Самоубийца

      Тишина… Длинный предлинный гостиничный коридор, освещённый неоновым светом. Он тянется бесконечно. По обеим сторонам тёмные массивные двери… Я иду по мягкому зелёному ковру. Тихо, как кузнечики, стрекочут неоновые лампы. Моих шагов не слышно. Тишина. Где-то здесь  должен быть мой номер - №306. Вот дверь,  но она не похожа на мою - меньших размеров, и над ней Номер 306 красного цвета, а на моей чёрного и ручка медная, массивная, а тут стальная. Может быть, я забыл и живу не в 306-ом?.. Почему я нервничаю? Ерунда какая-то, здесь что-то не так, скорее всего я живу не в 306-ом. Пойду дальше и попробую узнать свою дверь. От двери до двери метров пять. Я иду по мягкому зелёному ковру… Вот эта дверь похожа на мою, на двери чёрный номер - №306. Может быть я ошибся, и на той двери другой номер? Я возвращаюсь. Неоновые лампы тихонько трещат. Нет, я не ошибся, на двери большой номер: 306, только он красного цвета. Стоп, надо сообразить, в чём тут дело, нужно посмотреть номера над другими дверьми. Я прохожу красный, чёрный, третья дверь - тот же номер, и тоже чёрный. Я бегу по коридору: одна, вторая, третья, четвёртая дверь, всё тоже. На всех дверях один и тот же номер - №306. Я побежал, споткнулся и упал… За спиной раздался смех. Резко перевернулся на спину: никого. Только стрекочут лампы. Я встал, потёр ушибленное колено, и вдруг смех повторился. Этот смех не походил на предыдущий, он был визгливый и явно женский. Смех доносился из номера, рядом с которым  стоял. Я прислушался и услышал какие-то голоса, звон посуды и опять смех. Страх, нахлынувший на меня, постепенно стал сползать. Я приложил ухо к двери. В комнате полным ходом шла пирушка. Душа моя постепенно приобретала равновесие. Наконец, всё встало на свои места, теперь я понял, что за смех раздавался у меня за спиной. Я даже улыбнулся, автоматически, взглянул на номер комнаты… Номер был всё тот же. Опять в животе стало холодно, и сползшая, было, тоска стала подступать к горлу. За дверью продолжали слышаться голоса, звон бокалов и смех. Я приложил ухо к двери, но слов разобрать не удавалось. Заглянул в замочную скважину. В комнате было темно, только полоска лунного света, пробивавшаяся между занавесок, пролегла от потолка до середины комнаты. Там никого не было… Я застыл, прильнув  глазом к скважине, и вдруг почувствовал руку на правом плече.
        — Заходите, не стесняйтесь. У нас очень весело. Мы давно ждём Вас, а Вы всё бегаете по коридору, двери рассматриваете.
        Я зажмурился и не двигался, оборачиваться было жутко. От прикосновения веяло загробным холодом.
        — Так ведь можно и лоб расшибить. Я давно за Вами наблюдаю, а Вы всё от двери к двери, всё номерками интересуетесь. У нас все номера 306, и нечего тут смотреть.
        Голос был низкий и сиплый. Я медленно повернул голову. На моём правом плече лежала рука, вернее только кисть руки - тонкая, с длинными синими пальцами и острыми чёрными когтями. Сердце ёкнуло, перед глазами всё поплыло, неоновые лампы завертелись, и стали проваливаться в темноту… Я услышал крик, вернее вопль, когда я понял, что кричу сам, заставил себя сжать зубы и замолчать. Из комнаты тянуло болотной гнилью.
— Входи.
Я поднялся и вошел в полную темноту. Порыв ветра растрепал мне волосы, и колючий дождь ударил в лицо. Вокруг зашумело, сверкнула молния и на мгновение осветила лес, болото и огромный чёрный силуэт, стоящий ко мне спиной. Через мгновение всё вновь погрузилось в кромешную тьму. В наступившей тишине я услышал, как зашевелились волосы у меня на голове, и в тот же миг почувствовал, что проваливаюсь в гнилую вонючую жижу. Ударил гром, и в его грохоте я, довольно отчётливо, расслышал: СА-МО-У-БИЙ-ЦА… Сверкнула молния, и я увидел, как огромная тёмная фигура медленно повернула ко мне своё тонкое, красивое , с огромными, бездонными глазами лицо. Вдруг его исказила жуткая гримаса, губы дрогнули, и обнажились два белых сверкающих клыка.
— ДА! – как гром прокатилось надо мной, над болотом, над лесом.
— Нет – прошептали мои губы.
— ДА! ДА! ДА! – донеслось до меня из бесконечной глубины темени. Я лишился чувств, но, видимо, тут же пришёл в себя из-за ледяной грязи, в которую постепенно проваливался. Бессознательно, только благодаря сработавшему инстинкту самосохранения, я стал, как бешеный барахтаться в этой вонючей луже, пытаясь высвободиться из её прилипчивых объятий. Выбившись из сил и ничего уже не осознавая, я, распластавшись, затих, засасываемый болотом. Вдруг что-то шлёпнулось рядом со мной.
— Держи верёвку, самоубийца, - услышал я уже знакомый сиплый голос, как-то нежно и игриво произнёсший последнее страшное слово.
— Я не самоубийца.
— Само, само – ехидно прошипел голос.
В жиже, рядом с собой, я нащупал довольно толстую верёвку и вцепился в неё.
— На шею! Надевай на шею, там петля, а я буду тебя тянуть.
— Это вы хотите убить меня!
— Ээ-э, нет. Ты САМ хочешь повеситься.
Повеситься, повеситься, повеситься! – молотками застучало у меня в голове. Я почувствовал, как верёвка натянулась, и ещё крепче вцепился в неё. От напряжения в глазах начали вспыхивать сверкающие звёздочки, постепенно превращаясь в светящийся круговорот.
Когда я очнулся, то ещё не открывая глаз, услышал тихое потрескивание неоновых ламп. Холодный пот выступил у меня на лбу. Вновь появилась надежда отделаться от этого кошмара, Этого жуткого наваждения. Я лежал и боялся открыть глаза. Но тут я почувствовал, как колючая верёвка обвивает мою шею и услышал сиплый голос:
— Я помогу тебе. Это единственный выход, можно сказать, спасение.
Я стал рвать с себя верёвку, но тонкие синие пальцы мешали мне, пытаясь не дать сорвать петлю, впиваясь чёрными когтями мне в лицо, шею и грудь, раздирая до крови. Я с остервенением стал ломать эти пальцы. Они разламывались с жутким хрустом и из переломов мне в лицо брызгал вонючий гной. Наконец, мне удалось освободиться, я бросился бежать по коридору, на дверях мелькали номера - 306, а сзади была погоня, за спиной раздавались дикие вопли:
— САМОУБИЙЦА! САМОУБИЙЦА! САМОУБИЙЦА!!!
Впереди замаячила глухая стена. От неё отделился огненный шар и полетел мне навстречу. Он ударил меня в грудь, обжог, одежда на мне задымилась, затем рассыпался на горящие буквы, которые в воздухе сложились в слово и застыли в метре от меня, рассыпая во все стороны искры и испуская серную вонь. Буквы стали увеличиваться в размере, и я прочёл: «ФАТУМ». Откуда-то сверху со свистом полетела верёвка, захлестнула мне шею и превратилась в петлю. Я очутился на табурете, не раздумывая, со всей силы вышиб его из под ног. В голове оглушительно и коротко взвизгнуло – ВЗИНЬ, последовала ослепительная вспышка, и всё погрузилось во мрак.
В шесть часов утра уборщица Груня тихо, чтобы не разбудить гостиничных жильцов, погромыхивая вёдрами, вышла из подсобки и направилась в конец коридора заняться своим ежедневным делом, приносящим пользу государству, гостинице, жильцам и себе, так как получала за это жалование. Но тут её ошалелый взгляд зафиксировал непорядок, валяющийся посреди коридора табурет и свободно болтающиеся ноги. Она громко охнула, вступила левой ногой в ведро и, прислонясь к стене,  тихо сползла на пол. Ведро слетело с её ноги и покатилось, создавая шумовое оформление. Приоткрылась дверь соседнего номера, из него высунулась истерического вида дама в комбинации, окинула проницательным взором застывший «натюрморт» и во всю мощь здоровых лёгких заверещала. Разом отворились все двери, и в коридор вывалили полуодетые, заспанные жильцы.
— ПОВЕШЕННЫЙ! ПОВЕШЕННЫЙ!!! – загудела толпа – КОШМАР!!!
— Какой некрасивый! – прошамкала, не успев вставить зубы, дама.
—   Посмотрите, у него синий язык – заметил кто-то из толпы.
— Безобразие! Неужели, этого нельзя было сделать в какой-нибудь другой гостинице, хотя бы на другом этаже? – возмутилась дежурная по этажу.
— Возможно, это убийство – предположил мальчик лет семи, стоявший рядом с дежурной.
— Какой он грязный, посмотрите на ботинки, – не унималась дама. — Вон лужа под ним. Как всё же это не эстетично, некультурно.
— Наверное, пьяница, — предположил мужчина. Посмотрите, какое у него одутловатое лицо.
— Напьются, а потом вешаются, — заметила интеллигентная дама. – Так им и надо.
  Минут через тридцать кто-то сообразил:
— Надо бы его снять.
— Нет! Что Вы! До приезда полиции этого делать не следует.
Кто-то бросился вызывать полицию и скорую помощь…
В отделении полиции опытный следователь, записал:     «Согласно медицинской экспертизе и лично моему  расследованию, в гостинице произошло САМОУБИЙСТВО». Подписи следователя, мед эксперта и свидетелей…
А в это время в вечной мгле летели две тени. Одна маленькая, а другая огромная, она тащила за горло человеческую душу. Большая тень проговорила, обращаясь к маленькой:
— Чётко, подлец, сработал! – Как  гром прогремел над землёй его голос.
— Стараюсь! А то ОН — маленькая тень ткнула длинным, синим, с чёрным когтем, пальцем ввысь, — всех прощает, а у нас недостача. Одними самоубийцами и пополняем…
Они скрылись во мраке.
В это время над землёй пронёсся ураган. По радио объявили: ЦИКЛОН.