Глава 11 Ангел ч. 6

    Я барабанила в дверь квартиры на втором этаже уже минут пять. Наконец она отворилась, и сонная женщина спросила: «Вам кого?» Я отодвинула ее со словами «мне надо срочно поговорить с господином атташе» и прошла в квартиру. В дверях одной из комнат стоял, держа в руках подсвечник сам господин Д*Аршиак. Стоял в халате и ночном колпаке и с удивлением смотрел на меня. Вполне симпатичный господин.

- Мадам, мадам, что происходить? Я дипломатический лицо, и Вы не иметь право врываться в мое жилище.

- Господин Д*Аршиак, меня привели к Вам чрезвычайные обстоятельства. Буду говорить коротко, потому что времени мало. Речь идет о дуэли Пушкина и Дантеса. Продолжать?

- Мадам, присядьте. Я весь вниманий.

И француз указал на один из стульев, стоявших у небольшого стола. Сам сел напротив.

- Мне известно, что Ваш соотечественник и дальний родственник Жорж Шарль Дантес- Геккерн, который участвовал в дуэли, поступил бесчестно. Он был в кирасе под мундиром. Считайте, что у меня есть доказательства этому. Не Вы ли посоветовали? Или его приемный отец надоумил? Поэтому, и врача Вы не взяли, чтобы, в случае ранения Жоржа, он случайно не обнаружил бы наличие на нем защиты. Не так ли?

Д*Аршиак сидел молча. Ну, атташе же. Его просто так не возьмешь.

- Далее. Не Вы ли говорили господину Соллогубу, что « Вы не русский, но очень понимаете, какое значение имеет Пушкин для русских». И все же, вопреки своему мнению, приняли участие в этой дуэли, как секундант. И последнее, а может быть, и нет. Я знаю, что Вы готовитесь покинуть Россию в ближайшие дни. Чего ждете? Известия, что Пушкин умер? И вам грозит судебное разбирательство. Пусть Вас судить не могут, как лицо с дипломатической неприкосновенностью, но обязательно пригласят для дачи объяснений. Вам такая слава в Вашей карьере ни к чему, и, поэтому, Вы собираетесь бежать. А если представить себе, что Пушкин не умрет? Тогда Дантеса и Пушкина повесят, Вас объявят персоной нон грата и вышлют из России. Тогда тем более нужно бежать, и чем быстрее, тем лучше.

Терпение атташе, очевидно, закончилось: «Мадам, что Вы хотеть? Я не понимать!»

- Я хотеть, чтобы в обмен на мое молчание о вашей роли в дуэли и вашем отъезде, Вы взяли с собой одного человека.

- Какого человека? Вы с ума сошли?

Тут в двери ввалился Никита с Объектом в медвежьей шубе на руках и громко сказал: « Госпожа Ангел, барин может скончаться на морозе. Куда заносить то?» Я повернулась к Д*Ашираку и вскрикнула: «Вы же благородный человек, Вы не откажет в помощи раненому». Атташе встал и открыл одну из дверей: «Это гардероб, там есть канапе и вполне достаточно мест, чтобы разместить ваш раненый. Извольте. Раз Вы так настаиваете и имеете столько компрометации на мой счет, то s'il vous pla;t, я возьму его в свой карета. Но кто он? Какой-то злоумышлявший?» Я достала из саквояжа документы: «Это тоже Ваш соотечественник, его зовут Дюма, Александр Дюма. Вот его паспорт». «Хорошо – ответил француз - кто будет за ним ходить? Я имел в виду, кто будет его лечить?» « Я – ответила я – только сейчас отпущу извозчика и сразу же вернусь». « Вы, мадам? Ну что же. А теперь я мочь идти спать?» - и атташе демонстративно зевнул.

Я спустилась к Никите, топтавшемуся у саней, и уговорилась с ним, что сейчас он поедет на Мойку, постоит на отпевании, поскольку его многие знают в лицо. И только потом потихоньку придет сюда, да и вещи кой-какие принесет. А то Объект, практически, голый. А в последний путь «неПушкина» поедет провожать смотритель. Смотритель смотрел на меня и скалился: «Эх, красивая барыня, умная барыня, щедрая барыня – мне б такую барыню. Да за рубль серебром, я, куда хошь, поеду». Получив свой рубль, он с присвистом повез Никиту обратно к нему домой. Уф, кажется, все получается. Еще немного, еще чуть-чуть.

Я вернулась в квартиру к атташе. Было тихо и темно. Только на одном подсвечнике в передней еще горела свеча. Из белой дверцы вышла все та же сонная женщина, кутавшаяся в шаль. «Госпожа Ангел, месье виконт распорядился помочь Вам. Скажите, что надо, и я сделаю» - прошептал она. Я, честно говоря, не ожидала такого от месье виконта, и очень этому обрадовалась.

- Тогда приготовьте чай, горячую воду, бритву, помазок , полотенце и какие-то постельные принадлежности, можно старые, уже на выброс.

Она кивнула головой и ушла обратно в белую дверь. Я же прошла в комнату, где лежал на канапе в медвежьей шубе Объект. Поставила подсвечник на стоящий рядом комод и потормошила его.

- Александр Сергеевич, Александр Сергеевич, Вы слышите меня? Сейчас я сделаю Вам укол обезболивающий. Сделаем перевязку, и горячего чаю попьете. И побреемся. Пора Вам уже становиться французом.

Объект устало кивал головой. В дверь тихо постучали, это принесли все, что заказано. После чая, процедур и бритья раненый заснул. А я стала искать место, куда бы уложить свои усталые ноги, руки и голову в тиаре. Нашла! В той комнате, что мы изначально разговаривали с атташе, наверное, гостиной, стоял подходящий диванчик. По моим подсчетам было уже часа два ночи. Еще неплохо было бы помыться, конечно. Но это уже из области фантастики. В семь утра я уже сидела возле Объекта. Утренние процедуры, уколы, перевязка. Полет нормальный. Чай со сливками и рогаликом. Мы с французом пресеклись в гостиной, он выходил из столовой, а я из гардеробной. Он только мельком взглянул на мою тиару и поклонился с невозмутимым видом: «Bonjour, мадам». Я склонила голову в поклоне. Блин, я не знаю, как в девятнадцатом веке здороваются дамы. А все же он симпатичный. Высокий, стройный. «Позвольте взять мне мой одежда?»- спросил он». «Конечно, конечно»- ответила я. А что, я должна грудью встать и не пускать никого? Там не лето, там зима на улице. Он сказал по-французски вышедшей к нему женщине: «Marie, portez vos v;tements, je vais au service»* и удалился. Та присела в полупоклоне, с опаской вошла в гардеробную и вскоре вышла, неся охапку одежды. «Давайте я Вам помогу - предложила ей - давайте шубу и цилиндр. Я подержу». Она молча согласилась и унесла остальное своему хозяину. Вскоре он вышел, аккуратно и со вкусом одетый. Подав шубу и цилиндр, я смотрела, как он все это одевает перед большим зеркалом в передней. «Эх, в моем вкусе»- опять пронеслось в моей голове. Еще раз оглянувшись на меня, он вышел. Я думаю, его смущает тиара, ну тем лучше. Пока Мари, я узнала, что она была кухарка и горничная в одном лице, носила воду и дрова, я, с ее разрешения, осмотрела квартиру. Я обожаю это делать - рассматривать чужие хорошие квартиры. У Пушкина не удалось, так хоть здесь получится. Квартира была достаточно большой для одного человека. Ну что же, может себе это позволить. Все-таки в посольстве служит. Небольшая прямоугольная передняя с зеркалом в витой раме. Из передней две двери. Одна - маленькая, ведет к буфетной, кладовой и комнате прислуги. Вторая – большая, с массивными ручками, цвета состаренного золота, открывает вход в гостиную. Там изначально мы и разговаривали, сидя на стульях у круглого стола. Там же я и спала на кушетке –рекамье. Из гостиной три двери. Первая в столовую, вторая в гардеробную и третья в кабинет хозяина. За кабинетом есть еще одна комната – спальная. На границах передней и гостиной, а также гардеробной, спальни и кабинета стоят печи- голландки, облицованные изразцами, В буфетной - кухонная плита, тоже облицованная изразцом. От нее, я так поняла и греется комната прислуги. Топятся печи дровами, и сейчас Мари была занята именно этим. Хорошо, что в гардеробной,где лежит Объект, есть глухая стена печки. Хоть и маленький простенок, но теплый пока. Кабинет, вообще, очень интересным помещением оказался. В нем у окна, скрытая ширмой, стояла медная ванна и столик с зеркалом для умывания и другого туалета. Тут же небольшое резное бюро с изящным стулом. Над бюро в простой раме портрет мужчины с красной лентой через плечо. Кто такой? Может французский король того времени? Вход в спальню задрапирован. В спальне - ничего необычного. Кровать с балдахином и прикроватной тумбой на резных ножках и маленький кофейный столик с двумя креслами. В обивке стен, мебели и драпировках много бежевых и коричневых и оливковых цветов. На стенах ни одной картинки, только везде большие зеркала. Истинный ампир- вот как он выглядит. В общем, видно, что квартира служебная, хоть и с хорошей обстановкой, но личных вещей немного. Если не считать гардероба. Ладно, пора завершать экскурсию и пойти навестить раненого.

Объект ждал меня с нетерпением. Ему, вероятно, стало лучше, раз он так хочет общаться. «Друг мой,- начал он – ну где же Вы все ходите? Я уже скучаю.

«Я думал, сердце позабыло
Способность легкую страдать,
Я говорил: тому, что было,
Уж не бывать! уж не бывать!»

Ну же, расскажите мне все, кто Вы и где мы? Вчерашний день после обеда я очень плохо помню. Помню - причастился, помню- детей благословлял, пиявок помню тоже. Помню - Никита приходил. Но вот потом… А, кстати, где Никита?»

-Успокойтесь, Александр Сергеевич. Придет Ваш Никита. А плохо помните из-за опиума. Я вам два укола вколола, да еще и доктора Ваши добавили. Держите себя в руках. Сегодня ночью поэт Пушкин умер, и послезавтра его отпоют и свезут на кладбище. А здесь и сейчас я разговариваю с гражданином Франции Александром Дюма. Если хотите, чаю принесу или водички. Такие известия надо запивать.


*Мари, несите одежду, я иду на службу.