Гл. 2. Соня. Долгожданный разговор

Новая неделя прошла для Сони под знаком грядущей пятницы. Она словно летала на крыльях. Даже сотрудники в ее отделе подметили это, и кто-то из них спросил, уж не влюбилась ли она. «Влюбиться» — такими терминами Соня давно уже не оперировала, считала, что это для 16-летних. Ей были ближе такие понятия, как «симпатия», «привязанность», «влечение», наконец. Но своему общению с Мариком она не давала никакого обозначения. И признаваться в каких-либо чувствах даже самой себе не хотела.
В свои 33 года Соня, в отличие от многих незамужних сверстниц, не рассматривала брак как необходимость и единственный смысл существования. Но для сердечной дружбы в ее жизни место всегда находилось. А сейчас на горизонте никого подходящего, кроме этого немного чудаковатого сотрудника НИИ, не было. Даже гулящий бард позванивать перестал.
В середине недели Соня обнаружила себя в магазине одежды в отчаянных поисках обновки. На четверг записалась на маникюр. И вечером перед сном нашла в себе силы сделать уборку в квартире. Вдруг завтра Марк проводит ее до дому (а в этом она была уверена) и не откажется подняться на чай?
После развода родителей ее семья продала трехкомнатную квартиру в Москве и купила вместо нее две квартиры — в Москве и в Твери. Соне осталась однокомнатная в Черёмушках. А отец уехал жить в Тверь, . Мать вышла замуж за итальянца и уже несколько лет жила под Миланом. Первое время Соня приезжала каждый год в отпуск в Италию. Потом решила, что хочет бывать и в других местах. Так что с мамой общалась, в основном, по скайпу. И на Рождество всегда получала от нее посылки.
В своем жилище Соня проводила не так много времени. Помимо работы, встреч с друзьями и посещения культурных мероприятий, по выходным она ходила с турсекцией в походы по малоизвестным местам Подмосковья и близлежащих областей. Раз в год с этой же компанией обязательно выбирались в Петербург, который так напоминал ей любимую Европу.
В пятничный вечер Соня в новом платье цвета морской волны, которое придавало ее глазам зеленый оттенок, стояла у выхода из здания НИИ. Даже усталость в конце рабочей недели не портила ее красоты.
 — Привет! — Марик уже издалека замахал ей рукой, широко улыбаясь. Его лицо сияло.
 — Привет! — радостно ответила Соня, готовая к новому сюжету в своей жизни. — Куда идем сегодня?
Но... чуда не произошло. По какой-то роковой предопределенности всё вернулось на круги своя. Они снова брели до метро. Марик больше молчал. Соня без умолку говорила. Что-то о новом кинофильме. Он улыбался и смотрел на нее. Было непонятно, вслушивался ли он в ее слова в тот момент. Этот взгляд влюбленного мужчины нельзя было спутать ни с чем на свете. И Соне он был знаком. Поэтому до самого конца их традиционного маршрута она всё еще не теряла надежды, что вчерашние домашние хлопоты не были впустую.
Ожидания обманули ее. Спускаясь на эскалаторе в прожорливую утробу метрополитена, Соня неожиданно для себя смахнула со щеки слезинку. «Ничего не понимаю! Он смеется надо мной! Так мне и надо! Да, пора прекратить жить в мире фантазий». Всю ночь она не могла заснуть. А на следующий день, первым делом позвонила Стасе.
Со Станиславой — таким было ее полное имя в честь бабушки-польки — они познакомились на занятиях в турсекции. Она была художницей по профессии и вдобавок писала стихи. Девушки были одного возраста и подружились в свое время с первой же встречи. Жила Стася в Сергиевом Посаде, последние три года — с мужем. Была большим знатоком человеческой души. Соня всегда удивлялась ее мудрости. «И откуда такое знание жизни? Вроде, Стаська из своего Посада и не выезжает-то никуда. Даже походы наши давным-давно забросила. Это всё, наверное, книги...».
 — Стася, дорогая, здравствуй! Очень нужна твоя помощь! Поговорить с глазу на глаз. Я пропадаю!
 — Конечно, ты приезжай ко мне в Сергиев! Сейчас погода такая... Бабье лето. Завтра жду тебя! Я на пленэр пойду, и ты давай со мной. Там и поговорим. А потом к нам — на чай. Андрей обещал завтра с дочкой посидеть.
Стасин муж, архитектор, охотно помогал ей по дому и по выходным брал на себя заботу о полуторогодовалой Настеньке, чтобы супруга могла хотя бы два дня в неделю брать в руки кисточку.
Станислава встречала Соню на станции. Высокая, худая, в нарядном джинсовом сарафане, поверх которого была надета куртка, и с мольбертом за плечами. Ее мелко подстриженные рыжие волосы в свете сентябрьского солнца удивительно гармонировали с уже тронутой осенней позолотой листвой деревьев.
Подруги расположились на берегу реки. Стася стояла за мольбертом и слушала исповедь Сони, сидевшей рядом и попивавшей чай из термоса.
 — Я просто не понимаю, что мне делать. Ситуация зашла в тупик. У меня еще никогда не было такого... Обычно всё понятно, а тут...
 — Да, непростой кадр, но я услышала и много хорошего в твоем рассказе. Во-первых, он в тебя, действительно, влюблен. Во-вторых, заинтересован в ваших встречах. А в третьих... в третьих, тебе просто надо с ним поговорить!
 — Но как? То есть, что я ему должна сказать? «Не бойся меня!»?
 — Послушай, Соня, знаешь, как мы с Андреем поженились? Нас познакомил директор детской художественной школы, в которой я работала до моего декрета. Они с Андреем учились на одной кафедре. Он так мне и сказал, есть мол для вас отличный жених. Мы посмеялись, конечно, но от знакомства я отказываться не стала. Мы встретились. Так вот и ходили тут вдоль речки, у стен монастыря, болтали о том, о сем. Он мне сразу понравился. Хотя Андрей у меня тоже был очень застенчивый. И опытом большим в отношениях не обладал. Всё время до этого только учился и работал. Мы с ним целый месяц по-дружески общались, просто по-дружески. А потом я сама его спросила, как мы дальше жить будем. Представляешь, возьми да и скажи! А что мне было терять?! И еще через месяц мы расписались... Так что ничего не бойся! Главное, помни, что терять тебе совершенно нечего!
Соня вернулась в Москву с чувством облегчения и твердым решением объясниться с Мариком. В голове крутилось множество мыслей, как лучше это сделать. Написать письмо? Его адрес можно найти в предпраздничных рассылках Бориса Исааковича по электронной почте. Это было бы самое простое, и можно не спеша всё изложить. Но... нет. Соня — не Татьяна Ларина, а он — не Евгений Онегин. И, потом, он может просто оставить это письмо без ответа. Тут нужно действовать оперативно.
«Но вообще, на что я надеюсь? Шансы, что этот разговор что-то изменит, ничтожно малы... И что из того?» Больше всего Софью тревожило то, что она не заметила, как влипла, влюбилась, как 15-летняя! На какой развилке она проглядела нужный поворот и свернула не туда? Что с ней сделал этот странный мужчина и чем так увлек? Может, это метод у него такой особенный? Чувства проросли внезапно, как растение, которое долго всходит, а потом быстро зацветает. Или как болезнь с долгим инкубационным периодом...
А если ничего не получится, и ее инициатива не встретит взаимности? Тогда они не будут видеться больше никогда. Нет смысла. На работе это сделать нетрудно, они всё-таки в разных организациях. И, кстати, это будет еще один повод сменить место работы.
Не так давно Соне поступило заманчивое предложение из редакции научного издания в одном из гуманитарных вузов столицы. Ее бывшая коллега ушла туда сама, а теперь звала и Соню в связи с тем, что там открылась вакансия. Та раздумывала, взвешивала все «за» и «против». Теперь одним «за» стало больше.
Сбежать. Самый безболезненный исход. Уже сейчас, ничего не объясняя. Но тогда... как знать, вдруг она будет мучиться всю оставшуюся жизнь, что они так и не поговорили толком? А если поговорят, в случае неудачного исхода будет мучиться гораздо сильнее, но всего лишь неделю, две-три, а потом забудет. Нет, нужно дать ему последний шанс. Только не обвинять его ни в чем. И говорить только о себе и своих чувствах, как учит в своей книге модный нынче психолог Зарецкий.
В пятницу весь день шел дождь. После работы Марк предложил проехаться до метро на трамвае.
 — Вы не будете против, если мы всё-таки пройдемся? У меня есть зонтик. И я... поговорить с вами хотела, — начала не без волнения Соня.
 — Хорошо, тем более дождь вот-вот закончится, судя по всему, — безропотно согласился собеседник.
Они вышли на тротуар, расцвеченный отражавшимися в лужах огнями, и не спеша пошли в сторону метро. Марк держал над собой и над Соней ее зонт.
 — Марк, я думаю, настало время нам объясниться. Мы так давно уже с вами знакомы, что могли бы стать хорошими друзьями. Но почему-то наши отношения никуда не движутся. И мне в последнее время стала приходить мысль, что это как-то неправильно. А как вы думаете? Может быть, нам стоит встречаться чаще и не только после работы? — Соня сама удивилась, с какой легкостью она всё это произнесла. И почему не сделала этого раньше?
 — Встречаться чаще? — переспросил Марик. — Я, вы знаете... думал об этом, но... у меня столько дел. Да и вы тоже человек занятой... Я даже не знаю...
Она снова заговорила — о том, что не решалась сказать этого раньше и так продолжаться не может, слишком затянулась начальная фаза их знакомства, в конце концов, они взрослые люди... Марик, не ожидая такого поворота событий, от удивления словно проглотил язык. Он снова молча улыбался, глядя на Соню полувосторженно-полуиспуганно. Незаметно они подошли к метро.
 — Соня... спасибо вам за откровенность, я даже растерялся немного... Мне нужно осмыслить всё, что вы сказали. А сегодня уже поздно, мы с вами устали, давайте... давайте отложим наш разговор до будущих встреч. Ладно? Хороших выходных!
Последняя фраза разорвалась в воздухе, как граната. За последнее время Соня стала ненавидеть это невинное вежливое пожелание больше самых страшных проклятий. «Я проиграла, а на что я надеялась? Смешная... Если за два года он ни на что не решился, то за эти пятнадцать минут ничего не изменится».
То ли от расстройства, то ли от прогулки под дождем Соня сделалась больной и в понедельник не вышла на работу. И следующий день использовала для знакомства с новым работодателем, съездив в редакцию научного журнала. Решение бежать было теперь окончательным и бесповоротным.
Собравшись с духом, в четверг Соня положила на стол руководству турфирмы заявление об увольнении. Теперь оставались две последние недели в здании института. Увидев секретаршу на пороге кабинета, она решила, что нужно что-то исправить в заявлении.
 — Соня, тебя там какой-то мужчина из НИИ спрашивает, — сказала секретарша. — Он и во вторник приходил, когда тебя не было. То ли Гарин, то ли Галин. В коридоре ждет.
Соня не поверила услышанному. Но без промедления вышла.
 — Привет! Как дела? — как ни в чем не бывало сказал Марик. — Вы куда-то пропали... До скольки вы сегодня? Если вы не торопитесь, может быть, пройдемся вместе после работы? Я буду очень рад!
Впервые они не вышли на остановке у метро. Поехали дальше и в конце концов добрались до Чистых прудов. Присели на скамейку рядом с фонарем. У ног Сони опустился на землю лист. Теперь они никуда не торопились.
 — ...и Марик, я так надеюсь, что впереди у нас с тобой будут только очень хорошие выходные!