Соседка

               
   Когда в жизни случаются дни, отделимы один от другого только датой в календаре, и их выстраивается целая вереница, среди которой не за что зацепиться, я уезжаю в какое-нибудь незнакомое место и квартирую там, сняв жилье,  помещая себя в непривычную обстановку. Новые впечатления здесь действуют как лекарства от скуки и монотонного течения времени. Благо, такая возможность у меня есть, и мое отсутствие ничем никого не обременяет.
   На этот раз судьба меня занесла в Саратов. Хотелось посмотреть, во что за двести лет  превратилась глухая деревня. Помните у Грибоедова "В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов"? Я снял квартиру недалеко от местного цирка в трехэтажном доме постройки XIX века. В городе мне в глаза бросилось обилие всевозможных проводов, тянувшихся верхом вдоль улиц и накрывающих перекрестки словно маскировочной сеткой. Архитектурный облик города являл собой многоликое нагромождение стилей, от классицизма до модерна, с хаотично разбросанными разнокалиберными современными постройками, нелепо смотрящимися на фоне старых купеческих домов и особняков предпринимателей дореволюционной эпохи. Сочетание старины и современности, вероятно, могло бы быть гармоничным, если на реставрацию выделить достаточно средств, а новые дома строить с учетом исторической застройки, но этого не происходит.
   Разобрав свой нехитрый скарб, я отправился в супермаркет за бытовыми мелочами. Это было первое публичное место, которое я посетил в Саратове. Меня приятно удивило то, что люди говорят так же, как в Москве, лишь изредка меняя интонацию. На обратном пути мне встретилась девушка, выходившая из квартиры напротив. На мое приветствие она ответила вопросом:
- А вы наш новый сосед?
Я утвердительно кивнул и представился:
- Андрей Андреевич.
- А я Оля. Вы один живете? - простодушно спросила она. Вопрос прозвучал для меня несколько неожиданно, но я все же ответил, что один.
- До вас здесь тоже жил один из Москвы, - сказала Оля. Предложение явно предполагало продолжение, и я ждал, со скрытым интересом глядя на соседку.
- Мы часто разговаривали с ним о Москве и вообще о разном.
- А почему вы решили, что я из Москвы?
- Так Надежда сказала, хозяйка квартиры.
Наш разговор прервало появление женщины, как оказалось, матери Оли. Она поздоровалась и стала спускаться по лестнице, но миновав первый пролет остановилась и обратилась ко мне:
- Андрей Андреевич, если хотите, вечером заходите в гости. Мы с Олей будем рады.
Я поблагодарил, и когда она ушла, заметил, что информация у них поставлена отменно.
- Да это она просто услышала, как вы со мной знакомились, - с тем же простодушием пояснила Оля, - и добавила, - действительно, заходите часов в восемь. Я давно не была в Москве, интересно будет повспоминать.
- А почему вы уехали?
- Отучилась в педагогическом, но устроиться не получилось и вернулась домой. Мама директор школы, теперь работаем вместе.
- Значит, вы потомственный учитель, - сказал я, стараясь придать голосу уважительную интонацию.
- Выходит, что потомственный, - с сожалением ответила Оля.
Я понял, что моя новая знакомая подвела разговор к болезненной для себя теме  и, согласившись зайти к ним вечером, простился.
   Мама Ольги Галина Семеновна оказалась женщиной лет сорока пяти, немногим младше меня. Днем я ее не разглядел и, встретив на улице, не узнал бы. Сейчас же, при ярком свете небольшой хрустальной люстры я увидел невысокую женщину приятной наружности с ладной фигурой. У нее были умные небольшие серые глаза, смотрящие как будто вглубь тебя, а когда она говорила, на лице возникала слегка ироничная улыбка, отчего казалось, что она шутит. Белокурые волосы, убранные на боковой пробор, закрывали половину глаза, придавая ее взгляду некую загадочность. Нервные подвижные губы жили своей жизнью, притягивая взгляд, даже когда она молчала.  "Омут", - промелькнуло у меня в голове.
- Вы, Галина Семеновна, давно ли директорствуете? - завел я разговор.
- Давайте просто Галина, мне официоза на работе хватает, - предложила она, и было понятно, что надо согласиться.
- Тогда Андрей, - ответил я и продолжил начатую тему, - по-моему школа - это очень трудно, надо быть и психологом, и учителем, и просто честным человеком, но главное - устойчивая нервная система.
- Да, ребята сразу чувствуют фальшь, и коль такое произойдет - на понимание и доверие не рассчитывай, - продолжила Галина. - Мой муж был следователем, и когда он погиб, давно это было, прощаться с ним пришла делегация от местных воров. Они принесли венок, на котором было написано "Самому честному следователю от благодарных клиентов". Оля вон по городу в любое время  может ходить ничего не опасаясь.
- Уж не знаю радоваться теперь или огорчаться, - ответила Ольга. - В прошлом году стоим поздно на остановке с приятелем, подходят человек пять с явно не добрыми намерениями и начинают приставать. Вдруг, один говорит: "Так это же дочка Альметьева!" Они сразу изменили тон, извинились и сказали, что я могу ничего не бояться, потому что нахожусь под их опекой. После того случая ко мне теперь  из знакомых ребят редко кто подходит.
- Значит вы еще не встретили своего парня, - заключил я.
- Трудно встретить своего среди тех, с кем проучилась от звонка до звонка. Коль тогда не случилось, то сейчас тем более.
- А в Москве? Студенческие годы - самые увлекательные во всех отношениях. Четыре года учебы, но и четыре года самостоятельной и относительно свободной жизни. Вижу, вы скучаете по Москве, - сказал я и понял, что переступил черту. Ольга сникла, и на глазах навернулись слезы. Галина засуетилась и предложила пить чай с принесенным мной тортом. Когда все сели за стол, она начала рассказывать:
- Когда я пришла в школу учителем математики после института, то мне достались старшие классы. Первый мой урок пошел коту под хвост. Я его провалила. Вошла в класс, а на меня смотрят почти мои ровесники, растерялась жутко. Один парень мне говорит, так нежно, только что по голове не погладил:
"Давай смелее, Галя, мы не кусаемся." Раздался дружный хохот. Я растерялась, но лицо держу, думаю, как лучше поступить. А он продолжает: " Да ты садись и давай знакомиться". Я сажусь за стол, достаю журнал и пытаюсь по алфавиту читать фамилия учеников, а голос пропал, я словно рыба на берегу: рот открываю, а звука нет. В классе тишина, по-моему они даже за меня испугались. Парень принес стакан воды и поставил передо мной, сказав, чтобы я отдыхала, а они будут сидеть тихо. Так мы и промолчали до конца урока.
- А как сложились ваши отношения в дальнейшем? - спросил я, искренне заинтересовавшись рассказом.
- В дальнейшем парень стал моим мужем, но это совсем в дальнейшем, а я на следующий урок пришла подготовленная. Села на край стола, спросила, какой язык они изучают, хотя уже знала, что английский, и на этом самом английском стала объяснят им теорию вероятности. При том я не выпендривалась, а старалась доходчиво донести до них суть, чертя на доске и приводя примеры из жизни. Не уверена, что они поняли, но тишина стояла полная, а в конце они мне стоя аплодировали.
Я готов был тоже аплодировать, но меня больше заинтересовала история с парнем, который стал мужем Галины. Я набрался наглости и попросил рассказать, как развивались их отношения.
- Сейчас мне проще об этом говорить, прошло уже почти десять лет, только что же получается, я вас пригласила рассказать историю своей жизни?
- Так ведь это почти синдром вагонного попутчика, если, конечно, вы не против. Уверяю вас, я прошу не из праздного любопытства. Я, вообще, больше слушатель, чем рассказчик.
- Там, Андрей, было все по-настоящему, - ответила вместо матери Ольга, - только отец любил маму сильнее.
- Интересно, когда и как ты это поняла? - поинтересовалась Галина.
Дочь обняла ее и ответила, что из двоих всегда кто-то любит сильнее, со стороны это видно, а в их случае это был Сергей - отец Ольги. Галина похлопала ее по руке и, ничего не ответив, пошла на кухню.
- Отца убили при задержании преступников, - стала рассказывать Оля, - я еще девчонкой была, но помню, как мама плакала по ночам, а днем была спокойная и молчаливая, но ее выдавали опухшие покрасневшие глаза. Она тогда вся ушла в работу, пропадала в школе до вечера, а утром раньше всех приходила. Дом ее тяготил, и мы перебрались сюда. Только тогда ее постепенно отпустило.
Вернулась Галина с новой порцией чая.
- А что же вы про себя ничего не рассказываете? Для вас ведь это тоже синдром вагонного попутчика, - обратилась ко мне она, ставя на стол поднос с дымящимся в чашках чаем.
- Да, вы правы, но мне проще рассказывать про других, чем о себе - я занимаюсь самым неблагодарным делом в наше время - пишу книги.
- Так это прекрасно! - воскликнула Галина. Ольга присвистнула и спросила:
- А почему неблагодарным?
- Да потому, что наше поколение уже стало мало читать, а ваше вообще завязало с книгами, - ответила за меня ее мать.
- У нас время нет на книги, деньги надо зарабатывать, - мгновенно ответила Ольга, - а если что - погуглить можно.
- Вот, поэтому сейчас кушать вместо есть, ставить уколы вместо делать, заниматься любовью вместо заниматься сексом. Все мельчает и упрощается. Любовь свели к сексу, русский язык уже не так велик и могуч, слава богу, вместо мата придумали это "блин", а то бы все матерились, хотя, молодежь без мата уже не обходится.  Получается диалектика обеднения какая-то, - сдерживая эмоции, заметила Галина.
- Ладно тебе переживать за человечество, у тебя дочь и ест, и уколы делает, и матом не ругается. Вот только с сексом проблема. Ни любви, ни секса, -вздохнула Ольга и сладко потянулась.
Я решил не развивать эту тему и, сославшись на поздний час, простился.
   Следующий день я бродил по городу, заходил в магазины, рассматривал афиши и не нашел для себя ничего сколь-нибудь интересного. На душе было почему-то тревожно. Я все чаше смотрел на часы и понял, что с нетерпением жду вечера. Я решил себя не обманывать, а просто признаться, что хочу вновь увидеть Галину. Подойдя к своей квартире, я обернулся на звук открывающейся двери. На пороге стояла Ольга словно часовой на посту.
- Звук моих шагов или звон ключей? - спросил я, здороваясь.
- И то, и другое. Двери обычные, без шумоизоляции, - ответила она и спросила без перехода:
- Почему вы вчера ушли, лишь я заговорила о сексе?
Уже зная о манере Ольги задавать вопросы в лоб, я не растерялся и ответил, что мой уход никакого отношения к сексу не имел. Она усмехнулась и спросила:
- Это каламбур или шутка?
- Это правда, - улыбнулся я в ответ и стал открывать дверь. Видя, что она собирается что-то сказать, я извинился и, сославшись на необходимость срочно позвонить, скрылся за дверью. Налив коньяка, я погрузился в кресло, сетуя на нелепую встречу с Ольгой. Размышляя о причинах повышенного ко мне интереса со стороны дочери, я пытался придумать повод увидеть ее мать. В голову лезли какие-то нелепости, только усиливая недовольство собой. Я чувствовал, что мое душевное спокойствие нарушено и причина тому мне была известна.
   Дождавшись восьми часов, я позвонил в соседскую дверь. Ее открыла Ольга.
- Вы одна? - спросил я и понял, насколько глупо это прозвучало. Она вновь усмехнулась, будто прочитала мои мысли, и ответила, что меня ждут. Ее слова меня удивили и обрадовали одновременно. Я еле сдержался, чтобы не ринуться мимо Ольги в комнату. Все здесь было как вчера, только хозяйка сидела под торшером с книгой во всем домашнем. Увидев меня, Галина слегка приподняла брови, но тут же на лице появилась добрая чуть ироничная улыбка.
- Не ждала, но рада вновь видеть вас, - произнесла она. Я бросил взгляд на Ольгу, стоявшую с ехидным выражением.
- Я тоже рад, но, если честно, оказался у вас случайно.
- За солью зашли? - улыбнулась Галина.
- Прошу прощения, за сексом.
Наступило молчание, прерванное нервным хохотом Ольги.
- Дело в том, что ваша дочь вчера огорчилась из-за моего нежелания поддержать тему о сексе, о чем сказала мне недавно. Я зашел, чтобы урегулировать это недоразумение.
Галина смотрела на меня с интересом, и мне показалось, что во взгляде появился новый оттенок.
- Присаживайтесь, Андрей, - произнесла она, - вы собираетесь урегулировать это с моей дочерью или мне можно остаться?
- Я бы предпочел, чтобы вы остались, - ответил я, усевшись напротив, положив ногу на ногу, - тем более вы тут хозяйка.
Ольга тоже села за стол с противоположной стороны и вопросительно уставилась на меня.
- Ну что же, тогда начну я. Скажите, Оля, вы, конечно, можете послать меня к черту, но не поняв истинную причину вашего отъезда из Москвы, мне будет трудно говорить на интересующую тему. Итак почему вы уехали?
Очевидно, вопрос прозвучал неожиданно, потому что обе женщины молчали, а в глазах Галины я заметил беспокойство.
- Я же говорила - не получилось устроиться по специальности, - стараясь не показывать волнения, ответила Ольга.
- Значит, вы все-таки посылаете меня к черту, - вздохнул я, изобразив сожаление, - жаль, ведь, как мы вчера говорили, я всего лишь попутчик.
Ольга смотрела на меня в нерешительности. Я же следил за Галиной, которая с волнением смотрела на дочь.
- Ну что же, инженер человеческих душ, извольте, - наконец произнесла Ольга, - В Москве у меня случился роман с женатым мужчиной. Он читал лекции в моем институте. Что у него есть семья я узнала позже, когда влюбилась окончательно, для него же, как я тоже  узнала позже, это был проходной роман, нет, скорее просто секс с молодой девицей. Затем почти все, как в фильме: беременность, приход в общежитие его матери, разговор по душам и потеря ребенка. Я перевелась в другой институт. После окончания оставаться было трудно, и я решила уехать. На самом деле, мне в Москве очень нравилось, по сравнению с нашим болотом там настоящая жизнь. Вот такой вот секс с любовью.
   Я слушал эту молодую, красивую женщину, которой уже в двадцать четыре досталось  пережить обман, предательство и потерю ребенка - наверно, самые трудные испытания для человека и хотел сделать что-нибудь хорошее, не из жалости, а просто помочь выбраться из скорлупы скучной и безрадостной жизни, в которую она себя поместила.
- Вы себя жалеете? - спросил я.
- Отжалела уже. Теперь меня жалеет только мама.
- Не жалею, а сочувствую. Жалеть можно ребенка, ударившего коленку, а взрослому надо помогать, если знаешь как, - ответила Галина.
- А вы знаете? - поинтересовался я.
- Нет, не знаю, оттого и сочувствую. Стараюсь быть другом.
- Мы живем как две кумушки, пытаясь подложить друг другу лучший кусок, - уточнила Ольга. В этот момент я почувствовал себя этим самым куском и невольно улыбнулся.
- Кстати, ведь остался ваш торт, который мы так и не попробовали, - оживилась Галина, и мне показалось, что она нашла повод прекратить разговор, по какой-то своей причине, но я решил довести его до конца и обратился к дочери:
- В вашей печальной истории, Оля, есть две положительных вещи: первая - вы испытали  сильное чувство, а это дано не каждому, вторая - хорошо, что вы расстались с тем человеком. С мужчиной, проблемы которого решает его мать, нельзя иметь дело.
  Обращаясь к Оле, я боковым зрением видел, как пристально, стоя в проеме двери, наблюдает за мной Галина. Ощущение, что между нами установилась незримая связь усилилось. Все что говорилось, прежде всего было адресовано друг другу. Ольга была просто милой соседкой, встретившей не того человека, и я  готов был ей помочь, но интерес для меня представляла только ее мать. Мне было достаточно увидеть ее вчера вечером, обменяться несколькими фразами, почувствовать настроение и перехватить взгляд, чтобы она полностью мной овладела.
- А с какими мужчинами, по-вашему, можно иметь дело? - поинтересовалась Галина.
- На которых можно положиться, - сразу ответил я.
- А как же это понять?
Я слегка задумался и ответил:
- Его надо оценивать по поступкам. Слова бывают красивыми, но никуда не ведущими, а поступок - факт случившийся, его можно оценить.
- В моем случае слов вообще не было, только поступки: рестораны, отели, какие-то квартиры, прогулки на природе, - прокомментировала Ольга.
- Не совсем так, Оля, - ответил я, - это были ваши поступки, он только предлагал, а вы поступали. Ведь могли и не соглашаться. Он поступил лишь однажды - бросил вас и прислал маму.
- Но я же не могла знать этого заранее.
- У вас классическая ситуация - вы просто поверили словам, - заключил я.
Галина молчала, но было понятно, что она не хочет касаться трудных для дочери воспоминаний, но я чувствовал, что она со мной согласна.
   Потом мы пили чай. Ольга рассказывала разные случаи из учительской жизни, а мы больше молчали. Прощаясь, я наклонился к руке Галины для поцелуя и слегка задержал ее в своей руке. Она не противилась этому, но потом, вдруг, резко отдернула руку, и сказав "До свидания" ушла в гостиную. Дочь заметила изменение настроения матери и, взглянув на меня, сказала:
- Я же говорила, что вас ждали.
   Весь следующий день я бродил без интереса по городу, а к вечеру, вернувшись к себе, сел за компьютер, пытаясь выплеснуть на "бумагу" не дающие покоя чувства. В голове возникали какие-то невнятные эпизоды, вырванные из контекста истории и ни к чему не ведущие фразы.
   Раздался звонок в дверь. Сердце сразу заухало и в висках застучало. Любой шум на лестнице я теперь увязывал с Галиной. Я открыл дверь. На пороге в халате стояла она. Мы какое-то время молча смотрели друг другу в глаза, а затем одновременно подавшись вперед сомкнули объятья. Страсть захлестнула нас и, срывая одежды, мы оказались рядом с кроватью. Под халатом Галины были лишь трусики. Освободившись от всего, я целовал ее волосы, лицо, глаза, губы. Руки сами гладили ее тело, нежно лаская грудь. Она стояла расслаблена и податлива. Я опустился на колени, целуя ее живот и ниже, а ее руки все настойчивее путались в моих волосах, сильнее и сильнее прижимая голову к своему телу. Галина упала спиной на кровать, раскинув руки. Ее тело то прогибалось, то расслаблялось, словно по кровати проходили невидимые волны. Я, обезумев от страсти, одним движением оказался сверху и прильнул к ее губам. Он сам нашел правильный путь, и оказавшись внутри, вызвал протяжный стон у нас обоих. Волны накатывали с нарастающей силой и на пике одной из них наши движения перешли в неконтролируемые конвульсии, сковавшие все тело, и наступила разрядка.
   Обессилившие, мы лежали на спине и молчали. Не многочисленные мысли путались и, не во что не оформившись, пропадали.
- Я домой, скоро Оля придет, - тихо сказала Галя и поднялась с кровати. Я любовался ее телом и почувствовал, как новая волна зарождается внутри меня. В это время она запахнула халат и, не простясь, ушла. Выйдя из душа в пустую комнату, я ощутил изводящую тоску. Мне надо было ее видеть и трогать, нет, хотя бы видеть, но наедине, компания ее дочери меня не устраивала. И тут в голову пришла мысль, которая со временем становилась все отчетливее и очевиднее. Я оделся и отправился к соседям. На этот раз открыла Галина и, оставив дверь открытой, пошла в комнату.
- А где Оля? - спросил я непринужденно.
- У себя, - под стать мне ответила Галя.
- Она покажется?
- Оль, здесь Андрей пришел, выйдешь?
Дверь в комнату открылась, и появилась Ольга.
- Привет, хочу озвучить одно предложение. Оно касается вас, - я посмотрел на нее.
- Хватит мне выкать, Андрей, - со свойственной прямотой сказала она, - что за предложение?
- Хочу предложить тебе перебраться в Москву.
Наступило молчание. Первой его нарушила Галина:
- Каким это образом?
- У меня в Москве однокомнатная квартира, сам я живу в другом месте, а эта для сдачи. Деньги с нее мне погоды не делают, а потому я предлагаю переехать в нее Оле на правах хорошей знакомой, то есть бесплатно. Верно, следить за квартирой и оплачивать коммуналку придется.
Было видно, как загорелись глаза дочери. Галина внимательно на меня молча смотрела и потом спросила:
- С чего же такая щедрость?
- Я просто придумал, как помочь Оле. Мы же вчера об этом говорили? Кстати, моя сестра тоже директор школы, так что с трудоустройством, я думаю, проблем не будет.
- Это какой-то коммунизм у отдельно взятой Оли, - протяжно произнесла она.
- Ну что, решайте, - радостно сказал я.
- Это должна решать сама Оля, мой голос только совещательный, - ответила Галина.
- А ты не обидишься, - Оля посмотрела на мать.
- Нет, конечно, главное, что бы тебя все устраивало.
Я излишне эмоционально ударил в ладоши и сообщил, что прямо сейчас свяжусь с сестрой. Меня остановила Галина:
- Думаю, вам лучше поговорить с сестрой не при нас.
Я согласился и ушел к себе. Разговор с Наташей только упростил ситуацию - в ее школу требовался педагог начальных классов на место ушедшей в декрет учительницы. Я продлил аренду квартиры еще на месяц и через две недели все было готово к отъезду Ольги. Сестра с мужем обещали встретить мою протеже и отвести в мою квартиру. Итак, часть моего плана успешно была выполнена. Мы с Галиной проводили Ольгу на вокзал и вернулись домой.
- Я могу тебя сегодня увидеть? - спросил я, когда мы оказались на лестничной площадке между нашими квартирами.
- Конечно, приходи в восемь, - ответила Галя. Мне показалось, что она не одобряет мой план, но увидев, как воодушевилась дочь, не возражала. Мое желание быть с Галей и обладать ей не стала меньше, скорее наоборот, чем реже я ее видел, тем сильнее меня к ней тянуло. Две недели до отъезда Ольги прошли в томительном ожидании. Галина приходила ко мне почти каждый день и все повторялось как в первый раз.
   В восемь я позвонил в дверь. Никто не открыл. Я позвонил повторно и через какое-то время на пороге появилась заспанная хозяйка. Я схватил ее в охапку и внес внутрь. Она была теплая и уютная после сна. Хотелось прижать ее к груди и нежно ласкать ее тело. Пока я нес ее в спальню, целуя через одежду руки и грудь, страсть разгоралась в ней все сильнее. У кровати я спустил ее на пол и хотел поцеловать, но она отстранилась и стала рывками снимать с меня одежду. Ее возбуждение передалось и мне, я быстро раздел ее, и  мы стали наслаждаться телами друг друга, меняя различные позы. Когда все завершилось, она надела халат и сказала, что сегодня очень устала и хотела бы пораньше лечь спать. Я огорчился, но не подав вида, ушел к себе.
   Частота наших встреч не стала реже, но после близости Галя находила повод уйти или остаться одной у себя. Как-то я пришел и стал говорить о нас. Она вяло поддерживала разговор, хотя он касался непосредственно нашего будущего. Я предложил жить вместе в Москве или в Саратове. Галя высказывалась неопределенно и оживилась, только когда я ее целовал. Все дальнейшее повторялось по известному сценарию. Галя в постели была готова к любым экспериментам, и здесь ей не было равных. Когда же все заканчивалось, она отстранялась и не была расположена к разговорам. Так проходили дни, ночи, недели. Подошел к концу очередной срок моей аренды. В отношениях с Галей не происходило никаких изменений. Со временем я начал ощущать себя в роли мужчины для съема, но при этом мне не платили. От разговоров относительно развития наших отношений она устранялась и, наконец, предложила оставить все, как есть:
- Андрей, давай ничего не менять. Ну что тебя не устраивает? Твоя женщина рядом, можешь всегда этим воспользоваться. Мы и так живем, практически, вместе, что же еще?
   Я предполагал нечто подобное, но услышав ее слова, почувствовал настоящую боль. Галя оказалась современной женщиной, для которой секс был равносилен любви. В тот вечер я первый раз не остался, а сославшись на дела, ушел к себе. Я все еще любил Галю, и, согласись она на мое предложение, не задумываясь увез бы ее с собой, однако целенаправленное отношение ко мне и холодность во взгляде до и после близости постепенно гасили во мне любые желания. Встретившись недавно случайно на улице, она спросила:
- Cегодня у меня или у тебя?
Я поцеловал ей руку и ответил, что сегодня занят. Отказать оказалось легче, чем я ожидал, и, придя домой, я впервые задумался о возвращении. Через два дня, проведенные в гостинице, я зашел к Гале. Она встретила меня спокойно, только спросила, куда я пропал. Соврав, что уезжал из города по делам, я сообщил, что завтра возвращаюсь в Москву. Галя сделала удивленное лицо и спросила:
- А что так? Я думала, ты здесь надолго.
- Пора, Галя, работать надо.
- А почему здесь не работать? Никто не мешает, я тебя надолго не отвлекаю, время свободного полно?
- Да в том-то и дело, что надолго не отвлекаешь, - улыбнулся я.
- Значит, завтра. А сегодня? - с надеждой спросила она, и я понял, что надежда связана только с сегодняшним вечером, но ни сожаления по поводу моего отъезда, ни попытки меня задержать ее вопрос не предполагал.
- А сегодня, дорогая Галя, прямо сейчас мы простимся и все.
Я подошел и поцеловал ее в губы, вложив в этот долгий поцелуй все свои чувства и несбывшиеся надежды. Галя прижалась к моим губам, и я почувствовал ее гибкое тело, готовое отдаться прямо здесь на лестнице, но это было лишь тело, а было ли еще что-то, я так и не смог распознать. Отстранив Галю, я посмотрел в ее глаза, пытаясь убедиться, что не ошибся. Затуманенный взгляд быстро превращался в отстраненный с прищуром, отчего казался слегка   ироничным. Сказав "Прощай", я скрылся за своей дверью и вскоре услышал, как захлопнулась дверь соседской квартиры. Через час я тихо вышел и поехал в аэропорт. До отлета самолета оставалось еще двенадцать часов.