерли лет пятнадцать — двадцать пять назад, а кто на ней не был, но числятся, что были, еще живы. Она точно знает, что люди во время войны были на Дальнем востоке, все пять лет, а сейчас они покрыты льготами ветеранов, потому что им много, очень много лет. Это не про всех, а о тех, кого знает, что они живы и все в льготах.
В чем польза льгот?
Общий уровень льготников выше уровня жизни остальных пенсионеров, и у людей с хорошим здоровьем и с хорошим достатком, есть возможность жить дольше, улучшая общие показатели страны по продолжительности жизни. Броня из орденов и медалей на ветеранах, внушает странные чувства, их в войну по сорок штук на душу дать не могли, но после войны, в честь каждого юбилея их делают больше, чем сделали за всю войну.
Знала Настасья жизнь людей, прошедших всю войну, с многочисленными ранениями, и за время войны не получивших ни одной награды, и знала, что после войны тех же людей постоянно осыпали медалями 'За взятие...', 'Юбилейные'. Есть люди, которые стали великими поэтами, потому что их однажды показали на телеэкране; заслуженные ветераны, становятся кинозвездами документальных фильмов. Великая сила киноискусства. Все клипы в сторону, воспоминания ветеранов на первый план.
А тигровые лилии? На них висят коричневые висюльки, которые могли бы оттенить брови для полного счастья ее внешности. Они мажутся. Это юмор, конечно, никто не подводил брови висюльками из тигровых лилий, хотя это вполне вероятно можно и сделать.
   Михаил Семенович, брат Тимофея Семеновича, с фронта вернулся домой больным и женился на женщине Любе с ребенком Анатолием. Толю он усыновил, и парень стал Анатолием Михайловичем и всегда считал отчима за отца.

Что касается самой Настасьи – путешественницы во времени. Она живет в своем времени, и времена давно забытых эпох ее больше не волнуют.
   Семидесятые годы двадцатого века. Сотенные зарплаты, родители далеко, дети подрастают. Что она делала? Все. Она любила мужа и детей, одевала их, стирала, гладила, ходила в магазин, готовила еду, мыла посуду, крутила на голове бигуди, ходила на работу. Богаче от этого она не становилась. Настасья еще водила детей в детский сад с полутора лет, разница между сыном и дочкой — четыре года. Шила и вязала. Спать хотела всегда. Выглядела она — отлично. Ей все равно, говорили, что она богатая потому, что два дня в одной одежде на работу не выходила. Отец умер в 1979 году.
   Восьмидесятые годы. Дети подросли. Настасья стала писать стихи. Дешево и сердито: нужен блокнот и шариковая ручка. И мысли, и чувства — все она в блокнот помещала. Мужчинам она в этом время нравилась, хоть объявление на себя вешай: "Не влюбляться!". Вот стихи и писала, перебор чувств — в полной мере: и муж, и сослуживцы. Стихи писала, но порвала два блокнота, нервы не выдерживали жизненных ситуаций.
   Девяностые годы. Брат умер. Муж четыре года пропадал без вести и возвращался, потом пропал окончательно.
   Двухтысячные годы. Умерла мама. Настасья заболела. Больной ее взяли на работу. Появился компьютер и Интернет. Она вышла в Интернет в 2001 году. Все время боролась за свое здоровье, обошлась без операции, нашла выход из ситуации, и все вошло в норму. Появились внуки. Стала писать прозу. Настасью сильно за нее ругали. В 2003 году — пик ее стихотворного творчества. В 2004 и стихи, и первая проза. В 2005 —2015-х были проза и работа. И все. Осталось хобби: стихи и проза. Работы нет. Но она вновь вяжет, как в девяностые годы...
Начало семидесятых, восьмидесятых 20 век…

   Настасья Тимофейовна отличалось цельностью характера, мужчин не меняла, а на импозантного мужчину внимания не обращала. Диктор телевидения сверкнула камнями в красивых ушах. Настасья Тимофейовна посмотрела на сережки диктора внимательно и не услышала, о чем она говорила.
Счастье — это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. Можно ли вдохновение творчества назвать счастьем?
Приходит возраст, когда если заболеешь или помрешь, никто особо не пожалеет и не прокомментирует. Мама Настасьи до 70 лет легко двигалась, была в своем уме и вообще выглядела хорошо. Потом она ее не видела больше года, поскольку жили они в разных странах, а когда увидела, то мать была совершенно больным человек. До смерти в 72 года ей оставалось полтора месяца.
У нее оказался двойной рак: щитовидки и головного мозга, когда они соединились, она и умерла. Но о том, что у нее рак, Настасья Тимофейовна узнала за сутки, до ее кончины. Диагноз до этого ставили – катаракта. Не успела она понять, что у матери рак, как мать умерла на следующий день. Прошло после этого двадцать лет и теперь они ровесницы. Смена поколений. Что Настасья Тимофейовна еще не сделала, пока ее не накрыло пеленой земной неизвестности? Бежать и что-то делать? Куда? Зачем? Если опять ввели ограничения на перемещения 65+.  Опустим ситуацию с масками и ограничениями, природа празднуют золотую осень. А, может, еще осень, а не зима?
Реальность далека от авантюризма, надо добавить героя. И он был, но уже позабылся. Герой – именно тот человек, кого чувствуешь, то бишь от него идут флюиды, хотя воспитанный мужчина проходит мимо, но при случае можно попасть ненароком на его телефон в числе пейзажа или некой толпы. Как придумать его жизнь, если с ним не общались, разговаривали? А надо? Значит пропускаем и героем не объявляем, а лицо его уже забылось. Настасья, а вот ее можно назвать графитовой, она чертила графитовым карандашом. Судя по происхождению, она вообще не графиня, но кипяченую воду она пила из графина. Значит, графиня.



Сестра Тимофея Семеновича, сероглазая Марфа Семеновна родилась в сентябре 1907 года. Она росла в трудные для страны годы. Она была энергичной и способной девочкой, которая всегда хотела учиться в школе. Мать не разрешала ей учиться, но Марфа в школу ходила, училась хорошо, учительница ее любила. Она окончила 4 класса. С 13 лет она работала на железной дороге вместе с другими подростками. Они пропалывали железнодорожные пути и убирали вокруг рельсов, деньги она отдавала матери. Позже она работала на мельнице.
   В 16 лет Марфа уехала в промышленный город Челябинск, где через райком комсомола устроилась на работу. С первой получки она купила платье и хромовые ботики, и так была рада покупкам, что и не передать словами. Марфа в 1920 году вступила в комсомол, а в 1928 году комсомольская ячейка передала ее в партию. Она была членом бюро комсомольской ячейки, и женским организатором. Комсомольцы ставили спектакли, и показывали их в деревнях. После спектаклей комсомольцы организовывали молодежные вечера с участием деревенской молодежи.
   На одном из вечеров Марфа познакомилась с учителем Николаем Гавриловичем. Они полюбили друг друга. Через некоторое время Николай Гаврилович приехал и сделал Марфе Семеновне предложение. Девушка не отказала, она его очень любила. Он был добрый человек, культурный и с хорошей душой. Своей маме дочь ничего о предложении Николая Гавриловича не сказала. Марфа была комсомолкой, выполняла много общественной работы, — все это ее матери не нравилось.
   Мать считала ее непослушной дочкой. Она хотела отдать ее замуж за другого человека. Пришли сваты и выдали Марфу замуж за другого мужчину. Счастья не было. Родилась дочь. Муж стал вести нетактичный образ жизни. Марфа решила от него уйти. Так началась ее жизнь матери одиночки, ей помогала ее мать. Николай Гаврилович не женился два года после замужества Марфы, ждал с ней встречи, но встреча не состоялась. Женился он без любви, счастлив не был.
   Марфа вступила в партию большевиков. А куда еще вступать красивой и интересной девушке? Братья ее всю ВОВ были на этой войне. Она была ранена в Кронштадте, где была комиссаром... Марфа Семеновна была выдвинута на работу в райком партии. Годы для страны были тяжелые: восстановление народного хозяйства, коллективизация. За свою жизнь она работала в райкоме, в парткоме, в политотделе МТС и в совхозе. Окончила она партийную школу. Работала там, куда ее партия посылала. Была исполнительна и аккуратна.
   Марфа следила за учебой младших братьев Миши и Тимофея, и за первыми их шагами на работе. На работе о них хорошо отзывались. Марфа работала и училась в Ленинграде до войны, но братьев из виду не упускала, посылала им посылки и деньги на жизнь и одежду. В мирное время Марфа любила ездить в санаторий, расположенный на берегу моря, вероятно потому, что в войну она была комиссаром на флоте. Представьте на корабле комиссар — женщина. Марфа была ростом 165 сантиметров, с хорошей партийной подготовкой, что касается личных связей с моряками, они были исключены. Стрелять она умела из пистолета, который был всегда при ней.
В городе—острове моряков она жила и работала за два года до войны. Ей приходилось присутствовать при первом погружении подводной лодки. Конструктор подводной лодки, Сергей Сергеевич, часто просил ее помочь достать что-нибудь необходимое для подводной лодки. Капитаном подлодки был назначен капитан с ее крейсера, где она была комиссаром, — это незримо связывало их всех троих. Женщину на подводную лодку комиссаром не брали. Капитан был тайной любовью комиссара.
   Марфе было немного за тридцать лет. Женщина с партийным стажем и карьерой, с неудачной семейной жизнью, ценила хорошее отношение капитана к ней. Конструктор Николай Павлович ей просто нравился, и она ему помогала, как партийный работник. Подводная лодка встретила войну в плаванье, ей надо было вернуться в порт города—острова, и она вернулась. Команде корабля пришлось участвовать в наземных военных действиях, пока лодку ремонтировали после плавания. Марфа с капитаном встретилась раз, но в качестве медсестры. Ей пришлось стать медсестрой и пройти военные курсы подготовки.
   Комиссаром Марфа была на линии фронта, на любовь время не оставалось, время было на военные действия корабля, и военные действия моряков в прибрежных районах. В результате сильных боев моряков с противником, она была тяжело ранена, и ее отправили в блокадный Ленинград. Позже Марфу переправили по дороге жизни в Медные горы. Ее отправили лечиться в тыл. То есть, тетя Марфа существовала на самом деле с орденом Отечественной войны второй степени.

Итак, у Лорда Серафима лордов среди предков не обнаружено.
Дневник Серафима
 
  Тетрадь 1
  9.07.92 - четверг.
  Поезд перекатил широкую реку и остановился в 8 -0, оказывается, это была Волга, а город - Кострома. Ночью было холодновато, я попытался писать план программы путешествия, но быстро потянуло в сон. Вечером разговорился с девчонкой (10кл.) предложил почувствовать карту МОЛЕБКИ, она почувствовала квадрат и зону на юге от квадрата. Предложил ей найти в ее квартире геопатогенные зоны по плану квартиры, который она составила со своей мамой. Я сориентировал план по сторонам света, мысленно отправил его в Петропавловск - Казахский и попросил 'Космос' отметить зоны на плане. После этого девушка нашла, что на кухне сильные холодные потоки, где спит кот - на высоте 1-2 см холод, а на 5-1 см - тепло, над кроватями тепло очень сильное. Убрали план со стола и попробовали зоны. Все ощущения резко снизились и сместились. Положили план на стол, вся картинка восстановилась. Вот так появился еще один экстрасенс. Я ей посоветовал убедиться еще дома.
  10.07.92 - пятница.
  Проснулся в 5 утра, попил, поел пирожки, и уже Кунгур. На подъезде к ШАМАРЕ записывал километры на остановках, сбился и начал переодеваться при переезде СИЛЬВЫ. Быстро выскочил из вагона. Попрощался с попутчиками. Автобуса не было, пошел пешком, в надежде на попутку. 11 утра. Рюкзак тяжелый, за бедра держаться не хочет, плечи отдавил, а топать 30 км. Мизинцы покрылись кровью, на них нет ногтей.
  Дождь то льет, то молчит, то нудно капает. Я с пакетом намучился, пока вновь не наловчился держать в двух руках растянутый пакет и сумку, чтобы ее не залило. А план у меня был выйти на высоту '307'. Перешел ВЕГУЛКУ. Ноги гудят, плечи ноют, дышать нечем, рюкзак сдавил грудную клетку - не жизнь, а радуга. Попутные машины, как назло, только указывали дорогу тем, что сворачивали в 300 метрах впереди. Попался трактор с поддоном на прицепе, подкатил пару километров, и остановился, естественно, опустил поддон на землю - сходи. Я же эти 10-15 минут сидел на корточках, удерживаясь от грязи с колес, и удерживая рюкзак. Я сошел с трактора и пошел, еле поднял рюкзак (30кг).
  Усилился дождь. Я решил переодеть ботинки на сапоги, залез под мешок, сгруппировался. Переоделся. Мизинцы заныли, им сапоги не нравились. Постепенно притерпелся к боли. И как назло вылезло солнце - зря одел сапоги. На обочине вылезли клубнички - не удержался и начал их есть. Дело в том, что я пошел без воды, а час назад съеденные пирожки захотели воды. Как обычно запершило небо. Я съел еще пару горстей. Небо перестало першить. Я напился, когда вышел к реке, за высоким скалистым берегом, и падающими с него камнями и деревьями. Это была моя стоянка еще в 1990 году. Я почувствовал сильный зуд головы, как в далекой юности, когда в Васильевке объелся клубники. Попил воды - стало еще хуже.
  В прошлый раз чуть выше по реке находился свинарник. Похоже, он там и остался, туда проехала машина. А вот пастух, пасший здесь телят, исчез. В его доме не было окон и дверей, а со скотных построек кто-то снял крыши. Взял в запас 1.5 литра воды и пошел дальше, переодев ботинки, так как два часа светило солнце и ничто не предвещало перемен. Пока я прошел 0.5 км начало вновь капать, пришлось опять достать пленку. А вода была уже перебором, рюкзак еле поднял. Пришлось часть воды перелить в желудок, часть вылить, оставил 0.3 литра. Остановки участились. С грязных штанов сваливались комки грязи и попадали в ботинок, лезли в мозоли, которые я ухитрился натереть на большом пальце. Время 16 часов. Почти дошел КУРУЛЯ, сил нет, присесть не на что. Я бросил пленку на гальку, благо она чистая после дождя. Пью воду, вдруг слышу гул машины. Вдали показывается крытый грузовик. Я быстро сворачиваю свой бивак.
  Меня на этот раз взяли в машину. Оставшиеся 6 км оказались самыми грязными из-за сильного дождя, и низкого качества дороги. Я сидел между двумя бочками в мазуте, привинченным к боковым бортам, на мешке с мукой. Когда я слез в деревне, то был уже как настоящий бомж. Решил вновь сменить обувь и надеть сапоги, дальше дорога шла грунтовая. Долго возился, очищая ботинки от грязи, не таскать же ее с собой. В спину пригревало чисто западное солнышко. Чтобы облегчить рюкзак, часть вещей нес в руках. Все болит.
  Прошел 200 метров и пошел дождь. Смотрю над поляной 'ласточкин хвост', - это 3-4 км отсюда, дождь как бы смывает человекоподобную фигуру высотой 100-200 метров, которая как бы приземлилась при прыжках в длину. Фигура стала исчезать, выходя из дождевых струй. Когда она попала в следующие струи дождя, то было видно, что прыжок завершился падением на живот. В этот время дождь усилился, и я доковылял до кладбища, дождь пошел еще сильнее.
   За кладбищем я увидел несколько кучек допревающей, прошлогодней соломы. Обнаружил, что она сухая и решил тут переждать дождь. А потом увидел странные очертания тумана, поднимающегося над СЫЛВОЙ. Решил понаблюдать еще и ночью ту высотку, на которую упал дождевой человек. Дело в том, что я сейчас сам обнаружил на карте, где было падение дождевого человека, сильный холодный поток. Я организовал ночлег на кучке соломы. Положил полиэтиленовый мешок и придавил его рюкзаком, положил клеенчатые брюки. Я обернулся спальником, и лег на эти брюки, не снимая сапог. Так полусидя, решил понаблюдать ночь за ласточкиным хвостом, может еще будут в небе прыжки дождевого человека.
   Дело в том, что сейчас Стрелец, Сириус, Солнце, Луна находятся почти на одной линии, а это может способствовать пересылкам из иных систем. На одну линию я обратил внимание еще в поезде. А сегодня мое путешествие сложилось так, что я пришел в КРЕМЛЕВКУ почти без сил. Собственно, на дороге я просил проведение, чтобы я дошел своими ногами. Если бы была попутная машина, я давно бы пришел на '307', и был бы в Зоне, на СЫЛЬВЕ. Или бы дождался вечерней машины в ШАМАРАХ, тогда бы я не увидел 'Приземляющегося человека', проявленного дождевыми струями. Солнышко уже спряталось. Под мешок залетают комары и норовят меня кушать. Слева - кладбище. В километре - КРЕМЛЕВКА. Судя по карте тут около 30 километров до железной дороги, но поезда слышны из-за высоты этой точки и рельефа местности.
   Но главное, чтобы мыши из этой копны не добрались до моего рюкзака, тем более, что сегодня его дно в месте крепления ремня оторвалось уголком 7х7 см. Хорошо, что я пришил две петельки внизу для набедренного ремня, и сейчас, используя петли и ремень, стянул рюкзак так, что дыра закрылась. Дно шить невозможно - сгнило. Надо было дома сменить рюкзак, но не пришло в голову. Надвигается новая серия туч.
   11.07.92 суббота
   Ночью ничего не прибавилось. Дождь, тучи, плохая видимость. Да еще мешали две яркие зеленоватые лампы, сиявшие в МОЛЕБКЕ, и засвечивали дождевые потоки. Но рано утром, когда начало светать, над ласточкиным хвостом наблюдались падающие светло - розоватые шарики, не очень ясные. И было даже сомнение так ли это, а вот из правой части ласточкиного хвоста дважды вылетели шары. Ничего подобного в других местах не наблюдалось, за исключением дальнего хребта на юге. Заснул. Проснулся, когда солнышко было уже достаточно высоко, собрался, пошел.
   Но дал маху, не сориентировал карту на местности, об этом я вспомнил, когда за ЛЭП я вошел на лесную дорожку, которая двигалась на 307, но по бездорожью. С трудом перебрался через КРЕМЛЕВКУ, хорошо, что лето сухое, а пришлось бы шагать в затопленном лесу, и круто вверх. Воду из реки не стал брать - она мутная.
   Мучает жажда, с утра выпил 100г, слизываю росу с листьев - помогает. В том месте, где вчера упал дождевой человек, много свежее поваленных деревьев. Наверное, это он их свалил.
   Вышел на брошенную дорогу, ее нет на карте со стороны МОЛЕБКИ. Она вывела меня на корпус ласточки. Попалась трава борщевик, попробовал мягкую часть стебля - сочная, не сладкая морковка. Бросил рюкзак, пошел по полю. Нашел колбу. А у рва из-под силоса, росла лебеда вполне съедобная, и даже сытная трава. Жаль, что ее очень мало. Сочные травы существенно утолили жажду. Погрыз овсяных сухариков. До '307' - рукой подать. Сквозь лес видна прогалина, тянет туда. Заглянул в ласточкин хвост, вчера из него вылетали огоньки, но ничего не обнаружил. А вчерашние стрелы белого тумана, похоже, выдувались из силосной ямы, в ней было немного воды.
   Хватило благоразумия пойти в обход по дороге, если бы пошел прямо, попал бы в овраг. По дороге стали попадаться лужи, но вода в них грязная. В ста метрах от '307' в старой колее вода была светлая, зачерпнул кружкой и попробовал - жестковатая, вроде как из ведра с известкой. Был план поставить палатку и сходить к СЫЛЬВЕ в Зону, и там взять воды. Но закапался с установкой палатки, долго искал солому, которой здесь было много год назад. Вся трава хилая. Решил кипятить воду из лужи, в ней было много комариных личинок. Сложил из песчаных плит печь, еле разжег костер. Все ветки были мокрые после дождей. Воду удалось довести до ключа, крышки и банки - нет. Накидал ромашек, не нашел зверобоя. Он здесь растет.

   Вода была противной, но надулся не меньше литра. Замочил горох на утро. В такой суете прошел остаток дня. Собрал приемник. Заработал чисто детекторный вариант, с усилителем сильно возбуждается, принимает все, что хочет. И Свобода, и Маяк, и Киев, и Уфа и даже нечто, я думал это Космос, но потом понял, что ловлю службу точного времени - пакеты импульсов через 1 секунду. Наушники у меня по 200 ОМ каждый, а надо бы 10к. Громкость зависит от высоты антенны, переменную емкость выбросил, индуктивность переменная.
   Так и заснул под боли в животе то ли от воды, то ли от ромашек.
   12.07.92 воскресение
   Проснулся поздно, спал, как убитый. Попил воды, поел горох - в животе стало неприятно. Снял антенну и пошел в зону. Дорога вспомнилась легко. На поляне, где в 1990 стоял Гоша с овчаркой, встретил уходящую группу пермяков из клуба 'Астролог' или еще как-то. Заговорили.
   Посмотрели экстрасенсы на мою карту, нашли на 'космодроме' могучее пламя. А рядом черный треугольник. Оставили мне пару булок хлеба. Мясо и сахар я брать не стал. Оставил все на стоянке, чтобы на обратном пути взять. Вышел на свою прежнюю стоянку, на ней пусто. Хорошо хоть родник есть. Вода в нем на вкус оказалась, как из лужи. Избушка сожжена.
   Пермяки рассказали, что вчера ушел Саша - массовик с киноаппаратурой. Да еще этой ночью они видели некие туманные фигуры, шествовавшие по поляне и рыскающие звезды, но, - это скорее всего дрожание атмосферы. Об этом мне рассказала группа из 4 человек на БАЧУРИНСКОЙ поляне или поляне чудес. Рассказали, что здесь пять космодромов, к некоторым они ходили, блудили в болоте. Их водил леший, чтобы избавиться от него они надевали одежду навыворот. По их утверждению они шли на северный берег болота, а их повело на Утюг. Они утверждают, что шли к роднику, а оказались у своих палаток.
   Зашел разговор о звездах, я достал свою карту, и оказалось, что эклиптика смещена на целый месяц. Утверждается, что Змееносец - 8-14 ноября, - это когда рождаются истины. Почему-то это точка жизни и смерти. Они еще раз собрались на космодром на Змеиной горе, и завтра - домой. Приглашали и меня, но мои ноги. Да и я пришел сюда осмотреться и за водой.
   На берегу на бревнах сидело 4 ребят и девушка, которой я сообщил о походе на космодром. Она засобиралась туда. Я прополоскал свою фланелевую рубашку, и пошел вниз. На поляне ужасов нашел две пары студентов, они стоят второй день, ничего, кроме тумана на реке еще не видели. Один парень сюда ходил несколько раз. Он говорит, что в 1990 году, в ноябре на снегу было много светляков, и они светились - не очень понятно. Говорит, что и сейчас у пирамид видели светящихся жучков, надо бы выяснить.
   Тут в природе не до светлячков. Еще малина цветет и зверобой только- только, а Иван - чай только набирает бутончики. Хотя в стеблях у корней есть съедобная, крахмальная масса почти нейтрального вкуса. На берегу нашел хороший пакет литра на 4, а то в моем большом мешке оказалось много дыр, когда я в него налил 15 литров воды - получился душ, 8 литров воды я донес до '307'.
   Оставленный провиант какая-то птичка начала растаскивать и расклевывать пакеты. Рис начисто разодрала и рассыпала, хлеб расклевала. Но я не в обиде.
   Рис ей оставил, а пакетом завязал банку от мусора и расплескивания. Потихоньку дошел. Очень устал. Приготовился к ночным наблюдениям. Питаюсь черным хлебом. Воду экономлю, но жажду утоляю. Зубы чищу ромашкой.
   Собрался увидеть созвездие, где будет луна, но из-за сильной дымки ничего не увидел. Надо было смотреть более высокие звезды, а я небо знаю плохо. Видел, когда Арктур был на западе, возле него слегка вспыхнула маленькая звездочка, и исчезла. Я подумал, что в дымке, а она вновь появилась и пошла к Арктуру, двигаясь медленней, чем спутник. Длилось это 10 секунд, а потом вновь пропала.
   Солнце было на востоке.
   В верхней кромке леса вспыхнула довольно яркая звездочка, вряд ли это был фонарь. А со стороны МОЛЕБКИ был виден яркий фонарь. Со стороны ласточки ничего не удалось увидеть. Уже в потемках решил сделать переносной, детекторный приемник. Вырубил две тонкие березы 5-6 метров. Втыкая их в землю, натягивал антенну. Устал, пока делал эти стойки.
   Проснулся в 4 часа. Солнце встало. Проверил магнитное склонение, то же, что и по карте. Я ночью воткнул антенну с Севера на юг по полярной звезде.
   13.07.92 понедельник
   С утра жестко установил одну мачту антенны. Чтобы не падала, укрепил ее плоским песчаником. Подстелил соломы под палатку. Поспал и пошел к 'Космодрому' по дороге занося на карту. Поляна, на которой Владу в 1990 был выдан знак 'А', находится в 200м от 'Космодрома'. Набрал бутончики цветов зверобоя, покрашу комариную сетку в фиолетовый цвет. Борщевика к ужину не нашел. Буду - есть хлеб, и писать дневник. Сегодня в палатку заходила ящерица. Пишу без очков. Все двоится.
   14.07.92 Вторник
   Вчера к вечеру засобирался дождь, тучи закрыли небо, а луна все-таки светила. Удалось выяснить, что в зените она была за головой дракона, и чуть раньше Веги. Похоже, что моя карта неба верна. Утром встал, руки болят, вроде всю ночь работал. Решил забраться на березу, как на наблюдательный пункт, но навалилась такая усталость, что не смог подтянуться на ветки. Подтащил упавшее дерево и сделал из него наклонный вход на ветвь. Устал страшно, но полез. Добрался до верха березы и обнаружил много помех для наблюдений. А забираться ночью еще и будет опасно. Слез, запыхался, сердце молотит, руки уставшие, но меньше, чем после сна. Этой ночью я не помню сбоев сердца, а две предыдущие были, но достаточно короткие. То ли это от соседства 'Космодрома', то ли от укусов комаров, и прочих кровососов.
   Обошел космодром, дошел до нижней полянки, свернул и спустился в овраг. Набрел на отдельные лужи, попил воды. Вода хорошая, ключевая. Дальше ручей шел цепочкой, а потом стал настоящим. Наконец вкатил в болото, то есть бурелом, залитый водой. Думаю, метров через 200 находится болото, поросшее мелким лесом. Все время ориентировался по солнцу, сверяясь с компасом, и ничего не рисовал.
   Поднялся по отрогу, прошел по его вершине, и вновь вышел на поляну. И тут я понял, что космодром я так и не обошел. Куда-то меня носило, я так и не понял, но свои оранжевые штаны разорвал. Пришел к палатке, принес воды, зашиваю штаны.
   Вдруг со стороны КРЕМЛЕВКИ идет девчонка 17 лет - ищет людей и Зону. Сказала, что едет из Волгограда, ее рюкзак увели в Перми, просила показать дорогу в Зону. Пришла в одной курточке и босоножках, где-то слышала, что в Перми +30. А тут по ночам холодно. Напоил ее водой. Пока я дошивал штаны, она вздремнула.
   Я в зону собирался идти завтра, а тут пришлось идти сегодня. Заодно возьму банки, надо сварить смолу для жвачки. Набрал смолу у ручья с огромной сосны, такая матовая, желтая масса. Когда я стал ее размешивать, то почувствовал себя мальчиком 5-6 лет, когда впервые мы эту процедуру делали с ребятами во дворе моего деда, когда жили в селе Яшкино. Поразительное воспоминание и еще это ладанно - горьковатый сосновый привкус. Получились тянучки, которые тогда продавали на станции в виде батончиков.
   Сделаю на палатку детектор и астролябию.
   Я взял штаны, может, заклею шов. Девушка мне дала донести банку консервов и сахар в пакете из-под молока, - это все, что осталось от ее рюкзака. В разговорах о смысле жизни дошли до зоны. У колодца встретили двух парней, у которых был прибор для измерения частоты двух генераторов. Я им рассказал, что два года назад участвовал в подобном эксперименте. Но ничего не обнаружил.
   Рассказал о посадке у избушки. Они пошли туда. Не было времени, а то бы попробовал опять подавить на частоту. У них вывод на наушники - биения, и хорошо, и плохо.
   Астрологи мне ничего не написали, хотя и обещали. Взял 6 батареек. Ребята на берегу у бревна, рассказали, что видели то же, что и я.
   Стрелке, таково космическое имя девушки, эти ребята не понравились. Пошли дальше. Народ в основном спал. А вот только прибывшие водные туристы, папы с сыновьями, мне капитально заклеили штаны и босоножки Стрелки. У бревен стал мыть банки, а Стрелку отправил на ужин к ребятам. Смотрю, что Стрелке надо есть, а мне к себе идти. Ребята пообещали, что помогут ей сделать костер на поляне.
   Я пошел. У колодца вспомнил, что не отдал ей ее провиант, но решил не возвращаться, прокормится и без него. Отнесу послезавтра. По дороге вспугнул орла чуть не с гуся величиной. Что он делал в траве на закате солнца? Оказывается, разрушал гнезда ос, пчел, шмелей. Я как увидел, сразу оттуда убрался. Вспомнил намерение Стрелки питаться медом диких пчел. Сейчас пчел меньше, чем людей. Земля без техники и химии способна прокормить 500 млн. человек (Природа, N6,1992).
   У палатки обнаружил, что мои рамки разлетелись. Одну нашел, а вторую нет. Жалко. Тут и холодней, и ветреней, чем внизу. Небо прояснилось. Готовлюсь к ночному бдению.
   15.07.92 среда
   Удалось провести точно момент Зенита Луны. Он оказался: Альтаир, Луна, Вега. Это точно соответствует 15.07.92 по звездной карте. На завтрак съел остатки хлеба. Отремонтировал подтяжки. Сушу зверобой. К полудню кругом тучи. Да еще вчера была одна рамочка, сегодня она упала с ветки, и лежит рядом с утерянной рамкой. На карте стерлась разметка космодрома, сделанная биополем А.В. Нет, рамочку я сам положил у ствола березы, а вторая появилась сама!
   Сделал вешалку для пиджака, хотя собирался сделать астролябию, и собрать на палатку из резины приемник, чтобы не путаться в проводах. Потом решил сделать два генератора, для этого у меня есть почти все. Посмотрю, как мне позволят получить биения, и без кварцев. Приемник собрал на березовой щепке, в резину не удалось втолкнуть железные скобки. Так в делах прошел день, который был пасмурный, а сейчас дождь капает.
   16.07.92 четверг
   Ночью дождя не было, но очень пасмурно. Сходил на поле, съел несколько десятков клубничек. Нашел стоянку просто великолепную. Береза - наблюдательный пункт с лестницей. Рядом приличная куча соломы. Переберусь сюда, но сначала надо сходить в зону. Забыл. Начался зуд от клубники. Но на березу забрался, видно все, даже место моей двух дневной стоянки. Начался дождь, я вернулся к палатке.
   Позавтракал толокном - шикарная вещь. Частично подготовил палатку к переносу, сходил в зону. Размышлял о питании медом диких пчел - не получается. Мужик с биологическим генератором, спал. Я хотел попробовать своим полем подействовать на частоту, но, увы.
   Ребята рассказали, что в прошлом году над берегом летало много желтых шаров. Отдал Стрелке ее провиант. Она жила с ребятами, появились еще две девушки.
   Встретил мужика из ШАМАР, он рыбачил на плоту, который смастерил из бревен старого дома. Рыбалка была неудачная. Меня недружелюбно встретил его пес.
   Спрашивает:
   - Неужели вы верите в НЛО? Я в них не верю.
   Я ему:
   - Чтобы верить, надо что-то знать, а чтобы знать, надо наблюдать. Ведь в 1990 году в ШАМАРАХ у опоры ЛЭП зависло НЛО.
   Он:
   - Я и сам пару раз на охоте видел, что-то летит метрах в 200-х, фарой шарит по земле, но мне все это, ни к чему.
   Я:
   - Так, может, вам, и коммунизм бы хотелось дальше строить?
   Он:
   - А нам все равно.
   Узнал, что раньше, когда полы не красили, их делали из ольхи. Они не делали заноз.
   Провел с ребятами йогу из теплых и холодных потоков, но они больше хлопали комаров. Набрал воды и обратно. Стал думать, как из березового лыка сделать веревки для устройства на березе. На дороге все еще стояла тракторная тележка, в которой я надеялся найти проволоку, но там оказалось две веревки. Я застенчиво увел веревку поменьше. На дороге приметил горбыль, за три ходки перенес его в лагерь. Установил палатку. Нарвал 3 кг цветков зверобоя.
   Стемнело. У палатки тьма комаров. Развел костер, сварил жвачку, она стала канифолью с запахом ладана.
   На небе заметил несколько вспышек - коротких пролетов красноватого цвета. Облачность высокая. Немного посвятила Луна, показала немного звезд. Вега, Арктур, Альтаир - на своих местах. Первобытному человеку по звездам и солнцу всегда было понятно время суток. Пусть у всех есть часы, но, когда на небе тучи, появляется состояние без времени, какой-то временной прострации. Лягу спать головой вниз и на юг.
   17.07.92 Пятница
   Несколько раз просыпался и оглядывал панораму сквозь окно палатки, но окончательно проснулся от шороха дождя. Доедаю толокно, пишу, смотрю и все из палатки. Надоедают комары. Чирикают птички. В луже на полиэтилене, которым закрыты цветы зверобоя, ухитрился замочить носки. Положил их на полоскание. Руки все еще фиолетовые от вчерашнего сбора цветов. Хлопотное дело сушить зверобой на открытом воздухе, то и дело разгребай их и собирай, когда идут дожди. Принес горбыль для наблюдательного пункта. Из перегоревшего на две части бревна, сделал самоподдерживающейся костер, чтобы дымил и отгонял комаров. Придвигаешь их впритык друг к другу, и в зазоре они разгораются. По выгорание какой-то части, начинают тлеть, поддерживая друг друга своим теплом, и держа наготове разогретую древесину. Это чем-то напомнило с начало атомный реактор, а потом вспомнил, что сибирские охотники поступают также, но бревна зажигают вдоль, а не в торцах.
   Вытесал сидение 40х50. Устал очень. То ли зона, то ли мало ем. Погрыз сухариков овсяных, хотел писать дневник и уснул. Палатку перед этим закрыл основательно. Проснулся от зуда в руках и ногах. Распухли пальцы и тыльные части кистей и ступней ног. Кто мог меня так обработать? На улицу выпустил напившегося комара и двух желтых в черную крапинку мух, а более никого не было. Попил воды и стал переделывать рукавицы, доел крокет и уснул во время жевания. Еще раз переделал шляпу от комаров. Убрал окошко назад, а спереди сетку отпорол от шляпы и вдел резинку. Теперь окошко можно делать, сдергивая резинку с полы шляпы. Если бы это было дома, я поставил бы две молнии, и делай, какое хочешь окошко. Испытания при боре зверобоя показали, что мелкие комары находят лазейку.
   Попробовал из канифоли сделать жвачку, добавил в нее растительного масла и уже затвердевшую жвачку, она стала мягче. Лезть на березу нет никого желания, на жерди поднял антенну и с урывками 'свободы' стал наблюдать, интенсивно жуя. Наушники все время вылетают, а один раз в ухе остался наконечник, да еще и развернулся. Вот, где было занятие - целый час выковыривал, но добыл. На небе видел вспышки. Чего только?
   18.07.92 Суббота
   Спал, как убитый. Ночью видел спираль с открытыми и закрытыми глазами. Астральное зрение чем-то связано с этими спиралями. Руки и ноги распухли, словно сильно жгли крапивой, и вроде сильно загорели. Пошел на березу делать замеры, поднял туда антенну. Громкость на макушке березы. Уже вверху стало ясно, что принес не тот горбыль, но нужный был в солидоле. Может стянуть ветки? Вдруг лопнут.
   Пошел искать топливо для костра, как на удивление (пишу и боюсь сглазить) комаров и мух почти нет, иду в одной рубашке. Свалил одну сухую липу. Увидел красную ягоду, подумал - клубника, и листья похожи на смородину, но без запаха.
   Принес бревна. Позавтракал. Костер чадит. Пишу. Сгребаю и разгребаю зверобой.
   На нижней поляне косят сено. Вывесил носки, которые ночью чуть не сжег, пытаясь сушить - уронил между бревен. Шмели пасутся на моем зверобое.
   Хочется спать. Нависли дождевые тучи. Пошел искать душицу и толстые палки для наблюдательного пункта. Несколько кустиков душицы нашел на дороге, заодно погрыз колбы, одна попалась с червяком, так трава боролась с тем, что стала очень терпкой, как дикая груша. Похоже, и я стал невкусным, мухи роятся надо мной, но на меня не садятся. Но распухли даже ладошки.
   Возвращаюсь на поляну, навстречу трактор с навесной косилкой. Народ весь день катался. В дождик по полянам поднялся УАЗ с какой-то надписью.
   Черным шариком покрасил сетку, вымазал 4 см стержня, но эффект слабый. Больше досталось рукам. Смотреть сквозь темную сетку - лучше, хоть и плохо прокрасилась. Залатал дырочки. Сделал новые наконечники для наушников. Глаза устали. Двоится линия горизонта.
   На полчаса жвачку завернул в мать и мачеху, стала терпкой - невмоготу. Пару дней не поливаю мизинец формалином, а он вдруг стал ВЖИКАТЬ, неужели ЗОНАРИКИ взялись мне помочь?
   Печь, как часы - сдвинул бревна, в щель положил две палочки. И через 3 минуты получилась банка чая с душицей. Радио просто орет. А вот службы времени тут не слышно. Медитировал. Проснулся, уже смеркается. Бревно коптит. Внизу по полю то ли лось, то ли медведь, скорее последнее, медленно движется на восток. До края поля осталась треть. Я свищу резко несколько раз в тот момент, когда я с палаткой скрыт кустом. Зверь встал и стоит. Минуты через 3 свищу вновь. Зверь продолжает стоять. Потом медленно идет обратно.
   Ночью наблюдал три вспышки. Явно НЛО. Иные коротки, но ясные. За полночь появилась туманная цепочка из четырех объектов. Закрыл глаза - сидит в третьем глазу, и плывет вверх. Так и ушла за тучи. Вдоль болота над крестом промелькнула звездочка. Через час на этом месте появилась первая полоска тумана, затем туман поднялся с болота, и стал выглядывать сквозь ели. Яркая вспышка во всей точке ЗГ. Расплел веревочку. В 4-м часу пошел спать.
   19.07.92 воскресение.
   Ночь была холодноватой. Проснулся рано. Солнце низко. Попил воды пошел в лес за сучкастыми вершинами елей, из них сделаю рамку. Добыл в самой чаще красной смородины, и на упавшем дереве нашел трутовик, прихватил на всякий случай. По запаху - опенок, на вкус сладкий с горчинкой. Поджарил между бревен. Горечь пропала, но проглотить - нечего, какое-то мочало.
   Сижу, пишу, догрызаю сухари, сверлю дырку в деревянной шайбе нагретым гвоздем. Будет станок для свивания веревки. Днем веревку пришлось порезать на куски, жилы были во многих местах перегрызены больше чем наполовину.
   Варю гриб, нарезал кусочками, залил водой и поставил между бревен. Туши и варю. Попробовал кусочек, вышел сок, и не жуются. Стал жевать, как жвачку и проглотил.
   Жара невыносимая. Зверобой спрятал в тень, чтобы не выгорел. Хочется пить. Обедал грибом, пожевал и выплюнул. Похоже, съедобную часть гриба съели черви, а ее вычистил. Весь день и ночь вил веревку. Зверобой пахнет, как сухофрукты, а на вкус, как сосновая жвачка.
   Ночью полу облачно. Над ЗГ трижды были видны вспышки звезд на фоне облаков. Над ЛГ по линии + наблюдал пролет (в масштабе ЛГ - 200-300 м на восток) и 5-6 вспышек на фоне леса, и даже на ЛГ проход огонька достаточно быстрый на восток. (Машина по лесной дороге?) версия меня добила.
   После полуночи в ближнем лесу что-то ухнуло в направлении ЗГ, вроде дерево упало, но ветра нет. А потом над ЗГ стал подниматься полусферический купол вверх и на меня, потом купол ушел за облака. На западе у Арктура заметил вспышку.
   20.07.92 понедельник
   Встал часов в 6 утра. Сердце колотится, подниматься не хочется. Но встал. Смотрю, бревно, оставшееся гореть в ночь, сгорело наполовину. Огонь в бревне прочувствовал наличие горючего, рванул вверх вдоль по бревну на 25 см и добрался до моего сидения. Пропали мои труды.
   
   Тетрадь 2.
   
  На завтрак 2/3 кружки крокета. Допил воду из пакета. Изучал карту неба. Сверил карту с местностью. На ЛГ я не пошел места для лесной дороги. Дороги в основном идут вверх. Сил на них нет. Доплету веревку. Прополз гусеничный трактор. Третий раз латал порванную крышу липучкой. Не мог заснуть от жары в палатке, а проснулся от холода. Хотя солнце светит. Моя палатка его отражает, а на улице ветерок - нормально. Человек подъехал с огромной кучей летучих тварей. Нужен трактор. Могут дать много леса.
  Сделал лестницу с перилами на березу. Жара спала, прошла усталость, и я забрался на березу. С нее я увидел много огней над горой левее ЛГ. Это как раз та, на которую указала попутчица в поезде.
  Вскипятил 1,5 литра воды со смородиновым листом.
  21.07.92 вторник
  В лесу нашел еще один 'Печеночник', снял с него новое полукольцо и поставил варить. Набрал лыка для связи деталей. Завтракал грибом, удалось его разжевать.
  Полез на березу, застраховался новой веревкой, стал погонять подпятники в развилках березы, провозился до 3 часов. Выпил остатки воды, сил нет никаких, хотя с утра все было нормально. Потихоньку пошел в зону. Там они тоже наблюдали вспышку звезды над Стрельцом, а потом слабенькая звездочка подошла под орла и исчезла.
  Заметили, что у полуночи счетчик радиации уже несколько дней около 10, не дают никаких отчетов - исчезает фон. Набрал воды и обратно. Хорошо, что нашел большой полиэтиленовый мешок, подложил его на спину. Что капало - стекало на сапоги. Еле пришел. По колено в грязи, хотя на дороге пыль.
  Воды принес на 3 литра больше обычного. Костер затух. Комары, как шакалы. Развел костер. Больше дыма и разогнал комаров. Напился. Ужинал в пути травой.
  Время между 11 и 12.
  Сижу, поджигаю светильник - 0,4 литра банка с растопленной в ней свечой. И вдруг, напротив, во второй левой седловине ЗГ, светит огромная с вертикальным расположением 'двойная звезда' красного цвета.
  Ощущение - вроде я заглядываю в гелий неоновый лазер - НЛО!!!
  Я про себя несколько раз кричу: Давай сюда, ко мне!
  НЛО висит в 300метрах над седловиной. В это время я роняю банку, которая летит в костер. Мигом хватаю банку, НЛО уже исчезло. Активней носились слабые искры, оставляя за собой хвостики над болотом. Ложился спать с надеждой. Что завтра соберу наблюдательный пост.
  22.07.92 среда
  Принес еще две березки. Возился, возился. Дело уперлось в свивание веревок. Изобрел новую методику витья веревок. Вспомнил бабушкино веретено. Досушиваю зверобой. Ночью был собачий холод. Сегодня будет, пожалуй, тоже.
  Вымерз я в палатке, и решил, что надо сделать соломенные маты для тепла, а для этого опять нужны веревки. Сделал веретено с большим моментом, дело пошло веселее.
  Вечером сквозь тучи изредка проглядывают звезды. Искристость повышена слева от ЗГ, и над болотом, как они движутся с лева направо. Накрутил веревок, на все должно хватить.
  23.07.92 четверг
  Спал не в спальнике, а под двойным одеялом - не замерз. Принес солому. Сделаю лучше лежанку. Надо было бы вчера это сделать, а сегодня тучи и накрапывает дождь. Ближе к полудню над ЗГ видны вспышки. Строгаю стойки и перекладины. Приехал Виталий с семейством за скошенным сеном, предложил воду. Договорились, что подвезет остатки, а я найду - куда их взять. Засобирался дождь, я укрыл солому. Дождь льет на поле передо мной, а потом лил минут на тридцать надо мной. После дождя ходил босиком. Ногам - радость. Привезли мне ведро воды. Залил в пакет и накидку. Долго правил палатку. Поужинал горохом, и полез на наблюдательный пункт. Установил стойки и две перекладины.
  На небе появилась Вега. За 4 секунды - 3 вспышки +, и полет над болотом, фонтан над ЗГ, пролеты искр нал ЛГ и ЛЛГ. Была яркая вспышка у основания ЗГ. Комары едят и на березе. Ноги босые - холодно. Внизу попил чай, в потемках не нашел Иван чай, обошелся смородиновым.
  24.07.92 пятница
  Поднял палатку для просушки соломы. Выставил сушиться зверобой. Влага выходит еще из бутончиков. Принес еще одну березку для спинки наблюдательного пункта. Замочил геркулес. На НП доставил длинные жерди. Хотел переделать планки, но раздумал. Надо решить проблему холода на НП.
  Растянул палатку, сделал в соломе ложе, и на нем стоит палатка, думаю, так будет теплей. Наблюдать с НП - теперь здорово, но холодно.
  Была серая вспышка на вырубке, и в щели между вершинами елей. Это где-то на 1 км южней моей прежней стоянки. Ночь была ясной, вышло множество звезд.
  25.07.92 Суббота
  Обнаружил копну соломы, решил ее досушить для дальнейшего применения. Набрал смолы для жвачки, нашел две маковки, набрал крапивы для салата с подсолнечным маслом.
  Косари на поляне сгребли сено и стали грузить на тележку. Небо хмурилось. Помог копны, которые собирал из валков. Кончили погрузку, закапал дождь. Перекусил огурцом с хлебом. Подошла группа геологов из зоны, они брали пробы коры на тяжелые металлы. Несколько геологов заблудились. Помог им найти дорогу. Мне отдали воду и 1/3 белой булки хлеба. Великолепный белый хлеб пекут в МОЛЕБКЕ, хотя своей пшеницы не имеют.
  Ремонтировал палатку. К вечеру появились после дождя звезды.
  26.07.92 воскресение
  Проснулся от шума дождя, но палатка сухая. Костер погас. Подошли два мужика с вершины 307. Приехали за сеном. Позавчера в КИШЕРТИ они видели НЛО - звезда с четырьмя лучами во все небо. Поговорили за жизнь, сожгли почти все дрова. Рассказали, что на месте моей палатки стоял дом, а чуть ниже - колодец. Направил туда мужиков, но они колодца не нашли. Сварил жвачку, приятно жуется. Ходил босиком по мокрой траве, ноги вылечились. Дождь шумит. Сердце в норме. Поправлю ложе и спать. Проснулся - стемнело.
  Вспышки над ЗГ и левее ее. В направлении ЛГ в тумане вспыхнул столб. На небе появились фигуры, сложенные из треугольников размером в 10 метров, скорость, как у искр. Пытался их увидеть третьим глазом - не получилось. Пошел дождь, видимости нет.
  27.07.92 понедельник
  Просыпался от холода. Вставать из спальника неохота. Опухоли на руках и ногах спали. Ни пульса, ни сердца не слышно. Дождь и холод. Приготовил геркулес. Сделал пробный генератор. Наблюдения вечером вил в тумане. Несколько вспышек и пролетов - малая частота.
  28.07.92 вторник
  Ночь холодная. Дождь четвертые сутки. Птички исчезли. Подошел парень в защитной форме, заблудился с подружкой. Я ему дорогу нарисовал на бумаге, сам не пошел - сыро. Приготовил гречку, добавил сахарный песок.

  На ЗГ виден взлет искр, плавно теряют яркость.
  29.07.92 среда
  Появилось солнце. Пошел искать колодец. Нашел, он завален. Отрыл 80 см, земля стала сырой.
  Наблюдал с НП, надел на себя все. Над крестом яркая желто - красная вспышка. На вырубке несколько вспышек. На западе пять секунд горела белая звезда. Появилось зарево. И вскоре все повторилось.
  30.07.92 четверг
  Встал почти с солнышком. Заштопал вещи, переоделся. Принес три березки. Упаковал две посылочки. Обул ботинки, взял сапоги в ремонт и разные типы заплаток. Солнце высоко. Пошел вниз. Дорога грязная. Свежие завалы осин. Пока дошел, порядком устал. Тракторов после дождя не было. На нижний брод я не пошел. Дорога завела к верхнему броду. Я сунулся в реку без брода, но оказалось глубоко. Пошел на брод, а это в самый конец села, выше впадения МОЛЕБКИ в СЫЛЬВУ. Вижу, что вода высокая. Зашел в воду. Течением чуть не унесло, а от берега всего 15 метров. Еле вернулся обратно. Рюкзак мочить нельзя - в нем сухой зверобой. На том берегу собирались водные туристы к отплытию. Вняли на мой зов о помощи - перевезли. Дали 'момент', которым я залатал сапоги. Оделся, подсушился. Оказалось, 2 часа. Ребята пошли в магазин. Я на почту. Отправил обе посылки. Сначала оценили на 30 рублей, но в итоге получилось 15 рублей.
  Работы на почте не оказалось. В правлении совхоза поговорил с каким-то начальником. Им нужен будет токарь, но станок у них со сломанными шестеренками. Я просил работу через 1.5 месяца.
  Он и сказал:
  - Через 1.5 месяца и приходи. Будут шестерни.
  Заглянул в промтовары. Купил сухой спирт, иглы пинцет, наверное, стальной, вместо алюминиевого пинцета. Пошел в школу. Директора не нашел, но поговорил с учительницей. Физик у них есть, а вот информатика - возможно. У них кое-что закуплено. Советовала дождаться директора. Но мне надо было узнать глубину колодца. Знатоков не оказалось. Местный краевед Сергей Александрович тоже ничего не прояснил. Однако сказал, что в Зоне ничего нет, и, что это подтверждают МУХОРТОВ и БАЧУРИН. Кое-кто шутил, а люди приняли все всерьез.
  Мне с ним соглашаться не хотелось.
  Встретил группу пермских экстрасенсов - лекарей. Ездят - лечить на теплые воды. Сообщил им о высокой воде. Пришли на нижний брод. Я попытался пройти без рюкзака. Но глубоко и очень холодная вода. Солнечно, но ветрено. Я сдался, стал ждать оказии. И тут я оставил сохнуть вторые трусы на переправе. А, если не получится переправа, поговорю с директором школы.
  Но вот на берегу появились ЭКСТРЫ. Их знакомый устроил им переправу. Потом и меня перевозчик перевез, и даже бесплатно. Я помог ЭКСТРАМ тащить сумку. Решил показать им карту. Пришли поздно на поляну ужасов, место их обычной стоянки. Остался с ними на ночевку. Обещали три матки - станции, которые висят на одном месте, и к ней подлетают корабли - звездочки.
  Действительно, почти на Севере после 12 часов, появилась над головой довольно крупная звезда, которая переливалась ярким красным, синим, зеленым, белыми цветами. Все объявили ее станцией. К ней, то подлетали красноватые точки, то веером от нее рассыпались. Это наблюдалось всеми одновременно. У меня эйфория. Хочу определить до нее расстояние. Базой решил взять берег СЫЛЬВЫ до бревен. Все с берега ушли на космодром в СКОПИНО.
  Но две девушки из Волгограда сидели и тоже наблюдали за этой станцией, но убедили меня. Что она не стационарная, а движется со всеми звездами - Венера. Я прикинул угол ее к Полярной звезде - 30-40 градусов. Для планеты высоко. Скорее звезда. Выяснилось, что Капелла против Веги.
  ЭКСТРЫ стали возражать. Технически и физически они оказались довольно темными людьми. Спутники принимали за НЛО, так как они рыскали на своем пути между звезд, и даже в ответ на их заклинания, меняли яркость. Меня обвини в косности. Попили чай. Они ужинали. Я через 20 минут поел хлеб с луком и помидором.
  Было ночное бдение. У меня с НП видны искры, а тут блажь ЭКСТРОВ. Под утро показали парад душ над СЫЛЬВОЙ. От берега СЫЛЬВЫ идут столбы тумана, в котором легко угадываются силуэты человеческих фигур, детей и взрослых, которые шествуют вниз по реке, как бы в ожидании суда. Впечатляет. Но, как мне кажется, эти столбы получаются, скорее всего, над вихрями в воде, которые выносят на поверхность реки воду теплее. Когда светало, сходили вдвоем на вывал.
  31.07.92
  Зрелище впечатляющее. Участок диаметром 40 метров, неправильной формы, заполнен осинами, поломанными посреди стволов. Некоторые с некоторыми скручиванием против часовой стрелки, если смотреть сверху. Есть, как бы рукава, от этого пятна. На краю его несколько деревьев, осин, елок - живые, но до сих пор стоят согнутыми в дугу, с запутанными кронами на более чем 10 метрах высоты.
На обратном пути я шел и нашел женские, стрелочные, электронные часы в латунном корпусе. Это мне подарок за часы, которые у меня увели здесь два года назад, - так я объяснил моему спутнику. Поспали пару часов спина к спине, так теплее, чем у меня. Да и палатка у него теплей, не продуваемая ветром. Стали греть чай. ЭКСТРЫ долго не просыпались, а проснувшись, оказались не в форме. Пришлось уходить без проверки карты.  Девчонки не СЕНСЫ, а нашли на карте мою стоянку. А в МОЛЕБКЕ нашли две активных точки, это школа и домик, который мне вчера показывали. Девушки сказали, что они часов не теряли.
Новых пакетов не нашел, набрал воду в свои пакеты с дырками. Мой пиджак птичка обработала. Я обтер его листом, так он еще и зеленым стал. У ключа помыл пиджак, вроде пятна сошли. Родник полон через край голубоватой, слегка туманной водой. Рядом бежит ручеек. Опять еле добрался до палатки. Все в норме. Поспал. Подкинул в постель высохшей соломы. Сделал кружку из банки. Поужинал геркулесом. Пишу. Поставил часы. За час отстали на 2 секунды.
На березе стрекочет саранча. Костра нет. Комары едят в меру. А дел много, и не помереть, и не уехать нет времени. Искр на небе почти не было. На ЛГ были вспышки, и освещен круг диаметром 200 метров. Когда стемнело, посередине ЗГ наблюдал сферу 5-10 метров, если ее сравнивать с деревьями. Правее ЛГ засветилась яркая точка, попрыгала вверх, вниз. Скорее всего – фара. Стал дремать, пошел вниз. Подошел к палатке. Над ЗГ яркая, желтая звезда. Такой никогда звезды я там не видел. В созвездии Скорпиона. Пока искал карту – звезда исчезла.
1.08.92. суббота
Ночь была теплой, или сработала дополнительная подстилка. Проснулся около 9, подъем в 10. Пошел завтракать черемухой. Сначала обсасывал, потом стал жевать с косточкой. Через десять минут она стояла комом в глотке. Пошел делать пирожки, то есть заедать черемуху овсом. Временами накрапывает дождик. Солнца почти нет. Потом прояснилось. Переделал каркас для палатки. Приехали КИШЕРТСКИЕ косари, стали косить сено на левом от меня поле. Сказали, что завтра Ильин день – работать нельзя. Поэтому они докосят и уедут на тракторе. Выпросил у них плоскогубцы, они пообещали мне картошки.
Вечером в 11, поехал к ним на стан. Поужинал вермишелью. Поговорили об НЛО, и в итоге они решили уехать утром. Я взял две доски, гвозди, и плоскогубцы. Ночь – 2 часа. Тучи – ничего не видно, иду по дороге разбитый, как пьяный. Смотрю внизу – светляк, даже листки видны. Думаю, а не спугнуть бы, стряхиваю с листков – не вылетает. Оказался светляк на земле. Взял вместе с землей. Светляк катается по руке и светит зелено – желтым светом. Завернул в листки и в карман, так я впервые увидел свечение.
Прошел 10 метров, а тут за кустом просто море этого света. Отломил палку и несколько светящихся кусков, сунул за пазуху. У палатки, у костра на банке подсушил гнилушки. Они и потухли. Поплевал на них – засветились. Теперь, судя по цвету искр, можно утверждать, что это не гнилушки, а нечто иное. Наблюдались на небе искры слабой частоты и желтые.
2.08.92 воскресение. Ильин день.
Проснулся около 9. Пошел на стоянку. Я им обещал, что встану рано и приду их будить, но они уехали.  В мешке оказалась булка хлеба, 1 кг малосольных огурцов высокой солености. Я решил их тут же, на месте позавтракать. Как говорил ВИННИ ПУХ, мед носить лучше в животе.  Нашел две кучки опят, собрал их на обед. Уже собрался уходить, услышал гул машины. Пошел к ним. Оказалось, что-то плохо закрепили. Помог. Они уехали. Я – к себе. Собрался в зону. Решил запаять мешки. Сделал утюг из консервной банки с горючими углями. Вроде получилось. Заплатки держаться, но на разрыв – слабо. И слюной мыл, и золой затирал, и мылом с водой.
В Зону пришел в пятом часу. Прихватил сильный ливень. Я успел заскочить под навес из бревен. Там нашел кучу пакетов, но, ни одного целого. Несколько штук взял. Рукавицы.
Стираю свои вещи. Подплывают 3 байдарки – НЛОШНИКИ. Два парня оказались толковыми, и собрались посмотреть на карту. Но в силу другой настроенности один парень увидел только белое поле в треугольнике. Девчонки перемычку тоже не обнаружили. Пошел к пермским ЭКСТРАМ. Саша отказался смотреть. Я обнаружил, вскрытые банки для подшипников. Поужинали. Каша оказалась вкусной, с маслом. Съел.  Не захотел дополнительно обращать на себя внимание.
ЭКСТРЫ собрались в СКОПИНО. К ним присоединились еще двое. Один видел НЛО 4 раза. Второй – экстрасенс. Парень занимается этим с 1975 года. Подтвердил наблюдения Волгоградского Скорпиона и стал сканировать карту. Тепло. Холодно.
И вдруг над перемычкой:
- А тут провал.
- Что за провал?
Окружающие:
- Ни тепло. Ни холодно.
Я к Севе:
- Но ведь между теплом и холодом ничего не было!
- Да! Но тут есть ощущение провала!
Тогда я стараюсь найти следующий вопрос:
- А постарайся ты найти его антипод, что-то вроде подъема.
И он находит, даже указывает соотношение высот. Большая часть лежит ниже по течению СЫЛЬВЫ, а меньшая перегораживает реку от болота. Ищет и находит подъем на острове в болоте. Его высота почти ровна высоте подъема, который ниже перемычки. То ли мне удалось нанести ауру Земли, которая соответствует ее истинным очертаниям.  Либо он прочел мои мысли и передал их своеобразно?
Сборы были сумбурными.
Виталий – папа – лама решил идти ко мне, посмотреть на местность с березы. В итоге – пошли все, и даже Семен. И прихватил свою стирку, которая сохла на кресте. Нагрузил мужиков своей водой. Они прихватили котелок с водой для чая. Пришли довольно быстро, но выходя на высоту 307, я отстал от них. Пошел дождик. Спрятались у меня под березой. На спуске встретили НЛОШНИКОВ, они заблудились, а меня на месте не было. Я заметил их следы раньше. Рассказал, как им попасть в Зону. Но дойдут ли? Надо все рисовать.
Наблюдения с березы доказали существование искр, что это не мои галлюцинации. Даже более того, где-то над ЗГ слева и справа на 20-25 градусов к горизонту, они обнаружили звездочку, которая перемещалась слева - направо, с одного края ЗГ на другой. Не могло это мерещиться сразу 4 человекам? Ночью Сева обнаружил по периметру поляны астральным зрением объекты, напоминающие - НЛО симметричной формы. Он их нарисовал на бумажке. 
Потом на фронтоне палатки обнаружил теплый шар. Я стал его грубо щупать, он сдвинулся повыше со слов Севы. Мои ощущения были на грани фола. А потом шар и вовсе ушел. Вот, похоже, кто шевелит мою палатку при полном безветрии. Дым вертикально вверх, на березе листки не шелохнуться, а накидка над палаткой вздувается, вроде под ней бегает шарик. Как бы это самому научиться видеть? Поговорили, поспорили.
К утру туман с реки пошел выше гор, и залез на нашу гору. Все ушли. Семен ушел позже, он делал снимки со светом.
3.08.92 Понедельник
Лег и уснул. Проснулся в 1час. Облачно. Солнце. Прелесть. Попил и пошел на стоянку за доской. И по дороге решил собрать душицы.  Взял доску и пошел на стоянку косарей. Нашел душицу и набрал травки; рюкзака. Нашел колодец, более 3метров, а далее засыпано. Взял еще доску для скамейки, проволоку и еле дошел до палатки.
Закапал дождь. Я убрал просохшие вещи. И принялся есть. Лук оказался таким свежим, что я съел с ним; булки. И дождь прошел. Я вылез на солнышко, и решил лук подогреть на костре, чтобы снять горечь. Удалось.
Тут я обратил внимание, что по ложку вниз сползает туман к болоту, а нал СЫЛЬВОЙ тумана нет. И вдруг от переднего фронта тумана вылетает зеленая искра, и пролетает на фоне ЗГ. Я наблюдаю это сквозь вершины трех елей.
Надо добыть дров, сделать стол и скамейку, чем и занялся.  Наблюдал искры и при солнышке. Когда появилась луна, над ЗГ появились слабые звездочки, которые рассыпались в искры.
4.08.92 Вторник
Проснулся в 9. Стружу стул. Варю суп из вермишели. Ем. Подошел мужчина из Волгограда. Он пришел в Зону. Нарисовал ему путь. Поговорили. Опять стружу. Пасмурно. Несколько вспышек на ЗГ. Собрал листочки и цветочки душицы. До 8 вечера делал кресло. Пошел по полю. Нашел горох, листы, как у камыша. Стручки зеленые, жесткие – нечего проглотить, но сок дают. Зерна терпкие.
Наблюдаю за ЛГ., между елей вспышки. Туман закрывает ЛГ, а вспышки четкие. Или это третий глаз?
5.08.92 Среда
Проснулся поздно – 10. Дождь. Тучи бегут на восток. Собрал кресло. Начал делать стол.
Ужинал горохом и картошкой.  Туман закрыл искры.
6.08.92 четверг
Проснулся в 10. День хороший. Сварил вермишель.  Делаю стол. Сварил компот из черемухи, запах, как от вишни. От него мне стало плохо. Вечером туман. Искр мало.
7.08.92 пятница
Проснулся в 8. Все выставил на сушку. Пошел дождь, все убрал. Дальномер не вдохновляет. Стал сушить пакеты с крупами. Рассыпал в мусор горох. Жалко. Слушаю радио. Забрался на березу. Над ЛГ вспыхивает синяя звезда и тухнет. Над ЗГ яркая вспышка. Собрал грибов и сварил. Одну порцию сварил с мухомором и съел, похоже на курятину. 
 
  Тетрадь 4.
   
   С ребятами завел разговор о пределе дна болота. Они предложили рыбацкий глубиномер. Оказалось, что 60 метров, но это в воде. А вот жидкий торф, чем просветить? К вечеру облачный покров силен на фоне облаков 'Кочующей звезды'. Лег спать.
   28.09.92 понедельник.
   Проснулся в 1-00, посветил на часы фонариком, который силен всегда вечером. Мыши загремели банками, они терзали мою палатку. Похоже, они готовы прогрызть крышку. Мои запасы не дают им покоя. С одной банки они сбросили брусок, открыли крышку и лакомились крупой. Надо делать мышеловку. Утром сварил горох и макароны. Сделал светильник из стеклянной банки с плавающим фитилем. Хотел проверить острогой улов в болоте, но передумал. Холодно и сапог течет.
   Вчера возвращался через верхнее поле, там сено собирали. Разговорился с дедом, он, оказывается, участвовал в громких экспедициях. Он говорил, что на высоту '307' 26 машин включали прожектора и делали НЛО. МОЛЕБКА была на дыбах. Что под это дело вертолет рухнул. Правда, как верить деду, если он от злобы брызгал слюной?
   Сделал, как задумал, ловушку - автомат непрерывного действия. Лег рано спать. Где-то в 23-00 загремела банка. Смотрю в кладовку, а в накопителе сидит мышь. Оставил до утра.
   29.09.92 вторник
   1-00 ночи. Кстати о часах, стал наблюдать их отставание в течение дня, стабильно отстают на 20 секунд от первой установки. Гремят банки. Иду в кладовку - мышеловка пустая. Ложусь. В 3 часа опять грохот. Проверяю. Опять Белое брюшко в накопителе, оставил вновь. В семь утра ловушка вновь пустая. Обследовал узлы и решил, что мышь уходит через щели в болтающихся узлах. Скрепил все капитально, исчезли щели. День выдался пасмурным. Время с варкой пищи уходит незаметно. Залатал футболку, спальник, палатку. Накануне я ее порвал светильником, хорошо, что не загорелось сено, а то бы без штанов пошел в МОЛЕБКУ. Сделал рогатину 3 метровую от тварей и промера болота.
   Пошел к КРЕМЛЕВКЕ по приличной дороге. Вышел на ту дорогу, по которой шел сюда, но не свернул к ручью. Тут меня, похоже, леший водил, чтобы показать место падения 'человека'. Набрал шиповника на два завтрака. Светило солнышко. Поставил ловушку на пригоршни овса. Мыши им не брезгуют. На самом закате сели тучи и на ЛГ появилось множество вспышек, и искр над болотом. И на фоне туч вижу 'перескакивающие вспышки' прямо в лоб, а не 'косым зрением'. Наблюдал явления на небе до 22-00, пока ел. Медитация как-то не получается, опять шумят мыши.
   30.09.92 среда
   В час ночи проснулся от грохота ловушки. Вставать лень, болит левый бок не резко, но все- таки. Ловушка оказалось пустая. Часть овса ссыпалось в накопитель. То есть мышь переклинила обратный клапан и ушла из ловушки через него. В 3 часа опять грохот, но сейчас Белое брюшко сидела в накопителе, или сама пришла за овсом. Я завязал внешний клапан, чтобы мышь не ушла.
   В 9 утра мышь сидела в накопителе. Внешний клапан она здорово погрызла и согнула один зуб. Все устройство сделано из консервной банки. Пока варил завтрак, решил исправить клапан. Порядком потряс мышь в отместку за беспокойство ночи. А когда она сунулась в открытые двери, то шлепнул ее кочергой, возможно горячей, я у плиты возился. Она не стала зарываться в стенку стеклянной банки. Сейчас натянул на клапан варежку и решил проверить клапан. Пройдет его Белое брюшко или нет? Погода плохая - с утра дождичек, туча села, с деревьев капает и стучит по крыше. Весь день белое брюшко сидела тихо, хоть я пытался ее активизировать и создавал ей темноту. Я ее перевел в верхнюю камеру - ничего. Вечером она зашуршала. Я приподнял входной клапан, посветил на нее. Она ушла через выходной клапан в накопитель и затихла.
   Весь день периодически моросил дождь и вечером тоже, но было тепло, хоть дыхание - туман.
   'Вспышки' исчезли. И какие-то тени, похожие на треугольники метались в беспорядке по небу.
   Белое брюшко прогремела ловушкой. Медитации не получается.
   1.10.92. четверг
   В час не выдержал грохота ловушки, проверил - пусто. Потом опять и опять. Пока я вставал, мышь успевала уйти из накопителя с крупой. В девятом часу разобрал ловушку - ничто не повреждено, и мышь спокойно ходит через клапан. Она освоила Архимедову механику. Посмотреть бы, как она это делает. До восхода было тихо, тепло, безоблачно. А сейчас накатывают тучи, усиливается южный ветер, но такой холодный, что вполне может сорвать мой выход на болото. Ем ленивые пироги, пишу и слушаю волчий вой, доносящийся со стороны 'Космодрома'. Сходил в болото. Спустился с верхней вырубки в середину соснового болота, пошел к реке. Торфа в болоте больше 2.5 метров, хотя моя рогатина - 3 метра, но ее тяжело вытягивать. Вчера еще ударил рукояткой топора по правому колену, и неловкое движение отдается резкой болью. Левый сапог течет, оба мизинца ноют. Не движение по болоту, а просто мука. Особенно трудно идти по водному болоту, и прыгать с кочки на кочку. Вот и левую штанину разорвал снизу доверху, спасая правую коленку.
   Моя экипировка приходит в негодность. Возможно, надо жить по Иванову - в трусиках. Холодновато. Хотя западный ветер теплее южного, но мою рваную фуфайку здорово продувает. Зашел в Зону - пусто. Набрал воды и к себе. Сорвало лист толя с моей крыши, я его теперь привязал. Укоротил дрова, сложил их в стенку. Начал работу над генераторами. 'Искры' и 'вспышки' на небе стали интенсивнее, появлялись с интервалом 15 минут, а теперь через 3 минуты навалом. Сильный ветер их сбивает в кучу.
   2.10.92 Понедельник
   1 час ночи. И новые клапаны, что я сделал вчера, против Белого брюшка - ничто. Мышь ухитряется вытянуть крупу с середины ловушки, и когтистый клапан ее не закрывает. Выставил черемуху на ветер, чтобы подсохла. Решил спечь лепешки на дорогу. Вышла густая рисовая каша, и подсушить ее не удалось. Пришлось съесть усиленный обед, и рис, и перловку. Собрался заняться генератором, но зацепился за приемник и сделал новую антенну. Плохо замерил высоту березы и заготовил короткую проволоку, поэтому пришлось дважды залазить на березу. А ветер необычной силы, готов все вырвать. Треплет наверху ветви, как веревочки.
   *
   Чуть меня не скинул, поэтому второй раз не хотелось забираться. Но ничего. Правда, с новой антенной землю пришлось делать в другой точке. Немного подсушил на ветру черемуху. Ветер хоть не холодный и теплый, но сижу в закрытой палатке. 'Искры' и 'вспышки' исчезли с неба. Палатку треплет ветер со страшной силой.
   3.10.92 Суббота
   Проснулся около 6 часов утра. Медитация срывается, но один эксперимент по питанию прошел хорошо. Я два дня не добавляю масло в пищу, перестал быть духовым оркестром. Виновато или просто масло, или оно прогоркло. Белое брюшко сегодня вылезла чуть дальше и прогнула зуб наружу, наверное, укололась. Я вчера пока лазил на березу, провел параллель между мышью и человечеством. Ей хочется крупы, хотя пищи вдоволь вокруг. Она пять раз попадала в ловушку, дважды я ее пугал, когда она сидела в накопителе. Сейчас она в ловушку не лезет, а действует рядом с клапаном, но и здесь ей досталось. Так и я лез второй раз на березу, хотя перед этим, меня с нее ветром чуть не сбросило. И все человечество так: кто-то ему подсовывает ловушки, а люди с ними потихоньку справляются, хотя и платят немалые жертвы: автомобиль, электричество, атомная энергетика, химия. Важно, чтобы сразу не убили, а потом мы обучаемся, платя некоторую дань, и пользуемся этими ловушками.
   Сегодня ночью мою антенну оборвало, ее зацепила ветка. Утром обычно прием передач слабый, а тут совсем еле-еле. Вышел из палатки и понял в чем дело. Поднял огрызок провода до середины березы, радио стало лучше принимать. Потом, чтобы не задувало уши, к шляпе прилепил ушанку из войлочных прокладок рюкзака. Синяя шляпа с красными ушами. Пока нет дождя и сухо, решил сходить в Зону. Но там пусто. Набрал полиэтиленовых крышек для монтажа генератора, а то руки не поднимались на пластмассовую тарелку. Ходил с рогатиной - почти Робинзон. Пришел назад, поправил толь, опять сдуло. Ветер утих, пошел дождик. Я еще и шиповника принес пару стаканов. Сегодня на пару сварил рис, можно будет сделать лепешки в дорогу. А на ужин сделал крутой геркулес, сделал из него кулич и порезал на лепешки. Еще бы их подсушить, но на улице дождь.
   4.10.92 воскресение
   Проснулся в час. Орет радио. В 'саркофаге' тепло. Ел крутую кашу, пил мало. Медитации не получилось. В 7 утра Белое брюшко загремела ловушкой. Встал, варю любимый завтрак уже недели две - ленивые пироги. Затащил чайник в дрова, чтобы лишний раз за водой не ходить. С начало капало, потом крупнее, а еще через час пошел лопухами белый снег, тая на теплой земле и растительности. Часть деревьев побелела. Из штанин сделал носки. Со снегом сразу похолодало. Надо утепляться. Перевел часы. Самочувствие плохое. Модернизировал ловушку. В качестве наживки положил собственную кожу, которая слазит со ступней. Начал собирать генераторы. Обломились лапки, но удалось сделать костыль из шеста, выпилив пазы в корпусе. Сегодня ужин в 18-00, воды не пил совсем. Съел 1.8литров пищи. На улице все покрыто снегом, только чернеют дороги. Еще засветло наблюдал слабые 'прыгающие вспышки' на фоне туч.
   5.10.92 понедельник
   Встал в 6 утра. Холод требует калорий, и ограничения водой. Впервые услышал 'Московское время 6 часов. Понедельник, а вот даты не услышал. На улице все закрыто снегом на 5 сантиметров. Белое брюшко стала бегать по палатке, моя шкура ее не заинтересовала.
   В медитацию были желтые облака, летевшие в меня, я решил, что мне возвращают тепло, которое взяли у меня раньше. Синих и зеленых облаков я не дождался из-за Белого брюшка. Она меня отвлекала. Заливал воду из ведра в чайник, проскочила льдинка толщиной в сантиметр. Ухо болит. Леплю генераторы. В желудке ураган и без масла. Заправил убойную ловушку гречкой. Мыши гремят банками и бегают по палатке.
   6.10.92 вторник
   Встал в семь утра. Белое брюшко забралась в сумку. На улице снежок. Крыша палатки в снегу. Вода в палатке не замерзла. Растапливаю печь. Готовлю макароны к варке. Ловушка сбита, в ней убитая мышь, каша съедена. Ленивые пироги из мозгового горошка хуже, чем из колотого гороха, нет сладости. После варки завтрака потолок намок, но над печкой сухо, зато на крыше снег. Идет крупчатый снег. Организм вроде погоды не чувствует. Сделал генераторы, чирикают, но частоты разные. Долго возился с наушником. Кабель порвался, связал нитками. Поел ячмень, залитый кипятком от варки манки. Разбух через час. Поймал в мышеловке две мыши. Вечером светила луна. Но тепло.
   7.10.92. среда
   Встал около 6 часов утра. Мышь шуршит приманкой. Вылез из берлоги после 7. В ловушке мышь, поймалась на запах каши. И еще кто-то шуршит ловушкой. По палатке сегодня мыши уже не бегали. На улице холодно. Трава ломается со льдом. И в берлоге холодновато. Но днем потеплело. Лед, снег растаяли. Пейзаж стал багряно - золотым. Сшил носки из джинсов, получились в виде унтов с булавками.
   8.10.92 четверг
   Проснулся около 6 часов. Решил надеть часы на руку. К семи вышел из палатки - тепло. Сильный ветер. Все высохло. Надо сходить в Зону. Сделал наперсток и иглу для ремонта ботинок. Часы три часа отстают на секунду. Плохо следил за печкой, пироги поджарились. Интересно, когда на улице холодно, и ем горячее, то из носа течет, как из ведра. Последние дни с болота доносятся звуки, похожие на ссору в волчьей стае. Или хоровое завывание тоскливое и зловещее. Становится неуютно, и я притягиваю к себе острогу. Догрызу пирог и пойду в Зону. А в ней пусто. Даже не стал брать воду, чтобы успеть к 13-00. Часы, как обычно, отстают на 1 секунду, хотя были на руке. Поставил вариться рис. Долго брал воду в ручье. Рис сбежал. Носки прошли испытания. В левый сапог сунул пакет, и ноги не промокли. Трава была мокрой, хоть на моем бугре - сухо. Еды осталось на десять дней. Ветер свирепеет. Верхнее окошко выгнулось, как купол. Но тепло. Наблюдений не веду. Часы в норме.
   9.10.92 пятница
   Проснулся в 1-30. Ветер треплет деревья. Дождь. В 2 часа отставание часов 2 секунды. Горох мозговой, чтобы разваривался, надо кидать сухим в кипяток. Я вчера замочил его, а сегодня в кипяток. Добиваю ботинки. Собрал генератор с выделением биополей по частоте на НЛО, получилось, но необходимо хорошо экранировать. С - 100пф. Мой монтаж оставляет желать лучшего. Жаль, что не вел замеров по часам, думал, что они плохо ходят. В обед съел ячмень, ленивых пирогов больше нет. День очень темный, но вдаль видно хорошо. Завтра три месяца, как я тут. Юбилей. Через неделю пора ехать обратно. Чиню рюкзак, похоже, укладка будет не меньше, чем сюда.
(Напечатано 27.05.2011)
Серафим из этой поездки вернулся, но из дома за полгода вышел три раза. Его интересовала только подготовка очередной поездки по работе. За полгода он окреп, выглядел хорошо, сам напек себе в дорогу овсяных лепешек типа печенья, которые долго не портятся. Собрал все вещи компактно на тележке с колесиками. Уехал очередной раз в путешествие. Вот поэтому он Лорд – то есть путешественник, да не дворянин, да путешествовал между Европой и Азией, а в молодости работал в угольной шахте…
Милорд - термин, обозначающий англичанина, особенно дворянина, путешествующего по Континентальной Европе. А наш герой путешествует в другой стране.