Азбука жизни Глава 1 Часть 237 Ну и максималистка

Глава 1.237. Ну и максималистка

— Мила, а ты зачем звонишь?
— Перед концертом избегаешь наши звонки. Ну и максималистка. Всё же удалила текст.
— Я вдруг напугалась, поэтому и удалила.
— Боялась, что не поймут прототипы? Так красиво нафантазировать, а потом запрятать в кабинет… Напрасно. А мне позвонила мама нашего одноклассника и сказала, насколько ты оказалась мудрой уже в семнадцать. Не зря Вера Николаевна тебя в классе выделяла, подчёркивала, что ты самая лучшая ученица.

Конечно, если я даже дочери не говорила, что её мама ушла из математической школы в нашу, где главным предметом был французский. Могу понять ту учительницу, если она днём меня с урока выгоняла, а вечером я приходила к её дочери домой. Вероятно, со стороны это тоже могло восхищать. Но тогда я не задумывалась. Вера Николаевна была прекрасным математиком и замечательной мамой. Дома, рядом с нами, она успокаивалась. Поэтому и восхищалась не моими знаниями, а умением оценивать поступки людей — и не судить их.

Зато к себе — абсолютный максимализм. Но это скорее другое. Я не могу жить в дисгармонии, поэтому и принимаю иногда невозможное. А судить других, не желая разобраться в причине, — это слабость. Не говоря уже о насмешливости. Самое гадкое, что может быть в нас. Что и доказывают сегодня русофобы.

Они ведь тоже где-то чьи-то дети. И у кого-то, наверное, были свои Веры Николаевны, которые их выгоняли с уроков — или, наоборот, слишком хвалили. Но выросли — и стали теми, кто смеётся над чужой болью, кто выставляет напоказ свою ущербность, выдавая её за правду.

Может, им просто не повезло встретить того, кто показал бы: можно быть жёстким к себе, но мягким к другим. Что сила не в том, чтобы унижать, а в том, чтобы понимать. Даже то, что понять, кажется, невозможно.

Я кладу трубку. Перед концертом действительно не люблю разговоров — надо собираться внутри, настраивать струны тишины. Но этот разговор… он как раз и настроил. На нужную волну.

Потому что музыка — она ведь тоже про это. Про то, чтобы слышать не только ноты, но и паузы между ними. Про то, чтобы чувствовать не только свой максимализм, но и чужую хрупкость.

А всё остальное… ну, максималистка, да. Таким уродилась. Или стала. Неважно. Важно, что иначе — не могу.