На маленьком плоту

На маленьком плоту

Замечательная и душевная песня Юрия Лозы….

На маленьком плоту сквозь бури дождь и грозы,
взяв только сны и грезы, и детскую мечту…

Песня не имеет глубокого содержательного смысла, которым бы она пересекалась с моим рассказом. И все же…
Плот, как образ начала путешествия во взрослую жизнь.
………………………………………………………………………………………
Летом 26-го года до н. э. (1974) мы, наконец, почувствовали в себе силы совершить взрослое и опасное путешествие – сплавиться на плоту по Китою.
В верховьях реки Китой заготавливали лес. В отличие от Иркута, на котором были пороги и лесосплав был не возможен, Китой был более глубоким и подходящим для транспортировки бревен без прокладки дорог, что было намного дешевле.
Что бы бревна не застревали на берегах, в определенных местах устраивались, так называемые боны, представлявшие собой сплошное полотно из четырех-пяти бревен шириной и метров тридцать-сорок длиной. Они служили для направления движения леса по лесосплавному ходу, так это профессионально называлось.
Они были закреплены канатами на берегу и служили для отталкивания, прибивавшихся течением к берегу заготовленных из делового леса бревен. Все это служило сырьем для деревообрабатывающего комбината в пос. Китой, расположенного ниже по течению города Ангарска.
Тем не менее, в разных местах реки, бревен на берегах было много. Во время сильных или долгих дождей или во время таяния снегов в Саянах вода в реке поднималась, бревна наносило на берега, а потом, при снижении уровня, они так и оставались там лежать. И лежали годами, их никто не собирал с берегов. Именно на такие залежи мы и рассчитывали.
Что бы сделать плот, которым можно было бы более или менее эффективно управлять, надо было кое-что знать. Мы расспрашивали ребят по старше, имевшими опыт сплавов, и нам объяснили, как и что.
Где-то мы раздобыли стальные скобы, чтобы скреплять бревна, взяли гвозди, топоры и молотки, веревки, ну и много всего прочего, что необходимо для такого ответственного похода.
У меня была маленькая одноместная надувная лодка, и я прихватил ее в качестве спасательного средства.
В путешествие мы отправились вчетвером – Я, Серега Рахимов (он с нашего двора), а двое других – Саша Чернышов и Серега Ананьин, друзья по техникуму.
В Ангарске мы сели в автобус до села Раздолье. Это был последний населенный пункт в пятидесяти пяти километрах от Ангарска. Дальше дорога была, но туда автобусы не ходили.
Пока был асфальт ехали с удовольствием, светило солнце, было лето, теплынь…
Но все хорошее скоро кончается. Почти сразу за Ангарском пошла грунтовка и тряска была ужасная. Автобус замедлил ход и тряслись мы так еще часа полтора.
Но все же прибыли, осмотрелись и пошли к Китою.
Надо было перейти на остров через небольшую протоку, глубиной по щиколотку. Перешли, сняв обувь и двинули босиком по песчаному грунту на другую сторону. Шли долго. Наконец увидели «большой Китой».
То, что мы увидели слева, нас не удивило… Так, ничего особенного.
А справа, куда река текла по прямой два-три километра, мы увидели утес. Стояла мощная скала, почти отвесная и только на самом верху росли деревья.
Упираясь в эту скалу, могучий поток реки, становясь каким-то маленьким, слабым и резко сворачивал влево, почти на девяносто градусов, подчиняясь воле не преодолимой силы и стараясь быстрей убежать от нее.
Когда мы поняли, что наш еще не построенный плот вынесет на эту скалу и разобьет в щепки, настроение у нас снизилось, а храбрость к совершению подвига упала до нуля.
Даже за эти три километра без какой-либо оптики, мы ясно видели довольно высокие волны и пенистые буруны в том месте, где река подступала к скале.
Не подавая виду, но внутри немного побздехивая, мы стали заниматься рутинной работой. Поставили палатку, разожгли костер, стали готовить еду. После того, как поели, пошли выбирать бревна, подходящие по размерам и лежащим на поверхности. Вытащить бревно из песка, если оно лежало давно, мы бы просто не смогли.
Пока мы занимались бревнами, все время обсуждали один и тот же вопрос, сумеем ли мы отвернуть от скалы. Мы не представляли, насколько плот будет управляемым, ведь никто раньше не имел такого опыта.
Лично я боялся, что нас разобьет о скалу и не постеснялся высказать это вслух. Но я не стал предлагать вернуться. Это было бы слишком позорно.
Наконец мы собрали плот, и он казался нам очень крепким и надежным. Мы не жалели скоб, веревок и гвоздей. Спереди и сзади были закреплены по два «пня» – короткие куски толстых бревен, в которых мы топорами вырубили ложбинки для весел. Таки образом управление плотом заключалось в этих веслах, довольно тяжелых и длинных. Если нужно было сместить плот влево, то передний весловой греб веслом на право, а задний – наоборот на лево. Теоретически все было как будто просто, но как это будет на самом деле, особенно на быстром течении, да с учетом того, что у нас не было опыта и поучиться не было где. Слишком мало времени – мы сразу должны были отправиться на довольно большой скорости к той самой скале.
Плот мы собирали в воде, что бы хватило сил стронуть его с места. Но начинался подъем воды, в это время уже таял снег в Саянах. Мы это заметили, потому что все время находились на берегу. Поэтому прочно привязали плот к дереву, стоявшему неподалеку.
День подходил к концу, начало темнеть. Мы приготовили еду, поели и легли спать.
Утро нас не обрадовало. Вода поднялась так сильно, что мы и не предполагали, что это возможно. Вокруг нашего лагеря появились огромные лужи.
Пошли посмотреть. Плот не унесло, но уже практически был на плаву. Мы попробовали его сдвинуть, и он сразу же поддался. Чуть толкнуть его и он бы сам поплыл. И это было хорошо, но взгляд в сторону утеса нас сильно испугал. Волны, которые вчера еще нам казались высоким, теперь стали еще больше, а буруны, не смотря на помутневшую воду, превратились в фонтаны из плюхающей пены. Смотреть было страшно…
Кто-то сказал: «может ну его на..? Разобьет ведь нас. Не выплывем».
Все молчали. «Я так точно не выплыву! – подумал я. Плавать я практически не умел и за всю жизнь, так и не научился.
Мы прямо кожей почуяли опасность. Скорость течения увеличилась, вода стала заметно холоднее и была совсем мутной. Одно было хорошо – день был солнечный.
«Ну, ладно, пойдем собирать шмотки, там посмотрим».
Собрались и с вещами пошли к плоту. Надули мою лодочку, хотя надежды на нее было мало.
Не могли мы опозориться. Нас бы спросили и что нам врать?
Отвязали веревки, столкнули плот, двое ранее намеченные, как весловые, встали на свои места, и мы поплыли, огребая как можно дальше от берега, чтобы не оказаться слишком близко к скале.
Через несколько минут стало понятно, что одному человеку слишком тяжело грести. И мы стали грести по двое. Уже немного научились работать слаженно, и вот уже до скалы остается метров двести. Слева и справа начали нарастать волны, а «плевки» пены не только забрасывало на плот, они летели и в наши лица. Мы все были совершенно мокрые.
 Честно скажу, мне было страшно. Плот стремительно приближался к скале.
 Мы уже видели трещины в ней, из которых торчали куцые деревца, наваленные глыбы больших камней, видели, как поток воды резко поворачивал влево, следуя законам гидравлики, когда поток обтекает так называемые «местные сопротивления». Но плот вместе с нами был очень массивным. Он уже набрал инерцию по прямой и если река поворачивала, то плот – почти нет, хотя мы и гребли изо всех сил. Это, как если бы вы сильно разбежались на асфальте, посыпанном мелкими камушками, и решили резко повернуть – вы не упали бы, но повернуть было бы не просто. Инерция. Ботинки проскальзывают, так как им не за что зацепиться.
Река шумит, ревет, бьется о каменную стену, и мы вот-вот ударимся в скалу. Еще две-три секунды и наступит конец. Остается несколько метров и тут какая-то невидимая сила начинает тащить плот словно щепку туда, куда нам надо, чтобы спастись. Плот уходит влево, вливаясь в русло Китоя, спасающего нас. Я уже не верил, что мы выживем.
Через несколько секунд эта зловещая скала уже осталась позади, шум от нее еще доходил до наших ушей, но уже затихал.
Река текла быстро, но спокойно и гладко. Плот несло течение, мы бросили весла и обессиленные, и не способные ни к чему, легли кто где мог.
Наш маленький плот выдержал испытание стихией, и мы тоже. А ведь нам всем было по шестнадцать лет. Отроки…
Когда мы немного передохнули, опять взялись за весла, потому что надо было стараться держаться в «фарватере». Вода в реке поднялась, течение было быстрое и надо было смотреть в оба.
……………………………………………………………………………………….
Один из моих дворовых друзей, который нас консультировал перед походом, был Боря Линин. Он старше меня на два или три года, и поэтому казался мне взрослым парнем.
Так вот они делали такой же «заплыв» годом раньше. Но думаю, что плот они делали ниже по реке, потому что он не упоминал про скалу. Кроме того, как я понимаю, в это время Саянские снега еще не начали таять, и вода была низкая.
С ним в том путешествии случилась беда – он оказался на грани гибели.
Когда они были уже не далеко от Ангарска, то увидели огромный затор из бревен.  Видимо боны не всегда выполняли свою задачу, особенно при низком уровне воды в реке.
Их плот несло прямо к этому затору, отвернуть было некуда и они даже не гребли. Это было бесполезно, столкновения избежать было невозможно. Когда отдельные бревна, плывшие впереди утыкались в этот затор, раздавался громкий звук от удара, всплески воды, некоторые бревна наползали на другие.
Когда их плот течение натолкнуло на застопорившиеся бревна, его сбросило от удара.
Он рассказывал, как очутился под водой и на глубине. Плавал он хорошо и вообще был крепким парнем. Стал всплывать и только тут догадался посмотреть вверх. Над ним были сплошные бревна и никакого более-менее подходящего зазора, куда можно было бы вылезти. Он не ударился головой и нырнул, чтобы плыть по течению в расчете на то, что место все же найдется. Наконец, уже задыхаясь, он нашел большой зазор и стал всплывать. Уже высунул голову и почувствовал, что соседние бревна начали его зажимать. Если бы он хоть секунду еще промедлил, его могло бы просто раздавить этой массой, но он успел. Выскочил и лег поперек бревен. Стал смотреть по сторонам и увидел, что находится от плота в двадцати-тридцати метрах. Ребята, с которыми он плыл удержались, они стояли на плоту и искали его, крутя головами. Наконец они его заметили, но как помочь?
Как они вышли из этого положения я не знаю. Только эта, опасная ситуация с Борькой Лининым сохранилась в моей памяти. Я там не был, это был его рассказ.
Но теперь я думаю, что таких как мы за всю историю Ангарска было не мало. Возможно, некоторые путешествия на плотах закончились трагически. Статистики нет.
……………………………………………………………………………………….
Ну, а мы неслись вместе с рекой, подгребая то влево, то вправо. Когда мы успокоились и стали способны наблюдать и анализировать, выяснилось, что плот все-таки слушается нас, правда было некоторое время «запаздывания». Все же он был длинным и массивным.
Когда я стал это замечать, то высказал свое мнение, что наши усилия по отведению плота от скалы, наверное сыграли важную роль. Если бы мы опустили руки, поддавшись страху, нас скорее всего ударило бы в камни, лежавшие у подножья этого грозного утеса.
Все со мной согласились. И мы было втайне горды собой. Каждый в себе…
Во второй половине дня мы решили подплыть к берегу и выбрали левый. Он был зеленый и лесистый, тогда как правый берег – был сильно заиленный, покрыт в основном травой и кустами.
Начали грести и уже через несколько минут остановились и привязали плот веревками к большим березам.
Надо было отдохнуть, поесть.
Расставили палатку, развели костер, сварили суп из тушенки.
После ночевки мы вновь двинулись в путь. Отчалили и стали грести к центру русла реки, где течение было наибольшим. Это нам удалось, но вскоре мы увидели впереди остров. Было два русла. Издалека трудно было определить, где основное русло, а где протока, а действовать надо было быстро. Мы повернули влево, но по мере приближения к острову поняли, что ошиблись. Однако, уже было поздно. Пришлось заходить в протоку, и скоро мы увидели, что она делается все более широкой и мелкой. Не смотря на мутную воду, мы уже видели крупные камни, а потом и само дно. Скорость течения сильно уменьшилась, но мы все еще плыли.
Вскоре впереди появился еще один маленький каменистый островок, совершенно лишенный растительности. Не нем находилось несколько старых, давно лежащих бревен, несколько коряг и крупных веток.
Теперь мы окончательно поняли, что здесь мы и застрянем. Решили, что лучше подгрести к левому берегу, чтобы потом идти пешком.
Начали грести, но плот уже стал цепляться за дно, взмучивая впереди себя грязную воду вперемешку с камнями и, наконец мы встали. Попробовали сдвинуть его, он подался немного и снова застыл на месте.
Мы собрали вещи и пошли вброд к берегу. Впереди еще был почти целый день. Мы нашли тропу и километров пятнадцать шли лесом.
К вечеру мы были уже в городе.

Альковы души
На плоту

Этим рассказом о нашем путешествии
на по реке Китой я как бы закрываю последние страницы нашего детства…
Моего детства.
Во время войны все, кто к ней непосредственно причастен,
быстро становятся взрослыми и возраст для них почти не имеет значения.
На наше поколение по счастью не выпало жребия воевать,
и мы взрослели в мирное время.
А когда мир, дети взрослеют по-разному: кто-то быстро, а кто-то медленно.
И это не только наследственность.
главное здесь – опыт,
и каждый из нас набирал его в зависимости от обстоятельств
и событий жизни – твоей, и твоей страны.
Я из числа тех, кто взрослел медленно,
так как родился в благополучной семье
и всегда жил в человеческих условиях и достатке.
Но даже те не большие испытания, которые я преодолевал в своем детстве и отрочестве
делали меня все более взрослым человеком.
Наш плот – это еще и символ начала долгого путешествия
в большую и взрослую жизнь.